ТАМ, ЗА ГОРЕЧЬЮ ПОЛЫНИ

Араны сыпались, словно зерно из прохудившегося мешка; дыбился песок, забивался в глаза, нос, рот, мешал дышать и видеть. Выбивали искры кривые мечи нагов, ударяясь о крепкую панцирную броню гигантских скорпионов; свистела сталь, рассекая воздух, звенела, стонала, разя пустынных чудовищ. Желтая тягучая кровь смешивалась с красной и впитывалась в изрытый, искореженный битвой песок. Араны напирали, теснили воинов, заставляя сужать кольцо, где в самом центре застыл, окаменел от ужаса человек. Шеду, защищаясь, ни на минуту не выпускал супруга из виду, боковым зрением видел его неподвижную фигуру и не знал точно, что же больше испугало Равиайлена: истинный вид императора и его воинов или неожиданное нападение огромных скорпионов. Хотя для человека, скорее всего, не было особой разницы: чудовищами для него являлись и те, и другие. Пусть младший принц и не застал ту страшную войну трехсотлетней давности, но сейчас мог воочию увидеть, с кем тогда пришлось воевать людям. Шеду не собирался скрывать свой истинный облик от супруга, в конце концов, горгону нечего было стыдиться – он тот, кто он есть, - но и не при таких обстоятельствах планировал предстать перед мужем в своей второй ипостаси. Но сейчас на кону стояли жизни их всех, а с последствиями придется разбираться позже. Если получится. Пал на землю один из воинов, сбитый с ног гигантской клешней, покатился по песку и замер в нескольких метрах от принца. Аран дернулся следом, почувствовав брешь в обороне нагов, и над упавшим воином нависло ядовитое жало. Вязким, тягучим вдруг сделался воздух, с трудом, с надрывов проталкивался в горящие легкие. Словно путаясь в невидимой липкой паутине, Шеду рванулся к супругу, но уже знал, что не успевает. И тут произошло то, что горгон не видел за всю свою долгую жизнь, и даже представить себе не мог, что такое возможно. Словно кто-то толкнул Равиайлена, и он резко очнулся, сбросил сковывавшее его оцепенение, сделал шаг, второй, и третий, и еще… Он шел прямо к нависшему над воином арану. Не выдержав этого зрелища, Шеду, продолжая медленно двигаться в сторону супруга и отбивать одной рукой атаки скорпионов, швырнул второй меч в того арана, к которому шел Равиайлен, в попытке если не убить чудовище, то хотя бы отвлечь. Но клинок, звякнув о панцирь, бесполезным грузом упал на песок. Равиайлен же, подойдя практически вплотную к мерзким щелкающим жвалам, вдруг протянул руки, будто собирался покормить арана с ладоней, а затем резко развел их в стороны. И еще раз, и еще… Он словно продирался через такую же паутину, что и Шеду… или рвал ее. Чудовище взвизгнуло, дернулось назад, но уйти от страшной необъяснимой смерти не сумело – просто не на чем было: будто сами по себе, отделились от тела клешни, затем первая пара суставчатых лап, потом голова и хвост – и вот на песке лежит груда судорожно дергающихся ошметков, бывшими мгновение назад огромным скорпионом. Равиайлен лишь на миг повернул голову в сторону супруга, и Шеду успел заметить горящие синим светом глаза. Затем человек отвернулся и двинулся к следующему арану – и вновь визг, дергающиеся куски плоти разорванного в клочья чудовища и брызги вязкой желтой крови на песке. Чувство, очень похожее на страх, обдало холодком сердце императора – Равиайлен убивал даже не прикасаясь к противнику. Но тут же Шеду отбросил глупые мысли: если бы принц хотел, давно бы уже всех их убил. Должно быть, именно так себя чувствовал Равиайлен в окружении нагов. Но ничто не длится вечно, так и поток аранов постепенно иссяк. Отступила в сторону навязчивая смерть и ушла, унося с собой жизни неразумных членистоногих. Но для отряда эта страшная ночь еще не закончилась. Многие воины были тяжело ранены, а один – лекарь – при смерти от большого количества яда, попавшего в кровь. Целители вытаскивали с того света самых тяжелых, не давая себе ни минуты на отдых, но и они были не всесильны. Император, уже приняв человеческий облик, осторожно, чтобы не напугать, подошел к супругу. Равиайлен сидел на влажном песке, подтянув колени к груди и устало опустив на них голову. - Ты как? – тихо спросил Шеду. Человек поднял на него тусклые глаза и слабо кивнул. – Тебе надо отдохнуть. - Нам всем надо отдохнуть, но сначала я должен помочь. - Ты истощен, Рави, - мягко возразил Шеду. - Они спасли мне жизнь, - едва слышно ответил принц, - и не однажды. Это Шеду мог понять и принять, а потому, когда Равиайлен попытался неловко встать на ноги, протянул ему руку, впрочем, не надеясь, что ее примут. Но супруг немедленно ухватился за его ладонь и, поднявшись, пошатываясь побрел к месту спонтанного госпиталя. Шеду подхватил человека под локоть и помог добраться до умирающего лекаря. Тот был без сознания, дышал хрипло и тяжело; он даже не успел обратиться и пребывал в боевой ипостаси, но Равиайлена не отпугнул вид мощного змеиного хвоста. Он опустился на колени рядом с бессознательным целителем, глаза человека засветились синим, и он, протянув ладони к голове нага, повел их вниз, словно оглаживая, но не прикасаясь к его телу. Пусть Шеду и не видел, но он мог себе представить, как золотой живительный свет выдавливал ядовитую черноту из потемневшей тусклой сети отравленного лекаря. Наг задышал ровнее и глубже, и казалось, просто крепко уснул, и лишь тогда Равиайлен позволил себе опустить руки, а затем, закрыв глаза, завалился на тело спасенного целителя. Шеду подхватил на руки потерявшего сознание супруга и отнес подальше от места бойни, раздел, обтер тело человека от засохшей желтой крови и завернул в плащ. И думал о том, сколь многогранной оказалась личность Равиайлена: слабый и беспомощный, потерянный и покорный, но в то же время храбрый воин; вбитый с рождения страх уживался с чувством долга и справедливостью. И столь же диаметрально противоположной была и его магия: она могла убить, но она же и спасала. Наверное, неспроста эта грозная сила досталась именно этому человеку.