Игры судьбы с драконьим разумом

Умрешь — начнешь опять сначала. (Александр Блок)

Огромная, поражающая вдохновение библиотека. Она пугает прислугу и архитекторов. Никто не помнит, сколько книг в ней, кроме него. Король Эдгард может рассказать о своей библиотеке больше, чем о родном сыне. Пожилой мужчина всегда ценил знания и считал, что их нужно получать в любую свободную минуту. Порядок. Знания. Точность. Три совета, три ненавистных для сына слова, которые не устает повторять отец. Он злится, когда незнающая служанка переставляет его Знания на соседнюю полку, или убирает книги со стола «на место». Многих он просто не пускает в библиотеку, доверяя уборку только проверенным лицам. И все же… Считая, что стремиться к знаниям должен каждый, король с радостью приглашал в свою библиотеку любого, кто мог бы этого пожелать. Он старался вести просветительные беседы с людьми, говорить о книгах, которые те прочитали. Доказать, что знания не только полезны, но и интересны. Эдгард не любил кабинеты, предпочитая им свою родную библиотеку. Много времени он проводил во всегда освещаемом помещении, подписывая повседневную рутину. Удобная кушетка для его больной спины, небольшой столик, на котором обычно стоит чашка с холодным чаем и небольшой подсвечник. Больше ему ничего не надо. «Застыл, как клюквенный кисель,» — Раздраженно добавлял король про себя, аккуратно потягиваясь на мягких подушках. Все чаще в свободное время в соседнем кресле сидел Константин. При чтении он часто хмурился или прикусывал нижнюю губу — слабости он позволял себе только при отце. Эдгард ценил своеобразное доверие сына. Сейчас две высокие фигуры сидели на своих привычных местах, закинув ногу на ногу. Слепо прищурившись, Эдгард читал сложно составленный юристами договор с гномами на магический потенциал земли. Как обычно хитрецы-скупердяи закрутили предложения так, что придется подготовить ответный опус с наименьшим юридическим лабиринтом на ста страницах. Константин читал что-то не менее важное. Его глаза постоянно бегали по строчкам, карандашом он часто добавлял какие-то новые пометки. — Как обстоят дела с ограблением? — Эдгард отложил бумаги и устало потянулся в кресле. Сидячая рутина угнетала. Хотелось хотя бы вспомнить молодость, взглянув на полотно известного художника, где Эдгард со своими Соратниками сражается против Зла. Как он скучал по Подвигам. Свист в ушах, огонь безумного дракона, дыханье смерти и гулянья после благополучно законченного дела. Король вдруг вспомнил немолодых, и таких же одиноких друзей, не нашедших новый смысл жизни после того, как команда распалась. Сложно и грустно смотреть в глаза Героям и не находить слов для поддержки. — Ограблениями, — педантично поправил Константин и, дождавшись заинтересованного взгляда отца, продолжил, — Стыдно, что не смог сказать сразу, что это два разных дела. Сейчас это кажется так очевидно. Метаморфа ищут, подозреваемых в перевороте уже нашли. — Имена? — Лежат на твоем столе в зеленой папке. Думаю они будут тебе знакомы слишком хорошо. Король посмотрел на свой столик. Верно, уже давно папка, из которой заманчиво выглядывали листки с информацией, заинтересовавшей бы даже стражника за дверью, покоилась на его столе. Странно, он даже и не заметил их, оставив чашку остывшего чая поверх документов. Старческая рассеянность, будь она неладна… — Знаешь, Константин, что я нахожу забавным? — Да? — Мужчина отвлекся от бумаг и подошел ближе к отцу, внимательно рассматривающему тонкую, еле заметную пленку, покрывавшую чай. -То, что люди глухи. И когда я прошу чай с лимоном, они приносят его с ядом. Скажешь, что за приправу мне подложили, — Эдгард чуть отошел, освобождая пространство с лучшим освещением. -Без запаха, осадок выпадает не сразу. Я помню, что когда его принесли, он был совсем обычным. Подозреваю, что на вкус яд не влияет. Скорее всего растительного происхождения. Могу спорить на что угодно, что поражает сердце. Значит, остается около ста вариантов, которые можно рассмотреть более подробно в лаборатории. Хочешь заняться этим сам? — Константин внимательно посмотрел на Эдгарда. Ему не нравилось равнодушие в голосе и спокойствие в глазах короля. — Нет, я чувствую, что слишком устал. Мне нужно немного расслабиться. Охота? — Охота?! — Константин не на шутку разозлился на беспечного отца, -Эдгард, может быть ты все-таки сделал пару глотков? Какая охота? Только что было совершено покушение на тебя — не меня, а ты собираешься ехать на свою традиционную охоту, которую проводишь каждый месяц. Тебе не кажется, что ждать тебя будут именно там, на случай, если первый план не удался? — Я думаю, что для них это слишком просто и банально, — Эдгард незаметно улыбнулся словам сына. Иногда можно почувствовать себя вершителем собственной судьбы, если уверен в действиях других людей. — Подсыпать отраву, это тебе не кажется пошлостью? Они бы еще отравленный кинжал подложили. Предатели без фантазии, — Константин презрительно хмыкнул, — Отец, останься сегодня во дворце. — Нет. Чудак… Прозвище, которое дал он себе сам, и которое зацепилось за ним на время правления. Иногда Константин был с ним согласен. Сложно было принять выбор человека, с годами становившегося только упертее и чуднее. Некоторые предрассудки, привычки из прошлого, и иррациональные нововведения. Кот не мог сказать, что все реформы, принятые Эдгардом, были бесполезны, но иногда… невозможно найти логику в поступках собственного отца, которым ты восхищаешься с детства и ставишь себе в пример. Все чаще Эдгард не соглашался идти на уступки, настаивая на своем. Все чаще Константина беспокоила мысль, что скоро прозвище будут подбирать ему… — Хорошо, силой я заставить тебя не могу. Но прикажи взять больше доверенных лиц из охраны, я знаю, что что-то произойдет. Эдгард молча кивнул и вышел из комнаты, надеясь, что роль сыграна достойно. *** Тоскливый и прохладный вечер. Звезды лениво падают в объятья хаоса. Луна хитро смотрит на влюбленные пары, прячущиеся в сложном лабиринте темноты. Сариэль, внимательно следившая за безобразием ночи, лишь плотнее укуталась в шаль. Хотелось раствориться в покое и забыть о проблемах хотя бы во время сна. Жесткая бессонница мучила ее всегда, когда Ру не было рядом. Банальный роман о принцессе и садовнике, оставленный на слишком твердой подушке, не помогал. Мелочи, из которых складывается жизнь любого нормально существа, только раздражали. Эльфийка устало откинулась на твердую спинку плетеного кресла и устало вздохнула. Интуиция и здравый смысл подсказывали, что Ру вернется сегодня. Посмотрев на часы, Сари с сожалением поняла, что они ее обманули… В комнате что-то упало. Две прозрачные тени кружили вокруг яркой души, наращивая материю. Эльфийка, никогда не любившая анатомию, отвернулась. Смотреть, как тени деформируются в скелет, обрастающий мышцами, ей не хотелось. — Увольняюсь, — зло проскрипел Ру, еще не полностью материализовавшийся в комнате. — Причина? — Сари недовольно посмотрела на мужа. По его интонации и нервным жестам она сразу поняла, что эльф не в духе. «Сейчас начнет трепать нервы еще и мне…» — Прагматично отметила Сариэль, пробегаясь по помещению взглядом на наличие легколомаемых предметов. — Потому что я моральная скотина, предавшая друга. — Я думаю у этой скотины была причина это сделать? Ру гневно бросил резную шкатулку в сторону. Крышка чуть приоткрылась… Резкие сократительные импульсы оглушали. Каждому показалось, что собственное тело и душа подстраиваются под ритм Сердца. Тонкие нити гипноза завязывались в узелки на запястьях. Супруги видели пустоту перед собой, которая как тень повторяла каждый выпад, в попытках поймать их мысли. «Проснись…» — Тонкая нить вела к шкатулке, которую немедленно нужно было захлопнуть. Заметив рядом с собой вазу, эльф метким броском наглухо запечатал крышку. — Надеюсь, больше ты так злиться не будешь, — Устало вздохнула Сари, почувствовав свободу и слабость одновременно. Слепо оперевшись на мужа, она медленно дошла до кровати и оба присели. — Кажется, мы стареем, — печально усмехнувшись, заметил Ру. Рукой он приобнимал Сари, осторожно поглаживая ее по плечу. Эльфийка прижалась к нему сильнее, и посмотрев в глаза, улыбнулась. Они знали, что любят друг-друга, знали это давно, или даже всегда. Поддержка, взаимопонимание и юмор — для них это были не просто слова, а фундамент, на котором их отношения могли простоять вечность. Они молчали и только улыбались друг-другу, она крепко обнимала его, защищая от всех проблем. Из таких немых сцен и состояла большая часть их жизни. Слова закончились слишком давно, чтобы помнить, когда. Взгляды, жесты, поступки -доказывали все. — Хоть бы, — Смешливо добавила Сари, убирая спутавшиеся пряди черных волос за ухо мужа. Интересно подкрашивал ли он их? Она чувствовала, что засыпает, и это было слишком приятно, чтобы оставить на потом. В дверь деликатно постучали. — Да, — Сари встала, взглянув на себя в зеркало, быстро поправила шаль. В комнату вошла дочь. Кажется, она еще не ложилась. Красивое голубое платье было чуть помятым. Равнодушная маска, которая пугала родителей больше всего, остановилась на Сариэль. — Да, милая? — От Итилгая, говорят, ему стало хуже. Просят придти тебя, Сари, — Ответила эльфийка, присаживаясь в удобное кресло. — Кажется, ты, Ру, принес Сердце вовремя, — Грустно заметила Сари, накинув на плечи изумрудного цвета халат. Тяжелый бархат, неподходящий цвет, сколько раз она собиралась его выбросить, вместе со своими обязанностями. «Наверное это восхитительно — жить слишком далеко от дворца, проблемы которого незаметно становились твоими собственными» — Устало подумал каждый из них. — Итилгай теряет остатки разума, так? — Доверие, которое молодая эльфийка ни разу не потеряла, иногда развязывало руки. Она знала больше столичных сплетниц, продававших свои секреты за поцелуи. Интересно, а сколько стоило безумие короля. Отец и мать часто делились с ней происходящем на работе, почему-то эльфийка никогда не могла остаться равнодушной к столичным интригам. -Да, дорогая. Сари легко достала слишком тяжелый чемоданчик, блеск которого привлекал не только воров, но и коллег. Быстро открыв и пересчитав матовые склянки и некоторые травы, она кивнула и закрыла чемодан. — Ложитесь без меня, — со вздохом обратилась Сари к родным, и быстрая тень растаяла в тени вековых деревьев. *** Уверенная походка принадлежала не ей, а статусу, который она приобрела тысячу лет назад. Лучший лекарь в Эльфийском лесу, может ли он передвигаться неуверенной тенью? Язвительная речь, нежелание подчиняться стандартам, иногда Сари задумывалась ее ли это замашки, или же просто дань профессии. Черный чемоданчик монотонно бьет по ноге всю дорогу до спальни Итилгая. Ее это не раздражает уже несколько сотен лет. Традиционная двустворчатая дверь, рядом с ней обязательно должны стоять два стандартных блондина. Огромное помещение, пережившее войны, перевороты, покушения, смерти Владык. Зайдя в эту комнату, веришь в то бессмертие, постоянство Мира, о котом так любят сокрушаться философы и поэты. Зелень и Золото. Золотая природа. Висячие, вечно-цветущие сады. Каждый цветок — достояние искусства. Эльфийская классика. Сариэль поморщилась, зайдя в душное и слишком яркое для спальни помещение. Запах безумия, впитавшийся в стены помещения, усыплял бдительность. Оно действовало, как снотворное на здоровых людей, заражая подсознание несносным бредом. Безумство пробуждало страхи, фантазии, которые было принято скрывать в нормальных, социальных группах. Сари давилась безумием, как манной кашей. Эльфийке казалось, что продержавшись у дверей еще несколько секунд, она забудет запахи той привычной жизни, окружавшей ее до сих пор. Не выдержав, эльфийка стремительно последовала к окну, стремясь как можно быстрее вдохнуть ночь, услышать привычное пение птиц… Работа с душевнобольными — не самая легкая работенка для любого лекаря. Но стоит признать, одна из самых интересных. Впрочем, не для всех. Сариэль не любила сумасшедших. Она была слишком практичная, рациональная для этой работы. Ей сложно было понять больного, а ему найти в ее сердце ту искру безумия, присутствующую почти в каждом. Но некоторым пациентам отказать было нельзя. Эльфам, в чьих жилах текла голубая кровь, слышать «нет» с каждым столетием приходилось все реже и реже. Родившийся с безумным даром Итилгай был обречен умереть молодым сумасшедшим. Сариэль же была обречена быть его сиделкой. С каждым годом сдерживать Итилгая было все труднее и труднее. Сколько приговоров на эшафот с ее именем он уже успел подписать. Хвала Богам, Итилгай еще успевал одуматься, и прийти в себя самостоятельно. Но не теперь. С появлением Лаи беспокойство эльфа нарастало. Он не мог связно объяснить почему, но что-то в нем было против брака с молодой королевой. Возможно, дар или безумие, сплетавшиеся в нечто неразделимое друг от друга. Эльфийка же не была теоретиком: только практика, только живые пациенты. Успокоившись, Сари подошла к слишком пустой для одного эльфа кровати и присела на край ближе к больному. Его прозрачные глаза и холодные руки настораживали. Она похлопала в ладоши перед лицом Итилгая, проверяя на рефлексы. Ничего. Руки, как пластилин, были способны принять любое положение, какое могла пожелать эльфийка. Сари прощупала пульс, дышит ли? Дышал. Больше всего это напоминало Катонический синдром*, но губы. Обескровленные обкусанные губы продолжали шептать незнакомые Сариэль слова. Некомпетентная. «Как?! Как можно было не заметить развитие болезни?» — Эльфийка устало опустилась в кресло, находящееся ближе всего к окну. Безумие давно выветрилось, оставив после себя едва уловимый кисло-сладкий раздражающий запах, но даже намек на него был ей неприятен. Это была ее ошибка. Но когда?! И как она смогла проморгать несколько стадий развития одной болезни. Слишком рано. Слишком резко. — Невозможно, — ее тихий шепот, который не спасет Итилгая, но разбудит разум. Не спеша она подошла к двери, отворяя ее и уверенным тоном приказала позвать Ру. Пока же можно повторно осмотреть пациента. Возможна ли ошибка в ее диагнозе. Ру появился слишком рано. Уставший, измотанный, ему не хотелось решать новые проблемы, как и ей. Сариэль растерянно посмотрела на мужа и пожала плечами. — Катонический синдром, выражающийся излишней возбудимостью или ступором. Наш пациент, видимо, избрал второй вариант, — Эльфийка поднимает обе руки Итилгая, который тот не в состоянии опустить обратно, — Он может просидеть так как сутки, так и недели, может быть даже месяцы. — Сариэль, это лечится? — Одним сердцем не поможешь, — Она заботливо опустила руки эльфа, пригладив одеяло, отошла. В ее голове созрел новый план, который, кажется, убьет не только двух зайцев, но и журавля достанет с неба. — Почему? — Несколько стадий было упущено. Теперь это слишком тяжелый случай для одного дряхлого сердца. — Предлагаешь мне добыть еще, — Он нехорошо улыбнулся. Его узкие глаза превратились в две черные щелки, страшный шрам заиграл по-новому на его лице. — Предлагаю отдать сердце «владельцу», — Сариэль, знающая Ру лучше, чем себя, уже не обращала внимания на его гримасы. Впрочем, он сам ее об этом когда-то попросил. — Который должен разбить мне нос? — Он самый. — Клятва, Сариэль. Я связан ею лучше мушки в паучьей сети. — Старое сердце не поможет Итилгаю. Незадолго до твоего отъезда я заговаривала о предложении Олега. — Старый лис, из него уже давно ссыплется песок, а он туда же. Скандалы. Интриги. Идеи, — Его раздражает упоминания о могучем волшебнике. — Он предложил счастье нашей дочери. -Что ж, если это сердце больше нам ни к чему… Сари, ты можешь спасти Итилгая? Эльфийка вздохнула, надежда, таявшая в глазах мужа, толкала на жесткие меры. — Сердце. Более молодое и здоровое, думаю оно еще может спасти положение, но… -Все ясно, обычный дракон не сгодится. — Конечно нет. Нам нужно сердце Связующего. — Еще варианты? — Я поспрашиваю коллег. — Эльфийский лес обречен…- Смута, переворот, бессмысленные смерти, пустая казна… Они обязательно будут иметь свое место в новой истории. «Не допущу», — Клянется сам себе Ру. Он и она устали. Он и она знали, что должны спасти Итилгая. Он и она верили в разные вещи. — Лариэль. — Она не сойдет даже за пешку. — Я ее подниму, — Запальчиво и слишком дерзко. — Спорим? — Он протягивает руку, на губах его играет кривая насмешка. — Спорим. На твою косу! — Она протягивает руку в ответ и пожимает ее. Жаль, что некого попросить разбить, свидетелем спора стал безумный еще не покойник. *** У каждого есть прошлое, по которому он скучает. У каждого есть такое занятие, которое не нашло место во взрослой жизни. И каждый пытался найти аналог своего счастья. Люди любят вспоминать, они делают это постоянно, находя что-то, что им поможет вспомнить. Но счастье -сугубо индивидуальная вещь, и каждый видит его по-своему. Кому-то хватает всего лишь прогулки по старым и любимым местам, кто-то предпочитает встречи с друзьями, которых объединяют только общие воспоминания и уютная атмосфера в трактире. А он любил охоту… В детстве мальчик обещал маме вырасти героем. Мама поверила в него и решила не учить всем тем премудростям, которые должен знать король. Зачем? Ведь у мальчика был старший брат. Властный, сильный, харизматичный и ответственный лидер. И он не хотел быть героем, он хотел быть королем. Только никто не учел, что король -самая травмоопасная работа… В 29 у Эдгарда не было ничего. Но был брат, которому скоро должно было исполниться 35, и который должен был жениться в свой день рождения на молодой и красивой принцессе. А ведь когда у старшего брата появятся наследники, угроза царствования обойдет его стороной и можно будет вздохнуть спокойно. В 30 лет у Эдгарда было все. Но не было брата. О подвигах можно забыть, как и о ближайшем отпуске. На мальчишку-героя свалилась повседневная рутина короля, которую пришлось полюбить, как и свой новый образ жизни. И только охота тонкой ускользающей нитью вела к старым и верным друзьям… Но не было сегодня на его лице скупой улыбки, выдающей азарт погони. Не хвалил он молодых секретарей, в первый раз выстреливших из лука. Не доказывал ни себе, ни зверю, кто вожак здешних лесов. Эдгард чувствовал напряжение, страх людей так же остро, как свою усталость. Все они шли, гордо выпрямив спины, ожидая в любой момент почувствовать торчащий наконечник из своей груди. Мужчина в который раз удивился проницательности людей. Ведь никому не было известно о покушении, никто не должен был решить, что сегодня на охоте что-то может пойти не по запланированному сценарию. И все же. Близкие чувствовали то, что не могли почувствовать другие, они волновались за друга, (а прежде всего за Короля), и это волнение волной передавалось остальным. В том числе и ему самому, наслаиваясь слой за слоем, превращая легкую нервозность в панику, которую все сложнее было держать под контролем. «Когда?!» — Эдгард не любил ждать, предпочитая необдуманное действие расчетливому плану, составленному лучшими тактиками современности. Будучи Героем по призванию, мужчина терпеть не мог удара в спину, а ведь большая часть политики строилась именно на такой борьбе. Резкий шум прервал напряженную тишину. Каждый незаметно вздохнул с облегчением и быстро обернулся. Тихий, едва слышный щелчок, еще удар. Громкое ржание лошадей оглушает небольшой охотничий отряд. Животные нервно поводят ушами, когда наездники пытаются их успокоить. — Все целы? — Голос Эдгарда такой же ровный и уверенный, как и всегда. Он пересчитал своих людей. -Пропал Александр… «Проклятье!» — Король видел пару раз мальчишку, крутящегося с его сыном. Константин как-то говорил о талантах своего помощника, которые не хотел бы отдавать конкурентам. — Волк, едешь со мной искать Александра. Остальные аккуратно, стараясь не наткнуться ни на какую засаду, идут за Львом, — быстро распорядился мужчина. — Эдгард? — Отвечаешь за них головой, Лев. Интуиция и он никогда не были лучшими друзьями, но иногда, в важный момент, она могла шепнуть ему на ухо правильный ответ. И сейчас она одобряла его выбор, говоря, что отряд доберется до замка без потерь. — Волк, вперед. Александр вряд ли мог уйти далеко. Волк и Лев — близнецы внешне и противоположные в душе оборотни. Мало кто знал об их второй ипостаси, предпочитая бояться слухов, чем реальных полукровок. Эдгард знал и уважал как Волка, так и Льва, не раз доказавших свою преданность ему именно. Чуткий нюх Волка увел их слишком далеко. Эдгард удивлялся, а сам ли мальчишка добрался так далеко. — Волк, ты уверен? Карие глаза Волка блеснули раздражением. Слишком много было прожито общих дел, чтобы наедине те могли вспомнить о том, кто здесь король, а кто бывалый вояка. Они передвигались медленно, а оттого поиски были еще более утомительными. Эдгард молчал, не желая мешать Волку, да и привлекать своим глубоким голосом убийц, наверняка ищущих их со своими ищейками, он тоже не хотел. Прогулка на лошадях выматывала быстрее традиционного Зимнего Бала. — В овраге, — Принюхавшись, в полголоса прошептал Волк. Он не хотел, чтобы о его способностях знали лишние уши. — Александр. — Я внизу. Лошадь совсем обезумела, еще тогда. Я держался сколько мог, пытаясь успокоить ее, но не получилось. Неудачно схватившись за поводья, я упал, свалившись сюда, — извиняющимся тоном закончил свою историю Александр. — А почему не вылез оттуда? — Кажется, я сломал ногу при падении. Волк устало хмыкнул, всматриваясь в густеющие сумерки, пытаясь найти тропинку, по которой можно будет спустится в овраг… *** -Эх, парень, парень, что же ты везучий такой, — Усмехался Серый. Александр промолчал, стараясь найти позу, в которой нога болела бы меньше всего. …Эдгард быстро заметил спускающуюся вниз дорожку, стоило только отъехать на пару десятков метров. И теперь они возвращались обратно, неторопливо перекидываясь не слишком значительными фразочками. На душе у короля было спокойно. Казалось, что все приключение пережито благополучно, и где-то в глубине души он был даже рад, что дело сложилось именно так. Потерь нет, сильных увечий тоже. Одна сумасшедшая кобыла, которую сожрут сегодняшней ночью волки и одна сломанная нога были не в счет. Знакомый щелчок. И лошади снова пытаются сбросить людей. — Окружили, — Констатирует факт Эдгард, спрыгивая из седла. Точно так же поступает Волк. Александр тяжело падает, не рассчитав прыжок, но встает на удивление быстро. Трое мужчин. Они стараются встать спиной друг к другу, готовые равносильно защищать как себя, так и друга. Острая кромка меча ловит блики луны, когда та ухитряется выскользнуть из-под опеки осенних туч. «Почему они не выстрелили в нас, просто сидя на дереве?» — Эдгард не знает ответа на этот вопрос. А еще он не знает, вернется ли сегодня живым… Круг становится уже. Люди, скрывающие свои лица в темноте, нападают резко, стараясь найти слепую зону троицы. Короткие жалящие удары, их слишком много, чтобы отбить их все. Удар. Клинки сходятся в своем личном бою, доказывая собственную силу. Выпад. Эдгард успевает увернуться и смертельно ранить противника. Удар. Волк страхует Александра, прикрывая тыл. Тяжелый удар с легкостью вбивает в череп противника рукоятку меча. стратегическая ошибка, которая будет стоить ему жизни. Выпад. Эдгард успевает заметить оплошность друга. Прикрывает спиной, потому что большего не успевает сделать. Противник везде. Отступление. Боль забирает в свое подчинение его тело. Еще пара слепых ударов, которые он может отбить, и рука сама отпускает слишком тяжелое оружие. Еще несколько его мыслей. Они безумны, непоследовательны для того, чтобы их помнить. И боль уже забирает его сознание. Она владеет им всем, жадно хватаясь за его нервы, посылая бесчисленное количество сообщений о своем присутствии в мозг. Организм не способен вести равную борьбу с ней и просто выключает своего хозяина. Навсегда ли? *** Когда ты могущественный маг, обремененный только личным бессмертием, кажется, что возможно все. Слухи говорят, что в его силах даже восстановить справедливость в Мире. Но ему думается, что тогда станет слишком скучно и приторно жить. Он научился всему, чему могли его научить. Он выдумал все, что способна родить его фантазия. Ему кажется, что он всемогущ — и эта мысль не опьяняет его. Маг слышит мысли людей. Знает, когда они говорят о нем, плохо или хорошо, не важно. Ему просто необходимо знать, что его помнят, находя в вере человека свое могущество. Но иногда это невыносимо, особенно если зовет кто-то очень упертый и назойливый. Олег не знал, почему сопротивляется зову, который тянул его к эльфийке сильнее земного притяжения. Она звала его, точно зная, что он придет. И от этого на душе становилось как-то тоскливо и гадко… Когда живешь слишком долго, перестаешь измерять время в привычных единицах. Существуют только события, по которым судишь, сколько тебе еще осталось. За эту ночь эльфийка чувствовала, что постарела на несколько десятков лет. Приятная, еще не старческая, усталость согревала любопытное до чужих интриг сердце. Вошедшему в кабинет Сариэль могла показаться похожей в своем ступоре на Итилгая. Эльфийка полулежала на софе, обтянутой зеленым бархатом, и улыбалась. Рядом с ней на небольшом столике стояло три чашечки. Каждая была оплетена своим еле заметным узором тонкого льда, маг говорил, что все они приносят то, чего желает их хозяин. Сариэль же требовала присутствие мага, здесь и сейчас. Она тянула его к себе, не желая идти на зов самой. — Надоел! — Ловким движением изящной руки она сделала широкий бросок, целясь чашкой в портрет своей бабушки на противоположной стене. Цель не долетает до обожаемой родственницы — раздраженный взгляд зеленых глаз ловит ее. — Я знала, что это сработает, — Довольно заметила Сари, принимая сидячую позу, — Присаживайся. Олег ничего не добавил, выдвинув стул из-за стола, он сел, пытаясь глазами найти эльфийку. Слишком темно, это не нервирует его, но заставляет напрячься. Почему так? Эльфийка расплывается темным пятном, когда другие краски ослепляют. Тяжелые картины, тканевые обои, широкий стол. Маг роется в своей памяти, пытаясь вспомнить, где его встретила Сари. — Слишком долго, — Он знал, что его высказывание разозлит ее, но внешне она не выдаст свою досаду после его слов никому. Иногда Олег задавался вопросом: а есть ли у кого-нибудь ключ от всех ее тайн? — Я нашла тебе лучшего союзника, которого ты мог пожелать, — Она улыбнулась, он не видел этого, но мог поклясться своей магией, что сейчас на ее лице милая змеиная улыбка, — Он сейчас подойдет. Они замолчали, в ожидании третьего лица. Это показалось бы правильным любому, но только не им. Каждый считал, что все, что было сказано-верно. Не сговариваясь, они расписали свою беседу по ролям, точно зная реплики друг-друга. Слишком долго они были друзьями, слишком долго они знали себя. И все-таки… Оба ощущали, как упускают момент. Чего? «Давай же, скажи что-нибудь,» — Тихо думала Сари, желая, что бы маг прочел ее мысли, хотя бы раз. — Послушай. Разве это не глупо? Почему нельзя начать все сначала? — Тихо прговорил Олег, стараясь поймать в расплывчатом пятне силуэт эльфийки. — Конечно, давай. Будем ходить друг другу в гости, как и раньше. Обсуждать интриги и пить твою медовуху, — Безжизненные интонации убивают быстрее цианистого калия. Маг грустно усмехнулся уголками губ, опустив голову на руки. — Ведь ты тоже скучаешь по тем временам. — Какой смысл строить мост, если река скоро обмелеет? — Ты обиделась, что я не сказал раньше? Но ведь ты любишь расследования и тайны. — Я не обиделась, — Он увидел ее усталое лицо, небольшие морщинки около глаз. И ему ненадолго стало страшно чувствовать себя молодым гордецом. — Я зла на тебя! Какой леший тебя укусил, что ты решил уйти?! — Потому что я тоже устал, Сари. Она замолчала. Сказать было нечего. — Ру сейчас подойдет, а пока… — Сари разлила белое вино по фужерам, бывшим несколько секунд назад чашечками из льда, — давай выпьем за наши желания… __________ Катонический синдром - психопатологический синдром (группа синдромов), основным клиническим проявлением которого являются двигательные расстройства.