Игры судьбы с драконьим разумом

Сжала тебя золотистым овалом Узкая старая рама Анна Ахматова

Константин не был фаталистом. В любой случайности он мог найти смысл, выстроить из нелепостей закономерность, понять ее, и предугадать последующие события. Иногда близким людям казалось, что это первая стадия паранойи, но правильность логических заключений и ясный взгляд оправдывали все его поступки. Наверное поэтому, месяц назад наткнувшись на слуг, спускающих семейные портреты по указу неизвестного в подвалы, он сильно заинтересовался. Портреты… Тогда Константин впервые задумался, почему он до сих пор не знал, висели ли эти картины где-то раньше. Эти мысли показались бы странными не только ему. Дотошный. Внимательный. Проныра. Такую характеристику мог дать любой придворный, говорившись с Константином хоть раз. Казалось, он знал об этом замке и о своей семье все, что возможно. Не задумываясь мужчина мог перечислить всех родственников по материнской линии, назвать ныне живущих и дела, которыми те занимались в настоящий момент. Но еще никогда ему не приходила мысль о том, что многих он знал только по словесным описаниям из досье. …В тот день Константин распорядился иначе, приказав отреставрировать картины и подыскать для них достойное место. Никто спорить с Серым Котом не решился. Теперь картины висели в небольшой гостиной. Прежде она пустовала, редко ее посещали горничные, для порядка смахивая несуществующую пыль. Комнату, как и картины, отреставрировали, переделав ее специально в «Зал Памяти». Большой потолок, белые стены, и совсем крошечное окно: казалось, ничто не могло отвлечь вошедшего от созерцания картин. Константин присел на обтянутый новой бархатной тканью диван. Взгляд непроизвольно скользнул по закругленной деревянной спинке, мода на которые прошла два столетия назад. Белокаменный камин, родом из дедовской молодости, приятно сочетался с тотемными фигурками, стоявшими на полке. — Художники действительно постарались, — мужчина умел видеть красоту в простоте. Ничто не отвлекало, даже деликатное покашливание дворецкого, заходившего пару раз осведомиться, чего желает Константин, не раздражало… Картины казались совсем новыми. И только небольшие отличия в нарядах, в которых позировали родственники, и технике писания портретов, напоминали о времени. Серьезные темпераментные короли. Холодные красавицы королевы. Эдгард говорил сыну, что тот копия прадеда. Константин невольно провел рукой по белым волосам, собранным в еле заметный пучок. Смуглая кожа и ледяные глаза. Недовольное чем-то лицо. Сам дед стоит в напряженной, неестественной позе на поле боя. Скорее всего он просто не любил позировать художникам, как и сам Константин. Но почему-то теперь сравнение с дедом ему не кажется лучшим комплементом. Мужчина внимательно вглядывался в лицо каждого родственника, переводя взгляд от одной картины к другой, сравнивая мнение на одних и тех же людей их же современников и художников. Константин встал, потягиваясь до хруста в костях. Что-то казалось ему неправильным. Что-то постоянно ускользало от глаз, не давало на этом сосредоточиться, мешало и раздражало. Кот подошел к ближайшему семейному портрету. Он был относительно свежим, законченным каких-то пару десятков лет назад. Мужчина с удовольствием стал рассматривать двух братьев. Эдгард — еще совсем молодой, мечтающий стать Героем. И его старший брат — Аскольд. Сильный и мудрый правитель, проправивший слишком мало. Константин почти не помнил своего дядю, но он прекрасно знал, что сейчас отец лишь продолжает политику старшего брата, боясь вступить в игру по-настоящему. Между ними стоит хрупкая фигура, ни капли не изменившаяся за столько времени. Акита… По прежнему ее волосы — противоборство света и тьмы. Она стоит в костюме в черно-белую полоску, визуально сужающую силуэт, и держит за локти обоих братьев. Девушка не выглядит моложе, точно такая же, как сейчас. Мягкая улыбка и озорной блеск в ее глазах кажутся дразнящей насмешкой. Константин вглядывается в другие портреты. Теперь он видит то, чего не замечал ранее. Почти на каждом семейном портрете он мог обнаружить Акиту. Везде она одна и та же. Неизменная, не меняющаяся. Ее черно-белые волосы никогда не были другого оттенка. Ее манера одеваться прошла века и осталась прежней. И с каждого портрета она усмехается глупости Кота. — Самоуверенный младенец, — Ему показалось, что он озвучил чужую мысль, читающуюся в улыбке тетушки. Мужчина сел на пол, желая осмыслить нечто новое и дикое. Прикрыв глаза, он с недовольством заметил, как участилось дыхание и быстро забилось сердце. «Так нельзя. Нужно успокоиться.» — Константин дышал так, как учил его старый друг отца — отшельник, проживший в одинокой тишине пятнадцать лет. С удовольствием для себя он отметил, что дыхательные упражнения помогают все быстрее. Мысли потекли привычным бурлящим потоком. За несколько минут он успел набросить несколько теорий, как такое могло произойти, и чем это могло грозить лично ему, и его семье. В последнее время Константин стал замечать, что Акита не слишком честна с ними, предпочитая играть за свои интересы. — Любая игра становится увлекательнее, когда в нее играют двое, — Заключил Константин, улыбнувшись, как его дед, смотревший с одобрением на своего правнука. — Константин, — Скорм появился как нельзя кстати, отвлекая от ненужных мыслей. «Верно, пока не будет добыта новая информация, головоломка не будет собрана» — про себя добавил Кот. — Да? — Вашему отцу стало лучше, и он просит вас к себе. — Спасибо большое. Эдгард больше ничего не передал? — Нет. — Хорошо. Я сейчас же отправлюсь к нему. Вы можете быть свободны на сегодня, Скорм. Старый дворецкий был слишком хорошо вышколен, чтобы продемонстрировать свое удивление явно. Легкий поклон головы в сторону Кота, за которым дворецкий успевает скрыть непрофессиональную улыбку. «Кажется, мальчик стал чуть более внимателен», — с удовольствием про себя отметил Скорм, прежде чем удалиться. *** Кира с сожалением застегнула последнюю пуговицу на выданном ей предусмотрительной Сари манто. Девушка никогда не любила зиму, предпочитая любоваться ею с картин или со слов друзей-поэтов. Темная, холодная — не ее. Видимо, могущественные существа действительно спокойно выбирали себе любимое время года и назначали его на круглогодичную службу. Иначе она не могла объяснить себе, почему из теплого тропического лета они переместились в снежную бурю зимы. Башня мага, а это была самая банальная узкая башня, касающаяся несуществующим флигелем облаков, была совсем неподалеку. Казалось, сделай всего пару шагов, и окажешься рядом с нею, постучишь в деревянную дверь и зайдешь наконец внутрь. — Как вы думаете, нам еще долго? Третий час идем, — Пытаясь перекричать бурю, спросила девушка. — Как только мы ей понравимся, она нас подпустит, — Эльфийка казалась раздражающе бойкой и живой для статичной зимы. Ее лошадь плавно покачивала боками, изредка можно было услышать звон поклажи, доносящийся из седельных сумок. Кира устало вздохнула, надеясь, что мириться с холодом ей предстоит еще не так долго. Никто ничего не почувствовал, когда копыта лошадей одновременно пересекли невидимый магический барьер. Теперь все трое стояли возле небольшого садика, вопреки законам природы цветущего весенними красками. Это было странно и безумно интересно. Кира с удивлением смогла обнаружить сирень и тюльпаны. Скарон, что-то примеряя для себя, остановил Каса, по инерции идущего за кобылками, и погнал назад, желая прочувствовать магические манипуляции над собой снова. Башня растаяла в мгновение ока, стоило только метаморфу перейти магическую черту. Закрыв глаза, Скарон, отдавшись полностью звериным, более чутким чувствам, медленной рысью погнал вороного коня. В этот раз он что-то прочувствовал: легкий, еле уловимый аромат клубники и вишни, и пощипывание в носу, словно хочется чихнуть. Возможно, человеческое обоняние не способно уловить запах, но он смог. Теперь он знал что-то еще о магии, крупицы, о которой почти не доходили до людей без дара. — Предупрежден, значит вооружен, — тихо, сквозь зубы добавил Скарон, снова приближаясь к башне. Две леди стояли около рыжеволосого мужчины средних лет. Скарон спустился с коня, внимательно изучая мага. С момента последней их встречи Олег ни капли не изменился. По прежнему широкая богатырская фигура, облаченная в строгий черно-белый костюм. На его лице застыла вежливая улыбка, которая может обмануть своей искренностью только Киру. Холодные, расчетливые глаза смотрят слишком внимательно, изучая путников. — Я рад, что вы добрались до меня. Признаться, я ждал вас немного раньше. Лариэль, — Маг аккуратно поцеловал хрупкую ручку эльфийки, — Не думал увидеть у себя так скоро. Конечно, он ждал. Он точно знал, когда они придут, и сколько метаморф приведет с собой друзей. Маг уже успел изучить каждого, осознавая, что сейчас ему будет интересна только девушка из другого Мира. Все прочие интрижки ему хотелось забыть. Какой в них смысл, если он собрался умирать, в чем его стойко поддерживали бессмертные подружки, немного завидующие его удаче. Старые друзья могли бы назвать его трусом, сейчас это слово заменили на более приятное и корректное — предусмотрительный. — Не пугайтесь моей башни. Я рос в варварское время, когда предпочтение отдавали именно таким строениям, и до сих пор у меня не получается избавиться от своей вечной темницы, которую построил для себя сам. Проходите, и постарайтесь почувствовать себя как дома. Первый этаж оказался намного больше, чем могла представить девушка. Огромное пространство представляло собой лабиринт из лестниц, ведущих в темноту потолка. — Кира, я бы хотел с вами поговорить отдельно. Ваш случай необычайно интересен и, возможно, даже уникален, -Олег был удивительно обходителен и аккуратен. Скарон чуть пожал плечами, осознавая, что магу просто что-то нужно. В первую очередь, от молодой девушки. Легкое беспокойство и скрытая печаль мешали праздновать почти закончившееся дело. Хотелось поздравить себя с успехом и отдохнуть, но раздражающая обида мешала даже улыбнуться. Метаморф бросил прощальный взгляд на девушку, поднимающуюся по винтовой белой лестнице вслед за магом. Кажется, она тоже посмотрела на него, всего на секунду, украдкой, и сразу же отвернулась. Видимо, так и закончится забавное знакомство метаморфа и инопланетянки, как любила про себя говорить сама Кира. — Пойдемте, — эльфийка так и не избавилась от привычного ей официального тона, которым объявляли на балах подошедших гостей, — Олег сказал, что нам следует пройти по нежно-лиловой лестнице. Она совсем рядом. Вы разве не услышали? Скарон не слышал ни мага, ни Лаи, ни себя. Он тупо шел рядом с эльфийкой, ни о чем не думая. «Надо бы посмотреть, что кроется за остальными дверьми, но нет сил», — кажется, впервые за много лет он устал, во всех смыслах этого слова. *** Лестница привела в самый красивый парк, в котором бывала девушка. Солнце прощалось со своими гостями, даря им последние нежные лучи, самые прекрасные и незабываемые. Все небо было окрашено в яркие краски, и по нему плыли привычные легкие облака, за которыми скрывались звезды. Они горели, маня своей отчаянной красотой. Казалось, что можно пролежать на мягкой траве целую Вечность, любуясь маленьким кусочком Вселенной. Кира радостно улыбнулась, на минуту забыв о Мирах, о Метаморфе, о Маге. И не хотелось думать о том, как все сложно устроено. Почему из ненавистной зимы, она переместилась в любимый Май, который считала отдельным, не сравнимым временем года. — Знаете, иногда мне кажется, что я знаю каждого жителя этого мира. Любого из них я смогу назвать по имени, и припомнить жалкий, никому не интересный факт из его жизни. Наверное, если постараться вспомнить имена моих знакомых, то в моей голове их окажется даже больше, чем заклинаний. Я начинал знакомства с разных слов, но сегодня не могу придумать ничего толкового. Поэтому давайте представимся друг другу. Я — Олег, — красивая речь, проработанная им несколько дней назад, приятно отразилась на девушке. Художница улыбнулась сказанным словам и посмотрела в зеленые глаза мужчины. — Это странно, но мне постоянно хочется добавить перед вашем именем приставку Вещий. Когда-то я прочитала много фантастических и псевдоисторических книг об этом персонаже. Еще никогда я не была так сильно в чем-то уверена, как сейчас. И все же… Вы очень похожи, хочется даже сказать, что словесный портрет словно бы списан именно с вас. Это забавно, в наших Мирах столько похожих вещей, не говоря уже о поведении людей. Вспомнить даже кусты сирени, растущие перед вашим домом. Впрочем, прощу прощения. Я отвлеклась. Зовите меня, пожалуйста, Кирой, как и раньше, — Девушка изучающе рассматривает лицо человека, стоящего перед ней. Казалось, что сеточка морщин вокруг глаз, тонкие носогубные складки и редкие серебренные нити в рыжем огне, — все было пылью, которую смог бы сдуть вечерний ветер. — Возможно, так и есть. Грани настолько тонки, что иногда кажется, что их просто нет. Например, если я скажу, что Вы, леди, — дракон. Вы сможете мне поверить? В одно мгновение взгляд Киры стал более сосредоточенным. Словно паутину она смахнула с себя меланхоличное настроение, привычно, по-старому буравя изучающим взглядом глаза Мага. — Простите, что вы сейчас сказали? — Кира не поверила, наверное, просто потому что это невозможно. Она и дракон. Забавно. — Вы помните ту встречу с черным драконом. Кира, признайся, ты почувствовала что-то родное, не так ли. -Нет. Он просто был очень красивым, — Кира ответила скупо, боясь сказать чего-нибудь лишнего. В душе начали зарождаться смутные подозрения, что домой она все-таки не попадет. Пока ей удавалось сдерживать эту мысль, которая все норовила превратиться в истерику и бессмысленные угрозы. — Но было что-то необъяснимое, верно? Кира, посмотрите мне в глаза, — Олег взял ее за руки, стараясь заглянуть в лицо, прочитать эмоции. В его жестах и словах появляется нечто новое, более резкое и молодое. Он не чувствует страха, что делает его самым уверенным человеком на свете. Маг слишком уверен в себе и в своих расчетах. — В моем мире нет магии и тем более драконов. Вернее есть слухи, что когда-то огромные крылатые ящерицы жили, и их даже звали драконами, но они все вымерли! — Девушка успевает отдернуть руки и отойти на безопасное, как ей показалось, расстояние. Олег усмехнулся словам девушки. «Магов в ее мире нет, как же. А откуда тогда я — Величайший и Всесильный, как думают многие» — Маг не высказывает эту мысль вслух, боясь запутать Киру еще больше. — Давайте вы успокоитесь и продолжите слушать. Никто вам не помешает уйти, даже не так. Я сам лично открою портал, если вы этого захотите. Только выслушайте и постарайтесь поверить. Девушка запуталась пальцами рук в волосах. «Если досчитать до десяти, и представить море, то я успокоюсь.» — Мысли действительно следовало привести в порядок, иначе ни до чего они не договорятся. Проходит время. И звезды падают с неба прямо под ноги, отсчитывая секунды стазиса, в котором застыла художница. — Давайте присядем, и я вас выслушаю еще раз и постараюсь поверить, — Кира смотрит на Мага снизу вверх. Широкий дуб с кривыми корнями приятно подходил для тяжелых разговоров, время для которых, видимо, настало. -Что ж, то, что вы — дракон, это факт, почти такой же неоспоримый, как тот, что я — маг. Не знаю, откуда у вас такие удачные корни, на самом деле я даже не могу точно определить, насколько вы дракон. Кира тихо рассмеялась, стараясь не перебивать. «И все-то у меня никак у людей.» — С насмешкой подметила девушка. — Возможно ваши способности блокировались, может быть даже вами. Многим свойственно опровергать наглядные истины, опираясь на никем не обоснованные реалии. Ведь вы же чувствовали иногда, что эта шкура слишком мала. Как пламя сжирает изнутри, и хочется его выбросить наружу, сжечь окружающих дотла. Согласитесь, это же бывало с вами, — Дождавшись утвердительного кивка, Олег продолжил, — Я думаю, вы не могли, и не сможете превращаться в дракона. Это странно, и я бы не завел бы при таких условиях и разговора, если не одно Но. Кира, вы — проводник. Истеричный смех заставил прервать лекцию переходящую на личности. Проводник… Мало того, что ее только что обозвали драконом, при чем неправильным, так теперь она еще и проводник… — Простите, — Отсмеявшись, быстро проговорила Кира, видя, как ее собеседник начинает злиться, — Возможно, для вас это настолько обыденные вещи, как для меня устройство кофемашинки, но это слишком невозможно. Но ладно, давайте представим, что я тот самый «проводник», кстати, почему такое глупое слово? Неужели нельзя было высказаться большее патетично. — Но почему же, — Олег вдруг внезапно улыбнулся, видимо припоминая хорошую историю, — Драконы будут называть вас «Та, которая все знает». Есть еще одно название, более трудное, и вряд ли я смогу даже выговорить это. К сожалению, я не умею трансформироваться, а некоторые звуки можно издать только благодаря причудливому строению голосовых связок дракона. — Думаю, вы захотели рассказать мне о «проводниках» не просто заботясь о моем кругозоре. Давайте перейдем к делу. — Конечно. Дело в том, что проводником может быть только один дракон. Признаться честно, я бы назвал это больше проклятием, но для драконов это чуть ли не божественный дар. — Заключающийся в… — В том, что проводник является неофициальным центром всех драконьих эмоций. — В каком смысле? — В настоящий момент девушка откинулась от всех посторонних мыслей, внимательно слушая собеседника. К своему удивлению, она поняла, что ей было слишком интересно получать новую информацию об этом Мире. Драконы же начали волновать с большей силой. Кира прислушивалась к внутренним ощущениям. Возможно она была слишком мнительной, но ей казалось, что этот разговор должен решить что-то важное в ее жизни. — Драконы достаточно сильные, все они, счастливчики, обладающие магическими способностями, и что самое приятное — способны держать в своих руках философский камень. Они были бы неуязвимы, не существуй проводника. «Отлично, даже здесь я могу честно забрать приз „неудачник столетия“», — Кира усмехнулась, не перебивая Олега. Казалось тема для разговора была безумно интересна магу. Огонь в его каменных глазах пылал с новой силой. Его жесты становились все менее сдержанными. Иногда он улыбался, позволяя себя немного отдохнуть от маски Всесильного Мага. Олег продолжал говорить, иногда слишком быстро, невнятно для всех, кроме нее. Девушке безумно это нравилось, почему-то ей казалось, что маг — такая же горячая душа, как и она сама. Его хотелось слушать. Ему хотелось верить. — Существование проводника необходимо каждому живому дракону. Ведь они чувствуют самих себя только при условии, пока их чувствует «знающий» — То есть проводник чувствует эмоции каждого дракона? — Кире не хотелось в это верить. Девушка обняла себя за плечи, почувствовав на себе холод страшных глаз. Всего на секунду, пока Олег думал, что девушка не заметит. Он хотел просчитать все ее поступки заново, и она поймала его за этим. — Именно поэтому, на мой взгляд, смертельное проклятье некроманта предпочтительнее способностям «знающего» — Что ж, и что дальше? — Дело в том, что дар способен активизироваться только при смерти последнего проводника. — Тогда почему я еще не сошла с ума от чужих чувств? — Последний проводник еще жив. — Тогда в чем же проблема? Пусть живет себе дальше, а я пойду обратно в свой мир, нести драконьи гены в массы, — Кира уже не хотела знать, в чем дело. Для себя она поняла, что ничего хорошего лично ей этот разговор не принесет. Хотелось встать и уйти, желательно обратно в свой мир, в любимую квартиру, где наверняка закончился кофе. — Проблема есть. Дело в том, что последний «знающий» дракон обратился в камень. Его сердце все еще бьется. Возможно, вы задавались вопросом, что в шкатулке, которую вез сюда ваш друг. Кира неопределенно пожала плечами. Она не задавалась такими вопросами. Возможно, чувствовала, что ответы на них не сулят ничего хорошего. — Я нанял его, чтобы он украл сердце. Несколько столетий назад кто-то предал драконов, заключив последнего проводника в каменную темницу. После этого драконам пришлось выбирать: либо каменная смерть, что настигла «знающего», или же почти рабство со стороны остальных рас. — Рабство? Зачем? Они сдали себя добровольно? — Дело в том, что не имея никаких эмоций, драконы впадают в апатию. Им ничего не нужно. Многие из них способны сидеть на месте до тех пор, пока не умрут от обезвоживания. Им нужно двигаться, что бы не застыть в камень. Поэтому они заключили контракт, по которому согласились работать за условную сумму денег. В обмен на почти бесплатную рабочую силу, остальные расы обещали помочь, найти проводника. — Но? — Кира, прошло несколько столетий. Люди спрятали сердце и документы в глубокие сейфы, а эльфы и гномы предпочитают не вспоминать об этом вообще. Как ты думаешь, они предприняли хоть одну попытку? — Олег устало вздохнул, предпочитая больше не смотреть на девушку. — А что вы хотите от меня? Что бы я добровольно согласилась на адские муки? Терпеть постоянно чужие эмоции, по незнанию которые я долго буду воспринимать, как свои? — Кира…? — Казалось маг опешил от ее слов. Видимо, не так он представлял их беседу. «Конечно. Наивная и добрая, она просто не могла не согласиться помочь другим, принеся себя в жертву, » — Девушка усмехнулась, читая эмоции мага по лицу. — Ты понимаешь, что своим отказом обременяешь тысячи жизней терпеть реальный ошейник, туго затянутый на шее? Разве ты не помнишь того черного дракона? Как почти с ненавистью тогда он кинул коробки. Его черные крылья, закрывающие пол неба. А ясный, всепонимающий взгляд. Ведь он видел тебя, знал, что ты рядом. Но чувствовал лишь пустоту. Как ты думаешь, как это: чувствовать ничего? — Хватит! — Кира строго посмотрела в глаза Олега, принимая бой, — Я приняла свое решение. Вы думаете, я тот человек, который пойдет спасать мир ценой своей жизни? Извините, но вы немного ошиблись адресом. Даже под маской супергероя скрывается трусливый актер. Вы сказали, что драконы почти бессмертны. Что ж, я буду очень надеяться, что вскоре придет дурочка еще наивнее, согласная помочь всем и вся. — Прости, я думал… — Вы говорили, что согласны вернуть меня в мой Мир? Не могли бы вы сделать это прямо сейчас? — тон ее приобрел деловые нотки. Кира встала с удобного корня, потягиваясь, растирая затекшие мышцы ног. — Тогда ты никогда не сможешь попасть в этот мир. Кира, подумай, — Олег притянул девушку за плечи, всматриваясь в ее лицо, — подумай! Сколько страниц ты перечеркиваешь своим отказом! — Плевать, — Кира не смотрит в глаза мага, меланхолично рассматриваясь свежие листья деревьев за спиной мага. — Ты уверена? — Да, — Кира сделала пару шагов назад, чувствуя, что Олег ее больше не держит. Она устала. Устала быть младенцем этого Мира. Ей хотелось скорее увидеть свой, почувствовать стабильную, скучную землю под ногами. Знать, что произойдет завтра и послезавтра. Девушка внезапно поняла, что наивные, порой глупые приключения из фэнтези не для нее. Оказывается она принадлежала более практичному, реальному миру. — Хорошо, — Олег хлопнул в ладоши. Кира чуть отошла от почти забытой двери. Черная кожаная обивка и старая, антикварная ручка, заманчиво блестит серебром. Она погладила железные петли, поддержавшие магически созданную дверь в реальности. — Спасибо, — Маг прочитал по губам: девушка говорила слишком тихо. — Прощайте, — на ее глазах выступили слезы. Интересно, в который раз она плакала за последний месяц? — Шепот ветра подсказывает мне, что мы еще встретимся, — Олег говорит так же тихо, как и она, но Кире удается его расслышать. Она улыбнулась. Нет, никогда больше она не увидит ни Мага, ни метаморфа, ни этого замечательного мира, которому она не принадлежит. Кира качает головой в знак протеста и исчезает за черной дверью. Щелкает замок, намекая на конец затянувшийся истории. Маг чему-то улыбается. Он смотрит на звезды и смеется. — Свобода?