Игры судьбы с драконьим разумом

Страшный мир! Он для сердца тесен!

Александр Блок

Светлая незнакомая для него птица сейчас летает вокруг кровати и пытается что-то сказать. Если бы он прожил в этой квартире чуть дольше или же видел чуть больше картин художницы, живущей здесь, он решил бы, что птицы - это ее страсть и вряд ли догадался, что ей слишком просто их рисовать. Они всегда получались автоматически, при отсутствии вдохновения или при его наплыве, когда рука водит кистью независимо от организма и его желаний. Впрочем, вряд ли бы все это заинтересовало его. Скарон аккуратно встал, удивленно рассматривая птицу, затем оглядел комнату, в которой проснулся. Все, что происходило вчера (или сегодня?) помнится прекрасно, сложно только поверить во все это. Может, девушка просто сошла с ума, но холодная коробка, кажется холодильник, - прекрасный аргумент в ее пользу. Метаморф не спеша идет по коридору, теперь он улавливает резкий запах краски. Забавно, кажется, что ее состав не меняется от измерения к измерению. Вчерашняя дверь была полностью закрашена в черный цвет - ему она видится как выход, обложенный кирпичной кладкой. Скарон в шоке, а еще он боится, что девушка просто не хочет рисовать дверь в его родной мир. Утро. Кира сидит на спинке дивана и читает книгу, в руке она держит полупустую чашку. Кажется она уже забыла о его существовании, а он почему-то не знает, как напомнить о себе. - Эта птица... она реальна? Девушка чуть вздрагивает, чай огибает края кружки, отражая волнение мыслей. - А какая разница? - Она смотрит на него внимательно, пытаясь запомнить его черты. Почему-то ей показалось, что это невозможно.Темно-каштановые волосы сейчас в беспорядке ото сна, карие глаза изучают ее точно так же, как и она его. Темные глаза ничего не отражают, интересно, его ли это лицо. Кира хочет спросить его об этом, он видит это по тому, как забегали ее светлые глаза, а мимика стала более интересной. - Так ты отправишь меня домой? - Скарон находит, что спросить ее еще до того, как она задаст тот вопрос. Это легко отвлекает ее, девушка улыбается и отвечает, что как только высохнет стена, она сможет нарисовать новую дверь. -...Если бы я не закрасила все, то ничего вы не вышло,- Добавляет Кира и приглашает его на новую чашку чая. И кто здесь, спрашивается, шляпник? *** - А ты уверена, что все сработает? Скарон с интересом смотрит, как девушка пытается нарисовать голубого петушка на воображаемом флигеле у несуществующей двери. Зачем он там, ему не понять, на все вопросы эта странная девушка отвечает:" Так надо!" и продолжает рисовать бред. Метаморф не спорит, ему это надоело, еще когда она сказала, что дверь непременно должна быть розовой . Кире нравится придумывать что-то новое, может, потом, когда все закончится, она станет дизайнером. Ее раздражает, когда за ней наблюдают. Кира пыталась его отвлечь компьютерными играми, телевизором, книгами, стиральной машиной, но упрямый тип все равно решил сидеть за ее спиной и комментировать каждый ее взмах кистью. - Нет, конечно, - Она дорисовывает последние детали, нужно подождать немного времени, когда краска на ручке высохнет и за нее можно будет ухватиться, - Но если что, я устрою тебя охранником в ближайший магазин, не переживай. - Тебе помочь?- Он быстро улавливает волну шутки. - Да. Промой, пожалуйста, кисти, - Девушка с наслаждением потягивается, разминает затекшие ноги и падает на диван. - Почему ты так спокойно относишься ко всему происходящему? - А тебе хотелось, чтобы я вызвала полицию? - Полицию? - Орган власти, отвечающий за общественный порядок. - Нет, ты так просто поверила мне. А вдруг я начинающий вор или актер? - Ты не похож на вора. - Про метаморфа ты говорила так же. - А я и сейчас в это не верю, - Она смотрит на него несерьезно, - это просто невозможно. Не существует таких организмов, которые могут превратиться во что угодно. - То есть, что в твоей стене может существовать портал в неизвестность ты веришь, а в то, что я - метаморф и вор, нет? - Кажется дверь высохла... Кира резко поднимается с дивана, подходит к стене. Ей не хочется отвечать на вопросы, почему она не верит в метаморфов, просто не получается. Девушка тянет руку, кажется, ручка двери действительно стала реальной, такой же реальной, как ее страх, что сейчас гость уйдет, а она больше не сможет нарисовать портал в новый мир. Просто это будет не честно. Судьба уже шепчет, что третий шанс она не дает никому. Возможность начать заново расслабляет человека и он перестает ценить, что ему дают. Шансы обесцениваются. Человек становится вершителем собственной судьбы. Фаталисты вымирают по неактуальности. Она чувствует холодный металл ручки под пальцами. Еле слышный скрип механизма, который девушка не рисовала, но представляла, каким он должен быть. Кира приоткрывает дверь, совсем чуть-чуть, но уже может видеть чужую реальность. Новый мир встречает ее странно, не так, как она могла представить. Ругань, люди (люди ли?) произносят слова так быстро, что девушка не может разобрать, что они кричат. Кира еще не видит, но уже слышит как трещат деревянные столы, бьется посуда. Девушка не понимает, что поражает ее больше. Драка в трактире или то, что она смогла стереть грань между мирами. Гостиная, в которой они стоят и напряженно ждут чего-либо, наполняется задорной музыкой, смешанной с криками драки. Кира уже открывает дверь шире, и хочет наконец вступить в чужую жизнь, но кто-то хватает ее за локоть, отдирает от ручки двери, которую девушка не хочет отпускать, как утопающий боящийся отпустить надежду. - Ты чего?! - Кира начинает злиться. Сейчас она больше похожа на ребенка, который ждал свой подарок на день рождения целый год, а теперь его просят подождать еще пару часов. Ей кажется, что дверь скоро растает, как мираж, провидящийся путнику, умирающему от жажды. Она верит, что за этим холстом - клад, который видел Буратино в каморке Папы Карло. - Ты никуда не пойдешь,- Скарон говорит это уверенно, стараясь не замечать в глазах девушки упрямый вызов. - А, да, конечно. Что это я? Зачем мне это? - Она старается отцепить его холодные пальцы от своего запястья - Сейчас паек тебе соберу, и платочком помашу на прощание. Потом в кресло сяду и снова за вышивку возьмусь, а то от плана годового отстала уже! - Перестань, сарказм тебе не поможет. Ты все равно никуда не пойдешь. - Собираешься с той стороны стоять и дверь подпирать, чтобы я не прошла? - А даже если и так, то что?! - Я тебя нарисую, и тогда нечего тебе будет уже подпирать, - Они оба злятся, забывают о том, что их может быть слышно по другую сторону стены. Девушка оказывается чуть хитрее, заметив его замешательство, которое нельзя было скрыть, как черную краску на белом холсте, она отпрыгивает от него на метр ближе к двери, и как кролик из "Алисы в стане чудес", ловко юркает в портал. - Боги, почему она такая вредная? - Нужно скорее схватить девчонку и занести обратно в квартиру, ей же в том Мире хуже будет. Он в этом уверен. Скарон забегает в трактир, пока дверь не успела захлопнуться. Сразу врезается в Киру, которая уже растеряла свой запал и пугливо жмется к стене, только осознав, что она не у себя дома. Коричневые штаны и зеленая рубашка выделяются, как и она сама. Кира чувствует себя котенком среди тигрят. Руки находят метаморфа, она старается прижаться к нему и спрятаться, он предлагает ей уйти, но она упрямо качает головой. - Тогда иди нормально, а не жмись в углу, как крысеныш, - Он шикает на нее, отходит и идет по направлению целого стола. Не удивляется, когда видит, что его слова помогли. Девушка выпрямляет спину, мягко улыбается людям, которые заметили в ней то, что может стать предметом для обсуждения. Кира присаживается за его стол. Она уже не боится, и только всему удивляется. Небольшое помещение, шесть столиков, с каждой стороны по самодельной лавке. Девушка пытается сесть поудобнее, почти падает, когда забывает, что у лавки нет спинки. Трактир не выдержан ни в одном известном Кире стиле: несколько картин, художница с гордостью отмечает, что могла бы нарисовать лучше. Пол из разных досок, темные стены, стойка, за которой находится хозяин заведения, флегматично собирающий осколки. Кира не знает, куда вела это дверь. - А мне казалось, ты сказал, что сбежал из дворца?- Замечает девушка, когда не молодая дама взяла у них заказ и ушла на кухню. - А мне казалось, что ты обещала сидеть дома и вышивать цветочки? - Метаморф принимается за мясо, которое им только принесли,- Когда мы поедим, ты отправишься домой, договорились? Девушка согласно кивает и пробует жаренную картошку. Блюдо оказывается таким же, как и дома, чуть пересолено. Кира расстраивается, ей не хочется прощаться с метаморфом так скомкано, может быть, даже неправильно. Сейчас он доест, выпьет вина, помашет ей рукой и уйдет по своим делам. А Кира встанет и отправится своей дорогой. Откроет дверь, зайдет в свою каморку, и больше никогда не увидит ни других миров, ни метаморфа. Аппетит совсем пропадает, и люди, сидящие в разных углах, уже ничем не отличаются от людей в ее мире. Она даже понимает их язык, хотя ей кажется, что они говорят с акцентом, или наоборот. Впрочем, какая уже разница, когда через пятнадцать минут ты уже будешь сидеть у себя и снова закрашивать стены? В последний раз. Девушка начинает изводить себя, больше по привычке, чем по необходимости. Она понимает, что Скарона не разжалобишь, и нужно ли это. Напрашиваться, чтобы тебя взяли неизвестно куда, а потом отвезли обратно - девушку учили, что это высшая степень неуважения к незнакомому человеку. Метаморф наблюдает за Кирой, погруженная в себя, она этого не замечает. Скарон видит, что девушка расстроилась, может быть, даже обиделась на него, но ведь он не может взять ее с собой. И не хочет, на самом деле. Она будет балластом, который нужно будет хранить также трепетно, как сердце, которое сейчас лежит в шкатулке. Он выпивает вино, название которого приятнее самого напитка. Кира смотрит, как красные капли стекают на дно бокала, отсчитывая последние секунды пребывания в Мире без названия. - Тебе пора, - Скарон говорит преувеличенно бодро, и девушка не понимает, надоела ли она ему так, или он просто спешит по своим делам. - Конечно, - Кира встает с лавки, замечает, что даже не доела картошку,- Не хочешь меня проводить? Она все так же не смотрит на него, впрочем, он на нее тоже. Они идут к двери, ей кажется, что он слишком спешит, а ему, что она слишком медлит. - До свидания,- Метаморф мягко обнимает девушку. - Прощай, - Кира старается не показывать, что разозлилась от его: "до свидания". Почему нельзя, как и она сказать: "Прощай"? Ведь они оба понимают, что эта встреча последняя. Лицемер. Она улыбается и медленно отходит к двери. Послушные руки дергают за ручку, дверь не заперта, увы. Девушка машет ему рукой и закрывает за собой дверь. Скарон замечает, что привлек внимание всех выпивох, способных смотреть дальше своего столика. Каждый разглядывает его с интересом, объяснимым только им. Он посмеялся бы над ними, рассказывал бы потом, как анекдот своим друзьям, но почему-то нет настроения даже запомнить их выражения лиц. Жалко. Он идет к трактирщику, удивляется тяжести своей походки. - Лошадь, корчмарь, приготовь,- Скарон игнорирует вопросы о том, куда делась его спутница. Он выкладывает деньги за лошадь. Надеется, что она будет приличнее вина, которое он пил. - Вам здесь или с собой? - Невозмутимый трактирщик достает мясницкий нож, отражающий удивление на лице метаморфа. - Чтобы до города доехала. - Так бы и сказали, что для езды, - Как фокусник, он легко прячет свой нож за пояс. Теперь Скарон понимает, почему драки здесь заканчиваются быстро. В себе он находил странную любовь к холодному оружию, но мясницкий нож вызывает отвращение. Метаморф уходит из зала, когда трактирщик говорит, что все готово. Он желает Скарону счастливой дороги. Отвечает невпопад. Гордый фриз и холодная осень помогают прийти в себя. Скарон тихо шепчет на ухо коню о его достоинствах и кормит сахаром. - Кас, - Кажется, такую кличку называла жена трактирщика. Фриз мотает головой, внимательно осматривает своего нового хозяина. Запоминает черты лица и теплые ладони. Кас находит в метаморфе что-то свое, что помогает довериться. - Скарон! - Он резко оборачивается на свое имя, удивляется, когда видит испуганную девушку. - Я захожу туда, свет пытаюсь включить, еще удивляюсь, почему там темно. А потом еще этот... трактирщик заходит, спрашивает, что я тут делаю. Стою, как дура, в кладовке, по стенке бью, выключатели стараюсь найти, - От волнения Кира проглатывает буквы, тараторит так быстро, что Скарон непроизвольно морщится, - ...Что теперь будет? Хороший вопрос, с него и нужно было начинать объяснение, почему она здесь. По его мнению, лучше всего ситуацию могли охарактеризовать пять слов: "Я - дура. Что мне делать?" Но есть ли разница, когда девушка попала в беду, с которой не сможет справиться одна. Скарон тяжело дышит, думает о том, что можно сделать. - Купим тебе краску, будешь рисовать двери, где получится. - То есть, как, где получится?- Киру начинает трясти. Понять сейчас, что метаморф просто шутит ей не дано. В глазах начинают собираться слезы. Конь смотрит на девушку с сочувствием, словно понимает речь и проблемы людей из других миров. Скарону приходится обнять ее. Теплые руки успокаивающе гладят по голове. - Или можно отправиться со мной к магу. - А он поможет? - Она шмыгает красным носом. Истерика отступает, и теперь девушка думает, где можно было бы умыться. - Почему нет? Ему все равно нечем заняться, - Метаморф ободряюще улыбается, - Не переживай, такие случаи уже происходили. - Правда? -Да, - Нет. - Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы так получилось, - Ей действительно стыдно. За препирательства, за то, что не послушалась, за истерику. Теперь ему еще придется с ней носится, по-другому он не умеет, девушка это чувствует. - Не переживай. В дороге веселее будет, - Скарон улыбается фальшиво, но она этого не заметит, потому что уйдет умываться, - и что нам с ней теперь делать, Кас? - Метаморф смотрит в глаза коня. Тот недовольно поводит мордой, мол: "Странный ты, хозяин." Скарон и сам знает, что странный, но девушка действительно будет слишком неорганично смотреться в этом мире. И на самом деле, сможет ли помочь здесь маг? *** Неловкость от ситуации Кира испытывала довольно долго. Около часа она сидела молча, стараясь сильнее вжаться в круп лошади и сделаться не заметной, отчего фриз недовольно фыркал и пытался отстраниться от пришибленной. В обед девушка стала вести себя более уверено, теперь она вертела головой во все стороны, с интересом рассматривая местный рельеф. Художник испытывает счастье от самобытности осени больше, чем молодожены от первых ночей медового месяца. Осень в чужом мире казалась чужой, не описуемой в словах, лишь краски могли повторить тот идеал, который хотела описать девушка в своих картинах. Бархат высоких деревьев, чьи листья, по словам Скарона, могли стать домом для юных нимф. Листья, узор которых природа рисовала так искусно, что дух мороза на стеклах многоэтажных избушек казался блеклым витражом. Лес не спал. Треск птиц, зовущий своих сородичей в большие стаи, осторожные шаги волка, ярко-зеленые глаза которого внимательно следили за путниками, решая, стоит ли будить стаю воем о новой добыче. Мощность коня, сила, прослеживающаяся в каждом шаге, уверенность, что волк не запоет свою песню, питала и девушку, которая все еще стеснялась говорить, но уже вдохновенно рисовала в своей голове картины. Она обязательно нарисует их, когда будет свободное время. - Скарон? - Ммм? - А куда мы едем? - В Мырм. Город так себе, но думаю, пару дней мы там пересидим. Нам нужно будет дождаться одного моего знакомого, - Видимо знакомый был другом, достаточно хорошим и давним, судя по теплой, но едкой ухмылке Скарона, - Ночуем здесь. - Тебе чем-нибудь помочь? - Тема о метаморфе и его личной жизни ненадолго была закрыта, уступая место более актуальной на тот момент. Метаморф молча продолжал расседлывать лошадь, мягко гладя широкий круп Каса. Костер девушка бы не разожгла, ветки собрать вряд ли у нее получится, они шли до темноты, больше по привычке Скарона, чем по необходимости, поэтому сейчас она ничего не увидит. Разве что... - Принеси воды. Пройди между двумя березами, скажи: "Ахалай-мохалай", и вниз по склону, аккуратнее только, не потяни лодыжку. - А "Ахалай-мохалай", обязательно? - Конечно. И ты при деле, и мне веселье. Девушка посмеялась, дружески толкнула метаморфа в бок, пока тянулась за небольшим ведром и пошла к двум березкам. Чуть помедлив, Кира сложила ладони, закрыла глаза. - Ахалай-мохалай! Ляски мосяськи!- чуть посмеялась и аккуратно, стараясь не поскользнуться на влажной траве и не проехаться в пусть и старых, но единственных и чистых джинсах по влажной земле, стала спускаться вниз. - Но! Но! Но! Мосяськи уже были лишними! - Скарон тоже улыбнулся. Он был рад, что Кира среагировала правильно, как казалось ему, и вообще вела себя достаточно адекватно для девушки, попавшей в чужой для нее мир. - Чтобы наверняка, - Голос доносился уже довольно тихо, хотя девушка говорила обычно громко, поэтому Скарон сделал вывод, что Кира уже нашла небольшой ручей, название которого заботило только местного водяного, в чьи истории о море на этом месте уже не верили даже рыбы. Скарон сам отошел от поляны, чтобы найти подходящие ветки для костра. Голос девушки доносился чуть более разборчиво, хотя теперь фразы были адресованы явно не ему. Девушка говорила тише, не стараясь быть услышанной метаморфом, но и не заботясь о секретности разговора. Он не мог разобрать, что она говорила, но интонация, с которой девушка произносила слова, была явно дружелюбная и благодарная. - Какой пень так поразил тебя, что ты предпочитаешь его компанию мне? Если это водяной, не верь ему. Хвост русалки - вещь не практичная. Метаморф начал спускаться к Кире. Ее он видел еще очень расплывчато, как темный силуэт, стоявший около старого дерева. Дуб... - Кира?! - Скарон ускорил шаг, начиная беспокоиться. Девушка обернулась,сейчас он видел, как сверкает ее лицо, край рубашки она держала на весу, явно в нем что-то лежало. - Кира, выброси и отойди от дерева! Она непонимающе посмотрела на него, чуть отошла, рассеяно отпустила край зеленой рубашки. - А мне здесь малинку предложили... - Прочь! - Скарон шикнул на Дубовика. Мифическое существо раздраженно крякнуло, раздвоенный язык напоказ облизнул верхние наточенные, как акульи, зубы. - Все равно мелкая слишком, - Теперь Дубовик шипел, и девушка могла только удивляться, как такое существо могло говорить с ней до этого так мягко, и так умело, как умеют только бабушки, отдать ей малину. - Смотрю, ты здесь гигант, куст недощипанный, - Кира ответила автоматически. Все ее внимание было акцентированно на Скароне. Девушка еще не понимала, что это такое шипящее и едкое, но понимала, что Скарон приказал выбросить малину не из-за вредности. Дубовик уполз, походка была у него медвежья - медленная и неуклюжая. Метаморф уже стал собирать ветки, которые выронил, пока бежал смотреть, что с Кирой. Девушка подхватила небольшое ведро, стоявшее чуть в стороне и хвостиком пошла за Скароном. Только сейчас она поняла, что в этом Мире приходится играть по чужим правилам, которые не будут уступать по жестокости ее миру. Природные катаклизмы заменяли мифические существа, вредные и не очень. Аварии на дорогах - уровень бродяг в городах. Терроризм - Безумие магов. Маньяки, убийцы... есть везде... - Скарон, что это такое? - Дубовик. Злое волшебное существо, портящее жизнь остальным. Он предлагает проходящим мимо него людям сладости, даже запах которых является ядовитым. Дубовик угадывает, что хочет человек, и что проще всего без подозрений можно ему подсунуть. Ведь ты сама не заметила, когда уже начала благодарить его за малину, ведь так? Девушка предусмотрительно поставила ведро на землю, и порывисто обняла метаморфа. - Спасибо тебе. - Просто запомни, что в лесу можно разговаривать только со мной, ну и с Касом, при споре, где необходимо третье лицо, решающие кто прав в данной ситуации, и чьи аргументы более верные с логической точки зрения. Кира заметила, что плачет, только когда ветер неприятно обжёг кожу там, где были слезы. Запрятав их в рукава темной рубашки, девушка отстранилась, взяла ведро и улыбнулась. - И с деревьями тоже? Огонь горел так попутному, что хотелось вытянуть ноги и наслаждаться теплом, не думая о том, что будет завтра. Но ветер, обладающий скверным характером, вел дым туда, где присаживалась девушка хотя бы на минуту. Жар закрывал глаза, но лицо все равно продолжало гореть. Темные звезды, девушка заметила только, что они не такие, как дома, постоянно мигали. Скарон лежал рядом, ритм сердца всегда пугал, заставлял думать о потерях и не бесконечной жизни человека. - Скарон? - А? - А мы сейчас в чьих землях? -Что значит - в чьих? - Ну, кто здесь живет, в смысле раса какая? - Мырм, - Скарон хмыкнул, - Тебе не кажется, что только люди могли так оскорбительно назвать свою малую родину? - А где живут эльфы? Гномы? Они же ведь тоже здесь обитают? - Ох, - Метаморф перевернулся на бок и оперся на локоть, - В этом мире живут разные существа. Есть люди, гномы, эльфы, метаморфы, драконы, кентавры. И каждый занимает свой отдельный уголок. Хотя... метаморфы - живут одиночками, а минотавры - это кочующие племена. Так что на самом деле постоянное место жительства имеют три расы: люди, эльфы, гномы. Люди предпочитают селиться у больших и малых рек, морей, океанов. Когда-то несколько братьев разделили королевство на три примерно равные части, хотя старшему достались географически более выгодные земли. Сейчас человеческие земли насчитывают три столицы: Констант в ней правит Римн, Вармирм - Эдгард, и Огерена - Рок. Правда, мне кажется, что скоро их будет четыре или даже пять, слишком буйные родственники у королей. Эльфы же живут долго, править не любят. Они существа эмоциональные, увлекающиеся всем и сразу, и до политики руки доходят не у всех. Но эльфы, чье мнение сходится в том, что игра на пианино не так интересна, как политика... существа жесткие и довольно эгоистичные. По природе они гибкие и ловкие - некоторые легенды рассказывают, что сначала эльфы даже жили на деревьях. Сейчас предпочитают белый камень и простор, окруженные множеством деревьев. Эгоисты по рождению - им важно, мнение окружающих, но и собственное мнение развито у этого народа неплохо. Длинные уши... Впрочем ты сама увидишь. Гномы живут скромно, в пещерах, и кланами. В отличие от людей и эльфов, они придерживаются мнения, что единого правителя не должно быть, и правят владыками кланов, может быть поэтому внешняя политика гномов такая... сумбурная. Они не высокие, наверное по пояс мне. Грубые в общении, но гостеприимные и лучшие семьянины. Семья для них стоит выше материальных благ, что для гномов большой скачок в эволюции. - А твой друг, человек? - Почему ты так решила? - Не знаю... Просто мне показалось, что если мы едем в Мырм, то человек. Скарон улыбнулся. - Неет, такое мнение о себе может иметь только эльф. Эгоизм и харизма - страшное существо Ру. - А у людей эльфов и гномов, общие предки? - Кира, в детстве увлекавшаяся биологией, в голове представила генетические отклонения формы ушей, роста, и содрогнулась. -Нет, существуют разные верования, кто от чего произошел, но пока придерживаются идеи, что мой мир - это некая бездна, конец одного мира и начало другого. Безумные маги той неизвестности однажды смогли обнаружить край мира, о котором ходят легенды до сих пор. Люд, Элифаст и Гнорм - существа со скверными характерами, чьи недостатки передаются их предкам уже несколько тысяч лет, решили, что именно они должны обнаружить край. Путешествие длилось слишком долго, самым скверным днем для магов считается день, когда они плыли против течения мертвых, несущее лодки с их родными и близкими. Его отмечают все расы и сейчас: они складывают на самодельные плотики вещи, которые хотят передать на ту сторону, где их родственники снова живы, и вспоминают свои корни, - Скарон скептически хмыкнул, - Импульсивность Элифаста смогла сотворить тогда то, что не получилось у природы - тот водоворот, закрутивший их и перенесший в новый мир - считается точкой отсчета Прогрессирующей жизни в этом мире. Но разность, скрепляющая союз магов на корабле, смогла послужить яблоком раздора для них здесь. Дело в том, что каждый имел ярко-выраженную черту, обычно отторгаемую окружающими. Люд был трусом, предлагавшим тогда уйти назад; Элифаст - существом крайне эгоистичным, кстати современные эльфы не далеко ушли от своего предка, - Едкость замечания дала понять Кире, что метаморф имеет в виду старого друга-эльфа Ру, - Гнорм же скупой, предлагающий нажить добро и уйти в пещеры. Существо боящееся больше за заработанное за жизнь, чем за себя, страдает манией преследования, поэтому Гнорм первым предложил разделиться. Тогда другие поддержали идею друга с большим воодушевлением разошлись в ту же ночь и разбили лагеря в разных частях света. Люд решил, что безопаснее всего на равнине у реки. Тыл прикрывала природа -река, скупая на деревья местность не давала противнику шанс затаиться и напасть неожиданно. Элифаст выбрал по старым привычкам равнодушный лес. Природная гибкость и лазучесть давала преимущества для выживания, впрочем, эльфы просто чувствуют себя уютнее, когда окружены деревьями. Про Гнорма я уже говорил, пусть еще и без добра, но он обосновался в пещерах, в лабиринтах которых можно было прятать сокровища. - А у нас считается совсем иначе. - Как же? - Скарон чуть приоткрыл глаза, которые уже успел закрыть, и посмотрел на спутницу. Сказки на ночь - любимое воспоминание детства. Девушка долго смотрела на костер, вспоминая свои предания или просто зачарованная изгибами жаркого пламени. Пальцы механически крутили кольцо на правой руке. - Люди не любят однообразие, и у каждого своя правда. Люди, верующие в всепрощающие добро рассказывают. Тебе удобно? - Кира удобнее устроилась на руке метаморфа, заменяющей ей подушку, накрылась тонким пледом, дождалась утвердительно кивка и продолжила: - Рассказывают о... *** На удивление обоих, они поладили достаточно быстро. Истерики, которых боялся Скарон, и претензий, что девушка слишком много отнимает времени, которых боялась Кира - не происходили. Разногласия, быстро переходящие в шутки. И ссоры на пять минут - все, что было между ними. Долгие разговоры, которых никто не ожидал, приятно дополняли тишину путешествия. Три дня дороги растянулись на шесть. Истории о родных мирах заканчивались достаточно быстро, а истории из собственных жизней удивительно медленно. Это было странно, метаморф любящий тишину, и девушка, не представляющая свою жизнь без постоянных разговоров, нашли своеобразный компромисс. Кира перестала удивляться. Лес и дорога, где еле прошла бы тележка - все, что окружало сейчас их. Шумный ветер, насмехающийся над легко одетой девушкой, всегда дул с севера и заставлял ежиться или идти рядом с лошадью, чтобы согреться. Кира уже успела возненавидеть походы, почувствовала преимущества автомобильной печки в машине и вкусной еды в придорожных кафе. Поэтому радость, которую испытала девушка от новости, что завтра утром они уже будут в городе, где есть горячие ванны и меховая одежда, превосходила эмоции при взгляде на первую ожившую птицу со стены. Оказывается, когда ты попадаешь в мир, перенасыщенный волшебством, начинаешь мечтать о чем-то другом, например о комфорте. И что же тогда магия? То, что невозможно совершить здесь и сейчас, то, чего тебе не хватает? Скарон говорил, что телевизор, показывающий картинку с другой точки земли - вот она магия, а летать по собственному желанию - просто физическая способность, с которой рождается человек. Он говорил о знакомых эльфах, способных превращать воду в вино, как говорила бы девушка о курице поставленной в микроволновую печь. Метаморф признавал, что родиться с магическими способностями простая удача, случайность, как и рождение гения. В начале пути это звучало дико, как идея для древнего человека, что огонь - это способ выживания, а сейчас девушка была бы полностью согласна с матаморфом, если бы они снова заговорили на эту тему. - Скарон, а ты же матаморф? - Кира говорит это подозрительно мягко. - Да, - Он незаметно напрягается, конь недовольно ведет головой. - Тогда почему ты не мог превратиться в лошадь, а лучше в автомобиль? - Потому что, чем дольше находишься в обличии существа, чье мышление разительно отличается от твоего собственного, тем тяжелее тебе будет вспоминать, кем ты был ранее, - Он объясняет ей точно так же, как его отец, когда мальчик забыл, кто он на самом деле, - Не волнуйся, завтра утром мы уже будем в городе. - Я помню, - По голосу Скарон понимает, что девушка улыбается. Она улыбалась часто, в ее улыбке он не находил ничего необычного, но почему-то, почти всегда, улыбался в ответ. Давно ведущий лошадь за узду метаморф выходит на лесную тропинку. Он ступает медленно, прислушиваясь к шуму леса. Хищники были не единственной и не самой страшной опасностью в этих лесах. История, как Кира в первую же ночевку чуть не взяла малину из добродушно протянутых лапок Дубовика запомнилась ему надолго. Девушка знала о мире меньше, чем десятилетний ребенок, который может убежать за Эхом, если родители отвернутся на минуту. И пусть она не исчезала, стоит закрыть глаза, помощи в сборке лагеря по началу от нее не было никакой. Поляна, которую выбрал метаморф, была небольшой, Скарон заметил, что ее часто используют путники в качестве лагеря, поэтому быстро успокоился и отправился собирать хворост. - Почему мы не могли доехать до города сразу? - Возможность ночевать на колючих еловых ветках осенью, когда до города, как надеялась девушка осталось немного, казалась издевательством. - Мы с Касом шли, а не ехали, и дальше не пойдем. Тебе так хочется почувствовать себя вьючным осликом, - На лошадь девушка не тянула ни нравом, ни ростом, - Тогда держи хворост и неси на поляну. Кира молча взяла ветки и ушла на поляну. Подсознание, бравшее в такие моменты тело под свой контроль, не спорило. В отношениях опытный путешественник-домоседка сохранилась субординация и дисциплина. Если Скарон говорил нести дрова или оставаться на месте, то любовь к праву выбора легко уступала место вере в метаморфа и смирению. Яркие лиловые звезды, поражавшие своею красотой девушку, уже танцевали по небу. Люди говорили, что звезды - это духи, ведущие человека к несуществующей бездне. Кира им верила. Звезды, чей путь менялся каждый удар сердца, способен был свести с ума. Человек же, способный превратить искусство в науку, упорядочить движение, объяснить феномен каждой звезды-духа, презирался, впрочем, как и многие ученые-первопроходцы в Средневековье, и был первым претендентом на безумие. Девушка же была согласна с людьми, которые еще способны уловить красоту внешнего мира и воспринимать ее, как одно из чудес света, не нужно искать порядка, иначе звезды просто перестанут танцевать. Лаванда, цветущая в ее мире раз в год и только месяц: все путешествие Кира мечтала лечь в лавандовом поле и любоваться звездами всю ночь. Вдыхать ее холодный аромат, полюбившийся в Брюсселе, городе, переполненном этим цветком, и читать стихи наизусть. Узнаваемый аромат цветов, которые не могли расти здесь, вытягивает сознание в более опасный внешний мир. Девушка открывает глаза и с удивлением находит, что эта поляна уже занята. Волчья шкура натянутая на скелет динозавра, Кира таится за деревом, наблюдая за существами. Мускулистые тела животных, чей образ мышление чем-то похож на человеческий, стоят на противоположном краю поляны и осматриваются. Несколько теней, самая массивная из них выдает гортанный и короткий звук. Он привлекает внимание не только остальных, но и заставляет подумать девушку, как можно бесстрашно и быстро убежать за Скароном. Метаморф выходит на поляну, в его руках большие еловые ветки-кровати на сегодня, проходит мимо существ, которые кажется не обратили на него внимания и удивленно оглядывается. Кира должна быть где-то поблизости, он слышит ее дыхание, но напрягаться, прислушиваться к внутренним ощущениям не хочется, проще позвать девушку, и пусть сама объясняет, почему решила поиграть в прятки. - Кира! Ты решила соорудить гнездо на дереве? Не получится, оно будет маленьким и здесь нет подходящих деревьев, - Скарон говорит громко, на него удивленно смотрит не только девушка, но и существа с носами, чем-то похожими на акульи. Кира выходит быстро, понимая, что никто с ней ничего не сделает, в ее глазах плещется море восторга и интереса. - Кто они? - Девушка кладет хворост на показанное метаморфом место и присаживается рядом с ним. - Сергалы? Близкие родственники метаморфов. Они безобидные, достаточно разумные существа. Если повезет, они подойдут, когда мы уснем, - Скарон складывает ветки в некий шалаш, который по его мнению будет проще зажечь и достает из мешочка ярко-алый камушек, разминает и быстро кидает на сухие ветки. Горение сопровождается уютным хрустом веток. Девушка достает колбасу и хлеб, режет острым ножом недавно считавшимся метательным. - Родственники? То есть... ты выглядишь примерно так же?- Она удивляется настолько, что нож отрезает ровные ломтики колбасы, "докторской", как называли ее в родном для девушки Мире. Кира уже успевает представить себе узкомордую акулу с волчьим хвостом, карие глаза, которые по ее мнению должны были оставаться неизменными, глумливо светились в сумерках воображения. - Нет, я скорее больше похож на человека, чем на Сергала. Просто считается, что у нас общий предок. Эти существа тоже могут перестраивать свой организм в другой. Рыба, ящерица и волк, я же могу в любой. У метаморфов вообще достаточно много родственников. - Например? - Девушка дожевывает свой бутерброд, облокачивается на дерево, довольная тем, что ей удалось разговорить Скарона. Обычно он обрывал на корню разговоры о собственной расе или переводил их в шутку. - Ммм. Минотавры... - Которые с бычьей головой? А они разумны? - Кира удивленно смотрит на метаморфа, стараясь припомнить древнегреческие мифы, связанные с Тезеем и лабиринтом. - Не только с бычьей, - Поправляет Скарон, краем глаза наблюдая за сергалами, которые решили расположиться на другой части поляны, - Вполне разумны, но... они словно живут в своем мире. У них свои правила, свой язык, который никто не может расшифровать до сих пор. - Не могу уловить связь между тобой и минотавром, - Кира замечает, что костер спускается к земле и кидает еще пару сухих веток. Бесконечное пламя тянется ближе к небу, пытаясь заинтересовать путешественников своим танцем. - В легенде говорится, что это застрявшее сознание метаморфа, сильно увлекшегося своей исключительной природой. В детстве мне рассказывали, что если слишком сильно злоупотреблять своими способностями, то можно превратиться в минотавра или в лучшем случае - кентавра. Кажется тогда я еще неделю ходил самим собой,- Метаморф улыбнулся, вспоминая свое детство. - Они тоже промежуточное звено между лошадью и человеком? - Нет, это самостоятельная раса, но считается, что превратишься в кентавра один раз - потеряешь свою природу. - А есть еще близкие к тебе родственники? - Драконы. - Драконы!? А они здесь водятся? - Девушка чуть встрепенулась от слов Скарона. Драконы -неисполненная детская мечта. Драконы, которые по ее мнению были родственниками не метаморфов, а динозавров. Кира вспомнила то разочарование, когда ей сказали, что она никогда не увидит красоту динозавра, описанную в энциклопедиях, не потрогает теплую шкуру, состоящую из тысячи чешуек, никогда не прокатится верхом на тираннозавре. Кира помнит мультфильмы, фильмы, научные передачи, рассказывающие о том, какая была бы жизнь, если б динозавры не вымерли. Самым несправедливым она тогда считала фильм "Годзилла". - Да, драконы, - Лицо метаморфа приобрело озабоченный вид. Маг требующий от него неизвестно чего, сколько тот будет ждать? Если бы он рассказал об этом Кире, она бы вспомнила сказку о царе, который требовал с Иванушки найти неизвестно что, неизвестно где и неизвестно как. Только вряд ли бы мага устроила скатерть-самобранка, из них он когда-то пошил себе брюки, эксперимента ради,- Но про них я расскажу как-нибудь позже, хорошо? - Ладно, - Кира не понимает, почему так просто соглашается с метаморфом, который, видимо, решил лечь спать. Незаметно для себя девушка чувствует, что усталость сегодняшнего дня заботливо укутывает ее в кокон безразличия. Девушка закрывает глаза, удобнее утраивается рядом со Скароном и только успевает пожелать доброй ночи. Кира не узнает, что сергалы подошли к ним ближе, почувствовав, что люди уснули. Теплые шкуры и пламя заставляет приятно улыбнуться во сне, даруя уют и давно забытое чувство защиты Скарону. Он резко откроет глаза, убедится что дом - это не мир, даже сейчас и вздохнет спокойно, полностью расслабившись на сегодняшнюю ночь. Сергалы помогут, защитят, потому что они - это часть большой семьи для него.