Игры судьбы с драконьим разумом

"Никогда в жизни у меня не было такого захватывающего приключения. Где уж тут думать об опасности!" Иоанна Хмелевская

Дверь, которая не может скрыть женский смех, закрывается перед ее носом. Извиняющееся лицо Скарона, и понимающая улыбка Киры. - Только не на моей кровати!- Запоздало добавляет девушка и уходит из трактира, не дожидаясь успокоительного "сестра" - шепот, который можно услышать на первом этаже. Темный, мрачный город, девушка не смогла полюбить его за те несколько дней, что они пробыли здесь. Мысль о том, что все людские поселения такие же -приводила в ужас. Одноэтажные маленькие домишки повсюду. Они были одинаково черные, с похожими коричнево-блеклыми крышами, размеры дверей не превышали стандарт. Однообразность угнетала больше, чем недружелюбность людей, живущих в Мырме. Наблюдать за людьми приходилось со стороны. Говорить с девушкой, чей акцент каждый воспринимал по-своему, мало кто хотел. Она чувствовала, что здесь чужая. Впрочем, Скарон успокаивал тем, что на него люди смотрят точно так же, как и на нее. "Слишком маленький городишко, в котором все друг друга знают, и любят чужаков только за золотую монету." - Предупреждал в первый день метаморф. Кира запомнила эту фразу, и сейчас могла согласиться с ней, встречая еще один недружелюбный взгляд по дороге к таверне. Петлять по улицам девушка всегда любила. Не запоминать дорогу назад уже считалось для Киры некоторым ритуалом, который она проделывала во всех новых городах. Девушка всегда предпочитала тот страх, который охватывал ее, когда она понимала, что заблудилась, схематичным картам и ленивым советам местных. Еще она прекрасно помнила то облегчение, накатывающиеся после нескольких часов беспорядочных блужданий по чужим артериям каменного организма. Небольшая площадь была как спасительных вздох для Киры, сделав который, можно было дальше находиться в омертвляющем однообразии холодных оттенков. Яркая. Теплая, несмотря на холодную осень, привлекающая внимание и счастливую улыбку. Живая площадка, в центре которой все еще играл последними бликами фонтан. Вокруг него творится жизнь. Люди, еще не узнавшие цену времени, общались на свои, житейские темы, не думая о том, что им нужно срочно куда-то спешить. Сказочница в длинной юбке болтала ногами, и с пламенем молодого таланта, не успевшего обжечься о справедливую критику, рассказывала историю маленьким детям. Кира быстро выбрала таверну, еще не успевшую разобрать летнюю террасу, где можно было устроиться в одиночестве и послушать историю от молодой сказительницы. Есть совсем не хотелось. Теплое вино с пряностями - единственное, что сейчас могла заказать девушка. Кофе, чей аромат будил раньше, сейчас оставался мечтой. Далекой и не представляющей возможность реализоваться. Терпкое вино и сказка о принцессе, взявшей в свои руки и судьбу, и поводья дракона возбуждали воспоминания о старых сказках ее мира, которые помнят только бабушки. В словах сказительницы сохранялась та вера в свою мысль, которую люди утрачивали, оттачивая свои таланты. Вера в чудо, как и любовь - притягивала людей всегда, чем пользуются люди старше, создавая стандартные сентенции о том, что все хорошо. Впрочем, людей никто не заставляет верить шарлатанам, так что весь обман фактически вина самих доверившихся. Кира удивленно хмурится, прислушиваясь к неожиданному повороту истории. Кажется сама сказительница не ожидала его еще несколько минут назад. Верно, герои рассказа должны оживать и идти своей дорогой. Скоро эта история закончится, потому что слишком много власти сказитель доверил своим героям, пора уходить. Девушка оставляет бокал, хочет встать и отправиться дальше в небольшое путешествие по совсем маленькому городу. - Шевели ногами, бездельник! - Хозяин таверны кричит на молодого парня, который выходит на летнюю веранду с коробками ненужных вещей. Кира не замечает клыковых, невольно обнажившихся на слове "бездельник", она даже не может увидеть радужку глаз, заполнившую весь белок глаз человека, завернувшего за угол с большими коробками. Девушка не может объяснить себе, что заметила в нем, и почему уже несколько поворотов подряд следует за парнем, взгляд которого пугает многих. Человек, за которым она идет, не замечает ее. Он ни разу не обернулся на ее громкие шаги или чихание, не замедлил шаг. Он идет с одной скоростью в направление, известное только ему, не переживая о том, что его могут схватить, убить, отнять коробки. Ему просто плевать. Иногда девушка нагоняет его, идет в такт его шагов. Иногда она обгоняет его, пытается замедлить. Иногда шагает рядом, с интересом смотря на человека, лицо которого остается равнодушным ко всему. Ей хочется спросить о чем-то, но вопрос не желает формироваться в ее голове, нужные слова ловко лавируют среди потока бессмыслицы. Он уходит от нее, и она не может заметить - куда. Кира находит его только когда выбегает за край мира людей, живущих в этой деревне. Пустое поле, когда-то вмещавшее несколько сотен работников, и несколько тысяч ростков ржи, способных найти смысл любого живущего здесь. Кира стоит так, что он в любой момент может ее окликнуть, потребовать объяснений, почему она следует за ним от таверны, но почему-то молчит. Он так и не посмотрел на нее, сколько бы она не пыталась вызвать его интерес к себе. Четкое мгновение. Человек с ненавистью, которая пугает, кидает коробки. Они падают с грохотом, нарушившим тишину между героями. Человек раскрывает руки, и девушка не может понять, как с такой легкостью вместо него появляется черный дракон. Дракон, поражающий воображение художника. Его тень закрывает солнце, закрывает поле, деревню, по ошибке названную городом. Здесь и сейчас, хочется стать богохульником, оттолкнуть веру каждого, и пасть на колени перед этим существом. Его чешуя чернее любой краски, которую брала на себя кисть. Его зрачки пылают пламенем, что страшнее любой картины, написанной художником-мастером. Движения существа сравнимы с танцем волны. Он пугает, потому что кажется, что сейчас он обернется к тебе. Дракон не смотрит, и хочется зарыдать, забиться в истерике, потому что ОН не смотрит на тебя. Его гибкая шея, способная выдержать несколько тонн, мера исчисления, которую понимает только девушка. Дракон поворачивается в сторону неизвестности. Кира хочет заговорить, спросить, как такое возможно? Но получается только клокотание, гортанный звук, способный только рассмешить. Рука пытается найти опору в поле, где ничего нет. Крылья больше, чем сознание, раскрывают смысл жизнь тому, кто научился летать по волнам вдохновения. Тяжелые зубы хватают коробки - песчинку, такую же, как и сама художница. Существо взлетает, и мир под ногами находит новые краски, такие блеклые по сравнению с НИМ. Душа раздирает тело, ей хочется взлететь, почувствовать себя такой же сильной, как тот дракон. В одиночку способный разрушить город. Он бы разрушил его, если б не тупое равнодушие, сковывающее его даже в такие моменты. Кира вздрагивает, чувствуя, как ветер обнимает ее. Ее композит без бумаги и карандаша. Шторм вдохновения, который можно с гордостью назвать десятибальным, колышет из стороны в сторону. Когда девушка добирается до первой лавки, где возможно потребовать карандаши и бумагу, кто-то осмеливается предложить ей что-то покрепче. Кира выпрямляется, не может вспомнить, в каком она виде. Безумие в глазах не утихает, принимая только более грозный вид, и пугает окружающих еще сильнее. - Карандаши, начиная с 2H и заканчивая 8В. Иначе я не уйду. И бумагу, любую, - Люди начинают бегать, ищут карандаши, бумагу, лишь бы блаженная не стала требовать чего-то более странного, чем карандаши с неизвестными им метками. Девушка нервно стучит по деревянной стойке, на которой стоит кассовый аппарат - две банки. Одна для сдачи, другая для хозяина. Наконец, заказ девушки найден. Она кидает монеты, все удивляются, когда подсчитывают их и замечают, что сумасшествие еще не полностью затмило ее душу. *** Платье, чей цвет сравним с запахом грозы, закрывает все рисунки на ее теле, только на шее чуть виден узор цветка, цветущего на ней уже несколько тысяч лет. Она стоит у начала живого лабиринта, в ее руках фарфоровая чашечка, которую он когда-то ей подарил. Он не понимает почему старается найти те изменения, которые должны были обязательно произойти с ней. Он просто заметил, что она изменила привычкам, надев серое, изменила себе, держа в руке тонкий фарфор. - Если я пройду лабиринт, я выйду отсюда? - Эльфийка изучает Мага. Она недовольна тем, что ее телепортировали без ее согласия и ведома, сейчас она хочет уйти, даже от него. ...Их дружба могла бы стать нарицательной, если бы продержалась еще несколько минут. Сойтись по собственному любопытству, найди в собеседнике то, что так хвалят другие, усмехнуться напоказ толпе, доказав, что твой собеседник -слабак, вот что когда-то помогло им узнать друг-друга. Противоположные взгляды на все, включая какой рукой брать вилку и нож. Они стояли на разных берегах и усиленно строили дружеский мост, на уважении и интересе узнать что-то новое... - Сари, ты же понимаешь, что я зову к себе не для того, чтобы справиться о делах. - Конечно, Олег, - Причина ее усмешки не ясна даже ему, - Ты хочешь поговорить о чем-то, что интересно только тебе. Ведь так? Сариэль разворачивается к началу лабиринта и делает уверенный шаг к первой преграде. Не оборачивается, не смотрит на то, последовал ли маг за ней. ...Они не знают почему так резко перестали общаться. Они не заметили, как перестали встречаться на балах. Они не могут ответить на вопрос: "Когда закончились темы для долгой беседы?"... - В этот раз это то, что должно заинтересовать и тебя, - Олег телепортируется рядом с ней, делает вид, что не заметил, как вздрогнула эльфийка. - Вечная жизнь? Богатства? Какие еще варианты? - Они натыкаются на стену из колючих растений с шипами, не позволяющую сжульничать даже садовнику. Тупик... ...Тупик в их отношениях. Мосты подорваны с разных сторон, заинтересованные лица досадливо кидают камешки в воду, с горечью смотрят на другой материк, еще не понимая, что за глупость они сделали. - Драконы, - Маг обрывает ее список, состоявший почти весь из смертных грехов. - Что ты хочешь этим словом сказать? Хочешь подарить еще одного бесчувственного раба, которым он является по факту, но не по документам. ...Их дружба закончилась общей обидой, которую принято скрывать. Теперь они делают вид, что незнакомы, незаметно для себя стараясь узнать, как дела у давнего, бывшего, далекого, несуществующего, но все же друга... - Когда-то ты отвергала рабовладельчество, - Он грустно улыбается, смотрит в ее глаза, и задает себе вопрос: "Как сильно изменилась эльфийка". - Когда-то ты не был таким молодым, - Она смотрит в его душу, и задается тем же вопросом. Они находят новый путь из лабиринта. Олег делает вид, что никогда не запоминал карту, где написано "финиш" на старославянском. ...Когда-нибудь, может быть, они найдут обломки, способные выдерживать до чужого берега самомнения. Пересечь волны высокомерных шуток и гордости... - Я знаю, чего ты хочешь. Счастья для дочери, грустная улыбка которой разъедает твое сердце, - Олег ободряюще улыбается, что способно оттолкнуть эльфийку еще сильнее. - Ты прав. И что же ты предлагаешь? Чем мы способны помочь драконам, подписавшим добровольное соглашение на рабство, - Сари хочет добавить про дурной нрав гордых существ, и нежелание читать между строк. Они снова в тупике, в котором не должны были оказаться. Олег просто знает, когда они найдут выход, Сари рассмеется и уйдет, недослушав его речь, потому что она всегда считала его фантазии бредом. ...Тупик в их судьбе, который каждый решил считать новым выходом. Сейчас они не желают искать взаимопонимания и тишины. Неизвестность их не пугает, они верят, что просидят в новом выходе вечность... - Я знаю: ты тоже заинтересована в нахождении выхода не только из этого лабиринта, но и иного пути развития для драконов. Сейчас мне нужны сильные союзники, способные найти еще более сильных единомышленников. Ты согласна? - То есть, я слабый союзник? ...Он находит в ней что-то старое, что заставляет его улыбнуться своим воспоминаниям и сладкой печали, которая шепчет,что это не повторится. Эльфийка замечает это, но ей не смешно... - Нет, но существуют более сильные. Ты способна придти к этому выводу сама. - Ты все так же до омерзения правдив, - Сари щурится на Олега, пытается заметить в нем то, что было совсем давно. Они находят выход, но только из лабиринта... - Зачем тебе это? - Моя проблема очень похоже на твою, - Маг лукаво улыбается. - У тебя есть дочь? - Эльфийка не может спрятать свое удивление под равнодушием этикета. -Нет, я имел в виду, что это личное. Слова, о которых сразу же пожалеет маг, режут пространство, жалят, как дыхание живого существа кожу неживого. Сари смотрит на него жестко, как в первый раз. Он не знает, на каком перепутье они снова стоят и что их ждет. Карта их судеб ему не известна. Об этом он очень жалеет, и желает увидеть ее хотя бы раз в своей жизни. Сари исчезает, превращаясь в малую точку. Обломки моста тонут в бездне яда... *** Кабинет. Он не принадлежит никому из них, по этой причине они всегда собираются здесь. Три фигуры, три тени, играющие центральную роль в команде "Вармирм". В большой комнате слишком пусто, по мнению девушки. Она считает, что здесь нужна ее мягкая рука. В большой комнате слишком много лишних вещей, по мнению воина, по ошибке ставшего королем. Он считает, что здесь не должно быть ничего, кроме круглого стола, за которым они сейчас сидят и молчат. В большой комнате слишком много окон, в которые могут проникнуть посторонние, по мнению мужчины - начальника серых котов, и сына воина-короля. Он считает, что его кабинет - лучшее место для тайных встреч. Никому не нравится каменная клетка с решетками на окнах, но никто отсюда не уходит. Решаются слишком важные вопросы, не терпящие фразы: " Я хочу..." На самом деле не прав из них никто. Комната располагается на крыше самой верхней башни. Из нее ведет один потайной ход, который привел их всех. В комнате есть оружие, оно на поясе у короля и его сына, а Акита всегда носит с собой метательные ножи. Где они у нее сейчас - знает только она. Большой каменный стол, веками простоявший и прослуживший многим королям Вальмирма. Мягкие стулья, на них не обращает внимание никто, но без них сидеть здесь сутки было бы почти не возможно. На полу лежит множество шкур, некоторые старше короля,в них слишком много проплешин и моли. Девушка, которая всегда безупречна, сейчас выглядит уставшей. Воин-король, ошибочно считающийся добрым и недалеким, сейчас напряжен и зол. Начальник серых котов держится лучше, но он не спал несколько суток и готов сорваться. - Акита, - Мужчина напряженно вглядывается в черты лица молодой тетушки, пытаясь найти в ее будущих словах ложь. -Да, Константин, - Девушка вздрогнула, перевела взгляд на человека, сидящего напротив. Она никогда не задумывалась, как относится к ней ее родственник, но почему-то испытывала неоправданную привязанность к нему. Акита винила в этом обаяние молодого мужчины. - Теперь ты можешь рассказать, что видела в ту ночь? - Кот зол. Его бесит ситуация, зависящая только от неглупой, но трусливой девчонки. Его люди еще в ту же ночь проверили каждый камень в кабинете короля. Они ободрали обои в соседних покоях, разобрали несколько секретных ходов и уже успели сложить их обратно. Бесполезно, преступник пропал, или даже преступники. Акита не ответила ни на один вопрос. Эдгард наблюдает за ними со стороны, размышляя, можно ли передать трон единственному сыну. Документы на драконов кажутся ему важными, документы на престолонаследие еще важнее, но существуют вещи, ради которых можно пожертвовать даже личным временем, решая потом проблемы с восстаниями. -Я... - Акита делает вид, что растерялась. В мыслях она уже прокрутила ленту событий той ночи, взвесила, и решила, что можно рассказать, - Все то время я ужасно боялась, что если меня заметят, то убьют. Они почти всю дорогу молчали, кажется один из них спросил, все ли они делают правильно... -Они? То есть, их несколько. Акита, сколько их?!- Он забывает, что это его родная тетя. Его голос становится требовательным, более жестким, таким его привыкли видеть узники нижних этажей. - Константин, - Эдгард прерывает "детей", - Можешь ли ты заткнуться на время, пока говорит Акита, и только после того, когда она закончит, задать ей свои вопросы? Кот вспылил бы, если бы не спал на сутки больше. Сейчас он еще способен на ободряющую улыбку, смягчающую глаза, отдающие сталью. - Вы правы, отец, - Он обращается на "вы" в исключительных случаях, когда считает, что не прав, - Продолжай, Акита. - Да, Константин, - На ее лице слабая улыбка. - Как быстро забываются неприятные для нас дела. Серый кот... Когда-то на твоем была Камышовая кошка,- Дразнящий взгляд адресован только Константину. - Акита? - Он вспоминает человека, научившего его находить скуку в страсти. Мужчина дышит - Он не хочет, чтобы остальные заметили, как редко поднимается его грудная диафрагма. Дрянная тетушка, одна из не многих могла заметить за игрой айсберга ядовитый огонь, нетерпящий игр. -Я снова забылась. Нервы, - Девушка ведет головой, смотрит в сторону двери, делая вид, что сосредотачивается. - Что ж... - Ее превращение в железную леди было сравнимо с полетом кинжала, - Ограбление произошло где-то во втором часу ночи, в этот раз вы, дядюшка, засиделись. Совсем себя не бережете, - Взволнованный взгляд в сторону Эдгарда. - Я не могла выйти из-за укрытия, но точно могу сказать, что их было двое, как минимум. Один из них спросил, как легко им будет в будущем. - Ты можешь сказать точно, что он сказал? -Нет. В тот момент я решила, что нужно выманить их из кабинета, на приманку. Тогда ею могла стать только я, поэтому было решено, как можно заметнее и быстрее забежать в тайный проход. Я добежала до стены, схватила один из кинжалов, который твои котики обнаружили в соседней комнате, - Раздражение выдавала чуть приподнятая бровь мужчины, - и с диким визгом кинулась в проход. Они оказались умнее, чем я ожидала, и разделились. Я смогла заметить только, что другая тень принадлежала невысокому и толстому мужчине. Человек, который погнался за мной, оказался привлекательнее. На вид, я решила, что вы с ним ровесники, Константин. Уголки глаз были по орегенски приподняты, и я бы сказала, что у него чуть вытянутое лицо. Темные волосы и глаза, в тот момент я не могла точно увидеть, и теперь не сказать точно, какого цвета они. Но мне почему-то хочется сказать, что они были цвета дорого кофе, почти черные, - Акита не улыбалась, хотя ей хотелось. Метаморф... Она сделала небольшую, почти невинную пакость, описав внешность Скарона. Девушка помнила: это была его любимая маска. Константин мог добавить, что у вора были четко очерченные губы. Служанку, в чью жизнь ворвался наглый брюнет, привлекали тонкие скулы и прямой нос, по ее словам он свидетель ранимости души человека. Мужчина мог только снисходительно удивиться качеству памяти служанки, и науськивать своих котов примером молодой девушки, что невозможное, по их мнению, возможно. Но Константин промолчал, внимательно слушая и запоминая, что и как говорила его молодая тетушка. - Он побежал на меня. В его руках не было оружия, могу только догадываться зачем ему была нужна я. Рука больше по привычке, чем по необходимости метнула нож, но, к сожалению, я не попала. Мне хотелось его ранить, а не убить. Бить по ногам, когда твой противник бежит, достаточно гиблое дело. Оставалось тогда надеяться на удачу, но мы с ней в соре. В итоге пришлось закричать, чтобы стражники пришли на помощь и схватили тень. Я все же надеялась, что человек не станет прыгать в окно. Однако, видимо он умелый вор, если не разбился. Константин смотрит в ее черные глаза. Он уже забыл, какая бездна кроется в них. Девятая жизнь клянется, что девушка врет. Не везде, но врет, и достаточно много. Ее рассказ не сочетается с мимикой ее лисьего лица. Она обманчиво смотрит в глаза собеседника, стараясь больше продавить под себя его волю, чем ища в них поддержку. - Это все? - Он больше не смотрит в бездну, пугающую, но заманчивую, как блеск косы Смерти. - Пока да, - Остро добавляет она, замечая кривую линию насыщенных губ ее собеседника. Эдгард выступает миротворцем, останавливает холодную войну, не успевшую развязать последний узел на старте. Он смотрит на сына, старающегося скрыть огонь молодости. Нет, рано... Он перевел теплый взгляд на Акиту. Он улыбается ей, чуть морща широкий нос. Девушка удивляется слухам, что сын и отец похожи. - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. *** Рисунки... Она окружена набросками жизни. Они повсюду: они разлетелись по мостовым города, сердце которого -пустота, как доказательство того, что серый тон может играть ярче радуги. Они проникли в сердца живущих здесь людей. Сейчас толпа окружила художника, чье лицо скрывается за светло-русой челкой. Они уже висят в домах, пробуждая людей к чему-то новому для них. Невозможному. Художник смотрит на людей, как на пустое место, но никто не обижается на полупустой взгляд барда. Художник с ненавистью комкает новый лист, который подбирает толпа, но художник, этого не заметив, скрывается в своем мире, пахнущем свежей травой и чудом. Художник дышит вдохновением, сравнимым только с безумием. Каждый вдох ровняется одной ступени в страну чудес. Как глубоко опустился художник? Муза находит жертву в толпе, которая уже разошлась. Муза посылает воздушный поцелуй, и отпускает своего раба. Девушка просыпается только когда пустая ночь глотает тени людей. Она ошалело смотрит на мир, который успела забыть. Ей кажется реальность бредом до первых отрезвляющих капель осеннего дождя. Кира блуждает в головоломке для первого класса, не может вспомнить, как выглядел постоялый двор, в котором они остановились. Рациональный страх, логика в панике - коктейль, несовместимый с жизнью. Он мешает спросить, куда ей идти, он протестует от бессмысленного бега по кругу, обманывающий только бездарного жнеца. Он заглушает, рождая новое чувство - безысходность... *** Скарон злился, долго скрывая за неодобрительным ворчанием страх за доверчивую простушку. Куда могла направиться взбалмошная девица, о которой он беспокоился действительно как за родную сестру, он не мог даже предположить. Рыжая красотка, чье имя он не хотел даже вспоминать сейчас, в шутку ревновала его, говоря, что подопечную он любит больше, чем ее в тот момент. Он уже не помнил, что ответил на то восклицание, наверное промолчал, и это послужило их расставанию намного раньше, чем оба хотели предположить. Метаморф метался по трактиру, как магически наведенная на цель стрела, но свежих следов девушки, на которые он очень надеялся, он не почуял. Вредность, свойственная Кире только в редкие моменты ссоры, сейчас он мог надеяться только на нее, и что девушка просто хочет проучить его и отсидеться в соседней таверне. Глупо. Скорее всего она даже не знала о наличии кабаков, ореолом стервятников окружавших конкурента побогаче -трактир. Скарон вышел из последней, достаточно светлой, но все же убогой таверны, разочарованно вздохнул. Колючий ветер глотает тепло тела. Тяжелые капли мешают сосредоточиться, барабаня свой неподдельный ритм. Темные улицы, похожие друг на дружку. Уже в детстве он саркастически шутил над скудным воображением большинства архитекторов Мира. Его уверенная походка пугает людей: Мелких воришек, мирных жителей, уважаемых господ - все они принимают его за матерого убийцу. Скарон не замечает, как кости лопаются в агонии, словно его снова сжигают заживо в костре. Как изменяется форма черепа, теперь он не кричит, а воет, протяжно и больно. Легкий хвост, метаморф никогда не понимал, зачем он животному, и зачем он ему. Массивные лапы, способные пробить хрупкую скорлупу жизни. Зеленые глаза, в них полыхает ненависть ко всему живому. Такие же смертоносные, как в прошлом, но сточенные временем клыки звонко клацают друг об друга, привыкая к новому черепу. Он делает один единственный вдох, в его голове хаос; мозг человека не способен воспринимать богатый мир запахов. Человек задыхается в теле волка, но прежде, он начнет дышать по-волчьи. Сознание мечется в теле, сражаясь с инстинктами волка. Когда-то ему было страшно проиграть, сейчас он боится этого еще больше, сильнее даже, чем лишиться своего "Я". Он хрипит, или хрипит побежденный волк, воющий песню о том, что когда-нибудь он загонит человека в ловушку из красных флажков. Метаморф всегда понимал волка, снисходительно отвечал, что только в старости, когда человеческий мозг костенеет без развития и отмирает. Все подвластно времени, все подвластно волку... Он шел по улицам, как апокалипсис, от которого сходят с ума люди, описывая его в разных Мирах. Тяжелые лапы оставят следы на земле, которая тверда, как камень. Потом о белом волке будут говорить, как о легенде - местном жнеце. Этот город станет популярным, подобно замку Дракулы в нашем Мире. Люди здесь станут более алчными, но живыми... Однако вся мишура, которую закрутила вокруг его лап судьба и удача, на досаду подруг по бессмертию не мешает ему бежать по узким улицам Мырма, и искать невидимые следы пропавшей девчонки... *** Кира вначале не поверила, что руки схватившие ее, не теплые и привычные руки Скарона. Она даже хотела придумать шутку про забывчивых клуш. Извиниться и поблагодарить метаморфа за нахождение ее в лесу однообразных домов. Ладонью она еще успела поправить челку, затрудняющую еще сильнее видеть перед собой. Она постоянно забывала о ней и стриглась только когда терялась последняя заколка, которой можно было заколоть редкую челку. Здесь, в этом мире, городе Мырме они не нашли цирюльника. Трактирщик, смеясь, объяснил ей когда-то, что люди стригутся здесь сами. Дураки. Сильные руки, здесь больше, чем просто Скарон. Она почувствовала новый приступ всепожирающей паники, когда к ее горлу приставили нож или кинжал. Кира все еще плохо разбиралась в холодном оружии. Мысленно девушка дала себе зарок, что когда останется жива, научится пользоваться чем-то более опасным, чем подушка. - Заткнись, - Тихий баритон, когда-то ей нравились такие голоса, - Может, еще и выживешь. Тень, которая держит ее, саркастически ухмыльнулась, девушка почувствовала это спиной. Кира пытается вспомнить, чему учили ее в детстве. Она приходит к выводу, что ошибку совершила еще в самом начале пути, когда-то открыв дверь метаморфу. Она не плачет, ей кажется это странным. Чужие руки перебегают по ее телу и находят несколько червонцев - валюта, которая не сможет заинтересовать таких же ублюдков, ее иномирцев. Несколько бронзовых монет - самая мелкая монета,но они не брезгуют даже ею. Она помнила о карандашах, сейчас они под ногами людей, один она успела схватить до того, как тот коснулся земли. Пока девушка не знает, как можно им воспользоваться, сможет ли она вообще чем-либо воспользоваться когда-нибудь. Ее планы хаотичны, до тех пор, пока чужие ладони не пытаются стянуть узкие штаны. Точный удар пяткой по лицу. Все соучастники события слышат хруст костей. Нож царапает шею, которая, как змея, ускользает на мгновение. Она хочет ударить подонка, держащего ее сзади. Бесполезно. Он уворачивается, Кира со всей силы ударяется затылком о равнодушную кладку здания. Тихий вой прерывает человек, от которого пахнет кровью. Будь Кира акулой, она бы сожрала его и не подавилась. - Ублюдок, держи крепче! К ней они больше не обращаются, предпочитая удары по лицу. Пощечина. Она отрезвляет, а не придает смирения. Кира хрипит проклятья, когда тяжелые руки начинают давить на живот, выбивая воздух из легких. *** Волчьи шаги могла бы услышать только лиса, признающая главенство волка. Волчий вой испугал бы людей на окраине, живущих рядом с лесом. Волчьи зубы способны заставить человека обмочиться, когда он находится под массивным животным. Белая тень накрывает людей. Она видит всех, не давая ускользнуть никому. Людей не много: один держит девчонку, другой нож, третий замахивается для удара по лицу. Не страшно. Волк видит, что девчонка еще жива, способна дышать и ругаться. Метаморф нападет сразу, не замечая ножа, царапающего мягкий бок, не замечая взгляда, в котором больше надежды, чем сознания, не замечая ничего, кроме жертвы. Его пытаются скинуть со скотины, по ошибке родившейся человеком. Нож снова проходит по грубой шкуре волка, если бы не случай, человек бы нанес рану опаснее. Волк не понимает, почему не нападает третий человек, державший девчонку. Волк смотрит в глаза мертвецу. -Запомни меня, - Длинный язык шлепает по небу, голосовые связки волка напрягаются до невозможного предела, но человек, лежащий под ним, его понимает. - Оборотень, - Мертвец хрипит это, как проклятье. Хруст костей неприятно отдается в сознании волка, когда он впивается в горло мучителя, ставшего жертвой. Волк воет, наслаждаясь убийством. Скарон ведет борьбу с волком в душе, желая одомашнить его. Волк убеждает, что эти люди заслуживают такой смерти, и просит не лезть... Когда он поворачивается, чтобы уничтожить второго, то замечает, что его уже нет. Догнать, порвать на куски,убить тех, кто обидел девчонку, но Скарон слышит плач. Волк останавливается, смотрит на комок считающийся человеком, девчонкой, которую он нашел. Волк смотрит на сжавшуюся тень, только обоняние помогает различить в ней человека. Животное не понимает, оно поджимает хвост, впервые уступив место без борьбы. Волк заявляет, что успокоение истеричек не в его компетенции. Скарон хотел бы сказать, что и не в его тоже. Он смотрит на девчонку,на пальцах кровь, он чувствует запах крови. Рядом с ней лежит труп, Кира хочет закрыть ему глаза, но постоянно отдергивает руку. Метаморф удивляется, замечая почти полностью погруженный в правый глаз человека, лежащего безвольной тряпкой на земле, карандаш. Скарон нервно сглатывает, и не понимает, откуда взялась такая сила у сопливой девчонки. Кира смотрит на волка. Зеленые глаза не усмиряют. Сейчас ее ничего не успокаивает, кроме тихих стонов, которые хоть как-то освобождают душу. Она чувствует, как легкие заполняются песком недоверия; лишить человека жизни так просто, стоит только извернуться, сжать зубы посильнее, задушить сострадание, заменяя любые чувства страхом за собственную жизнь и ударить как можно точнее. Синяки на шеи, на спине, душа - одна большая гематома. Двое из них хотели жить, кто-то из них чуть больше другого. Не бессмертна... Не всесильна... Она не способна ни на что в этом мире. Игра, которая казалась увлекающей, оказалась убогой реальностью. - Я хочу домой. Отпустите меня, - Она плачет, неудобно для кого-то сжимая руку. Кира не открывает глаз, сейчас ей не страшны чужие аккуратные поглаживания по голове, в людском мире это называется поддержка. -"Она читала мир, как роман,* А он оказался повестью". Он шепчет вместо успокоительных слов строчки из старой песни, помнит ли еще кто-нибудь о давнем барде. - Выпустите меня отсюда! Мне все надоело! - Она сжимается в тугой комок нервов, если бы не заботливые руки держащие истерично дрожащее тело, девушка уткнулась бы носом в равнодушную к людям землю. -"Прогулка в парке без дога Может стать тебе слишком дорого." Он чувствует, как она начинает дышать не так учащенно, как прежде. Плечи, которые он держит, все еще дрожат. - Домой! Дверь! Проклятые миры, катитесь к черту! - Кулаки безжалостно избивают пустоту. -"Первый опыт борьбы против потных рук Приходит всегда слишком рано." Она поворачивается на его голос, как затравленная крыса на мелодию Гомельского крысолова. Его голос не прекрасен, метаморф фальшивит, как ненастроенная гитара, которая пережила и бесстрастный дождь, осень, и знойный взгляд лета. Кира сказала бы, что смысл песни не тот, который до нее хочет донести Скарон,что метаморф передергивает факты, и что это ни черта не успокаивает, но она бы была не права. Успокаивает. Случайно, совершенно случайно... - Ты знаешь, что не спел больше половины песни? Она непонимающе смотрит, не веря в то, что фантазия человека - едина для всех миров. Сейчас это чувство дает возможность спастись от зыбучей ненависти к себе и непреодолимому желанию вернуться домой. - Ты знаешь, что после первого карандаша принято напиваться, как в последний раз в жизни? Скарон встает и подает руку даме, которая не прочь выпить, но не как в последний раз, а как пред. - А ты знаешь, что я больше никогда не возьму в руки карандаши? Кире кажется, что теперь все не страшно. Необъяснимое безразличие к действиям, которые произойдут потом, когда-нибудь очень не скоро, сравнимо со вседозволенностью. Девушка чувствует себя живой куклой Чаки. - А ты знаешь, что когда-нибудь мы споем эту песню вместе? Метаморф усмехается, веря, что все пройдет после первой рюмки. - А ты знаешь, что Ален Делон пьёт двойной бурбон. И я собираюсь пить только его. - А как же одеколон? - Он говорит иронично, поглядывая на спутницу. - А ты говоришь по французски? - Она кажется себе шальной, живой и без бурбона, но впрочем... почему бы и нет? _____ 1* Наутилус Помпилиус - Взгляд с экрана