Синее небо малинового цвета

Гарри проснулся рано, едва за окном начало светать. Свисающие с края софы ступни замерзли, и принц подтянул колени к груди, чтобы уместиться под одеялом полностью. Проведя всю жизнь на севере, Гарри привык к холоду, но сейчас даже он продрог. Юноша оглядел комнату – камин потух, а кронпринца не было даже видно под ворохом одеял, в который он замотался. Наверное, кто-то из слуг должен был поддерживать огонь в камине, но по какой-то причине этого не сделал. Должно быть, не хотел мешать молодым. Едва подумав об этом, Гарри тряхнул головой, скидывая с себя остатки сна, и сел, опуская ступни в прохладный ворс ковра. Браслет с закованной внутрь лентой холодил запястье и, казалось, весил сотню фунтов. Принц попытался прислушаться к возможным звукам, давшим бы ему подсказку, но замок, похоже, спал после вчерашнего долгого празднества. Впрочем, до момента восхода мартовского солнца оставались считанные минуты, а у принца было еще одно важное дело. Не медля, Гарри подошел к вороху одеял у камина и как можно деликатнее его потряс. Не получив никакой реакции, принц приложил уже больше усилий, и только тогда заметил слабое шевеление. Луи высунул встрепанную голову и, явно не понимая, что происходит, уставился на Гарри теми щелками, что были у него вместо глаз. Видимо, Томлинсон спал гораздо меньше него, но на жалость Гарри решил не распыляться. - Что такое? - Вставай, нужно закончить начатое. Подавая кронпринцу пример, Гарри скинул с себя тунику, в которой заснул, а после и белые штаны, оставаясь только в нижнем белье – бриджах до колена. Луи, успевший лишь сесть, недоуменно смотрел на него, и на мгновение Гарри почувствовал неловкость. Ему доводилось стоять обнаженным перед другими людьми, он же был принцем, ему помогали одеваться и принимать ванну, на него шили одежду, в конце концов, его навещали врачи… Но Луи не был ни слугой, ни портным, ни лекарем, он был его супругом – и у Гарри при одной мысли об этом «титуле» вставали дыбом волосы на руках. Нет, Томлинсон не смотрел на него с вожделением, скорее, с умеренным интересом, если это чувство вообще могло пробиться сквозь плотную пелену еще окутывавшей его дремы. Решив, что обязательно поговорит с ним об этих неуместных взглядах после, Гарри ужом скользнул в ледяную, сухую постель. Если та и была горячей и мокрой после побывавших там любовников, то все равно уже давно остыла. Луи, так и не поднявшийся на ноги, и напоминавший более взъерошенного воробья, чем будущего короля, все еще таращился на него. Гарри призывно распахнул одеяло. Томлинсон наконец-таки встал и, словно в трансе, принялся выпутываться из одежды. Решив, что, похоже, дал ему ложную надежду, Гарри поспешил сказать: - Надо согреть кровать. И чтобы они, войдя, увидели нас вместе. Луи только кивнул и, упав в постель, закутался, как мог, в половину одеяла. Гарри, не касаясь его, вытянулся под своей половиной и постарался снова заснуть. Но сон не шел, зато принц ясно ощущал исходящее от лежащего рядом молодого мужчины тепло. Из полудремы его вырвали звуки проснувшегося замка – по коридору сновали слуги, старавшиеся не шуметь. И только уверенная поступь как минимум пяти человек заставила Гарри встрепенуться. Действуя быстро, он перевернул мирно спящего Луи на спину и рухнул ему на грудь, прижавшись щекой к мягкому соску и обвив наследника руками вокруг талии. Томлинсон слабо зашевелился, инстинктивно обнял его в ответ и приоткрыл глаза как раз в тот момент, когда двери в спальню распахнулась. Гарри, изображая пробуждение, окинул вошедших взглядом из-под прикрытых век. Все те же лица – три пресвитера, отчим Луи и его собственная мать с таким выражением на красивом лице, которого Гарри никогда до этого не видел. Растолкав медленно просыпающегося наследника, Гарри, как мог, пригладил свои растрепанные волосы, сделав то же самое для Луи. Томлинсон слабо ему улыбнулся, и принц понадеялся, что вся явившаяся в спальню делегация видела эту улыбку. Оба парня поднялись на ноги и, смиренно склонив головы, отошли от постели, встав перед родителями, пока пресвитеры свершали над ложем какие-то свои ритуалы. Насколько знал Гарри, после они должны были сказать какие-то слова о будущем этого брака. Принц рискнул поднять глаза на мать. Энн ободряюще улыбнулась ему, и Гарри с изумлением заметил блеснувшие в ее глазах слезы. Вот только вряд ли королева оплакивала невинность своего единственного сына. Гарри был уверен – все гости на свадьбе знали, что это брак не основан ни на чем, кроме политики и холодного расчета. Но все-таки от него и Луи требовалось вести себя, как любящие супруги, демонстрируя чувства на публике – разумеется, в рамках приличий. И начать следовало еще вчера. Пресвитерам потребовалось несколько минут для осмотра брачной постели, после чего венчавший их человек, встав перед молодоженами, высокопарно объявил, что союз их будет долгим, крепким, полным радости и великих свершений. Гарри мысленно пожелал всего этого побывавшим в этой кровати Люку и Эштону. Торжественный момент прервал Луи, громко чихнув и шмыгнув носом. Ночь, проведенная на полу в холодной комнате, не прошла для наследника бесследно. К середине дня кронпринца мучил тяжелый кашель и температура, однако скорый отъезд никто откладывать не собирался, хотя Гарри на секунду посмел на это понадеяться. Поэтому уже вечером того же дня принц Третьего королевства обнял мать, вежливо попрощался с едва сдерживающими слезы слугами, свитой и охраной королевы Энн. Отказавшись от места в карете, где расположился больной наследник, он поскакал бок о бок с приставленными к нему стражниками на юг. Не стесненный необходимостью общаться с Луи, за несколько часов в дороге Гарри успел понаблюдать за процессией, состоящей из людей Томлинсонов, Маликов и Пейнов. Хораны, пользуясь гостеприимством замка и непроходящим похмельем своего принца, решили остаться еще на несколько дней. Лиам и Зейн, отказавшись от скачки, проводили вечер в карете с Луи, но сам Гарри был рад возможности прокатиться верхом и завести знакомство с парой лордов Четвертого королевства и добрым десятком слуг. Люди Томлинсонов смотрели на него настороженно, но охотно отвечали на вопросы принца, который и сам старался быть с ними как можно дружелюбней. Ведь рядом не было Луи, и Гарри почувствовал, что может дышать полной грудью, не нацепляя на себя ледяную броню. Болезнь Луи дала Гарри отличный повод во вторую ночь их супружества не спать с наследником в одной постели. Принц громко нажаловался врачу Томлинсонов – лекарю Самнеру, – на слабый иммунитет, и тот сам в присутствии лорда Дэниела настоял на раздельных спальнях, по крайней мере, в первые несколько дней. Гарри понимающе кивал, старательно изображая недовольство, но в итоге не сдержал радости, когда оказался в собственном шатре, где все было таким знакомым, украшенным синим цветом Стайлсов. Шатер он взял с собой, как и нескольких слуг из своей свиты, специально выбрав тех, кто не имел сильной привязки к дому – неженатых и сирот. Не меньшую радость доставило Гарри и то, что он оставил при себе своего коня – Рон был ему верным другом уже восемь лет, обладал спокойным нравом и покорностью, что принц, никогда не уделяющий много времени урокам верховой езды, крайне ценил. Два дня прошли в медленном темпе конской поступи и блаженном одиночестве по вечерам. Зейн и Лиам не спешили общаться с ним, а потом и вовсе отделились от делегации Томлинсонов, устремившись на юго-запад – Малики и Пейны отправились в Пятое королевство. Впервые после отъезда из замка на границе Гарри увидел наследника лишь на третий день путешествия, когда они въехали в небольшой город. Слуги могли пополнить запасы провизии, а кронпринц-молодожен поприветствовать своих поданных. То, что Луи был бледен и у него заметно подрагивали руки, похоже, не волновало даже его самого. Гарри, стоявший рядом с наследником, искоса наблюдал за тем, как тот общается с жителями города на главной площади, как улыбается всем крестьянам, осмелившимся с ним заговорить, и как серьезно обсуждает с градоначальником будущий сезон посева. Сам он старательно изображал красивую декорацию, маячившую за спиной будущего короля. И на второй час безостановочных улыбок Гарри с ужасом подумал о том, что роль декорации, видимо, будет сопровождать его всю жизнь. Он даже не заговорил с Луи, а вернувшись в лагерь, вновь уединился в своем шатре. Отчим Луи – лорд Дэниел, который был ближе по возрасту пасынку, нежели жене, покинул их в утро пятого дня. Процессия, хоть и была небольшой, но двигалась медленно за счет карет и обозов. Поэтому Дэниел взял с собой нескольких людей и верхом поскакал на юг – в столицу, которая находилась в самом центре полуострова, напоминающего формой сапог. Причина для спешки была уважительная. Королева Джоанна должна была родить двойню уже в ближайшие дни. Для Дэниела это были первые дети (по крайней мере, думалось Гарри, первые законные), и лорд непременно хотел успеть к моменту их появления на свет. В их единственный разговор отчим наследника упомянул о том, что если бы не обязательное присутствие одного из родителей жениха на свадьбе и просьба венценосной супруги, то он ни за какие блага не отдалился бы от нее и на шаг. И этими словами он тут же заработал небольшую толику симпатии принца. Гарри понимал, что с отъездом друзей и отчима Луи в итоге обратит внимание и на его персону. Возможно, захочет провести хоть немного времени вместе. Поэтому получив уже через несколько часов после отъезда Дэниела через слуг послание от Луи, который приглашал его на ужин в свой шатер во время вечернего привала, Гарри нисколько не удивился. Также он не видел резона и отказывать наследнику. Во-первых, они преодолели менее половины пути, встреча во время похода была неминуема, и, решил принц, нет смысла тянуть кота за хвост. Во-вторых, ему не давал покоя один крайне важный вопрос, на раздумья о котором его подтолкнул один из лордов в свите королевы Энн в день отъезда. Его Гарри и решил использовать, как основной предлог для принятия приглашения наследника. Хотя принц и не мог до конца понять, перед кем же он этими предлогами оправдывается. Шатер будущего короля Четвертого королевства отличался скромностью в убранстве, а сам наследник, подметил Гарри при встрече, выглядел намного лучше, чем каких-то двое суток назад. За ужином их обслуживали трое слуг – двое юношей и девушка. Поэтому Гарри, помня о воспитании, перед тем, как приступить к еде, вежливо расспросил кронпринца о самочувствии, умеренно повосхищался красотой местных земель и добротой жителей городов и деревень, что они успели проехать. Луи последовал его примеру, и к трапезе они притронулись только тогда, когда поток заученных речей иссяк. Они разом замолчали и принялись за еду, дальнейшая беседа не клеилась, а так просто поднять волнующий его вопрос вдруг почему-то показалось Гарри нетактичным. В итоге Луи отложил вилку и нож и с непонятной горечью в голосе прямо сказал: - Ты же не просто так согласился поужинать? Ты хочешь меня о чем-то спросить? Или попросить? - Это так очевидно? – Гарри чувствовал себя оконфуженным, но виду все равно не показал. - Я бы хотел… Хотя, ладно, это неважно. В чем проблема? - Не знаю, насколько это проблема, возможно, все уже оговорено и решено, - Гарри не сдержал тяжелого вздоха. – Ты же понимаешь, что наша ситуация уникальна? Луи посерьезнел и, нарушая все правила приличия, сложил локти на столе, внимательно слушая его речи. - Конечно, однополые браки в знатных, да и простых семьях – это не редкость. Но в последний раз пара мужчин входила на престол, если не ошибаюсь… Восемьдесят лет назад? - Восемьдесят шесть, - поправил его Луи. – Это был мой прадед. - Значит, вы должны знать, как все происходит в таких случаях. Детей мы не родим, поэтому возникает простой вопрос – кто наследует трон Четвертого королевства? Я понимаю, что в суматохе, коей была эта свадьба и подготовка к ней, об этом наверняка все забыли, но у вас же должен был быть какой-то план. Гарри хотел не замечать той тени, что пробежала по лицу Луи, когда он так пренебрежительно сказал об их свадьбе, но, к своему сожалению, принц ее заметил. Отзывать уже вылетевшие изо рта слова, впрочем, не было смысла. - Мы успели обсудить этот вопрос с матерью и несколькими лордами, которые играют большую роль в управлении страной. И да, у нас есть план действий. - Ты не считаешь нужным рассказать мне о нем? - Он не до конца проработан, и договоренностей пока нет никаких, но все же… Моя сестра Шарлотта достигнет брачного возраста через два года. Насколько нам известно, у тебя есть два кузена примерно одного с ней возраста. Она выйдет замуж за одного из них. Первенец будет отдан нам на воспитание и унаследует трон… - Таким образом, у него или нее будет кровь и Томлинсонов, и Стайлсов, - медленно произнес Гарри, практически заканчивая мысль Луи. - Именно. Можно, конечно, выдать Шарлотту за любого представителя знати, но нам показалось, что ребенок должен в равной мере принадлежать обеим семьям. В любом случае, мы еще обсудим варианты, когда окажемся к столице. - Меня допустят к этим обсуждениям? - Конечно, если ты захочешь. Гарри коротко кивнул и сделал резкий глоток вина. Он знал, что Томлинсоны отличные стратеги, наследующие эту черту от яркого военного – основателя королевской династии. Но хороши они были не только в военном деле, но и в политических играх. До этого момента Гарри не вникал в подобные тонкие вопросы, но, похоже, стоило привыкать… И он уж точно не ожидал, что в такой скомканной, стрессовой обстановке, во время переговоров о грядущем браке, Томлинсоны еще и успеют подумать о каких-то других вопросах. Впрочем, представители этой династии всегда берегли семейные ценности, род Томлинсонов был самый многочисленный, несмотря на свою относительную молодость. Над столом вновь повисло молчание. Гарри занялся мясом, Луи сделал то же самое, хотя принц изредка ловил на себе задумчивые взгляды, старательно делая вид, что не замечает их. Лишь когда им подали вино и фрукты, Луи, опорожнив первую чашу, снова подал голос. - Мои люди говорят о тебе. - Я не удивлен. - Они говорили еще до свадьбы, но как только мы покинули границу, их тон изменился. - И что же они говорят? – тихо спросил Гарри, подливая себе еще вина, игнорируя дернувшегося, было, в его сторону слугу. Луи коротко кивнул им, и придворные послушно выскользнули из шатра, оставив их наедине. - Многое. Они описывали мне, как ты отказался садиться в карету и ехал верхом большую часть пути. Что открыто разговаривал не только со знатью, но и со стражей, со слугами. И все поголовно описывали тебя, как веселого, приветливого, доброго… Луи замолк на мгновение, рассеяно подергал за тесный обручальный браслет и потом горько сказал: - Я им сначала не поверил. - Почему? - Знаешь, что я вижу перед собой? Гарри промолчал. - Статую, - продолжил Луи. – Какие-то эмоции ты показал только в ночь после свадьбы. До и после этого – полный ноль. Я вспоминаю наши встречи, и ты всегда был отстраненным. Но я не видел в тебе того высокомерия и холодности, что есть сейчас. Что изменилось? И скажи, чем я хуже других? Гарри проглотил добрую сотню слов. На языке еще горели все те же речи о том, что это действия Луи затащили его в этот брак, и благодаря им он теперь находится за много миль от дома на пути в незнакомый город и семью. Но эта буря утихла за последние несколько дней. И принц решил, что стоит использовать этот редкий момент, когда они одни, для другого откровения, которое могло бы хоть как-то улучшить его нынешнее и будущее положение. - Они не покушаются на мое личное пространство, - честно ответил Гарри, зыркнув на Луи из-под челки. - Что ты имеешь ввиду? – наследник явно растерялся. – Я ни на что не покушаюсь… Мы видимся второй раз с момента отъезда… - Это пока, Луи. Ко мне сегодня уже заходил твой врач, хотел обрадовать новостью, что я могу теперь спать в королевской кровати… - Ты не обязан… - В том-то и дело, что обязан, - Гарри раздраженно откинул вилку, но не рассчитал силу, и та полетела на пол. – Он еще и мягко намекнул, что по лагерю ползут разговоры о том, что мы не спим вместе, и они перешли в села и города, что мы проезжали. Знаешь, почему я такой? Потому что я все надеюсь, что ты решишь держаться от меня подальше, и не будешь заставлять находиться рядом круглые сутки. - Черт возьми, - низко прошипел Луи, подаваясь вперед и буравя принца тяжелым взглядом. Гарри замолк и притих, ведь таким раздраженным, властным и взрослым видеть наследника ему еще не доводилось. - Я уже говорил, что не буду заставлять тебя делать что-то против твоей воли, почему ты не уяснил это с первого раза? - Я помню все, что ты сказал тогда. Но ты не понимаешь, что… - Не надо думать, что ты осознаешь всю эту ситуацию лучше меня! Поверь, пока я валялся без дела в обнимку с болезнью, я многое обдумал. Как думал и до помолвки, и до свадьбы. Ты хочешь личного пространства? Я дам тебе его. Но, пожалуйста, хватит строить из себя ледяную скульптуру. Если ты продолжишь, то у нас ничего не получиться – не ты ли сам это говорил? Ведь мы оба хотим устроить все так, чтобы нам обоим было удобно. Мы сумеем повернуть эти обстоятельства в нашу пользу. И если в итоге ты не будешь считать меня другом, то я буду рад даже называться союзником. Гарри прикусил губу и вперился в наследника взглядом, будто видя его в первый раз. Луи Томлинсон отложился в его памяти безалаберным мальчишкой, ведь чаще всего они виделись именно в детстве. Конечно, время и воспитание его изменили, но до этого момента Гарри не осознавал одной простой вещи. В отличие от Найла, Зейна, Лиама и его самого, Луи всю жизнь готовился к тому, чтобы стать королем, и прекрасно понимал, какой груз ответственности ляжет на его плечи. И, пожалуй, со стороны северного принца глупо было рассчитывать, что Томлинсон подчиниться охватившим его страхам и сомнениям. Да, Луи с неуверенностью ступил под тент на границе и позже в зал, где их обвенчали. Но наследник имел силы для того, чтобы прорыть туннель, который сможет вывести из этой пугающей темноты их обоих. Гарри снова пригубил вина, буквально ощущая, что толстые напряженные канаты, в кои превратились в последние недели его нервы, ослабли. Поразмыслив с минуту, принц медленно заговорил: - У меня есть предложение. Послушаешь? Наследник положительно кивнул. - Завтра мы – вместе – вызовем Самнера к твоей карете, перед самой отправкой. И он громко, так, чтоб кто-нибудь услышал, скажет, что ты полностью или почти здоров, и даст нам разрешение спать в одном шатре… Луи открыл рот, но, ничего не сказав, тут же его захлопнул, напряженно смотря на Гарри. Принц тем временем продолжал: - Пусть слуги готовят постель, занимаются обычными делами… Они увидят, что мы ложимся спать вместе, и к середине ночи об этом узнает весь лагерь. - Ты уверен? – осторожно спросил Луи. Гарри, удивляя самого себя, легко улыбнулся. - Действуем вместе, помнишь? Ничего лишнего. Мы просто будем спать вместе, пока не приедем в столицу. Но потом… Скажи, у тебя наверняка большие покои в замке, куда мы едем? - Большая часть восточного крыла полностью моя, спальня, гостиная, библиотека, всего пять комнат. - Тогда я хочу попросить кое о чем. Пусть мне оборудуют комнату рядом с твоей. Мы будем уходить вечером в одном направлении, выходить по утрам из одной двери. Но спать будем раздельно. Луи думал недолго и, к радости Гарри, согласно кивнул. Принц даже заметил появившуюся на его лице улыбку – настоящую, а не такую парадную, как в начале ужина. Этот момент Гарри отметил как точку, от которой он может оттолкнуться и начать свой путь по дебрям будней супруга кронпринца Томлинсона.