Чертоги разума (𝓣𝓱𝓮 𝓜𝓲𝓷𝓭 𝓟𝓪𝓵𝓪𝓬𝓮 )

      Сотни сцен – одна хуже другой – калейдоскопом замелькали перед мысленным взором Драко. Спрыгнув с Барона, он со всех ног бросился к краю холма и, увидев представшую перед ним картину, на мгновение потрясённо замер на месте. Гермиона лежала на боку в неестественной позе и не двигалась. Голова её была направлена вниз по склону, лица видно не было.       Собравшись с духом, Драко подошёл ближе. Опустившись возле Гермионы на колени, он дрожащей рукой убрал в сторону частично накрывшую лицо прядь волос… Сердце его словно пропустило удар, стало трудно дышать. Несколько мучительно долгих секунд Драко, судорожно хватая ртом воздух, смотрел за немигающим взглядом её приоткрытых глаз, как вдруг ресницы Гермионы дрогнули, и она несколько раз моргнула.       — Боги!.. — не своим голосом выдохнул Малфой и склонился к самому её лицу.       «Не смей меня больше так пугать, слышишь?!» – хотелось закричать ему, но тут взгляд Гермионы, казалось, сфокусировался и обратился прямо к нему.       — Драко… — прошептала она и попыталась пошевелиться.       — Нет! — остановил её он, — не двигайся. Неизвестно, что с тобой стряслось. Где болит?       — В том-то всё и дело – ничего не болит, — чуть громче отозвалась Гермиона, и в глазах её, по мере того, как пришло осознание, отразился ужас.       — Что? Что такое?!       — Руки. Я их совсем не чувствую!       Драко мысленно посчитал до трёх и медленно выдохнул.       — Без паники, — неизвестно кого – самого себя или её – попытался успокоить он, — как насчёт ног?       Прислушавшись к ощущениям собственного тела, Гермиона попробовала пошевелить ногой, затем другой, а после и сразу обеими – сработало.       — Кажется, онемела только верхняя часть тела, — обречённо выдохнула она, — голову повернуть тоже не могу.       — Гермиона!       — Мадам Грейнджер!       — Mon Dieu! — раздалось несколько взволнованных голосов одновременно: помимо Поттеров и Арманьяка к ним подбежали ещё несколько магов.       — Что с ней?! — сразу же упала на колени рядом с подругой Джинни.       — Вероятно, смещение одного или нескольких грудных позвонков, — высказал свою догадку Драко, — верхнюю часть тела парализовало.       — Нужно доставить мадам в особняк, — вклинился в разговор один из гостей, — здесь неподалеку живёт хороший колдомедик, который занимается подобными травмами. Я сейчас же отправлю за ним сову.       Не дождавшись реакции Драко, мужчина взбежал на холм и, вскочив на единорога, умчался к совятне. А сам Драко тем временем, боясь навредить Гермионе ещё больше, осторожно поднял её с земли заклинанием и приготовился леветировать её в особняк. Взобравшись с ней на холм, он осмотрелся – ни Барона, ни Паскаля нигде не было видно. Оставалось лишь надеяться, что единороги хорошо знают местность и вернутся к конюшням целыми и невредимыми. Сейчас же Драко полностью сосредоточился на том, чтобы как можно скорее и безопаснее добраться с Гермионой до поместья.       К тому моменту, когда все они оказалась в имении, колдомедик, о котором упоминали ранее, уже был на месте. Осторожно опустив Гермиону на кровать в её покоях, Драко убрал палочку и, затаив дыхание, ждал, что он скажет. Тщательно её осмотрев, месье Дюпрэ, колдомедик, без проблем поставил диагноз, который совпал с предположением Драко – смещён был один из грудных позвонков. Этот позвонок каким-то образом и пережал важные нервные корешки, отвечающие за подвижность верхней части тела.       В маггловском мире смещение позвонков крайне редко можно было исправить в одночасье – всё это выливалось в довольно длительный период восстановления с массажами, сеансами у мануального терапевта или остеопата и лечебной гимнастикой. В магическом же, как оказалось, с этим было значительно легче. Единственное, действовать при этом должны были два колдомедика – один обезболивать, а другой в этот момент работать непосредственно с позвоночником. И вот тут-то и возникла проблема, так как месье Дюпрэ прибыл один.       — Кто-нибудь из присутствующих владеет заклинанием обезболивания хотя бы второй степени? — обернувшись, поправил на носу очки колдомедик.       Говорил он по-английски, чтобы все его понимали.       Месье Арманьяк, Джинни и даже Гарри поджав губы, сразу отрицательно помотали головами. Главе аврората по долгу службы, конечно, пришлось это заклинание выучить, но на сложных операциях по задержанию преступников с ними всегда был как минимум один аврор-колдомедик, так что упражняться в нём на лучшей подруге Гарри не рискнул бы.       — Только сама Гермиона, — вздохнула Джинни.       — А вы, месье Малфой?       — Н… нет, месье Дюпре.       — Я слышал, что вы медик.       — Да, но я хирург в маггловском Лондоне, — нервно усмехнулся Драко и виновато посмотрел на Гермиону.       — Ну, вот видите? Это уже кое-что. Уверен, вы сможете мне помочь, если я объясню что делать.       — А если нет? Я слишком давно не практиковался в серьёзной магии.       — Месье Малфой, решайтесь же! Пока пережатый нерв не успел причинить мадам Грейнджер ещё больше неприятностей. У нас ещё есть все шансы на то, чтобы полностью исключить осложнения после травмы.       Прикусив нижнюю губу, Драко ещё раз посмотрел на частично обездвиженную Гермиону. Разумеется, он должен был ради неё собраться и подсобить колдомедику! Он ведь не простит себе потом, если сейчас даже не попробует помочь. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Драко кивнул и подошёл к месье Дюпрэ. Не теряя больше не минуты, тот начал объяснять ему теоретически, как действует заклинание. В этот момент дверь распахнулась и в покои поспешно вошли Нарцисса с Фарэтти.       — Что случилось?! — тихо, но взволнованно спросил итальянец у хозяина поместья.       — Несчастный случай, — уже заламывая руки от волнения, откликнулся Луи Арманьяк, — очень неудачно упала со своего единорога.       — Бедная девочка! А что это делает Драко? — неосознанно ухватив Фаретти под руку, подала голос побледневшая ещё больше, чем была обычно, Нарцисса.       — Хочет попытаться помочь с обезболиванием, — ответил за хозяина Гарри и, кивнув подбородком в сторону кровати, затаил дыхание.       В этот момент Драко уже готовился по знаку месье Дюпрэ взмахнуть палочкой и произнести заклинание. Как и в случае с Арманьяком в театре Фарэтти, он понимал, что действительно должен это сделать – ведь вопрос стоял о здоровье Гермионы. Этой необыкновенной молодой ведьмы, без которой он уже не мог представить своей жизни. Да и врач же он, в конце-то концов. Клятву Гиппократа давал! И не важно, что маггловский, ибо настоящий врач – это не звание, а призвание. Именно так Драко и воспринимал свою работу. Он уже давно был уверен в том, что нашёл своё место в жизни.       Дождавшись условленного кивка колдомедика, Драко тут же направил палочку на Гермиону и произнёс нужное заклинание. Едва он это сделал, как месье Дюпрэ проделал то же самое, только с другим словами и, сосредоточенно прищурившись, начал медленно прокручивать и отводить свою палочку в сторону. Спустя считанные секунды, из груди Гермионы вдруг вырвался рваный выдох, а затем она жадно глотнула воздух вновь, и глаза её удивлённо распахнулись…       — Сработало, — прошептала она, а затем уже воскликнула в голос, — сработало!       Вскинув сначала одну руку, а затем и вторую, Гермиона с неимоверным облегчением улыбнулась, глядя на свои ладони. «Отпустив» заклинание, Драко быстро убрал палочку и поспешно присел рядом с ней на кровать.       — А головой пошевелить можешь?..       — Могу, — повернувшись сперва к нему, а затем к остальным присутствующим, кивнула Гермиона.       Упёршись руками в матрас, она осторожно села в кровати и снова улыбнулась.       — Всё и правда в порядке. Спасибо вам большое, Драко, месье Дюпре, — сидя в кровати, сложила она ладони в молитвенном жесте и слегка поклонилась.       — Как же ты меня напугала! — словно разом обессилев, устало выдохнул Драко, чувствуя, как по виску его течёт капля холодного пота – вот это она ему, конечно, добавила седых волос!..       Не успел он ещё окончательно поверить в то, что всё обошлось, как его уже оттеснили от Гермионы не менее взволнованные друзья и Нарцисса с Фарэтти.       — Драко, — тихо окликнув, подозвал того к себе по-французски хозяин поместья, — дело принимает слишком нехороший оборот.       — У вас есть какие-то догадки насчёт случившегося? — отойдя с ним к двери, также тихо и на французском спросил он.       — Не здесь, мой друг. Помните – встречаемся у меня в кабинете перед ужином. А пока, заклинаю вас, проследите за тем, чтобы рядом с мадам Грейнджер всегда были вы или кто-то из ваших друзей и близких.       — Хорошо, месье Арм… Луи, — увидев, как тот, недовольно поморщившись, помотал головой, поспешно исправился Драко и бросил взгляд на старинные напольные часы.       До назначенной встречи ещё было целых три с половиной часа, и Драко не знал, как за это время не свихнуться от всяких навязчивых мыслей. В итоге, чтобы провести его с пользой, он оставил Гермиону под присмотром Поттеров и отправился бродить по особняку и прилегающей к нему территории. При этом он наблюдал за множеством гостей хозяина и периодически ненавязчиво задавал им разные наводящие вопросы в попытке хоть как-то прояснить ситуацию.       Откровенно говоря, из всех присутствующих больше всего Драко почему-то не давали покоя мысли именно о том высоком шатене – Клоде д’Эстре. Он и сам не мог понять, почему. Была ли это интуиция, или же просто глупая ревность из-за того, что тот танцевал вчера с Грейнджер? С другой стороны – с ней вчера много кому удалось потанцевать. Что же теперь, всех подозревать или ревновать? И всё же, Драко собирался узнать у хозяина поместья об этом маге побольше. Тем более, что за весь оставшийся день ни разу с ним в поместье не столкнулся.       — Можно?.. — кое-как дождавшись семи часов вечера, постучал в дверь кабинета Арманьяка он.       При общении с этим магом Драко старался говорить на французском, чтобы тому было легче выражать мысли на родном языке, вместо того, чтобы вымучивать из себя непривычные английские фразы.       — Драко? — сидя за массивным столом из красного дерева и обложившись какими-то пергаментами-документами, вскинул голову хозяин поместья, — проходите-проходите, дорогой мой!       Пока он шёл через кабинет и усаживался в кресло напротив, Арманьяк частично сложил документы в стопку и убрал их на край стола, куда следом отодвинул и ручку-перо с чернильницей.       — Мадам Грейнджер?.. — сцепив аристократичные длинные пальцы в замок и облокотившись о стол, обеспокоенно уточнил хозяин поместья.       — В данный момент – с моей матерью и сеньором Фарэтти, — поспешил заверить его Драко и тут же перешёл к делу, — что вы имели в виду, когда сказали, что дело принимает слишком нехороший оборот?       — Мне совершенно не хочется это признавать, Драко, так как это происходит в моём доме, ‐ сокрушённо вздохнул Арманьяк, — но на жизнь мадам Грейнджер, похоже, кто-то покушается.       — Упала с единорога она точно не случайно – я успел заметить над крупом вашего жеребца искры жалящего заклинания, — до хруста сжав пальцы в кулаки, согласился Драко, — да и подпруга у её седла оказалась снова ослабленной, хотя я собственными ушами слышал заклинание, которым она её перед этим затянула.       — Дело не только в падении. Это началось ещё в конюшне.       «Да нет, месье. Это началось ещё задолго до этого… Третьего сентября, в немагическом Лондоне,» – по мере того, как пазл в его голове начал складываться в единую, не на шутку пугающую картину, нервно сглотнул Малфой.       — Подозреваю, что мой служащий, Анри, был под империусом – кто-то заставил его выделить для Паскаля не ту уздечку, — продолжал тем временем делиться своими личными предположениями хозяин поместья, — Драко?.. Что такое? Вы совсем побледнели.       Побледнеешь тут, когда до твоего сознания только сейчас вдруг доходит такой леденящий душу момент – всё это время на Грейнджер покушался кто-то из магического мира! Вот, почему даже этот великий Шерлок Холмс не мог дело раскрыть. Куда уж ему – гениальность мешает, которая побуждает его мыслить разумно, а не ссылаясь на какие-то там непонятные маггловской науке явления.       Но самое страшное было то, что этот маг сейчас находился прямо здесь, среди них! У Драко от этой мысли просто кровь стыла в жилах. Ведь если ему и в условиях немагического мира удавалось подобраться к Грейнджер настолько близко, то что же он может сотворить здесь, в своей родной стихии?!.. На секунду захотелось без объяснений сорваться с места и помчаться к Гермионе, чтобы самому лично находиться с ней рядом каждую секунду. А лучше – вообще в срочном порядке покинуть поместье.       Но конечно же Малфой понимал, что бежать сейчас было бы глупо. Ведь здесь, на ограниченном островке французской магической аристократии, выманить этого страшного человека «на свет» будет куда проще, чем в необъятном маггловском Лондоне. Не прятаться же Грейнджер и жить из-за него в вечном напряжении, в конце-то концов. Так и настоящим параноиком стать недолго. Нет. Нужно было действовать. И первым делом Драко рассказал Арманьяку обо всём, что происходило с ним и Гермионой после взрыва в Вестфилде.       — Мерлин, я даже не подозревал, что всё может быть настолько серьёзно! — ахнул хозяин поместья, и полез в наружный карман своего классичечкого жилета, чтобы выудить оттуда платок и промокнуть покрывшийся испариной лоб, — кому же милая мадам Грейнджер могла так насолить, чтобы человек пошёл на такое?       — Ах, если бы я только знал, Луи, — сокрушённо вздохнул Драко, — но единственное, что мне точно известно, так это то, какой страх за Гермиону я сейчас испытываю.       — У меня просто в голове не укладывается, что на неё может покушаться кто-то из моих гостей – я ведь так хорошо знаю всех присутствующих, — страдальчески заломил руки француз, — даже не представляю, на кого тут можно подумать. У вас есть хоть какие-то предположения?       — Только одно, — вынужден был признаться Малфой, — но оно может показаться вам совершенно безосновательным. И, собственно, так оно, наверное, и есть.       — И всё-таки?..       — Д’Эстре, — выдал Драко и будто виновато поджал губы.       — Клод? — явно в искреннем изумлении вытянулось лицо хозяина, — такого я, право, действительно не ожидал.       — Он – единственный, мысли о ком почему-то упорно не дают мне покоя. Кто этот маг?       — Клод – вдовец моей покойной младшей сестры, — в растерянности потирая затылок, поведал Арманьяк.       Кто бы мог подумать, что этот смурной высокий шатен, можно сказать, родственник хозяина? По сути, тут не о чем больше было разговаривать, и Драко уже почти смирился с тем, что просто банально Грейнджер к нему приревновал.       — Простите, Луи. Похоже, я ошибся, — прикусив щёку изнутри, задумчиво нахмурился Малфой.       — Нет, подождите, Драко. Нельзя игнорировать свою интуицию, — неожиданно притормозил его тот, — давайте всё-таки попробуем разобраться. Да, я знал Клода ещё до того, как они познакомились с Камиллой. Он, конечно, на девять лет меня моложе, но свою карьеру в Министерстве мы начинали почти одновременно.       Так этот д’Эстре ещё и представитель французского Министерства Магии? Что ж. Это, как и некие родственные связи с хозяином поместья, объясняло то, что он был в списке приглашённых на эти выходные магов – ещё и коллега ведь, как никак. Вот только почему интуиция Драко и правда по-прежнему упрямо твердила, что с этим человеком что-то не так?..       — Что именно побудило вас обратить на Клода более пристальное внимание, чем на любого другого из гостей? — вырвал его из тревожных мыслей спокойный и рассудительный голос Арманьяка.       Кажется, в нём сейчас заговорил не столько радушный хозяин, сколько именно заместитель министра, который решил подойти к вопросу со всей серьёзностью. Чего не скажешь о Драко, который уже не считал свои подозрения такими уж серьёзными.       — Я… — замялся Драко и, опустив голову, уткнулся взглядом в свои сжатые в кулаки пальцы, — это может показаться вам сущей глупостью, Луи.       Едва он это договорил, как тут же ощутил на лице слабое тепло – словно его подбородок охватили невидимые пальцы…       — Драко, — подхватив со стола свою палочку и невербальным заклинанием подняв его лицо, заставил того снова встретиться с ним взглядом Луи, — на кон сейчас поставлена жизнь вашей, если я всё правильно понял, любимой. В такой ситуации ничто не может быть «глупым».       Не самое, конечно, было приятное ощущение – Малфой словно получил нечто, сродни родительскому подзатыльнику. Невольно захотелось смахнуть с подбородка эти невидимые мягкие оковы, но Арманьяк уже сам «отпустил» заклинание и вернул палочку на стол. Однако, не было смысла скрывать – «подзатыльник» его подействовал, как надо.       — Итак?.. — откинувшись на спинку своего массивного кожаного кресла, скрестил руки на груди хозяин поместья.       — Взгляд, — сдался Малфой, — вчера меня в какой-то момент очень сильно насторожил его взгляд в сторону Гермионы. Это было после того, как он с ней потанцевал.       — Что-то мне подсказывает, что он не был восхищённым. Потому что это как раз таки было бы объяснимо – мадам Грейнджер очень интересная девушка.       — Верно. Взгляд был мрачный и словно оценивающий. Но как только д’Эстре заметил, что за ним, в свою очередь, наблюдаю я, он сразу же улыбнулся и отсалютовал мне своим бокалом.       — Как будто просто задумался о чём-то своём… — вскинув руку, постучал по губам указательным пальцем Арманьяк.       — Именно так я в итоге и реш…       — Постойте, — изумлённо перебил вдруг Драко тот, — вы сказали «улыбнулся»?       — Эм… да, — с некоторым опасением, кивнул Малфой, — и, как мне показалось, довольно тепло улыбнулся.       — Со дня смерти Камиллы прошло почти два года, и за всё это время я не видел от Клода ни одного даже намёка на улыбку, — слегка побледнев, нахмурился Луи, но скулы его при этом пошли от волнения красными пятнами, — он и раньше-то, до знакомства с моей сестрой, был не особо улыбчивым малым, понимаете? А после её смерти и вовсе стал ещё более замкнутым. Так что, если холодый оценивающий взгляд можно отнести просто к издержкам его профессии, то неожиданная улыбка – это действительно то, что меня не на шутку пугает.       Значит, интуиция Драко не подвела – даже будучи с этим магом незнакомым и не зная особенностей его характера, он понял, что с ним что-то было не так. Но могло ли это иметь хоть какое-то отношение к Грейнджер? Ведь они, вероятно, тоже встретились с ним вчера впервые в жизни. Опять-таки, теперь напрашивалось другое вполне разумное всему объяснение – Гермиона своей добротой и открытостью могла напомнить ему о покойной жене, и д’Эстре просто расчувствовался.       — В каком отделе Министерства ваш… зять работает? — склонив голову набок, сосредоточенно прищурился Малфой — казалось, будто его мозг уже скоро взорвётся от того, какой бурный в нём сейчас шёл мыслительный процесс.       — Клод у нас начальник тюрьмы, — подёрнул плечом Луи так, словно этим всё было сказано, — и, кстати, частенько…       Что ж. Это и правда суровую с виду натуру д’Эстре могло объяснять, ведь держать под контролем мрачные подземелья – то ещё сомнительное удовольствие. Тюрьмы Министерств по большей части являлись перевалочным пунктом для осужденных за особо тяжкие преступления магов перед тем, как они должны были быть доставлены в конечные места своего заключения. С такими отъявленными мерзавцами точно всегда нужно быть начеку и оставаться жёстким и беспристрастным.       -…работает с вашими аврорами, когда дело касается международных преступников.       А вот при этих словах Арманьяка Малфой встрепенулся, и глаза его наоборот широко распахнулись. Какое-то тревожное, липкое чувство охватило всё его существо.       — С кем именно из наших авроров? — словно издалека услышал свой бесцветный голос Драко.       — Обычно это либо месье Поттер, либо его заместитель месье Монтегю. В редких случаях это бывает кто-то из отд… Драко? — заметив, как вытянулось тут его лицо, прервал себя на полуслове Луи, — в чём дело?       — Монтегю!.. — вскочив вдруг на ноги, чисто машинально поймал и со стуком вернул норовившее упасть кресло в вертикальное положение Малфой.       — Простите?.. — в полнейшем недоумении уставился на него Арманьяк.       — Здесь точно не обошлось без Монтегю, — сжав пальцы в кулаки, начал мерить шагами кабинет Драко, — я уверен!       — Но его же даже нет в списке приглашённых, — обескураженно наблюдал за его метаниями Луи, — как он, по-вашему, смог бы навредить мадам Грейнджер? И какой ему в этом смысл?       — Оборотное зелье?.. — проигнорировав последний вопрос, предположил Малфой и тут же мысленно стукнул себя по лбу за такую глупость.       Нет. Слишком уж времязатратно в приготовлении и крайне неприятно и сложно в использовании. Для максимально долгого эффекта зелье должно быть сварено идеально, а такое далеко не всем под силу. Следовательно, делать по глотку противного зелья каждые час-полтора, да ещё и при этом постоянно уединяться, чтобы остаться незамеченным – это точно не то, на чём остановился бы подлый, но, Драко вынужден был признать, гениальный ум Грейна.       — Я ведь заместитель министра магии, дорогой мой, — словно несмышлённому ребёнку слегка улыбнулся Арманьяк, — неужели вы думаете, что я не постарался бы по максимуму обезопасить свою персону даже в родовом поместье? Защитные и охранные чары попросту не позволили бы человеку, принявшему оборотное зелье, проникнуть на территорию незамеченным.       — Да-да, Луи, я сглупил, — поспешно согласился Драко, — но я всё равно уверен, что Монтегю здесь каким-то образом замешан. Просто никак не могу сложить пазл в общую картину, и это дико злит! Холмс бы уже давно, наверное, эту «паутину» распутал, — закатив глаза, раздражённо подытожил свою эмоциональную речь он.       — «Пазл»?..       — Детская маггловская игра-головоломка, где из мелких деталей нужно собрать цельную картинку, — чисто машинально выдал Драко, но тут же на мгновение зажмурился и сильно тряхнул головой, — прошу прощения, я просто довольно много лет подряд прожил среди немагов.       — Про картинку — уместное сравнение, — одобрительно поджал на мгновение губы Луи, но тут же нахмурился, — а кто такой этот месье Холмс?       — Самый известный детектив в немагическом Лондоне, — с деланной торжественностью развёл руками Малфой, — но узнай он о том, что волшебство действительно существует, его чересчур гениальный маггловский мозг попросту взорвался бы.       — Кажется, вы с месье Холмсом знакомы, и он вам явно не нравится, друг мой, — мягко усмехнулся хозяин поместья.       — Верно. Но сейчас не об этом, — отмахнулся Драко, — скажите мне лучше вот что – не в курсе ли вы, когда Монтегю по работе посещал начальника ваших тюрем в последний раз?       — Я – нет. Но один из наших гостей точно в курсе, — звонко прищёлкнул пальцами Луи, — Тильда, дорогая, — как только посреди кабинета возник домовой эльф в аккуратном чистом передничке, — будь добра, найди нам месье Поттера. Скажи, что это срочно.       — Слушаюсь, месье! Дайте Тильде пару минут, — пискнуло существо и, щёлкнув двумя из своих четырёх пальчиков, снова испарилось.       Однако не прошло и минуты, как Поттер, держась за ручку эльфа, уже оказался рядом с креслом, где до этого сидел Драко. В не до конца застёгнутой и незаправленной рубашке, брюках и домашних тапочках – судя по всему, Тильда утащила его из их с женой покоев ровно в тот момент, когда он переодевался к ужину.       — Прошу прощения за свой внешний вид, — как только маленькая помощница испарилась, поспешил застегнуть оставшиеся пуговицы и заправить рубашку под пояс брюк Гарри, — что случилось?       — У месье Малфоя появились кое-какие мысли по поводу покушений на мадам Грейнджер, — пез предисловий пояснил по-английски Арманьяк.       — Вот как? — резко повернувшись к Драко, насторожился Гарри.       — Ага, — тоже переключился на английский тот, — но я никак не могу подвести мысли под общий знаменатель.       — Кого подозреваешь?       — Клода и месье Монтегю, — откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди, опередил Драко с ответом хозяин поместья.       — Господи, Малфой, — стукнув себя по лбу и медленно проведя ладонью по лицу, сокрушённо вздохнул Поттер, — тебе не кажется, что твоя ревность мешает тебе мыслить здраво?       — Не спешите с выводами, Гарри, — опередил Драко с ответом Арманьяк, — я склонен считать, что в предположениях месье Малфоя есть смысл – Клод действительно ведёт себя не так, как обычно.       Услышанное заставило Поттера несколько посерьёзнеть.       — Не понимаю, — задумчиво нахмурившись, посмотрел он на Драко, — чем д’Эстре могла настолько не угодить Гермиона? Они ведь до встречи на этом уикенде даже знакомы не были. И причём здесь вообще Грейн? Его же среди гостей вообще нет. И… погоди. Ты считаешь, что все те взрывы – тоже дело рук магических? Одного и того же человека?       — Именно. И говорю же – я никак не могу сложить все факты в общую картину, но уверен, что Монтегю здесь точно замешан! Он ведь знаком с д’Эстре?       — Разумеется. Мы же сотрудничаем с другими Министерствами, когда работаем над международными преступ…       — Как давно Монтегю встречался с ним в последний раз? — затаив дыхание, нетерпеливо перебил Малфой.       — Пару недель назад… — кажется теперь уже и сам начал что-то подозревать Гарри, — нам поступило сообщение о том, что у них тоже неожиданно пропал без вести один из метаморфов, и я отправил Грейна во Францию, чтобы выяснить подробности.       — «Тоже»?.. — подал голос Луи, — у вас пропал метаморф? Очень странно, что я мог упустить этот момент!       И это действительно было странно, если учесть, что каждый рождённый маг-метаморф скрупулёзно и неоднократно фиксировался в записях. Явления эти было настолько редкими – даже единичными – что такие маги причислялись к потенциально опасным, и их существование отслеживались. Не так, чтобы это мешало им жить нормальной жизнью, конечно, но всё же весьма тщательно. Делалось это для того, чтобы исключить вероятное использования их врождённого дара во зло для общества.       — Да. Причём, слобоумный метаморф, — потирая подбородок и сосредоточенно глядя себе под ноги, отозвался Поттер, — это случилось уже несколько месяцев назад. Пропал прямо из частной палаты психиатрического отделения Мунго, и мы все сошлись на том, что это похищение.       — Mille sabords! — ударив вдруг ладонями по столу, громко выругался Арманьяк, чем заставил Драко и Гарри вздрогнуть и изумлённо на него уставиться – таким даже Поттер видел его впервые, — я уже ничего не понимаю, но предчувствие у меня очень нехорошее.       — Подождите, — сжав пальцами виски, мучительно попытался хоть что-то сообразить Драко, — Луи, вы сказали, что защитные чары вашего поместья не пропустили бы незамеченным кого-то, кто принял оборотное зелье. А что насчёт метаморфа?       — Эм… — не на шутку растерялся вдруг Арманьяк, — метаморф-магия, конечно, хоть и очень редкий случай, но всё же явление естественное, природное. Так что, в теории, такой маг у защитных чар никаких «вопросов» бы не вызвал. Вот только в моём списке приглашённых метаморфов совершенно точно не было, и вопрос в другом – много ли у мадам Грейнджер может оказаться среди таких магов врагов?..       — Да ещё и таких, что готовы – а главное способны – были бы преследовать её с самого немагического Лондона и до сих пор оставаться незамеченными? Риторический вопрос, месье Арманьяк, — снова вступил в разговор Гарри, — на сегодняшний день в Англии зафиксировано всего три метаморфа…       Одним из этих магов, из короткой справки Поттера, был как раз пропавший Фрэнки Ларсен. Другим – крестник самого Гарри Тэдди Люпин, который в данный момент спокойно учился себе на втором курсе в Хогвартсе. Ну, а третьим – это вообще оказался уникальный генетический феномен, ненаследственный случай! – месяц назад рождённая у матери-сквиба и отца-полукровки девочка Милли Стоун. Над этой семьёй Министерству Магии пришлось сразу взять особую опеку, так как изначально они жили в немагическом Ливерпуле. Так что, да – вопрос о врагах Гермионы среди метаморфов и правда был риторическим. И всё же…       — Так. Пока мы все окончательно не запутались. Тильдушка, — щёлкнув пальцами, снова позвал домовика Луи, — пригласи к нам, пожалуйста, ещё и Клода.       — Тильда не сможет этого сделать, — на пару секунд сосредоточенно зажмурившись, широко распахнула вдруг свои и без того большие глаза та, — она не успела зацепиться.       — Что это значит?! — мгновенно напрягшись, едва ли не прорычал на родном языке Драко.       — Месье д’Эстре почти покинул поместье, — испуганно дёрнувшись, тоже по-английски сдавленно пропищал эльф.       — Как это – почти? Что за чертовщина?!       — Тильда не знает! — прижав сжатые в кулачки пальцы к подбородку, растерянно воскликнула та и тут же уставилась немигающим взглядом в пространство, — просто магия месье стремительно угасает. Постойте. Зато Тильда…       — Гермиона! — невольно перебив её, воскликнул Поттер и, бухнувшись перед домовиком на колени, схватил ту за хрупкие плечики, — что насчёт мадам Грейнджер?       Сперва Тильда от неожиданности напряглась и уставилась на Гарри огромными глазами, но уже секунду спустя, ощутив, что опасности от него не исходит, зажмурилась и будто прислушалась.       — Мадам Грейнджер тоже нет, — снова распахнула глаза домоправительница.       — Что?! — почувствовав, как сердце пропустило удар, вскрикнул не своим голосом Драко, — это невозможно!       — Но Тильда правда не чувствует и её магии, — вздрогнув и опять в своём типичном жесте прижав кулачки к подбородку, выдавил эльф, — однако…       — Почему? — оказался вдруг рядом и присел перед ней на корточки хозяин поместья, — почему такое может происходить сейчас?       — Тильда не может знать наверняка, — уже чуть не плача в этой напряжённой атмосфере, преданно заглянула в глаза Луи та и вскинула вверх указательный пальчик, — такое случается, если волшебник мёртв или…       При этих словах эльфа у Драко в душе словно что-то оборвалось. Уши заложило, в глазах помутнело. Нет!.. Такого быть не могло!.. Панически вздохнув, словно кто-то его сейчас душил, Малфой ухватился за шейный платок и, сорвав и отшвырнув его в сторону, буквально вылетел из кабинета. Вслед за ним тут же подорвались и Гарри с Арманьяком.       — …намеренно скрыл свою магию от домовых эльфов, — оставшись одна, чисто по инерции закончила свою фразу Тильда, и её вскинутая до этого вверх ручка безвольно повисла вдоль худенького тела, — но Тильда ведь даже не успела сказать о том, что на секунду уловила совершенно чужую магию…

***

Часом ранее       Гермиона никогда не была глупа и уж точно всегда была способна сложить два и два. Да, она не додумалась до того, что покушается на неё кто-то из мира магии – на эту мысль её, как ни странно, натолкнул Шерлок. Хотя случилось это лишь от того, что ей даже в голову почему-то не пришла мысль о том, что она успела кому-то так сильно перейти там дорогу. Однако факты говорили сами за себя – явно перешла.       Интуиция подсказывала, что это точно был не Грейн, пусть он даже так «вовремя» опять и нарисовался в её жизни. Конечно, расстались они, мягко говоря, не очень хорошо – со скандалом, всколыхнувшим всё британское магическое общество. И всё же, желать ей смерти – да ещё и приложить к этому руку! – Грейн бы точно не стал. В конце концов, репутация-то при этом пострадала её, а не его. Следовало признать, что из-за своей глупой, запоздалой ревности к Малфою Грейн действительно мог что-то учудить. Но она ведь, эта ревность, возникла позже, чем начались покушения…       Так или иначе, а с того момента, как Шерлок, сам того не осознавая, задал Гермионе направление, куда «копать», она постоянно была готова к худшему. То есть, к встрече со своим врагом-инкогнито лицом к лицу. И всё же она сильно недооценила рвение этого человека – о том, что он сможет добраться до неё здесь, в родовом поместье одного из главных служащих французского Министерства Магии, Гермиона почему-то вообще не подумала. Вероятно, виной тому было её окрылённое на фоне чувств к Малфою состояние.       Яркая – будто она снова девочка-подросток с бурлящими гормонами – влюблённость чертовски мешала соображать. Но хуже всего было то, что как-то незаметно позволив Драко пробраться столь глубоко в её сердце и душу, Гермиона невольно подставила под угрозу его безопасность. Ведь если её преследователь маг и имел возможность наблюдать за ней в непосредственной близости, на данный момент он уже прекрасно знал о том, что Малфой ей далеко не безразличен. Существует вероятность, что и о её влечении к Холмсу этот человек тоже знал, но всё же первым под удар в случае чего явно попадёт Драко.       Ситуация с её падением с единорога на сегодняшней прогулке буквально кричала: «Он здесь! Совсем близко. Тебе не спрятаться». К счастью, Гермиона отделалась лёгким испугом, но теперь она была уверена, что её недругу эти неудачи в её… устранении должны были уже буквально осточертеть. Так что, с того самого момента, как месье Дюпрэ и Драко, объединив усилия, вернули её телу привычную подвижность, Гермиона была готова к тому, что преследователь пойдёт ва-банк. Так оно и вышло. Стоило только всем её «охранникам» под вечер на время покинуть её покои, как в одно из больших витражных окон тут же кто-то постучал.       Гермиона никогда – если дело не касалось полётов на метле и прочих экстремальных занятий – не была трусихой. И всё-таки была одна вещь, которая способна была прилично так выбить её из душевного равновесия – те моменты, когда она, самая умная ведьма столетия, чего-то не знала или недопонимала. В эти мгновения она чувствовала себя очень уязвимой, и её это просто дико злило. Вот и сейчас Гермиона вздрогнула скорее не от страха, а от нервного напряжения, в котором она находилась уже несколько часов, и которое так старательно скрывала от близких.       Разумеется, вряд ли за окном её покоев сейчас мог находиться сам злопыхатель – третий этаж как никак. Вопрос вообще в принципе был в том, как он мог находиться здесь, в поместье? Да что там – вопросов без ответов у Гермионы на данный момент скопилось слишком много. А в силу того, что она успела так проникнуться духом расследований, пока моталась с Шерлоком по Лондону, она была преисполнена мрачной решимости найти ответы на всё, чтобы раскрыть, наконец, и своё собственное дело. Каков бы ни был его исход.       Гермиона прекрасно понимала, что шансов выжить после встречи со своим столь настойчивом и явно далеко не глупым преследователем у неё ровно пятьдесят на пятьдесят. Но она настолько устала морально от этой игры в «кошки-мышки», что её собственная жизнь волновала её уже далеко не в первую очередь. На первый план для Гермионы сейчас вышла жизнь её близких, поэтому она постаралась сделать всё, чтобы по максимуму обезопасить Малфоя и других дорогих ей людей, здоровье и благополучие которых могли из-за неё оказаться под угрозой.       Тот факт, что Драко почти весь день отсутствовал – вероятно, пытался сам выйти на её преследователя – пришёлся весьма кстати. Да и Джинни с Гарри заверить в том, что ничего с ней за оставшееся до ужина время не случится, как ни странно, удалось. Труднее всего оказалось «избавиться» от Нарциссы и, как следствие, её спутника Диего Фарретти. Понятное дело, что заботила её, скорее всего, не сама Гермиона, а тот факт, что она дорога её сыну – то, что Нарцисса искренне Драко любит, было понятно ещё давным-давно, со времен Хогвартса. Однако такая чрезмерная опека над ней в отсутствие Малфоя, всё равно была весьма лестной и Гермиону умиляла.       Стараясь не терять времени зря, пока кто-то из близких не вернулся, чтобы проводить её к ужину, она подбежала к окну и, распахнув одну из створок, обнаружила на карнизе обыкновенную сову. На секунду Гермиону даже разочарование какое-то успело охватить: «Пфф. Всего лишь сова. Ну, до чего же банально!..» Вот только в следующее мгновение птице удалось её удивить. Точнее, не самой птице, а тому, кто её к ней отправил, потому вместо того, чтобы принести просто записку, сова вдруг заговорила. Причём, заговорила хоть и чётко и понятно, но каким-то совершенно нейтральным, невыразительным голосом, и разобрать, кто к ней через птицу обращался, было невозможно.       Не зря говорят, что всё гениальное просто. Отправить сообщение голосом было чертовски умно, потому что пепел от самоуничтожающейся записки, к примеру, могли бы обнаружить. А так – птица улетела «вникуда», и будто и не было никакого сообщения. Пойди, называется, и угадай, куда Гермиона делась. А её, конечно же, в добровольно-принудительном порядке пригласили прогуляться по дальним от особняка садам – ничего удивительного. Подальше от постороннего слуха и взглядов. Туда, где потребуется немало времени, чтобы её – живой или мёртвой – найти. Тем более, что вечерние сумерки за окном уже успели смениться ночной темнотой.       Да что уж там говорить, её ненавистник пошёл ещё дальше и помимо информации о месте встречи передал с птицей ещё и краткое руководство к тому, как скрыть свою магию от домовых эльфов! Гермиона, конечно, слышала о подобных «фокусах», но ни разу в жизни само это заклинание не практиковала. Впервые она услышала о его существовании в те времена, когда они с Гарри и Роном скрывались от Пожирателей смерти, разыскивая и уничтожая крестражи Волдеморта. Случилось это потому, что Добби, бывший домовик Малфоев, смог их тогда найти и на вопрос о том, как ему это удалось, проронил фразу: «Потому что магия Гарри Поттера и его друзей не была скрыта».       Конечно, на тот момент у них и без того хлопот и переживаний хватало, чтобы Гермиона над этим всерьёз задумалась, но однажды после войны, работая в министерстве, она о нём внезапно вспомнила. Воспользовавшись служебной библиотекой, она прочла об этом заклинании подробнее и лишь тогда осознала, как им с Гарри и Роном тогда повезло, что найти их, зацепившись за магию, пришло в голову именно Добби! Ведь большинство Пожирателей смерти были из чистокровных семей и тоже имели домовиков. Страшно представить, что могло бы случиться, если б кто-то из них приказал своему эльфу найти таким образом Гарри и перенести его прямиком к Волдеморту!..       Сегодня, конечно, судьба всего магического общества на кону не стояла, но вот жизни близких Гермионе людей – да. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь из них сунулся из-за неё в гущу событий и пострадал. Поэтому она не задумываясь воспользовалась «радушно» предоставленной преследователем справочной информацией. Разумеется, Гермиона запомнила рекомендации с первого раза, и заклинание, насколько она могла судить, ей сразу удалось. Хотелось бы верить, что это действительно поможет скрыться от добродушной и услужливой домоправительницы месье Арманьяка – давно освобожденного, но от того ещё более ему преданного домового эльфа Тильды.       Странные, конечно, были ощущения – Гермиона словно находилась теперь под колпаком. В неком невидимом вакуумном коконе. Вот вроде бы и видишь, и слышишь всё через его оболочку как обычно. И даже волшебство – Гермиона проверила это на элементарных люмос и левиоса – срабатывает. Но, очевидно, эльфам для того, чтобы найти волшебника, нужно было зацепиться именно за его природную магию, независящую от палочки. И вот именно эту магию и призвано было скрыть от домовиков заклинание, о котором – в личных, разумеется, целях – услужливо напомнил Гермионе её недруг.       Не став мудрить с одеждой, она оделась так же, как на утренней прогулке: высокие замшевые ботинки, конные бриджи, одолженные Джинни, и короткая дублёнка. И тепло, и движений не сковывало – именно то, что нужно было. На то, чтобы собрать некогда распущенные волосы, времени Гермиона тратить не стала. Нужно было поспешить и выбраться из особняка на улицу прежде, чем народ, временно разошедшийся по своим покоям и активно наводивший марафет, не начал стекаться по коридорам к роскошной столовой зале.       Сжимая палочку в одном из просторных карманов дублёнки, Гермиона постаралась не обращать внимание на своеобразный вакуум заклинания вокруг и выглянула в полутёмный коридор. Как она и предполагала, особняк пока что словно притаился в предвкушении очередного такого привычного для магической знати, но не для неё, события, как светский ужин. Беспрепятственно ускользнув из тёплой роскоши и лёгкого гула дома в ночную прохладу и тишину улицы, Гермиона осмотрелась. Нужное ей направление найти было несложно – дальние сады начинались там, куда свет от уличного освещения фактически не попадал.       «Как в дешёвом триллере, ей Богу», – невесело усмехнулась про себя Гермиона и, сделав глубокий вздох, с мрачной решимостью зашагала навстречу тьме старого сада. Пора было поставить точку во всей этой истории. И если ей всё-таки не суждено вернуться из этого сада живой, то хотя бы её близкие не пострадают. Вот только… где гарантия? Вдруг её ненавистник настолько ослеплён своей злобой и, вероятно, жаждой мести, что и дорогим ей людям задался целью в отместку жизни испортить? Кто он вообще, этот лютый ненавистник?       Единственным логичным по мнению Гермионы объяснением было бы то, что это кто-то со времён её работы в британском Министерстве Магии и вообще жизни в немагическом Лондоне. Но тогда вполне закономерно возникал следующий вопрос: почему недовольный – или даже глубоко обиженный?.. – ею маг начал активно действовать лишь сейчас, спустя столько лет после переезда Гермионы? Не мог добраться до неё раньше? Если так, то под эти критерии больше всех подходил один вполне конкретный человек – Грейн Монтегю. Однако, не подходил он по множеству других.       Во-первых, может это и было излишне самоуверенно, но Гермиона очень сомневалась, что Грейн мог возненавидеть её настолько, чтобы даже попытаться убить. Откровенно говоря, ей вообще казалось, что она по-настоящему запала ему в душу, и Монтегю даже сейчас к ней всё ещё испытывал сильные чувства. Во-вторых, если бы это был он, то ему давно и всё было бы о ней известно. Не пришлось бы идти на преступление против главы Аврората, подливая тому в кружку сыворотку правды, чтобы заявиться затем на порог малфоевской квартиры. Её же истинный преследователь с момента первого покушения определённо знал о каждом её шаге.       Ну, и в-третьих, Грейна ведь здесь сейчас элементарно не было. Вряд ли месье Арманьяк понял, что в том инциденте в Гранд опере на аллее Грёз, когда он чуть не погиб от удушья, виноват был именно Монтегю. Скорее всего, зам премьера французского Министерства Магии даже не заметил тогда его присутствия, и ему просто в голову не пришло пригласить того на уикенд вместе с Гарри. И вот тут мысли Гермионы, казалось, пришли в тупик – кто же тогда этот её преследователь, если она абсолютно точно ни с кем из приглашённых магов, кроме Поттеров, Малфоев и Диего Фарретти, прежде знакома не была и…       — Мадам Грейнджер?.. ‐ заставив Гермиону нервно дёрнуться и резко повернуться на голос, с сильным французским акцентом раздалось вдруг откуда-то слева от неё.       Разглядев подошедшего к ней ближе мужчину, она невольно выдохнула с облегчением – всего лишь месье д’Эстре. Однако в мыслях её тут же пронеслось смешанное с раздражением разочарование, ведь преследователь чётко дал понять, что она должна прийти одна, незамеченной. Едва ли ей теперь удастся от этого, пусть и несколько замкнутого, но неизменно вежливого, мага-джентльмена отвязаться. Ну, как же так?! Гермиона так настроена была, наконец, разобраться с этой историей! А теперь её преследователь точно снова затаится и неизвестно, в какой момент решит объявиться снова. «Чёрт!» ‐ мысленно сокрушалась она.       — Месье д’Эстре, — стараясь не выдать своё откровенное разочарование и невольно до боли в костяшках сжав в одном из карманов палочку, с вежливой улыбкой кивнула магу она.       — Вы что же, тоже решили прогуляться перед ужином? — подойдя к Гермионе совсем близко, будто в лёгком недоумении вскинул брови д’Эстре.       В тот момент, когда он подошёл к ней, она ощутила, как невидимый кокон её заклинания словно дрогнул от легкого столкновения с чем-то. Это было похоже на то, как сталкиваются и по инерции слегка отскакивают друг от друга два плотных мыльных пузыря. Странно, но Гермионе показалось, что уголок губ француза при этом дёрнулся в подобии одобрительной улыбки, но она не заострила на этом никакого внимания. Как, собственно, и на том, что маг, кажется, по каким-то причинам тоже скрыл свою магию от домовых эльфов. Единственное, о чём Гермиона до сих пор способна была думать, так это о том, что её встреча с преследователем опять откладывается, и её это жутко напрягало.       — Эм… да, — слегка тряхнув головой, попыталась отпустить ситуацию она и начала сочинять на ходу, — я весь день просидела в своих покоях, и мне захотелось подышать свежим воздухом.       Прозвучало, как ей самой показалось, вполне убедительно.       — Вот как? Понимаю. Позвольте тогда составить вам компанию, — сделал д’Эстре приглашающий жест в том направлении, куда по брусчатой дорожке шла до этого Гермиона, — у месье… Луи в поместье, конечно, безопасно, ‐ надеясь, что она не обратит на его оговорку внимания, быстро поправил себя француз, — но, раз уж мы встретились, мне, как джентльмену, не следует отпускать вас бродить по тёмным садам одной, мадам.       — Что ж, — вынужденно смирившись с тем, что её планам сбыться сегодня уже не суждено, пожала плечами Гермиона, — пойдёмте, месье.       Где-то на подсознании при этом подняла, было, голову её интуиция, которая попыталась намекнуть, что что-то здесь не так, но Гермиона лишь мысленно этому усмехнулась. Конечно «не так» – праздно прогуливаться под луной с каким-то посторонним, пусть и весьма приятным в общении, мужчиной в её намерения сейчас абсолютно не входило. Малфой, вероятно, будет в бешенстве от ревности, когда об этом станет известно, но что вот ей теперь было поделать?       — Что сподвигло вас переехать в немагический Лондон, мадам Грейнджер? — продолжая размеренно двигаться вглубь слегка поздаброшенных, но не потерявших своей красоты, садов, после довольно долгого молчания, заговорил первым д’Эстре.       — Помимо того, что я магглорождённая волшебница, и это город моего детства? — глядя перед собой, невесело усмехнулась Гермиона, чем заставила своего спутника на мгновение брезгливо поморщиться, но когда она посмотрела на него, на лице того уже отразилось невинно‐заинтересованное выражение, — в большей степени, пожалуй, слава. Ну, и сорванная свадьба.       — Оу, прошу меня простить за то, что напомнил об этом. Должно быть, крайне неприятно остаться брошенной у алт…       — Ах, нет, месье д’Эстре, — поспешила объясниться Гермиона, — это я сама расстроила свадьбу, и это было одним из лучших решений за всю мою сознательную жизнь, потому что жених мой оказался… в общем, я несказанно рада тому, что наши с ним пути вовремя разошлись.       — А я женат, — пряча в карман руку, на пальце которой поблескивало изумрудом фамильное обручальное кольцо, проскрежетал зубами тот, — но жизнь нас с супругой тоже на долгие годы развела, и теперь она открыто разгуливает с другим.       — Как же так вышло? — резко остановившись и повернувшись к д’Эстре, с искренним сочувствием воскликнула Гермиона.       Проникшись прозвучавшей в его голосе болью, она даже не обратила внимания на то, что маг впервые на эмоциях выдал ей свои переживания на чистом английском, без намёка на какой-либо акцент. Зато она осмотрелась и невольно нахмурилась, понимая, что они с д’Эстре забрались слишком глубоко в мрачноватый сад. Но в этот момент облака на небе слегка рассеялись, и в просветах показалась почти полная луна. Мрак от высоких растений, которых рука садовников явно касалась реже, чем их собратьев из ближних к особняку садов, слегка рассеялся, и это снова бдительность Гермионы притупило.       — Если в кратце, то это произошло из-за моей… работы, — ощутив слабое жжение под кожей, решил всё-таки ещё немного продлить свою игру во француза её спутник.       — У вас какая-то специфическая должность? — заметив, как его взгляд расфокусировался, словно он сейчас мысленно был не здесь, уточнила Гермиона.       — Д…да, — слегка тряхнув головой, снова сосредоточил свой взгляд на ней «д’Эстре», — она плотно связана с тюрьмами. Это, знаете ли, накладывает на личность отпечаток. И не слабый, — снова проскрежетал зубами он, только на этот раз потому, что жжение начало становиться нестерпимым и стремительно расползалось теперь по всему телу.       — Могу себе представить, — только сейчас осознав, наконец, что акцент его испарился, не на шутку насторожилась Гермиона и, невольно слегка попятившись, снова крепко сжала в кармане палочку, — Азкабан, к примеру – крайне неприятное место, — чисто по инерции продолжила говорить она, — даже несмотря на то, что министр Бруствер избавил его от дементоров и пересмотрел политику заключения узников.       Ответить «д’Эстре» ничего не смог, потому что его вдруг всего передёрнуло, и он, мучительно зажмурившись, с противным хрустом размял шею. В то же мгновение Гермиона поймала себя на странном ощущении. Если до этого из-за кокона заклинания, скрывающего магию, ей казалось, будто они с этим мужчиной отталкиваются друг от друга словно пузыри, то сейчас она ощутила нечто сродни тому, что его «пузырь» не выдержал соприкосновения и лопнул.       «Так значит, мне не показалось! Д’Эстре – или кто он там? – тоже всё это время скрывал свою магию от домовиков!» – мысленно стукнула себя по лбу Гермиона. Какой же она теперь казалась себе невнимательной идиоткой! Ведь были у неё насчёт этого мага некие тревожные звоночки с самого начала, а она настолько заморочилась своим преследователем, что даже не способна была понять, что он с самого начала и был на этой «прогулке» с ней. Но кто же он?!..       — О, да. Но из-за тебя я всё же угодил туда снова и успел опять нарваться на этих тварей! — продолжая болезненно морщиться и меняться – буквально, к полнейшему изумлению Гермионы, меняться! – в лице, зло выплюнул маг, — а на то время, пока их изгоняли, всех узников должны были временно переместить сюда, во французскую тюрьму. Знаешь, где это?       Не успели ещё его короткие русые волосы начать светлеть и прямо на глазах стремительно отрастать, как Гермиона уже поняла, кто стоял сейчас перед ней – черты лица его изменились быстрее.       — Крепость форта «Боярд», — стараясь не позволить эмоциям взять над собой власть, твёрдой рукой достала из кармана палочку и направила её на фактически свой кошмар из детства она.       — Именно, маггловское ты отродье! — даже не пытаясь больше скрыть своё отвращение и ненависть, прошипел не кто иной, как Люциус Малфой, — а точнее – её уходящие далеко вглубь морского дна темницы. Если бы мне не удалось сбежать во время перемещения заключённых, я бы, вероятно, к этому времени давно уже чокнулся от воя русалок за стенами камер! — перестав корчиться от боли, первым делом достал из парадной мантии палочку и тут же вновь поспешил скрыть свою магию от домовых эльфов он.       Да, ультразвуковые крики русалок действительно способны были свести с ума кого угодно, тем более при длительном воздействии и при нахождении в мрачной и вечно сырой камере. По сути, это было даже хуже, чем прямое и довольно быстрое воздействие дементоров, если их вовремя никто от человека не отогнал. Вот только Гермионе было предельно ясно, что Малфой-старший и без того уже давно не в ладу с собой и окружающим миром. Не ясно ей было лишь одно…       — Как такое возможно? Такая смена внешности. Вы ведь не метаморф!       Об этом Гермиона могла судить со сто процентной уверенностью, потому что перед тем, как окончательно сбежать из мира магии, она какое-то время работала в отделе магического правопорядка. А там ей по должности, помимо прочей информации о волшебниках Великобритании, полагалось знать, являются ли кто-то из них метаморфами, анимагами и прочими подобными личностями. Так вот. Люциус Абраксас Малфой к числу таких магов точно не относился, и почему-то Гермиона была уверена в том, что ответ на её вопрос ей совершенно не понравится…