Чертоги разума (𝓣𝓱𝓮 𝓜𝓲𝓷𝓭 𝓟𝓪𝓵𝓪𝓬𝓮 )

29 октября 2010       Получить вид на трансгрессию оказалось не так-то просто. Ну, то есть, для Гермионы не так-то просто, потому что Малфою в Отделе межкультурных магических коммуникаций всё оформили без проблем. И чего они к ней прицепились? Сложно было поверить, что история с Монтегю могла так сильно «подмочить» её репутацию, в то время как Малфоя, бывшего Пожирателя смерти, трусливо исчезнувшего из поля зрения общества на долгие годы, сейчас воспринимали едва ли не как героя.       Вспомнить хотя бы, с каким обожанием смотрела на него та тощая размалёванная француженка, секретарша в посольстве Франции, которая сидела возле кабинета главного посла. Да, Гермиона сама была восхищена профессионализмом Малфоя при спасении Арманьяка, но она даже представить себе не могла, как сильно её будут напрягать восторги других дам, и просто поражалась силе своей ревности.       Критически осмотрев себя в зеркале просторной ванной комнаты, она заправила локон, выбившийся из высокой вечерней причёски, за ухо. На ум против воли пришёл образ высокого кудрявого брюнета с потрясающими бирюзовыми глазами. Но представив себе какую-либо девушку рядом с ним, Гермиона с удивлением обнаружила, что сейчас её это практически не волнует.       И это было чертовски странно, учитывая, что совсем недавно ей даже простушку Хупер хотелось хорошенько оттаскать за волосы за один лишь беглый щенячий взгляд, украдкой брошенный на Шерлока. Мало того, она и о самом Холмсе подумала с неожиданным равнодушием. Неизвестно почему, но вместо того, чтобы обрадовать, этот факт заставил Гермиону озадаченно нахмуриться.       Задумчиво покусывая через перчатку ноготь указательного пальца, она вышла из ванной и взяла с кровати сумку, намереваясь побрызгаться своими любимыми духами. Ненавязчивый аромат вишни уже казался ей родным, хотя пользовалась она этими духами всего ничего. Эту прелесть подобрал для неё симпатичный продавец-консультант из «L'étoile», когда она быстро пробегалась по магазинам после взрыва в её съёмной квартире.       Гермиона, конечно, хотела купить такие же духи, которыми пользовалась прежде, но их в наличии не оказалось, и ей пришлось последовать совету на удивление настойчивого продавца. Но странное дело – она уже несколько минут кряду не могла найти их в своей сумочке. Вытряхнув всё содержимое на кровать, Гермиона склонилась над ней, чтобы окончательно убедиться, что так полюбившихся ей «Cherry» там нет, и с грустью вздохнула.       — Что-то случилось? — раздался вслед за едва слышным скрипом двери озабоченный голос Малфоя.       Малость растерявшись, Гермиона выпрямилась и обернулась. Драко зашёл через смежную дверь их покоев, а не из коридора, и мысль об этом вызвала в ней лёгкий трепет. По правде говоря, всё в особняке месье Арманьяка приводило её в волнение, потому что здесь, как и в домах аристократов Англии, сохранялись уклад и атмосфера прошлых веков. Да, здесь, не в пример восемнадцатому веку, были все современные магические удобства, но всё это нисколько не мешало витать в воздухе ненавязчивому духу интриг и авантюризма, присущих той эпохе. А их с Малфоем традиционная одежда лишь усиливала этот странный эффект.       Под серым шёлковым жилетом на Драко была белоснежная рубашка. Шея была задрапирована складками искусно завязанного шейного платка, который был украшен булавкой из белого золота с крупным изумрудом. И хотя он был в простых чёрных брюках, Гермиона легко могла представить его в бриджах до колен, белых чулках и туфлях с пряжками. Завершала величественный облик Малфоя чёрная парадная мантия. Гермиона невольно вообразила себя какой-нибудь графиней – замахиваться на титул герцогини было бы, пожалуй, слишком – из исторического романа, в будуар которой зашёл её супруг.       Не сразу обратив внимание на её долгое молчание, Драко, в свою очередь, с фанатичным блеском в глазах рассматривал Грейнджер. В изумительном платье в пол она выглядела невероятно стройной и элегантной. Он никогда не видел её в зелёном, но этот богатый изумрудный оттенок, вкупе с искусной серебряной вышивкой, ей удивительно подходил. Декольте было достаточно глубоким, чтобы подчеркнуть прелесть её фигуры, но при этом не выглядеть неприлично. Атласные перчатки длиной до локтя сияли белизной.       Истинная леди. Его леди. С трудом преодолев навязчивое желание ослабить узел своего нелепого шейного платка, Малфой в который раз поклялся, что эта женщина отныне и навсегда будет принадлежит только ему одному. И в доказательство последнего он подошёл к ней и достал из кармана мантии бархатный футляр, собираясь сделать очередной шаг в присвоении Грейнджер себе.       — Малфой! — позабыв на мгновение обо всём на свете, округлила глаза Гермиона, когда Драко открыл перед ней тёмно-синий футляр, — это же…       На шёлковой подушечке лежало великолепное колье, браслет и серьги из белого золота и изумрудов. Не хватало лишь кольца. А точнее – колец. Не сложно было догадаться, что щегольская булавка в шейном платке Малфоя и такие же запонки, показавшиеся из-под рукавов мантии, также принадлежали к этому набору. Фамильные драгоценности!       — Именно, — словно прочитав её мысли, спокойно подтвердил он.       — Я не могу, — безапелляционным тоном заявила Гермиона.       — Разве я тебя о чём-то спросил? — лениво протянул Драко, сделав шаг к ней навстречу.       — Нет, но… — попятившись назад, упёрлась в кровать и чуть не повалилась на неё Гермиона.       Продемонстрировав завидную реакцию, Малфой обхватил её свободной рукой за талию и резко притянул к себе так, что они едва не стукнулись носами.       — Всё ещё намерена сопротивляться? — даже не думая её отпускать, с превосходством в голосе поинтересовался он у Гермионы.       Его губы были так близко! Ударная смесь запахов – лекарств, парфюма и просто мужского тела – моментально вскружила голову. Ладони под вечерними перчатками вспотели от волнения. Боже, как она его хотела! Здесь и сейчас. Наплевав на этот помпезный званый вечер. Так как Гермиона была в туфлях на высоких каблуках, а Малфой крепко прижимал её к себе, низом живота Гермиона крайне отчётливо ощутила свидетельство того, что её желание взаимно.       — Малфой, — каким-то чудом удалось выдавить ей, — я потратила два с половиной часа, чтобы выглядеть так, и…       — Тогда перестань упорствовать и повернись, — не смотря на ноющую боль в паху, благоразумно отстранился Драко.       Бросив на него ещё один красноречивый взгляд, ясно показывающий, что она думает об этой его затее, Гермиона побеждённо вздохнула и подчинилась. Спустя мгновение она ощутила на груди прохладную тяжесть колье. Едва слышно щёлкнула застёжка, и это показалось равносильно тому, что ей на лоб поставили печать, гласящую: «Неприкосновенная собственность Драко Люциуса Малфоя». С одной стороны, подобная самоуверенность жутко Гермиону нервировала, но с другой… приятно взволновала: «Ладно, пусть немного потешит своё самолюбие».       Глупо было считать, что в современном мире фамильные драгоценности сохранили свою значимость хотя бы в половину. Или она ошибается, и среди аристократов это по-прежнему важно?.. В этот момент, не подозревая о её мыслях, Драко осторожно повернул её лицом к себе, и всё остальное вдруг стало для Гермионы неважно. Его глаза горели. А нежность, с которой он надевал на её наверняка покрасневшие уши серьги… Господи, неужели мужчины на такое способны? Наконец, Драко застегнул на её запястье браслет, но отпускать руку не спешил. Вместо этого он, проникновенно глядя Гермионе в глаза, коснулся её пальцев галантным поцелуем, и огонь в его взгляде уступил место озорным смешинкам.       — Un comte vrai! — наконец-то придя в себя, закатила глаза Гермиона и высвободила свою ладонь.       — Un comte? Tu m'insultes, — удивившись её довольно сносному на этот раз произношению, так же на французском ответил он.       — Pourquoi ça? — непонимающе приподняла бровь она.       — Parce que je suis le duc,— будничным тоном протянул Малфой и, положив её руку себе на сгиб локтя, повёл Гермиону к двери.       — Что?! — опешив, сразу перешла на родной язык она, — ты…       — Забудь, — отмахнулся Малфой, — это всего-навсего пережиток прошлого.       Они шли по длинному коридору старинного – но по-прежнему сохранившего своё величие – особняка, провожаемые заинтересованными взглядами нескольких поколений Арманьяков, взиравших на них со своих колдопортретов. Гермиона, конечно, повидала достаточно портретов за время её жизни в мире магии. Но столько расфуфыренных аристократов одновременно?..       Собственно говоря, для неё, магглорожденной волшебницы двадцатого века, весь уклад жизни магической аристократии был чем-то неординарным. Все эти родовые поместья и прочее… Здесь она чувствовала себя героиней дешёвого исторического романа. Будто кто-то изобрёл машину времени и отправил её в восемнадцатый век. Господи, что за бред сегодня лезет ей в голову? И заявление Малфоя о том, что он герцог, лишь добавило масла в огонь.       — И всё-таки, — чуть крепче сжала его руку Гермиона, когда они начали спускаться по красивой широкой лестнице в просторный холл, — ты это серьёзно? Ну, про то, что ты…       — Вообще-то, я не могу быть в этом уверен.       — То есть, как это?       — Титул всегда переходил старшему сыну по наследству, а так как ни одной живой душе, похоже, неизвестно, жив Люциус или нет… — не посчитав нужным закончить фразу, небрежно пожал плечами Драко и остановился.       Гермиона даже не заметила, как они оказались перед дверями приёмной залы, за которыми звучала ненавязчивая музыка, и раздавались приглушённые голоса. К Гермионе тотчас вернулось прежнее волнение и желание сбежать обратно, в безопасность малфоевской квартиры.       — Выходит, ты – как минимум маркиз! — попыталась она сделать вид, что совсем не взволнована.       — Послушай, Грейнджер. Выкинь весь этот устаревший аристократический бред из головы. На дворе двадцать первый век, и нам предстоит посетить вполне себе современный званый вечер.       — Я успела отвыкнуть от внимания элиты, — совсем по-детски насупившись, пробурчала Гермиона.       — Всё пройдёт отлично, вот увидишь. Выше голову.       Уверенный голос Малфоя малость унял её беспокойство. Слегка вскинув подбородок, она сделала глубокий вдох и кивнула. Одобрительно кивнув в ответ, Драко подвел её ближе к дверям, и два эльфа-слуги в парадных ливреях услужливо распахнули их перед ними. От увиденного великолепия у Гермионы захватило дух, и она как вкопанная замерла на пороге.       Приёмная зала оказалась огромных размеров. Здесь уместилось всё: от удобных кресел и диванов, делавших одну её половину похожей на уютную гостиную, до большого, ломившегося от обилия еды банкетного стола. В одном из углов была устроена небольшая сцена, где музыканты играли живую музыку, и время от времени выступали известные французские исполнители. Перед сценой оставалось приличное пустое пространство, вероятно, исполняющее роль танцевальной площадки. Между гостями ловко лавировали официанты с выпивкой.       — Ах, вот и он, — раздался приятный, но с жутким акцентом баритон, и остальные голоса в зале почти мгновенно стихли, — виновник нашего торжества со своей обворожительной леди.       Нацепив на лицо светскую улыбку, Малфой весьма ощутимо пихнул Гермиону локтем – та всё ещё смотрела большими глазами на публику – и направился вместе с ней к хозяину поместья. Собравшиеся здесь волшебники наблюдали за ними с искренним интересом, без малейшего намёка на враждебность, и это вселяло определённую надежду. К тому моменту, когда они с Гермионой подошли к Луи Арманьяку, рядом уже оказались Поттеры и Нарцисса, под руку с Диего Фарретти. Благодаря этому Драко почувствовал себя ещё более раскованно. Особенно после того, как взгляд Нарциссы упал на до боли знакомые драгоценности, и она одобрительно кивнула.       — Леди и джентльмены, позвольте представить вам моего спасителя – месье Драко Малфоя, — взволнованно пожал и потряс его руку Арманьяк, после чего продолжил, — и очаровательную мадам Грéйнджер, которую, впрочем, вы все так или иначе знаете.       Француз старательно выговаривал их фамилии с английским ударением, но было отчетливо видно, каких усилий ему это стоит. Под одобрительный гул множества голосов, он склонился над рукой Гермионы и слегка коснулся её поцелуем. Просто поразительно, как может такое незначительное касание безумно возбуждающе повлиять со стороны одного мужчины, и совсем не произвести впечатления со стороны другого!.. Вспомнив, как совсем недавно её руку поцеловал Малфой, Гермиона залилась румянцем. Не зная истинной его причины, публика приняла его за смущение и отозвалась возгласами умиления.       После того, как с Драко и Гермионой поздоровался Арманьяк, к ним постепенно начали подходить и другие волшебники, которым хотелось познакомиться с ними поближе. Атмосфера званого вечера сама собой располагала к тому, чтобы расслабиться и получать от него удовольствие, что, собственно, Малфой и делал. Уже после знакомства с третьим французским магом, он с некоторым удивлением обнаружил, что улыбается теперь вполне искренне.       Грейнджер, казалось, тоже вполне освоилась и непринуждённо общалась с другими приглашёнными. Её чаще остальных дам приглашали на вальс или медленный танец. Понимая, что не может запретить другим мужчинам увиваться вокруг Грейнджер, Драко лишь смиренно наблюдал за каждым её очередным воздыхателем, чтобы не пропустить ни малейшего признака угрозы её безопасности. Увы, ни один из этих донельзя галантных французов не давал повода для вызова на магическую дуэль. «Вот чёрт, неужели я заразился от Грейнджер всей этой романтической чепухой?» – мысленно усмехнулся Драко.       Лишь однажды он заметил незначительную деталь – холодный, оценивающий взгляд со стороны солидного кареглазого шатена, который украдкой наблюдал за Гермионой во время её танца с Поттером. Д’Эстре, кажется. Однако, как-только тот поймал на себе взгляд Драко, сразу тряхнул головой и вполне искренне улыбнулся, отсалютовав ему бокалом портвейна. Малфой вежливо кивнул в ответ и снова переключил своё внимание на Грейнджер. Подумаешь, задумался человек о чём-то своём – мало ли может быть у него своих проблем? Похоже, Драко действительно превращается в настоящего параноика, если постоянно ждёт от окружающих самого худшего.       — Малфой готов разорвать любого, кто осмелится позволить по отношению к тебе лишнего, — склонившись ближе к уху подруги, заговорщически понизил голос Гарри.       Ярко-зелёные глаза его озорно блеснули.       — А ты, видимо, прижимаясь ко мне подобным образом, твёрдо вознамерился попасть под раздачу, — парировала Гермиона, позволив, тем не менее, подхватить себя за талию и немного покружить над полом.       — Едва ли он купится на это, — с деланным сожалением вздохнул Гарри, — но будь на моём месте кто-нибудь другой…       Заглянув в её расширившиеся от наигранного ужаса глаза, Поттер выдержал угрожающую паузу, после чего они оба заливисто рассмеялись. Да, она определённо получала от всего происходящего настоящее удовольствие. Волшебники вокруг были очень доброжелательны. Кроме того, на вечере присутствовали одни из её самых близких друзей – Гарри и Джинни – и Нарцисса с добродушным и чертовски остроумным итальянцем Фарретти.       И конечно же здесь был Малфой, без которого её жизнь весомо потеряет в яркости красок после того, как будет соблюден их договор. От мысли об этом Гермиону захлестнуло такое острое чувство потери, словно им предстояло расстаться прямо здесь и сейчас. Лихорадочным взглядом выискивая среди гостей Малфоя, она даже оступилась. К счастью, Гарри вовремя успел спасти ногу от её каблука.       — Всё в порядке? — недоуменно поднял бровь он.       — Да, — на автомате бросила Гермиона, заметив, наконец, того, кого искала.       — Эй, — проследив за её горящим взглядом, понимающе усмехнулся Гарри, — по-моему, здесь не самое подходящее место, чтобы начать срывать с Малфоя одежду.       — Гарри!.. — на мгновение переведя взгляд на друга, шикнула на него Гермиона, — знаешь, — не став отрицать очевидное, добавила она и слегка покраснела, — иногда твоя проницательность жутко раздражает.       — Таков удел лучшего друга, — пожал плечами Гарри, прежде чем отпустить её и донельзя изящным поклоном поблагодарить за танец, — кстати, вон за той колонной есть запасн…       — Позволишь? — лишь отдалённо напоминая вопрос, прозвучало за его спиной.       — Что за нетерпеливость? — заговорщически подмигнув Гермионе, обернулся он, — ты танцевал с ней всего две песни назад.       Малфой – а это был, конечно же, он – уже собрался что-то ответить, но рядом с Поттером словно из ниоткуда возникла его жена. Эта огненно-рыжая плутовка, которая в своём шикарном тёмно-синем платье и сапфирах легко могла сойти за вейлу. Кто бы мог подумать, что из веснушчатой замарашки Уизли эта девчонка превратится в столь блистательную миссис Поттер? Судя по её выражению лица, настроена она была весьма и весьма решительно.       — Надеюсь, теперь все приличия соблюдены, и я могу потанцевать, наконец, со своим мужем? — негодующе воскликнула Джинни, жестом собственницы схватив Гарри за руку.       Неудивительно, что она была так раздражена, ведь Поттер по-прежнему являлся самой значимой фигурой магического мира и был нарасхват даже здесь, в окружении французских аристократов и вопреки тому, что гвоздём программы сегодня являлся Малфой. Гарри то и дело выдергивали для вежливой беседы, приглашали на белый танец или выпить за какое-нибудь бравое дело, а его жена – в этом не было никаких сомнений – привыкла властвовать им безраздельно. Что, собственно говоря, Драко сейчас было только на руку, потому что ему действительно не терпелось остаться с Грейнджер лицом к лицу. И желательно наедине. Поэтому, когда Поттер виновато улыбнулся и поспешил вслед за Джинни ближе к сцене, Драко быстро кивнул ему в ответ и всецело переключился на Гермиону.       — Смею ли я просить ещё об одном танце? — в своей типичной манере растягивая слова, приглашающе протянул руку он.       — Но три танца за вечер с одним и тем же кавалером равносильны объявлению помолвки! — невинно захлопав ресницами, подыграла ему Гермиона, но при этом охотно вложила свою руку в его ладонь.       — Нууу… — властно притянув её к себе, понизил голос Драко, — едва ли это станет для кого-то откровением.       Ощутив прикосновение его стройного, гибкого тела, Гермиона с трудом подавила стон – жгучее желание, словно расплавленный воск, неумолимо растекалось по всему её существу. Заиграла мелодия вальса, и Малфой умело закружил её в танце. После заводной пляски с Гарри это, пожалуй, можно было назвать отдыхом, если бы она не была так напряжена, конечно.       — Расслабься, Грейнджер, — тихо произнёс Малфой, хотя хрипотца в голосе и обжигающий взгляд его потемневших глаз вовсе не способствовали успокоению, — я тебя не съем.       «А вот я как раз хочу тебя съесть!» – мысленно обхватила и стиснула пальцами его ягодицы Гермиона, но вслух ничего не сказала. Однако её прямой, затуманенный страстью взгляд и то, как она, вцепившись в его плечо, прильнула к нему ещё сильнее, сказали Драко гораздо больше любых слов. Господи, нужно было срочно что-то предпринять, пока он вконец не слетел с катушек и, как последний дикарь, закинув Грейнджер себе на плечо, не утащил её из этой гостиной на глазах у полсотни гостей.       Мучительно соображая – вся кровь от мозга отхлынула в совершенно другое место – Малфой, ловко огибая другие вальсирующие пары, уводил её к краю импровизированной танцплощадки, но, как оказалось, не он один был заинтересован в безрассудном бегстве со званого вечера в свою же честь. В тот момент, когда Драко обдумывал, какболее-менее незаметно покинуть гостиную, Гермиона внезапно повела в танце и, крутанув его с неожиданной силой, утянула за ближайшую колонну.       — Сюда!.. — выдохнула она, перехватив Малфоя за руку.       Запасной выход? Умно! И как он сам его не заметил? На мгновение воровато оглянувшись, Драко увидел Поттеров. Взгляды и жесты, которыми обменивались супруги, не оставляли никаких сомнений в том, что скоро, очень скоро и они улизнут отсюда. Не исключено, что через эту же самую неприметную дверь, возле которой сейчас удивлённо таращился на них с Грейнджер эльф-слуга.       Один красноречивый взгляд Малфоя – и тот бросился её открывать. Оказавшись в полутёмном коридоре, освещённом лишь магически приглушённым пламенем свечей, Драко с глухим рычанием прижал Гермиону к ближайшей стене и впился в её приоткрытые губы обжигающим поцелуем. Высвободив руки, она обхватила его за талию с такой силой, словно боялась, что он может исчезнуть, и с бешеной горячностью отвечала.       — O la la! Quelle passion! — будто из самой стены раздался насмешливый голос.       Только тогда до распалённого сознания Гермионы дошло, что ей в спину врезается жесткий каркас от рамы колдопортрета.       — Чёрт, — с трудом оторвавшись от её губ, выругался Малфой, — excusez-nous, — обращаясь к портрету какого-то старомодно одетого дворянина, бросил он и потянул Грейнджер за собой вглубь коридора.       Все дома аристократов были похожи по строению, и Драко был уверен, что легко найдёт дорогу к своей комнате. Но едва они достигли конца коридора, как уже он сам оказался прижатым к стене в маленькой нише – на этот раз не выдержала Гермиона – и был готов сдаться на милость этой шикарной во всех отношениях ведьмы. Просто сумасшествие! Назвать то, что происходило сейчас между ними, иначе было невозможно. Не просто жажда обладания, но дикая потребность быть вместе во всех отношениях буквально доводила обоих до исступления.       — Грейн…джер… — в перерывах между поцелуями, когда ему удавалось оторваться от неё, смеясь пытался возразить Драко.       — Ничего…не хочу…слышать! — также отрывисто отвечала Гермиона, одновременно стягивая с него парадную мантию.       — Ммм, что же ты со мной делаешь, женщина? — простонал он, освободившись, наконец, от мантии, и подхватил её на руки так, что Гермионе пришлось обвить его талию ногами.       Жалобно протрещал шёлковой платья, но никто из них не обратил на это никакого внимания. Склонившись к лицу Драко, она снова начала его целовать. Не желая больше терять ни секунды, Малфой пошёл на глупейший риск и, максимально собрав мысли в кучу, трансгрессировал в свои покои. В следующее мгновение оба, немыслимым чудом избежав расщепления, возникли посреди спальни Малфоя. Не сумев удержать равновесие и запутавшись в складках порванного платья, они как подкошенные повалились на пол – к счастью, мягкий пушистый ковёр несколько смягчил падение. Гермиона оказалась сверху.       — Ты ненормальный?! — приподнявшись над Драко на руках, воскликнула шокированная Гермиона.       — Не больше, чем ты, Грейнджер, — усмехнулся Малфой.       Не успела она что-то возразить, как Драко, крепко схватив её, перекатился с ней и подмял под себя. Снова затрещало по швам многострадальное платье, и снова никто не обратил на это никакого внимания. Отчасти – потому что этот звук слился с весёлым потрескиванием дров в камине. К слову, этот самый камин был в спальне единственным источником освещения, что привносило ещё больше чувственности в это древнее таинство между мужчиной и женщиной.       Замерев, Гермиона завороженно наблюдала за тем, как отблески пламени причудливыми бликами переливались в светлых волосах Драко, делая седые пряди на его висках почти незаметными. Сейчас, когда тени вели свою игру, и страсть искажала черты лица взрослого мужчины, он был поразительно похож на того угловатого мальчишку, каким она помнила его в Хогвартсе. Внезапная дрожь прошлась по всему её телу от этой странной мысли: представить их в подобной ситуации в то время было чем-то из ряда вон!..       — Боже, Грейнджер, ты выглядишь почти так же, как когда-то на Святочном балу, — тихо прохрипел Малфой, от чего её томно прикрытые до этого глаза широко распахнулись, — даже причёска.       С каких пор их мысли стали настолько созвучны?!       — Ты… — не сразу смогла заговорить Гермиона, — обращал на меня внимание в Хогвартсе?       — Очевидно – да, — выглядя не менее удивлённым от своего неожиданного открытия, признался Драко, — ты тоже пытаешься представить нас тогда?       — Да… то есть… Нет! — воскликнула она и, высвободив одну руку, притянула Малфоя к себе, — это неуместно, — прошептала она в самые его губы, — жизнь расставила всё так, как должно.       Впервые в жизни с уст Драко едва не сорвалось горячее искреннее признание, но их губы уже слились в не менее обжигающем поцелуе. Если раньше он представлял, что в следующий раз будет действовать медленно и нежно, то сейчас этот план никуда не годился – Гермиона ясно давала понять, что ей нужно совершенно другое. Казалось, такую неудержимую жажду и томление её тело не испытывало даже по Монтегю в самую бурную пору их романа.       Каждое лишнее мгновение сводило её с ума, делая ожидание почти что невыносимым. Гермиона попыталась высвободить и согнуть одну ногу в колене, чтобы позволить Малфою прижаться к ней ещё теснее. И хотя это дурацкое платье помешало ей это сделать, Драко ход её мыслей уловил мгновенно. Спустившись поцелуями к шее Грейнджер, он слегка приподнялся и, дотянувшись до края подола, задрал его выше бедра.       Ощутив, наконец, Малфоя там, где ей хотелось этого больше всего, Гермиона сдавленно вскрикнула и прогнулась навстречу прохладным чутким пальцам, которые, проложив чувственную дорожку по внутренней стороне бедра, скользнули в самое её естество.       — О, боже!.. — выдохнула она.       — Нет, дорогая, — сдавленно улыбнувшись, прохрипел Драко ей в шею, — всего лишь я.       — Это всё прекрасно. Но, умоляю, не сейчас!..       Одной рукой ещё крепче обняв его за спину, другой Гермиона в нетерпении потянулась к его ширинке. Сопротивление казалось бесполезным. О том, чтобы раздеться, не было и речи – Драко едва успел расстегнуть и приспустить брюки вместе с боксерами. Да что же это такое – удастся ли им когда-нибудь раздеться во время секса полностью?       — Как скажешь!.. — бесцеремонно рванул её тонкое кружевное белье он и, благодаря обильной естественной смазке, одним точным толчком лёгко скользнул внутрь.       В то же мгновение всё вокруг слилось для Гермионы в одно сплошное размытое пятно. От облегчения и счастья, накрывших её с головой, она даже прослезилась. Вцепившись в плечи Драко с такой силой, что на этот раз по швам затрещала его рубашка, она снова прижалась к нему так, словно он мог испариться прямо сейчас и оставить её медленно умирать от яростного неутолённого желания.       Как бы странно это ни звучало, но победителем, завоевателем, обладателем, наконец, в данный момент себя чувствовала именно Гермиона. Каждой клеточкой своего существа она вдруг осознала: Малфой принадлежит ей! Безоговорочно и без остатка. На доли секунды это настолько её напугало, что она будто окаменела и задержала дыхание. Но мучительно сладкие движения Драко и то, как он нежно прикусил её нижнюю губу, быстро заставили её забыть обо всём, кроме того, что происходило здесь и сейчас.       А то, что происходило, было просто великолепно! Невзирая на одежду, ощущать друг друга каждым сантиметром тела. Слышать, как шумное сбитое дыхание звучит в унисон. Вдыхать палитру запахов: её духов, его туалетной воды с тонкой примесью запаха антисептика и, конечно же, мускуса… Движения становились всё лихорадочнее. Страсть быстро смела все те немногочисленные барьеры, которые подсознание Драко и Гермионы всё ещё пыталось между ними поддерживать. Безжалостно оголила разум и душу.       — Посмотри на меня, — приподнявшись на руках, хрипло, но властно потребовал Малфой.       Лишь спустя несколько секунд, когда до её притуплённого сознания дошёл смысл сказанного, Гермиона, подчинившись, открыла глаза. Никогда прежде во время секса она этого не делала. Ей всегда казалось, что с закрытыми глазами проще сосредоточиться на ощущениях собственного тела, что, в свою очередь, увеличивало шансы получить удовольствие. Но сегодня определённо был не тот случай. Сегодня её тело и без неё прекрасно знало, чего хочет и что делать, чтобы получить желаемое.       Стоило взглядам Драко и Гермионы встретиться, и разорвать зрительный контакт оказалось нереально. Естественное смущение при этом лишь ещё больше возбуждало – наблюдать друг за другом в такой сугубо личный, пикантный момент… О, она бы многое отдала за то, чтобы увидеть Малфоя в то мгновение, когда он окажется на грани!       Но это произошло так стремительно и внезапно для них обоих, что глаза закрылись сами собой, предоставляя телам возможность ещё ярче ощутить несравненное удовольствие от оргазма. На несколько густых, тягучих секунд Гермиона, накрепко обхватив Драко ногами, выгнулась под ним в сильнейшем мышечном спазме, а сам он, вытянувшись в струну, напряжённо замер в долгожданном освобождении. Где-то на задворках сознания у Гермионы мелькнула мысль о том, что они опять не предприняли даже самых элементарных мер предохранения. Но как же приятно ей было ощущать внутри себя эту горячую наполненность!..       Тяжело дыша и нависая над Грейнджер на слегка дрожащих руках, Малфой терпеливо дожидался, пока её хватка не ослабнет, и её на удивление сильные ножки не расцепятся и не соскользнут с его талии. Лишь когда это произошло, он вышел из неё и обессилено скатился на ковёр рядом с ней. Окончательно потеряв счёт времени и словно утратив дар речи, они в полузабытье лежали на полу и слушали, как их сбитое дыхание с чарующей гармонией сливается с потрескиванием дров в камине. В какой-то момент, Гермиона, казалось, даже умиротворенно задремала.       — Уже одеваешься? — расслышав сквозь сон звук застегивающейся молнии, буркнула она.       — Хм. Интересно, как мне следовало бы истолковать это бурчание? — в своей излюбленной манере протянул Малфой, — либо я оказался настолько плох, что вам, дамочка, чего-то не хватило…       На этих его словах Гермиона почувствовала, как её сгребли в охапку — что, учитывая состояние её платья, было весьма непросто — и, подняв на руки, куда-то несут.       — …либо я был настолько хорош, что вам не терпится всё повторить.       — Какая самонадеянность, — улыбнулась Гермиона и лишь после этого открыла, наконец, глаза, чтобы увидеть довольно ухмыляющегося Малфоя.       Даже в полумраке спальни было видно, как блестят его глаза, во взгляде которых плясали сейчас озорные чёртики. И хотя улыбка Драко была насмешливой, Гермионе она всё равно казалась воплощением нежности. Нежность. Вот, что она и сама ощущала сейчас – безграничную нежность к этому невероятному молодому магу.       — Мы в моей спальне? — оглянувшись, слегка вскинула бровь Гермиона.       — Я подумал, что ты захочешь переодеться, — поставив её на ковёр перед гардеробом, красноречивым взглядом окинул остатки её платья Малфой.       — Мда, — подцепив пальцами один из больших безобразно свисающих клочков от юбки, усмехнулась она, — пожалуй.       — Я скоро вернусь, — с трудом оторвав взгляд от её едва прикрытого тела, улыбнулся Драко и, развернувшись, направился в свои апартаменты.       Улыбнувшись ему вслед глупой счастливой улыбкой, Гермиона с огромным удовольствием стянула с себя всё, что осталось от некогда шикарного платья, достала из чемодана короткую шёлковую сорочку глубокого бордового оттенка – всё же, подобные цвета по натуре были ей гораздо ближе – и пошла в ванную. Причёска, как ни странно, растрепалась не так уж и сильно. Макияж и вовсе остался целым. Решив пока не трогать ни то, ни другое, Гермиона приняла быстрый душ и едва успела надеть сорочку, как в дверях ванной уже появился Малфой, при виде которого из её головы разом вылетели все мысли. Ну, почти все…       На Драко были одни лишь чёрные боксеры. Те самые, в которых она украдкой видела его в кабинете госпиталя в тот день, когда они впервые встретились в немагическом Лондоне, и в которых он был так чертовски хорош! Гермионе ещё ни разу не доводилось увидеть его таким, да ещё и при ярком свете ламп. Да, он был не особо высоким, худощавым – полная противоположность мощи Грейна, чтоб ему пусто было – но при этом довольно жилистым и подтянутым. Откровенно любуясь его телом, Гермиона даже слегка приоткрыла рот. Явно довольный произведённым эффектом, Малфой как ни в чём ни бывало стоял, облокотившись о дверной косяк, и вытирал небольшим полотенцем мокрые волосы.       — Красивая вещица, — небрежно отбросив полотенце, спиной к зеркалу облокотился о раковину Драко и притянул Гермиону к себе, — но, боюсь, надевать её сейчас было совершенно бесполезно.       Его руки медленно заскользили по прохладному шёлку, спускаясь всё ниже по спине. Гермиона была так крепко к нему прижата, что физически ощущала его вновь проснувшееся желание. Теряя голову от наслаждения моментом, она отбросила оставшиеся крохи смущения и, обняв Драко за талию, одной рукой прихватила эластичный поясок его боксеров.       — Сдаётся мне, что вот эта красивая вещица сейчас гораздо более бесполезна, чем моя сорочка.       В это мгновение его руки как раз забрались под подол, и он понял, что под небольшим кусочком шёлка на Грейнджер нет ни единой нитки. А её пальцы, тем временем, уже скользнули под резинку боксеров, обхватили его возбуждённый член и, дразняще пройдясь большим по чувствительной коже головки, подцепили каплю смазки…       — Вынужден согласиться, — облизнув внезапно пересохшие губы, хрипло откликнулся Драко.

***

30 октября 2010       Острое чувство тревоги заставило Гермиону резко проснуться и сесть в кровати. Однако причиной её беспокойства было вовсе не то, что рядом не оказалось Малфоя – она ясно чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, хотя комната была абсолютно пуста. И всё же, за ней явно кто-то наблюдал. Первое, что пришло на ум – скрытая камера. Но они находились среди магов, в старом родовом гнезде аристократов.       Тогда… потайные отверстия в стене? «Глупости, – раздражённо цыкнул внутренний голос, – меньше надо читать дурацких романов!» Несмотря на то, что в камине потрескивал заботливо разведённый кем-то огонь, Гермиону прошиб холодный пот. Приказав себе не нервничать, она плотнее прижала к себе одеяло и сосредоточенно обводила взглядом спальню, как вдруг…       — Ну наконец-то! — звонко захлопнув за собой дверь и заставив подругу вздрогнуть, влетела в её покои Джинни, — ты вообще в курсе, что невежливо так долго спать в гостях?       — Фуууф, — облегчённо выдохнула Гермиона, а затем, напрочь забыв про недавние страхи и подозрения, встрепенулась, — который час?!       В это мгновение её желудок протестующе заурчал, услужливо напомнив о себе. Боже, до чего же она голодная!       — Завтрак ты давно проспал, дружище, — очевидно, обращаясь к её желудку, усмехнулась Джинни, — а если за полчаса твоя хозяйка не успеет привести себя в порядок, опоздаешь и к обеду. Похоже, Малфой устроил ей жаркую ночку, а?       — С чего ты взяла, что мы провели ночь вместе? — не зная, смеяться ли ей от «диалога» подруги и её желудка, или же изобразить недоумение по поводу последней фразы, отозвалась Гермиона.       — О, тоже мне тайна, — закатила глаза Джинни, — знаешь, где мы наткнулись на его парадную мантию?..       Густо покраснев, она уже хотела, было, что-то сказать в оправдание, как вдруг хитро сощурилась.       — Постой. А вас-то с Гарри каким ветром занесло в ту нишу?       — Ладно, бито, — рассмеялась рыжеволосая плутовка, подняв руки в жесте «сдаюсь», — слушай, — усевшись на кровать и слегка склонившись к Гермионе, вкрадчиво продолжила она, — когда я заходила к тебе сегодня утром, Малфой уже навёл везде порядок, разжёг огонь в камине и как-раз укрывал тебя одеялом.       Гермиона уже, было, представила себе всю эту умилительную картину, но из уст Джинни всё звучало так, словно она до глубины души была возмущена подобным поведением.       — Твою ж мать, — подытожила свою речь миссис Поттер, — он – Малфой – делал всё это без помощи магии! Скажи честно, это амортенция? Ты шарахнула его империусом? Что это, чёрт возьми?!       Сперва Гермиона ошеломленно вытаращила на подругу глаза, а затем так и покатилась со смеху. Конечно, Джинни шутила. Но, как известно, в каждой шутке есть лишь доля шутки. И она действительно искренне недоумевала, как Малфой, которого все они знали в Хогвартсе, мог стать таким, как сейчас.       — Джинни, — отсмеявшись, похлопала её по плечу Гермиона, — жизнь – лучший скульптор. Просто прими этого Драко, как данность. Я смогла.       Всё с тем же недоверием покачав головой, Джинни сменила тему и начала подгонять Гермиону, чтобы та скорее переоделась к верховой прогулке, которая должна была состояться после обеда. Буквально через десять минут, стараниями подруги, она уже была одета, накрашена и теперь задумчиво разглядывала своё отражение в старинном зеркале во весь рост.       Волосы, за исключением нескольких коротких волнистых прядей, были стянуты в пучок на затылке. Макияж казался Гермионе слишком вычурным для обычной прогулки, но Джинни легко и почти без потерь отстояла своё творение. А вот одежда ей очень нравилась. Бежевые бриджи для верховой езды, которые Гермионе одолжила подруга – Джинни, будучи женой самого главы Аврората, довольно часто приходилось участвовать в таких прогулках – были очень практичными и удобными. Лёгкая укороченная дублёнка, купленная специально для этой поездки, выглядела просто и элегантно и не сковывала движений. И хотя Джинни настаивала на том, чтобы одолжить ей и одни из своих сапог для верховой езды, Гермиона обулась в свои так полюбившиеся ей замшевые ботинки, которые ни раз выручали её на вылазках с Холмсом.       Вот, кстати, опять – при мысли о Шерлоке она не ощутила того водоворота чувств и эмоций, которые испытывала прежде. И вновь эта мысль, вместо того, чтобы обрадовать, сильно Гермиону озадачила. Как бы она ни пыталась, а найти разумного объяснения этому «похолоданию» она не могла. И если бы не Джинни, которая, заметив странное оцепенение подруги, начала торопливо выталкивать её в коридор, Гермиона ещё долго простояла бы перед зеркалом, глядя словно сквозь него.       К счастью, к обеду они успели вовремя, хотя мужчин за столами уже почти не было. Драко и Гарри тоже отсутствовали. С одной стороны, Гермионе очень хотелось поскорее увидеть Малфоя, а с другой – ей начинало казаться, что сегодняшняя ночь была просто приятным сном, и она понятия не имела, как ей следует вести себя с ним сегодня. Из-за соседнего стола ей вежливо кивнул и отсалютовал бокалом вина один из немногих мужчин, находившихся в зале.       Высокий, изящный шатен лет сорока. Клод д’Эстре, вспомнила Гермиона. Вчера он приглашал её на вальс, и, хотя мужчина этот казался весьма замкнутым, они довольно приятно побеседовали. Но сейчас, когда она наконец-то добралась до еды, её хватило лишь на то, чтобы слегка кивнуть в ответ. На мгновение она ощутила нечто наподобие утренней нервозности от предполагаемой слежки, но ароматы превосходных блюд быстро притупили инстинкт самосохранения: как ни крути, а проголодалась Гермиона действительно не на шутку.       Вдоволь подкрепившись, подруги в поисках своих мужчин отправились прямиком на конюшни. До времени, на которое была назначена прогулка, оставалось чуть меньше получаса. Джинни обнаружила Гарри в первой же конюшне, а вот Гермиона, разыскивая Драко, добралась до третьего корпуса строения. Малфой стоял у одного из стоил с единорогами и на повышенных тонах разговаривал со служащим, который готовил для гостей назначенных им животных. Последний был бледен и казался настолько растерянным, что Гермионе даже захотелось заступиться за него, и она прибавила шаг.       — Спрашиваю в последний раз, — ледяным тоном повторил Драко, — кто распределял животных?       — Я не знаю, месье, — уже в который раз выдавил служащий.       Малфой едва не зарычал. Пальцы с хрустом сжались в кулаки.       — Мадам Грейнджер на этом единороге не поедет, — взяв себя в руки, убийственно спокойно и членораздельно произнёс он.       — Что здесь происходит? — вклинившись между служащим и Драко, потребовала ответа Гермиона.       — Для тебя назначили совершенно не подходящее животное, вот и всё, — указал в сторону стоила, перед которым они стояли, Малфой.       Всё ещё прикрывая собой служащего, Гермиона незаметно дала ему знак скрыться, а сама шагнула ближе и с некоторой опаской заглянула в стойло. За коваными решётками нервно бил копытом о каменный пол крепкий гнедой скакун. И это был потрясающе красивый единорог! С длинной волнистой гривой, отличной комплекции, но явно своенравный.       Поборов естественный страх, Гермиона подошла ещё ближе и присмотрелась. Взгляд её почти сразу остановился на уздечке, и она озадаченно нахмурилась. Разумеется, её никак нельзя было назвать знатоком в области конных премудростей, но даже её удивили количество и размер железок во рту у бедного животного. Это же не удила, а просто орудие пытки какое-то! Повинуясь странному, необъяснимому порыву, Гермиона подошла вплотную к двери и просунула руку между прутьями решётки.       — Грейнджер, — тихо, но строго предостерёг её Драко, — ты в своём уме? Отойди от двери!       Единорог от неожиданности перестал бить копытом и, всё ещё беспокойно прядая ушами, принюхался, но подойти не пытался. Казалось, они с Гермионой смотрели друг другу прямо в глаза. Дрожа теперь не столько от страха, сколько от нервного возбуждения, она отодвинула засов и, жестом заставив метнувшегося, было, к ней Драко остановиться, приоткрыла дверь стоила. Протиснувшись внутрь, Гермиона сразу прикрыла её за собой и, пытаясь выровнять дыхание, снова встретилась взглядом с единорогом. Гнедой навострил уши и замер. Малфой медленно подошёл вплотную к двери и тихо прошептал Гермионе на ухо:       — Грейнджер, прошу тебя, не дури. Это животное неадекватно.       — Необоснованное мнение, — слегка повернула голову в его сторону, но не разрывая зрительного контакта с гнедым, бросила в ответ она и, на свой страх и риск, сделала шаг вперёд и снова протянула руку.       Несколько пугающе долгих секунд единорог не двигался, и лишь его тяжело вздымающаяся мускулистая грудь показывала, что это не статуя, а живое существо. Гермиона сделала ещё один крошечный шаг, хотя инстинкт самосохранения изо всех сил кричал: «Уноси отсюда ноги!» На мгновение гнедой прижал уши и угрожающе выставил вперед рог, но затем… расслабился и, шагнув навстречу, осторожно ткнулся мордой в ладонь Гермионы.       Испытав невероятное облегчение, она улыбнулась и потеребила его бархатистые губы, а другой рукой погладила переносицу. Позади за дверью не раздавалось ни единого звука – настолько шокирован был Малфой происходящим. Доверившись интуиции, Гермиона подобралась ещё ближе и, ласково почесывая пальцами морду единорога, добралась до пряжки уздечки. Что-то подсказывало ей, что именно в ней всё и дело. Осторожно расстегнув ремешок под подбородком гнедого, она медленно стянула оголовье с его морды. Единорог поспешил выплюнуть двойные железные удила и свободолюбиво подвигал челюстями.       — Месье Малфой!       Очевидно услышав знакомый голос, единорог вскинул голову и звонко заржал. Возле двери появился сам хозяин поместья, за спиной которого нервно топтался тот самый служащий, которого отослала спасаться бегством Гермиона. Но вместо этого парень, чувствуя за собой вину, поспешил предупредить о случившемся хозяина. Обычно мягкое, добродушное выражение лица Луи Арманьяка сейчас было хмурым и недовольным.       — Месье Малфой, — тяжело дыша, повторил он, — прошу, объясните мне, что случилось? Этот малец, — махнул рукой в сторону служащего Арманьяк, — тараторил словно безумный, но я так ничего толком и не по… Бог мой! Что это?!       Округлив глаза, он указал на груду ремней и железа в руках Гермионы, которая только что полностью сняла всё это с гнедого. Просунув оголовье через прутья решётки и передав его Арманьяку, она вновь подошла к единорогу и продолжила поглаживать его морду.       — Насколько мне известно, — с откровенным сарказмом в голосе заговорил, наконец, Малфой, — это, месье Арманьяк, уздечка.       Хозяин поместья побледнел и, ответив ему растерянным виноватым взглядом, резко обернулся к служащему.       — Убери это с глаз моих долой! — швырнув оголовье в руки пареньку и угрожающе понизив голос, на французском приказал он, — с тобой мы разберёмся позже.       Нервно сглотнув, окончательно перепуганный и явно ничего не понимающий служащий крепко прижал уздечку к груди и выбежал из конюшни. Проводив его осуждающим взглядом, Луи повернулся к Драко, который, красноречиво скрестив руки на груди, ждал объяснений. Но вместо этого тот одними губами произнёс «позже» и, открыв дверь стоила, подошёл к Гермионе.       — Прошу прощения, мадам Грéйнджер. Не знаю, что вдруг нашло на этого конюха, — ласково потрепав гнедого за ухо, извинился Луи, — Паскаль на самом деле – очень хороший мальчик.       — Нисколько в этом не сомневаюсь, — улыбнулась Гермиона.       — Довольно норовист, конечно, но почти не жеребцует и хорошо обучен. Это один из моих любимцев. Именно поэтому я и закрепил его за вами. Понимаете, я в нём уве…       — Все дело ведь было в той уздечке, верно? — мягко перебила его Гермиона.       — Oui, madame! — оживлённо закивал Луи, — видите ли, Паскаль с самого начала ненавидит железо, поэтому для него у меня есть уздечка специальная, без удил. Я правда понятия не имею, как этому болвану Анри пришло в голову надеть на него уздечку с железом. Да ещё и с таким!       — Что ж, тогда давайте наденем на мальчика его привычную уздечку.       Лицо Луи просияло. Просунув руку через прутья решётки, он снял с крючка уздечку, напоминающую недоуздок, и хотел было сам надеть на гнедого, но вдруг передумал и, улыбнувшись, передал её Гермионе.       — Так вы поедете на Паскале?       — Конечно.       — Конечно нет! — одновременно воскликнули они с Драко.       — Это решено, Малфой, — обезоруживающе улыбнулась Гермиона и, закончив с уздечкой, осмелела настолько, что сама вывела Паскаля из стоила, — жду на улице.       Единорог охотно последовал за ней, и его раздвоенные копыта гулко зацокали по вымощенному камнем полу конюшни. Драко провожал их хмурым взглядом, Арманьяк – откровенно восхищённым. Но как только парочка скрылась за массивными дверями, Луи посерьёзнел и, вздохнув, обратился к Драко по-французски:       — Встретимся в моём кабинете, за час до ужина. А пока, нам следует взять своих единорогов и присоединиться к остальным. Но мой вам совет – приглядывайте хорошенько за мадам Грейнджер.       — Вы меня пугаете, месье Арманьяк, — помрачнев от недоброго предчувствия, так же на французском ответил Драко.       — Ах, просто Луи, пожалуйста, — отмахнулся хозяин поместья, — пойдёмте.       Что ж. Пришлось отложить разговор до вечера, так как все гости на своих единорогах уже собрались в общем дворе перед конюшнями и ждали начала прогулки. Драко вернулся к стойлу предназначенного ему единорога, которым оказался очень высокий в холке вороной мерин Барон. Несмотря на свои внушительные габариты, это было очень добродушное и спокойное животное. «Вот, какого единорога я ожидал получить для Грейнджер», – думал Малфой, когда вместе с Арманьяком, ведущим в поводу белоснежную кобылу, выходил во двор.       Вскочив в сёдла, они подъехали к остальным гостям, но хозяин – в центр двора, а Драко остановил Барона прямо возле Паскаля. Грейнджер, разумеется, уже сидела в седле и, надо признать, выглядела необыкновенно! Паскаль то и дело пританцовывал и громко фыркал, томясь в ожидании, но вот она мягко похлопала его по плечу, и он, повернув голову и ласково потеребив свободными от железа губами её пальцы, совершенно присмирел.       Целая буря эмоций обрушилась на Драко при виде этой сцены. Точно так же, одним лёгким движением, Грейнджер может и его подчинить своей власти, понял он вдруг. И Драко, не задумываясь ни на секунду, покорится её неосознанным чарам, как только что покорился этот своенравный жеребец, и с превеликим удовольствием падёт к её ногам. О, что за женщина!..       Тряхнув головой, Малфой попытался избавиться от наваждения и только теперь обнаружил, что все всадники уже далеко на пути к роще, а он сидит с приоткрытым ртом на Бароне, который, бряцая железными удилами, мирно щиплет пожухлую осеннюю траву там же, где стоял. Спохватившись – осёдланным единорогам в таком положении находиться нельзя – Малфой покороче набрал повод и, собираясь догнать остальных, пустил вороного галопом.       Однако на полпути он увидел, как Грейнджер развернула Паскаля и лёгкой рысью направилась к нему. Подстраиваясь под естественные движения единорога, она ритмично привставала и вновь опускалась в седло, из-за чего мысли Драко вновь грозили унестись в неуместном направлении, а бриджи для верховой езды вдруг сделались тесными. «Перестань. Думать. О сексе,» – мысленно одёрнул себя он, придержав Барона до шага и дожидаясь, пока Грейнджер объедет его кругом и поравняется с ним.       — В чём дело? — явно довольная собой, вопросительно подняла бровь она, — не сразу вспомнили, как ездить верхом, ваша светлость?       — Ну, почему же? — многозначительно сверкнув глазами, решил поддержать её игру в титулы Малфой, — я просто залюбовался вами… миледи.       От удивления раскрыв рот, Гермиона даже остановила Паскаля.       — Миледи, — закатила глаза она, вновь догнав Драко, — очень смешно!       — А что? Раз я, по-твоему, лорд, то и ты скоро станешь леди.       Это была опасная тема, которую Гермионе пока совсем не хотелось затрагивать. Только не здесь и только не сейчас, когда они так замечательно проводили время вместе. Поэтому несколько последующих минут они с Драко, с интересом рассматривая окрестности, ехали молча. Природа французского прованса завораживала своей нетронутой красотой.       Поместье Арманьяка простиралось на многие мили, и, по словам хозяина, единственным вмешательством, не считая парка и сада вблизи особняка, была имитация греческих развалин на самом крутом из холмов. Именно туда, ненароком сильно срезав путь, Драко и Гермиона добрались намного раньше всех остальных гостей.       — Боже, — остановив Паскаля прямо возле «руин» храма, восторженно выдохнула она, — какая красота!       Драко на Бароне подъехал ближе, спешился и подошёл с ним к Паскалю.       — В Малфой-Меноре тоже было нечто подобное, — вспомнил он.       Одной рукой по-прежнему держа в поводу своего единорога, другой Драко ухватил ахнувшую от неожиданности Гермиону за талию и стянул на землю. При этом она оказалась в его объятиях, и они чудом не стукнулись головами.       — Это было весьма опрометчиво, — выдохнула Гермиона, — Паскаль всё-таки жеребец и мог агрессивно отреагировать на столь резкий маневр.       — Я наблюдал за этой парнокопытной бестией всю дорогу, — ещё крепче прижав её к себе, склонился к ней Драко, — с психикой у парня всё в порядке. Уж поверь, я бы не стал подвергать тебя опасности, не оценив ситуацию.       Его близость взволновала Гермиону настолько, что она едва уловила смысл сказанного. Да и как тут не волноваться, когда «у твоих ног» такой мужчина? Малфой сегодня был просто великолепен. Хотя, говоря откровенно, в последнее время в её глазах он так выглядел всегда. И тем не менее. Из-за недостатка свободного времени, у него всё никак не получалось добраться до парикмахера: волосы его заметно отросли и начали слегка виться. И это ему на удивление шло, так как несколько смягчало черты лица.       Одет Малфой был в короткую тёмно-коричневую кожанку, подбитую мехом, бежевые бриджи и сапоги для верховой езды. А как он смотрелся в седле на своем огромном вороном коне, рядом с которым Паскаль казался едва ли не пони!.. Просто герой романа. «Моего романа», – мечтательно пронеслось вдруг у неё в голове, но звонкое бряцание удил слегка отрезвило её сознание. Оказывается, Паскаль, предоставленный сам себе, и Барон, без малейшего труда вытянувший повод из рук своего всадника, отошли к «руинам» и начали похрустывать травой.       — Единороги, — опомнилась Гермиона, и попыталась отстраниться, чтобы достать палочку, — им нельзя так пастись.       — Ну, уж нет, Грейнджер, так легко ты от меня не ускользнешь.       Не выпуская её из объятий, Драко ловко выудил одной рукой палочку из кармана куртки. Взмахнув ей сперва в сторону Барона, а затем и Паскаля, он дважды произнёс: «Энгоргио подпруга». Ремни, которыми крепились сёдла, слегка увеличились в размере, позволив животным беспрепятственно наклоняться и при этом не вредить себе.       — А теперь… Что? — заметив изумлённый взгляд Грейнджер, не закончил фразу Малфой.       — С каких это пор ты стал левшой?       Драко в замешательстве уставился на руку, в которой всё ещё была палочка. Действительно, как это ему удалось так легко колдовать «не своей» рукой? Повезло ещё, что заклинания сработали как надо. Это всё она! Грейнджер. Сводит его с ума, сбивает с толку, околдовывает без всякой магии! Вернув палочку в карман, Драко схватил Гермиону за плечи и отстранил на расстояние вытянутых рук.       — Видишь, — слегка тряхнул её он, — что ты со мной происходит, Грейнджер? Я влюблён по уши и от этого творю совершенно нерациональные вещи.       — В кого это? — решила поддразнить его Гермиона, но щёки её уже предательски зарумянились, а сердце забилось быстрее.       Вместо ответа Малфой лишь, закатив глаза, покачал головой, а затем привлёк её к себе и поцеловал. И если до этого момента в душе и мыслях ещё крутилась некая неуверенность и сомнения, то теперь разум просто отключился, дав волю чувствам, и Гермиона самозабвенно ответила на поцелуй. В то время как сама она обняла Драко за талию, он, напротив, разжал объятия и обхватил прохладными ладонями её лицо. Так, из страстного поначалу, поцелуй плавно перетёк в нечто настолько нежное и ласковое, что Гермионе захотелось просто раствориться в этих восхитительных ощущениях и никогда не возвращаться к действительности. Ведь там всё настолько сложно и требует решения…       — Грейнджер, — прервав поцелуй и прислонившись к её лбу своим, выдохнул Драко, — я прекрасно знаю, что ты не хочешь обсуждать наши отношения всерьёз, но…       — Малф…       — Чщ! Просто послушай, что я тебе скажу, — снова взяв её за плечи и слегка отстранив, перебил её он, — ни в каком ответе я не нуждаюсь. Хочу всего лишь, чтобы ты приняла к сведению одну вещь.       Заинтригованная Гермиона иронично вскинула бровь и замолчала. Лицо её слегка раскраснелось. То ли от осеннего ветра, то ли от их поцелуя – не исключено, что и от того, и от другого. Короткие волнистые прядки у висков растрепались. Очаровательная картина. Убедившись, что завладел её вниманием, Драко неимоверным усилием воли собрал в кучу своё.       — Я женюсь на тебе, чего бы мне это ни стоило, — просто выдал он, но во взгляде его заплясали чёртики, — ничто меня не остановит. Запомни это.       — Хм, — стараясь не обращать внимание на пропустившее удар сердце, отступила назад и скрестила руки на груди Гермиона, — интересно, это шутка или угроза? Или, быть может, это вызов?       — О, воспринимай это, как тебе угодно, моя дорогая. Лишь время покажет тебе, чем это являлось на самом деле, — пожал плечами Драко и, отвесив ей шуточный поклон, повернулся и зашагал к Барону.       Вороной мерин по-прежнему мирно топтался возле развалин, в то время как Паскаль теперь пасся на самом краю холма.       — Ты неисправим, Малфой! — смеясь, крикнула ему вслед Гермиона и тоже направилась к своему единорогу.       Подтянув подпругу с помощью палочки – на этот раз привычной рукой – Драко вскочил в седло и подобрал повод. Его слух уловил, как воспользовалась тем же заклинанием Гермиона, но стоило ему повернуть Барона в их сторону и поднять взгляд, как всего его сковало ужасом!.. Всё произошло в считанные секунды, но Драко это мгновение показалось кошмарной вечностью. Словно в замедленной съёмке Грейнджер вставила ногу в стремя, намереваясь сесть в седло, но внезапно над крупом её жеребца вспыхнули и мгновенно исчезли ярко-голубые искры.       С душераздирающим ржанием Паскаль вскочил на дыбы. В отчаянной попытке удержаться, Гермиона попыталась ухватиться за гриву, но седло съехало набок, и нога её при этом вылетела из стремени. Единорог, выкатив от страха и боли глаза, мощным толчком всех своих ног взмыл в воздух и отбрыкнул ими. Взлетев вместе с ним, Гермиона не смогла удержаться и, перемахнув через шею гнедого, глухо ударилась о землю на самом краю холма и скрылась из виду.       — НЕЕЕТ!.. - громовым эхом пролетев над холмом, повис в холодном осеннем воздухе пронзительный крик Драко.