Чертоги разума (𝓣𝓱𝓮 𝓜𝓲𝓷𝓭 𝓟𝓪𝓵𝓪𝓬𝓮 )

      В госпитале вовсю кипела жизнь. Нервно шагая по коридору, Гермиона в любую секунду готова была развернуться и сбежать. И как только ей пришло в голову тащиться на эту перевязку? До последней возможной минуты она топталась на пороге своей квартиры, решая, стоит ли идти. Отчего бы просто не оставить Малфоя в покое? Хотя, причём тут вообще Малфой? Она просто переживала за своё здоровье. Появление в госпитале вовсе не предполагало встречу с ним.       «Лгу-нья,» – в очередной раз издевательски пропел внутренний голос, сбивая Гермиону с толку. Ладно. Допустим, какая-то её часть действительно хотела его снова увидеть. Но почему? Неужели её так сильно разбирало любопытство? Или тому были иные причины? Так или иначе, Гермиона шагнула за порог и, заткнув голос разума подальше, поехала в госпиталь. И вот теперь она в каком-то нелепом волнении брела по коридору, который вёл к кабинету Малфоя. Что она ему скажет при встрече? И кстати, ещё ведь не поздно развернуться и уйти, да?       — Малфой?.. — коротко постучав, открыла, тем не менее, дверь процедурной Гермиона.       Она не была готова к встрече с ним, но когда увидела в кабинете небезызвестную Кэтти, по её жилам вмиг растеклось приятное спокойствие. Хлопнула дверь смежного помещения, но Гермиона не обратила на это особого внимания, вскользь подумав о сквозняке. Слегка покашляв, она привлекла внимание интерна, увлечённо разглядывающей свой маникюр. «И это, простите, существо всерьёз собирается стать врачом?» – мысленно возмутилась Гермиона.       — Что у вас? — пропела та, подняв взгляд.       При виде Гермионы лицо блондинки исказила гримаса.       — Перевязка, — спокойно ответила Гермиона, снимая пиджак, а затем и майку.       Она готова была поклясться, что услышала скрежет зубов. Презабавно оттопыривая пальцы с длинными ногтями, Кэтти, даже не обработав как следует руки антисептиком, принялась за дело с неприкрытой ненавистью.       — У вас с Драко ничего не сложилось? Какая жалость, — издевательски протянула она, грубо стягивая бинты с раны.       Гермиона едва не поморщилась от боли, но сдержалась, и в следующее мгновение её рот выдал такую ересь, какой она ну никак не могла от себя ожидать:       — Ну, почему же? Напротив – у нас уже очень давно всё прекрасно сложилось. Мы помолвлены.       «Что я такое несу?!» – мысленно со всей силы стукнула себя по лбу Гермиона, – слава Богу, Малфой меня не слышит!» Но он слышал. Сидел за дверью, подслушивая как последний школьник, и беззвучно усмехался до тех пор, пока с уст Грейнджер не сорвалось это.       — Твою. Мать, — подняв, наконец, челюсть, на автомате выругался Малфой.       Эта фраза у него вылетела уже второй раз за сегодня. Первый был, когда его взгляд уловил в конце коридора Грейнджер. Сказать, что он не ожидал её здесь, или вообще ещё где-либо, увидеть – ничего не сказать. Он был настолько ошеломлён, что не придумал ничего лучше, чем спастись бегством в своём кабинете, на ходу бросив Кэтти, чтобы та приняла оставшихся пациентов сама. Едва Драко захлопнул за собой дверь кабинета, как в процедурной раздался голос Грейнджер. Последовав какому-то глупому порыву, он бесшумно придвинул вплотную к двери стул и, усевшись, приник к тонкой перегородке.       Малфой уже приготовился, было, услышать нечто вроде «да нужен мне больно ваш докторишка» или ещё что-то в этом духе. Но уверенный голос Грейнджер, который прозвучал так легко и беззаботно, выдавая подобную ахинею, поверг его в самый настоящий шок. Драко потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и тут в нём, как того и следовало ожидать, проснулось жгучее желание поиздеваться над этой чудачкой. Вскочив со стула, Малфой оттолкнул его ногой и, распахнув дверь процедурной, направился прямиком к окаменевшей Гермионе.       — Привет, дорогая, — чмокнув Грейнджер в щёку, непринуждённо поздоровался он и повернулся к Кэтти, — почему ты не сказала мне, что здесь Гермиона?       Побледневшая как полотно Гермиона, чуть не подпрыгнув на стуле, машинально попыталась прикрыть руками грудь и каким-то чудом выдавила улыбку. «Дорогая»? И, что вообще ни в какие рамки не лезло, Гермиона?!       — Но, доктор Мал… — защебетала, было, Кэтти.       — На сегодня всё, — перебил её Малфой, — ты свободна. И, пожалуйста, отправь всех, кто остался в очереди, к доктору Трэйтону. Он в курсе.       Совершенно сбитая с толку блондинка несколько долгих секунд в замешательстве хлопала ресницами, после чего сгребла со стола медкарты и нарочито медленно поплыла к выходу, по пути кинув на Гермиону испепеляющий взгляд. Стоило только Кэтти скрыться за дверью, как Малфой выхватил из кармана айфон, судорожно набрал чей-то номер и, в два счёта оказавшись возле Грейнджер, которая явно вознамерилась разразиться гневной тирадой, крепко зажал ей рот свободной рукой.       — Алло, Майк, — полувопросительно воскликнул Драко, — выручай! Возьми моих на перевязку. Я потом тебе всё объяс… Чёрт возьми! Ты совсем спятила?! — заорал Малфой на Гермиону, со всей силы укусившую его за руку.       — Не одна я, похоже! — огрызнулась та.       — Малфой?! — раздалось в телефоне, — ты что, с дев…       Драко, не дослушав, сбросил вызов и быстро убрал айфон.       — Какого чёрта ты подслушиваешь под дверью? — тут же накинулась на него Гермиона, решив, что лучшая защита – это нападение.       — А какого чёрта ты заявляешь, что ты моя невеста? — парировал Малфой.       В воздухе повисла напряжённая тишина. Вперив друг в друга раздражённые взгляды, каждый рылся в своих мыслях, в надежде выловить из них хоть одну дельную. Гермиона украдкой рассматривала Малфоя. Лёгкие круги под глазами. Над левым ухом едва заметно взъерошены волосы. Пожалуй, он пару дней подряд не высыпается. Засыпает лишь под утро и всё оставшееся время спит в одной позе. Что его гложет? Может, думает о ней? «На тебе свет клином не сошелся, идиотка», – осадил её внутренний голос. Наверное, терзают призраки прошлого, о которых они так некстати друг другу напоминают.       «Какого хрена она не оставляет меня в покое?» – в свою очередь блуждая взглядом по полуобнаженной Грейнджер, мысленно спрашивал непонятно у кого Драко. Сидит тут вся такая бесконечно милая в этом своём нелепом раздражении, глаза слегка прищурены, руки воинственно скрещены на груди – словом, живой пример того, что некоторые вещи с годами совершенно не меняются.       Малфой мог вспомнить, по меньшей мере, десять случаев из школьной поры, когда Грейнджер выглядела так же, как сейчас. Ну… почти также, только одетая. Причём, в доброй половине этих случаев он принимал непосредственное участие. Однако стоило признать, что сегодня, с налётом жизненного опыта, изящества и возраста Грейнджер выглядела невероятно притягательной. «Ну, и что мне с ней делать?»       — Малфой, — ворвался в его сознание крайне возмущённый голос, — я вообще-то всё ещё здесь!       Вот чёрт. Неужели он произнёс последнюю фразу вслух?       — Какая досада, — протянул Малфой, — а я и не заметил.       — Хватит издеваться. Что нам теперь делать?       — Хо-хо! Нам? — изобразил удивление Драко, медленно зашагав вокруг стула, на котором сидела Гермиона, — быть может, раз уж на словах ты нас уже обручила, мне позвонить своему ювелиру и довести дело до конца?       — И в каком месте надо было смеяться? — попыталась съязвить она, но голос предательски дрогнул, когда горячее дыхание Малфоя коснулось её шеи.       Гермиона изо всех сил старалась сидеть неподвижно, хотя чувствовала себя так, будто за спиной у неё находится нечто сродни дементору. «Успокойся, – мысленно внушала себе она, – это же всего лишь Малфой. Что он может тебе сделать? Он даже магией теперь не пользуется». Словно в ответ на её вопрос прохладные пальцы Драко обманчиво нежно прикоснулись к оголённому плечу Гермионы, невольно заставив её дернуться. И то первобытное чувство, которое она испытала в этот момент оказалось гораздо страшнее, чем просто магия…       — А что, если я не шучу? — прошептал Малфой в опасной близости от её уха, — м? Что ты на это скажешь?       Тонкий аромат его духов с примесью особого, больничного запаха, буквально обволакивал Гермиону, сводя с ума, мешая мыслить связно и уж тем более слагать эти сумбурные мысли в предложения. Но когда кончики пальцев Драко проложили чувственную дорожку по её спине, на миг задержавшись на застежке изысканного белья, а его зубы едва-едва сжали чувствительную мочку её уха, ощущения Гермионы и вовсе не на шутку её испугали.       — Скажу, — выдавила Гермиона, вскочив со стула и резко обернувшись, — что на лицо поствзрывная контузия.       — Исключено, Грейнджер, — отмахнулся Малфой, медленно наступая, — я абсолютно здоров.       — Алкоголик тоже никогда не признает, что болен, — сглотнув, сделала шаг назад Гермиона.       В глазах Малфоя загорелся опасный огонёк. Он продолжал наступать на неё, пока не подошёл вплотную.       — Нет, — тихо проговорил Драко в самые её губы, — я действительно в своём уме. И ещё – я знаю, что нам сейчас делать… — перебравшись к уху, многообещающе прошептал он, в то время как его руки уже словно готовы были притянуть её за талию ещё ближе.       Хотя ближе, казалось, было некуда. Гермиона уже приготовилась, было, оттолкнуть его и влепить пощёчину. Потому что поняла вдруг, что ещё немного, и она сама начнёт на ласки Малфоя отвечать, но…       — Перевязку, — объявил тут Драко и, дьявольским усилием сдержав смех и направившись к столу, оставил оглушённую Гермиону стоять посреди процедурной.       Лицо её медленно, но верно наливалось краской гнева.       — Ты… — процедила сквозь зубы Гермиона, — чёртов придурок!       Малфой ничего не ответил, указав ей победным взглядом на стул, где она сидела ранее. Подавив навязчивое желание швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым, Гермиона что-то нечленораздельно буркнула и подошла к стулу. «Как дети малые, ей Богу», – подумала она, садясь. За спиной раздался смешок, и Гермионе, как бы она не пыталась злиться, всё это тоже показалось до абсурда забавным. На самом-то деле – им ведь уже не десять лет.       Почувствовав, как плечи Грейнджер затряслись от беззвучного смеха, Драко заухмылялся в открытую.       — Малфой, ты неисправим, — покачала головой Гермиона, — когда ты перестанешь травить меня, словно школьницу?       — Никогда, Грейнджер, — усмехнувшись, пожал плечами Драко, — особенно теперь.       — Почему «особенно теперь»? — обернулась и недоверчиво посмотрела на него она.       — Ты ведь собираешься стать миссис Малфой, — пожал плечами Драко, — а Малфои не разводятся. Так что терпеть тебе эту травлю всю оставшуюся жизнь.       Будничный тон, с которым это было сказано, обрушил на Гермиону целый шквал эмоций. Сперва, разумеется, шок. Как?! Как с губ Малфоя могло сорваться такое? Потом совершенно глупый и неуместный трепет: ей ведь, можно сказать, сделали предложение. С Роном у них, например, о свадьбе речь никогда не заходила. Да что там речь – у неё даже мыслей таких не было. А тут вдруг об этом совершенно спокойно говорит Малфой. «Вот именно, – ткнул её носом в несопоставимые факты внутренний голос, – Малфой!» И тогда, наконец, Гермионе стало дико смешно от своей собственной глупости.       — Ты сегодня – просто верх остроумия, — закатила глаза Гермиона и отвернулась.       — На этот раз я не шучу, Грейнджер, — совершенно серьёзно произнёс Драко, заставив её вновь поражённо обернуться.       — Малфой, это уже не см…       — Тихо, — перебил её Драко, — значит так. Моя смена закончилась. А, зная Кэтти, можешь быть уверена – как минимум половина госпиталя уже вовсю плодит слухи. Поэт…       — Чт…       — Все вопросы потом! — снова оборвал её Малфой, заканчивая перевязку, — но из госпиталя мы должны выйти, как полагается людям, которые состоят в отношениях.       — С какой стати я должна это делать?! — возмутилась Гермиона, вставая.       — С такой, что тебя угораздило ляпнуть. Такую. Хрень! — начал терять терпение Драко.       Господи, чего он так завёлся-то? Она же просто пошутила.       — Тоже мне проблема, — отмахнулась Гермиона, — скажешь, что это была моя неудачная шутка.       — Ты поставила меня в идиотское положение, Грейнджер, поэтому выкручиваться из него мы будем так, как я посчитаю нужным.       Гермиона не сразу нашлась, что ответить. На доли секунды, за раздражением она уловила в глазах Малфоя настоящую растерянность, странным образом смешанную со страхом. Малфой явно нервничал, хотя и довольно хорошо это скрывал в силу своего врождённого таланта контролировать эмоции. Она не понимала, к чему он клонит, но это определённо было для него очень важно. Малфой словно беззвучно умолял её о чём-то. Если слово «умолять» вообще можно было связать с этим человеком. И хотя Гермиона не была уверена в правильности своего решения, но, раздражённо вздохнув, всё же кивнула.       Несколько бесконечно долгих секунд Драко смотрел ей прямо в глаза, будто давая шанс передумать. И только когда Гермиона стойко выдержала этот взгляд, его скованные напряжением плечи слегка расслабились. Ощущение, которое он испытал во время этого молчаливого диалога пугало. Малфою казалось, словно он уже слишком сильно оголил душу перед этой странной маленькой женщиной.       Она никогда не была ему другом, но и никогда – врагом. Она чем-то невероятно сильно притягивала его с самой их первой встречи после этих долгих лет. Но в тоже время Грейнджер несла за собой такую тьму воспоминаний, от которых всё, чего он достиг непосильным трудом, могло полететь ко всем чертям, стоило только ему уступить своим диким страхам из мрачного прошлого. Она… а, собственно, кто она?       — Жди здесь, я переоденусь, — мастерски обуздав эмоции, самым своим типичным тоном протянул Малфой и направился в свой кабинет.       На пороге он обернулся и окинул нелепо застывшую Гермиону насмешливым взглядом.       — Отомри, Грейнджер. Фигура у тебя, конечно, довольно милая, но выйти отсюда всё же лучше в одежде.       Милая? И это всё? «Малфой… – придя в себя, мысленно закатила глаза уязвлённая Гермиона, – ты такой Малфой!»       — Не облизывайся, — огрызнулась она вслух, уже надев майку и взявшись за пиджак.       Малфой лишь ухмыльнулся и скрылся в кабинете, не потрудившись закрыть за собой дверь, на что Гермиона, к его неудовольствию, демонстративно отвернулась.       — Грейнджер, — не прошло и пяти минут, как позвал её Драко, — пошли. И без глупостей. Пока ты – моя невеста, — не веря тому, что только что произнёс, заявил он, — а дальше разберёмся.       «Нет, вы только посмотрите на него – каков франт. Даже запонки не забыл».       — Клянусь, Малфой, — угрожающе ткнула в его сторону указательным пальцем Гермиона, — если весь этот цирк окажется твоей очередной глупой шуткой, я…       Драко не дал ей договорить, схватив за руку и резко потянув на выход. В коридоре оказалось неправдоподобно много различного медперсонала, и все взгляды словно отрепетированным жестом тут же обратились в их сторону. Всё это было настолько нелепо, что Гермиона, напряжённая и злая на саму себя, с трудом выдавливала скупые полуулыбки каждый раз, когда Малфой вежливо здоровался с очередным коллегой или интерном.       — Ноги моей больше в этом госпитале не будет, — сквозь зубы выдавила Гермиона в сторону Драко, когда они ехали в лифте, делая вид, что не слышат горячих перешептываний за спиной.       — Не зарекайся, — не глядя на неё, мрачно предостерёг Малфой.       Наконец, они оказались на главном этаже. Гермиона, обрадовавшись, что весь этот бред скоро подойдёт к концу, рванула было к выходу, но на полпути к намеченной цели Малфой резко свернул и вытащил её на лестничную клетку.       — Какого чёрта ты делаешь? — накинулась на него Гермиона, больно подвернувшая лодыжку.       — Рано радовалась, Грейнджер, — потянув её вниз по лестнице, ответил Драко, — так легко тебе от меня не отделаться.       Малфой вывел Гермиону на парковку и вновь, не церемонясь, потащил за собой, хотя та уже заметно прихрамывала.       — Да постой же ты, — вырвала руку из его хватки Гермиона и остановилась, чтобы снять туфельку с расшатанной шпилькой, — я ногу подверн… Только не говори, что это твоя!       — Я думал, тебя уже ничем не удивить, — со скучающим выражением лица протянул Малфой, облокотившись на капот ослепительно-белого «Кадиллака».       — Нет, это просто безумие какое-то, — потерла виски Гермиона, — мне надо выпить.       — Могу это устроить, — по-джентльменски распахнул перед ней дверь авто Драко, — садись.       Дохромав до автомобиля, Гермиона одарила Малфоя недоверчивым взглядом, опасливо заглянула в салон и, наконец, осторожно села на предложенное сиденье. Драко быстро захлопнул за ней дверь, обогнул капот и сел за руль.       — Не смотри на меня так, Грейнджер. Этот взгляд уже начинает меня нервировать.       Раздался благородный шум мотора, и автомобиль плавно тронулся с места.       — Просто я всё ещё не могу поверить своим глазам.       — Господи, сколько можно, Грейнджер? Да, я работаю хирургом в маггловском госпитале. Да, я пользуюсь мобильным телефоном. И да, я вожу машину. А чего ты хотела? Я живу в немагическом Лондоне уже двенадцать лет! Между прочим, это почти столько же, сколько жила здесь ты.       — Да для меня нонсенс уже то, что тебе, чёртов аристократ, вообще когда-то могла прийти в голову мысль о жизни в немагическом мире!       Малфой весь напрягся, но ничего не ответил. Эта невыносимая маленькая женщина сводила его с ума! В особенности своим нежеланием отпустить прошлое и жить настоящим. Иногда у него даже возникало ощущение, что они до сих пор дети из Хогвартса, ведущие непримиримую войну факультетов. Точнее даже сказать – не факультетов, а глупых предрассудков.       Грейнджер то и дело упрекала его в бездушии, снобизме, связанном с чистотой крови, и в принадлежности к магической аристократии. Всё это звучало для Драко словно монотонные удары судейского молотка, выносящего приговор. Хотя на самом деле Малфой уже давно считал себя «помилованным», или, на худой конец, «условно освобождённым».       Драко хмуро покосился на Гермиону, но, как бы сильно не удручали воспоминания, связанные с этой молодой ведьмой, увиденное сейчас вовсе не располагало его злиться. Бледная как снег, она сидела, закинув ногу на ногу, и рассеянно смотрела в окно. В одной руке была зажата туфелька, другой она машинально тёрла пострадавшую лодыжку, которая, кстати, уже слегка посинела и отекла.       Драко мысленно выругался. Всё-таки он действительно повёл себя грубо, потащив её на парковку точно одержимый. Но в свою защиту он думал, что Грейнджер сама была виновата. Своей бездумной выходкой она, конечно, сначала повеселила его, но лишь потом Драко понял, к каким последствиям его может привести эта – казалось бы, невинная – шутка.       — Куда ты меня везёшь? — прервал его спутанные мысли голос Грейнджер.       — К себе, — просто ответил Драко, радуясь возможности отвлечься от своих терзаний.       — Ты что, издеваешься? — выдала вполне ожидаемую реплику Гермиона, вперив в Малфоя самый возмущённый взгляд, на который она только была сейчас способна.       — Подумал, что стоит показать будущей миссис Малфой, где ей предстоит обитать после свадьбы.       — Ты!.. ты… Если не собираешься объяснять мне причину этого представления, то катись куда подальше! Я хочу домой.       Не успела Гермиона договорить, как автомобиль резко остановился прямо посреди оживлённого тоннеля. Малфой быстро навалился ей на колени, распахнул её дверь и с невинным выражением лица сел обратно.       — Прошу.       Слегка напуганная резкой остановкой Гермиона растерянно посмотрела за дверь, где на огромной скорости пролетали мимо машины, а потом на Малфоя. Позади уже вовсю раздавались раздражённые сигналы и ругань водителей, которые чудом избежали столкновения. Тихо выругавшись, она захлопнула свою дверь и, воинственно скрестив руки на груди, хмуро уставилась перед собой.       Даже краем глаза Гермиона уловила невероятное самодовольство на лице Малфоя, который сразу тронулся с места. Оставшуюся дорогу они ехали молча. Не успел Драко припарковаться, как Гермиона тут же распахнула дверь и хотела выйти, но вместо этого рухнула как подкошенная, ко всему прочему ещё и ударившись затылком.       — Твою мать, Грейнджер! — выскочил из машины Малфой.       Одним лёгким движением он сгреб её в охапку, затем толкнул ногой дверь и включил сигнализацию.       — Что ты делаешь? — воскликнула Гермиона, — поставь меня на землю, я пойду сама!       — Ну да, как же, — равнодушно протянул Драко, лишь ещё крепче обхватив её.       И снова этот волнующий запах лекарств, дорогих духов и его тела окутал её невесомым облаком, отбив всякое желание возражать. Его сильные мужские руки дарили ощущение полной безопасности. Трудно было поверить, что это Малфой несёт её сейчас на руках. Но гораздо больше удивляло то, что Гермиона вообще чему-то ещё может удивляться после такой… насыщенной недели.       Малфой зашёл в подъезд старинного элитного дома, кивнув в знак приветствия удивлённому донельзя консьержу: за те шесть лет, что он знал Драко, тот никогда ещё не приходил домой с девушкой – всегда один. Поднявшись на лифте до пятого этажа, Малфой осторожно посадил Гермиону на мягкую скамью в холле, щедро украшенном шикарной лепниной и живыми растениями, и полез в карман за ключами.       — Не обязательно было тащить меня на руках. Мог бы просто трансгрессировать сюда с парковки, — подала голос Гермиона, не выдержав столь долгого молчания, — там всё равно никого не было.       — Ну, во-первых, на подъезде есть камера. А во-вторых, трансгрессия в твоём состоянии, Грейнджер, обычно имеет не очень приятный итог, — открывая дверь с номером «501», протянул Малфой, — я решил не рисковать своим новым костюмом.       — Я же тебе не какая-нибудь неженка, — скривилась Гермиона и, увидев, как Малфой снова направляется к ней, завопила, — стой! Я сама!       Глазом не моргнув на её протесты и одним рывком снова подхватив её на руки, Драко занёс Гермиону в квартиру, усадил на диван перед камином и только после этого включил везде свет. Немного проморгавшись, она привыкла к яркому освещению и с интересом огляделась вокруг. Обставлена квартира была с типичным для Малфоев шиком, но совершенно на иной лад, нежели мрачный Малфой-Менор.       Может, когда-то это древнее поместье и сияло роскошью и уютом, но в памяти Гермионы оно отпечаталось едва ли не как склеп. Здесь же явно прослеживалась попытка сделать нечто более тёплое: в интерьере преобладали светло-бежевый и коричневый цвета, а на стенах красовались полки из натурального дерева, уставленные разнообразными вещицами, и красивые золочёные бра. Но, несмотря на всё это, от квартиры всё равно веяло каким-то промозглым одиночеством, от которого буквально становилось не по себе.       — Ну, как? — поинтересовался Малфой, лениво растягивая слова, — сойдёт для семейного гнезда?       Недавнее раздражение вернулось к Гермионе с новой силой.       — Нет! — огрызнулась она, — годится только под офис. Живо объясняй мне причину всего этого цирка, или я за себя не ручаюсь.       — Я весь дрожу, — с наигранным ужасом протянул Драко, направляясь к бару, — от смеха, — добавил он ехидно и успел обернуться как раз вовремя, чтобы поймать маленькую диванную подушку, которую зашвырнула в него Гермиона.       — Вот, — спустя пару минут вернулся он к дивану, — я же обещал.       Гермиона взяла предложенный бокал и с невероятным наслаждением пригубила терпкий янтарный напиток, на одно восхитительное мгновение позабыв о дурацких событиях этого дня. Выпивать в её привычки не входило, но сейчас это было просто спасением для её издёрганных нервов. По телу медленно растекалось приятное тепло.       Доставая из холодильника форму со льдом и пересыпая его в небольшой пакет, Малфой украдкой наблюдал за Гермионой. Неужели это происходит на самом деле? Злющая Грейнджер сидит в его гостиной, пьёт обжигающий виски и отрешённо потирает повреждённую лодыжку так, словно это всего-навсего заурядный ушиб. Откуда, чёрт возьми, в ней столько выдержки?       В конце концов, она ведь женщина. Хрупкое и нежное создание. Слабый пол, наконец. Или к Грейнджер это всё не относится? Опустившись возле неё на одно колено, Драко начал осторожно осматривать её пострадавшую ногу. Рентгеновским зрением он, конечно, увы, не обладал, но на ощупь ему показалось, что ни перелома, ни разрыва связок нет. «И на том спасибо!»       — Малфой, — предостерегающе начала, было, побледневшая ещё сильнее Гермиона, — у меня завтра самое важное слушание в моей жизни. Если что-то пой…       — Без паники. Ничего особо критичного не вижу. Вероятно – растяжение связок. Вот. Приложи пока, — подал ей пакетик со льдом Драко и, поднявшись, направился к выходу из гостиной, — скоро вернусь.       Хорошо всё-таки быть лицензированным медиком – в Англии купить какое-либо лекарство можно было лишь в тех случае, если у вас был заверенный рецепт от врача, или вы сами являлись врачом. Не прошло и десяти минут, как Драко уже вернулся из ближайшей аптеки с эластичным бинтом, пачкой обезболивающего и противовоспалительной мазью. Первым делом он принёс Гермионе стакан воды, чтобы она могла запить таблетку обезболивающего, а затем снова присел у её ног.       — Попробуй пошевелить, — убрав от её лодыжки лёд, попросил он.       — Хм… — слегка шевельнула ступней Гермиона, — болит, но уже вполне терпимо.       «Пфф. Вполне терпимо… Да будь твоя нога хоть дважды сломана, ты вряд ли бы пикнула». Грейнджер его пугала. Нормальная, живая женщина не может так реагировать на боль. Ему было бы гораздо привычнее увидеть её слёзы, ну или хотя бы услышать жалобу. Но она лишь едва заметно сжала челюсти и наблюдала за тем, как Драко, сняв с её ноги капроновый носок, сперва аккуратно втирает в слегка посиневшую кожу мазь, а затем в меру туго фиксирует лодыжку эластичным бинтом. Гермионе даже захотелось поблагодарить его за заботу. Однако в следующее мгновение она вспомнила, что подвернула ногу именно из-за него, и решила: «Обойдётся!»       — Итак. Я жду объяснений, Малфой, — как только тот вернулся, помыв руки, напомнила Гермиона, — чем тебя так зацепила моя корявая шутка?       — Честно говоря, я всё ещё с трудом верю, что ты могла сморозить нечто подобное, — отозвался Драко, устало опустившись на диван подальше от неё.       — Не испытывай моё терпение.       — Ладно, — сдался Драко, — как я понял, газет ты не читаешь.       Гермиона нетерпеливо кивнула.       — И телевизор тоже не смотрю. Это так, на всякий случай.       — Оно и видно. Так вот, я один из самых известных специалистов в Англии. Обо мне часто пишут, меня время от времени приглашают на телевидение. Я всегда на виду и… короче говоря, ты поставила под угрозу мою репутацию.       Сказав всё это, Малфой почувствовал себя полным идиотом. Собственно, именно так, наверное, со стороны он и выглядел. Сперва Грейнджер смотрела на него непонимающими круглыми глазами, потом одна её бровь изумлённо поползла вверх, и, наконец, она разразилась громким истеричным смехом. Драко закатил глаза: он и не ждал понимания с её стороны.       — Твою… — Гермиона с трудом выговаривала слова, давясь от хохота, — что? Репутацию? Малфой, ты в своём уме? Нет, у тебя явно мозги отшибло при взрыве. Репутацию. Звучит так, будто ты девственница 18-го века, для которой безупречная репутация – это всё.       — Хотел бы я посмеяться вместе с тобой, — невесело усмехнулся Малфой, откинувшись на спину и скрестив руки на груди.       Нечто в его голосе заставило Гермиону притихнуть, и в гостиной повисло напряжённое молчание. Может, она и не совсем понимала его, но она отлично знала, что это такое – всё время быть в центре внимания. Именно от этого она сбежала в немагический Лондон.       — Ну, хорошо, — вздохнула, наконец, Гермиона, — выкладывай.       Драко потянулся к маленькому пульту на журнальном столике, и в следующее мгновение яркий свет люстр сменили тёплые отблески от настенных светильников. Глядя в темноту дремлющего камина, он долго решал, рассказать ли ей о том, что произошло двенадцать лет назад.       После Битвы их семью неоднократно судили, в результате чего Драко и его мать оправдали, что, конечно, не обошлось без, ни много ни мало, половины их состояния. А вот Люциуса приговорили к заключению в Азкабан. На тот момент Малфой-старший совершенно обезумел. Ему каким-то непостижимым образом удалось сбежать, и с тех пор его никто не видел. После судебных тяжб жизнь Драко уже никогда не стала бы прежней.       От общественного осуждения невозможно было скрыться. Казалось, что презрение буквально витает в воздухе, плещется в глазах прохожих. Как бы он ни пытался, обелить себя не представлялось возможным. Его и раньше-то, откровенно говоря, недолюбливали, а теперь у толпы был на то «официальный» повод. Каждый раз, появляясь на людях, Драко чувствовал себя хуже прокажённого. Хотя, как бы подло это ни звучало, деньги его семьи народ тратить отнюдь не брезговал.       Однажды, вскоре после решения суда, Драко был в больнице Святого Мунго, делая пожертвование на нужды пострадавших в Битве. Он тенью сновал между людьми, пряча лицо за высоким воротом пальто, но легко узнаваемые светлые волосы с особенным платиновым оттенком сразу выдавали его. Отовсюду слышались колкие фразы вроде «И у него хватает совести здесь показываться?», «Смотрите, грехи явился замаливать» и ещё что похуже.       Подумать только, он ведь был мальчишкой. Глупым, предубеждённым семнадцатилетним мальчишкой. Но все эти люди не могли его простить. Как человек может считать себя добрым, если не умеет самого главного – прощать? Затравленно озираясь тогда по сторонам, Драко случайно обратил внимание на раненых. Они так смотрели на колдомедиков!.. Боже, этот взгляд! Полный такой признательности и неподдельной искренности. «Мерлин, если бы на меня когда-нибудь так посмотрели, я бы, может, смог простить себя», – бурей эмоций пронеслось тогда в голове Драко.       Но в мире магии это было невозможно. Подсознание среагировало моментально: в следующее мгновение Драко обнаружил себя перед зданием медицинского университета в немагическом Лондоне. Повезло ещё, что этого не заметил никто из магглов, а видеонаблюдение в те годы ещё особо не использовалось. Этот момент стал переломным в его жизни – впервые Драко следовал зову сердца, действовал по собственной воле, и каждая клеточка его тела, жаждущая прощения, кричала о том, что он поступает правильно.       — Мне не было места в мире магии, — вернувшись к реальности, сфокусировал свой взгляд на Грейнджер Драко.       Он говорил спокойно, в глазах никакого выражения, поза расслабленная, непринуждённая. Малфой тщательно пытался скрыть от Гермионы хоть малейший намёк на эмоции, которые бушевали в нём при воспоминании о той жизни.       — Судьба помилованного пожирателя смерти предрешена – пожизненный изгой общества, — для пущей убедительности добавив голосу нотки безразличия, протянул Малфой и пожал плечами.       — А тебе, конечно же, нужна слава и кубки, — пренебрежительно отозвалась Гермиона, поудобнее устроившись на диване.       О, нет. Драко нужно было вовсе не это. Ему нужно было искупление. Все эти годы он жил лишь благодаря надежде. Надежде, что, спасая человеческие жизни, он рано или поздно сможет хоть немного искупить свою вину перед тем множеством безликих магглов и волшебников, которых так или иначе сгубил, будучи грязнорабочим Тёмного лорда. Но Грейнджер он ничего объяснять не собирался, всё равно бесполезно: её разум, похоже, застрял в прошлом, где они были чем-то, вроде врагов, хотя Драко в этом не был уверен. В ответ на её выпад он лишь усмехнулся и резко сменил тему:       — Я ответил на твой вопрос. Теперь к делу. Все эти двенадцать лет моя жизнь была такой, какой я всегда хотел – небесполезной. Меня знают, уважают, ценят, и мне бы не хотелось лишиться всего этого из-за твоей идиотской выходки.       Несколько долгих секунд Гермиона сосредоточенно на него смотрела, словно пытаясь заглянуть куда-то глубже, за грань малфоевского хладнокровия и цинизма.       — Хочешь сказать, — будто размышляя сама с собой, заговорила, наконец, она, — если пустить всё на самотёк, из тебя слепят образ эдакого негодяя, фактически бросающего женщин «перед алтарем»?       — Ты – просто мастер дедукции, Грейнджер, — с издёвкой послал ей воздушный поцелуй Малфой.       Гермиона только сейчас поставила пустой бокал на журнальный столик и, не обращая внимания на его колкость, устало потёрла виски. Как ни противно было признать, но этот засранец прав – она действительно накосячила. Малфой прекрасно знал, что Грейнджер ни за что на свете не захотела бы стать причиной бед для кого-то. Даже если этот кто-то он. И, надо сказать, Драко сделал чертовски верную ставку.       — Ладно, — сдалась Гермиона, — чего ты от меня хочешь?       — Ты должна вести себя как моя невеста до тех пор, пока не представится случай «расстаться» по-хорошему, — с таким видом, будто говорил о погоде, пояснил Малфой, — но если ты всё-таки хочешь стать моей настоящей невестой, то…       Он театрально развёл руками, подразумевая: «Милости прошу». В ответ Гермиона одарила его таким красноречивым взглядом, что Малфой едва сдержался от смеха. Господи, какая же она забавная!       — Ну, так что?       Гермиона, не сводя с него взгляда, снова взяла свой бокал и медленно допила остатки виски.       — А мне-то от этого какая выгода? — повела бровью Гермиона, буравя Малфоя взглядом и пытаясь сохранить остатки самообладания: слишком уж велик был соблазн придушить его голыми руками.       — Грееейнджер! — положа руку на сердце, с наигранным испугом отпрянул Малфой, — я бы никогда в жизни не подумал, что ты такая продажная!       Раздался режущий ухо хруст стекла: Гермиона вдребезги раздавила пустой бокал, который всё ещё держала в руках, и чуть не прожгла Драко – а заодно спинку дивана за ним – гневным взглядом. Малфой даже вздрогнул от неожиданности.       — Ладно-ладно, полегче, ведьмочка, — успокаивающе выставил он вперёд ладони, — мои коллекционные бокалы ни в чём не виноваты. Давай заканчивать с этим. Что ты хочешь взамен?       Гермиона посмотрела на осколки в своёй руке, всерьёз обдумывая, не швырнуть ли их в Малфоя, но всё же бросила их на пол и отряхнула руки. И как это она – при её-то сегодняшнем «везении» — ещё не порезалась? С минуты две Гермиона молчала, погрузившись в глубокую задумчивость.       — Вот досада, — наконец, хлопнула себя по колену она, — ничего на ум не приходит.       — Можешь не торопиться, у нас впереди вся ночь, — посмотрел на свои часы «Rolex» Драко и многозначительно подёрнул бровями.       — Ты!.. — Гермиона сжала кулаки и угрожающе дёрнулась с места, но при смехе Малфоя, села обратно.       — Молчу-молчу. Итак?..       Каждая извилина её мозга отчаянно вопила: «Тебе ничего от него не надо! Это не твоё дело! Скажи, что ты отказываешься ему помогать!» Но Гермионе, независимо от последствий, жутко хотелось насолить Малфою за все его издевательские фразочки. Вдруг из этой бредовой ситуации получится извлечь что-то полезное?       — Решено, — прищёлкнула пальцами она, направив указательный на Драко, — ты пожертвуешь по десять тысяч долларов каждому детскому дому Лондона.       — Что?! — возмутился Малфой, — я, конечно, неплохо зарабатываю, но…       — Что, Малфой, — усмехнулась Гермиона, — жаба душит?       — Ладно, идёт! — сдался Драко.       Гермиона коротко кивнула.       — Непреложный обет?.. — уточнил Малфой с опаской.       — О, нет! Уволь, — к его огромному облегчению отказалась та, — достаточно будет простого маггловского договора.       — Я быст… — начал, было, подниматься Малфой.       — Сидеть! Договор составлю я, — тоном, не терпящим возражений, заявила Гермиона.       Драко только и осталось, что поднять руки а-ля «сдаюсь» и опуститься обратно на диван.       Спустя пятнадцать минут, когда с формальностями было покончено, Гермионе не терпелось поскорее оказаться дома в своей квартире и по возможности привести мысли в порядок перед завтрашним слушанием. Драко собирался её отвезти, но Гермиона наотрез отказалась и вызвала такси.       — Прошу, — галантно помогая ей надеть плащ, ухмылялся Малфой, — а не скрепить ли нам наш договор ещё и поцелуем, дорогая?       — А не пойти ли тебе к чёрту, дорогой?! — выхватив свой плащ и надев его самостоятельно, парировала Гермиона.       Сунув ноги в одолженные ей Драко сланцы, она, под аккомпанемент сдержанного смеха Малфоя, сначала очень осторожно, потом более уверенно сделала несколько шагов по коридору: недавняя травма почти не давала о себе знать. «Что ж. Это обнадёживает». Убедившись, что более-менее крепко стоит на ногах, Гермиона направилась к выходу, небрежно махнув Малфою рукой. «Боже, скорее бы убраться отсюда!»       — И тебе всего хорошего, — отсалютовал Драко двери, которую Гермиона уже захлопнула перед самым его носом.