Чертоги разума (𝓣𝓱𝓮 𝓜𝓲𝓷𝓭 𝓟𝓪𝓵𝓪𝓬𝓮 )

      Гермиона долго стояла под тёплым душем и время от времени растерянно поглядывала на кольцо. Какой-то частью сознания – наверное, той, которая ещё была трезвой – она понимала, что они с Малфоем явно заигрались и окончательно утратили способность смотреть на их ситуацию здраво. Никто не знал, где заканчивались обыденная дерзость и язвительность, и начинался откровенный флирт. Никому не было ясно, в какой момент возникшие, казалось бы, из ниоткуда чувства проделали такую брешь в неприступной стене из старых предрассудков.       И, наконец, никто не понимал, что им со всем этим делать дальше. И, тем не менее, вот она, Гермиона, любуется кольцом и, вопреки всем «но», чувствует себя счастливой женщиной. Не героиней Войны, не подругой великого Гарри Поттера и даже не самым востребованным адвокатом Лондона – просто счастливой женщиной. Хотя, не исключено, что всеобъемлющему чувству счастья в немалой степени посодействовала изрядная порция прекрасного французского вина.       Невесело усмехнувшись своим мыслям, Гермиона вышла, наконец, из душевой кабины. Вот только потянувшись к полотенцу и начав вытираться, она внезапно заметила, что крючки, где должны висеть халаты, были пусты. «Чёрт!» – испуганно огляделась Гермиона, в надежде обнаружить их на другой стене. Тщетно. Почти прорычав от досады, она натянула нижнее бельё и туго обмоталась полотенцем. Ну, и что вот ей теперь делать? Не может же она спать в платье, если только… Раздражённо вздохнув, Гермиона набралась смелости – или точнее сказать наглости – и вышла из ванной. Пока она шла по коридору, до её слуха долетели звуки приятной расслабляющей музыки.       — Малфой, — окликнула она вольготно развалившегося на диване гостиной Драко.       — Твою мать, Грейнджер, — подняв взгляд на Гермиону, поперхнулся виски тот, — ты – настоящая садистка!       — Я не виновата, что ты только об одном и думаешь, — цыкнула она и развела руками, но Малфой уже демонстративно отвернулся.       — Не хочешь надевать халаты отеля? — не глядя на неё, рявкнул Драко, — ну, и кто из нас двоих после этого «брезгливый»?       — Да нет же, — закатила глаза Гермиона, — ты не понял. Халатов вообще нет.       Тихо выругавшись, Малфой встал с дивана, быстро снял с себя рубашку и, по-прежнему стараясь не смотреть, протянул её Грейнджер. Пока Гермиона, сжимая в руках свою импровизированную ночнушку, завороженно уставилась на его жилистый торс, он уже на полном ходу мчался в ванную, намереваясь нырнуть под холодный душ. Лишь когда Малфой скрылся из вида, Гермиона поспешно развязала полотенце и надела его рубашку. К счастью, та оказалась для неё довольно длинной, хотя она всё равно едва ли чувствовала себя одетой.       Усевшись на диван и поджав под себя ноги, Гермиона положила себе на колени подушку и скосила взгляд на журнальный столик, где примостилась бутылка Чивас Ригала. Рядом с ней стоял на треть наполненный бокал: очевидно, Малфою даже в голову не пришло предложить ей составить ему компанию. Гермиону, как ни странно, это задело, хотя она сама при каждом удобном случае пыталась показать, что к спиртному относится крайне негативно. Но сейчас янтарная жидкость, в которой так красиво переливались отблески камина, словно манила её к себе. Воровато оглянувшись, Гермиона потянулась к бокалу, собираясь допить его содержимое и плеснуть туда новый виски, чтобы Малфой не заметил.       — Вижу, тут совершается преступление века, — раздался с порога насмешливый голос.       — Мог бы и мне предложить, — обвиняющим тоном отозвалась Гермиона, но на щеках её уже расцвел предательский румянец.       Пожав плечами, Драко подошёл к бару и взял ещё один бокал.       — Прости, — наполнив и его, пожал плечами он, — не ожидал, что ты захочешь составить мне компанию.       Усевшись рядом с ней на диван, Драко подал бокал Гермионе.       — Так… за что пьём?       — За тебя, — недолго думая, выдала она.       — Почему за меня? — удивлённо вскинув брови, поинтересовался Драко.       — Потому, что ты стал человеком, который определённо заслуживает уважения.       Его глаза странно заблестели. Не в силах что-либо сейчас сказать, он чокнулся с Грейнджер и выпил содержимое своего бокала залпом. Гермиона, честно, очень хотела в знак уважения тоже выпить всё до дна, но, когда в бокале осталась пара глотков, все её внутренности уже словно охватило пламя. С интересом за ней наблюдая, Малфой снова сходил к бару и вернулся оттуда с плиткой шоколада, который та приняла с великой благодарностью.       — Давно хотела спросить, — придя в себя, слегка наклонилась к нему Гермиона, — это из-за операции Холмса ты стал таким известным?       — Пфф, что? — пренебрежительно фыркнул Драко, — разумеется, нет. Тоже мне важная птица.       — Расскажешь?       — Собственно, — пожал плечами он, — рассказывать-то особо нечего. Это произошло три с небольшим года назад. Мне, на тот момент едва закончившему интернатуру, каким-то чудом выпал шанс спасти от смерти лучшую подругу королевы Елизаветы, а на следующий день из меня уже слепили знаменитость. Знакомая история, а, Грейнджер? – слегка толкнул её плечом Драко.       — Ой, и не говори, — повернувшись к нему, усмехнулась она, — только в моей внезапной знаменитости виноват как раз-таки Холмс.       В глазах Малфоя появилось настороженное выражение. Он, казалось, даже посерьёзнел.       — Тебе не кажется, что Холмс слишком часто появляется у нас на пути? — закинув руку на спинку дивана, задумчиво протянул Драко.       — Что ты имеешь в виду? — фактически оказавшись в его объятиях, непонимающе нахмурилась Гермиона.       — Ну, не знаю, — задумчиво потёр ладонью затылок он, — эта ищейка постоянно вклинивается то в мою жизнь, то в твою. У меня по его поводу какое-то странное предчувствие. Да и ты вроде так им интересуешься, — совершенно неожиданно для них обоих добавил вдруг он.       — Мааалфой, — почти испуганно прикрыла рот рукой Гермиона, — да ты, похоже, ревнуешь?!       — Разумеется, ревную, — язвительно закатил глаза Драко, — а что? У вас обоих гениальный склад ума. Вы были бы идеальной парой.       «Мозгоклёпов», – мысленно добавил он. Гермиона просто ушам своим не верила! Малфой всерьёз считает, что этот кудрявый выскочка смог бы её увлечь? Да чёрта с два. Она ведь терпеть не может его архизавышенную самооценку, вечно ехидный взгляд и жуткую назойливость. Кстати, какая ирония – её, вероятно, тоже все в Хогвартсе и Оксфорде считали доставучей занудой-всезнайкой…       — Не парься, Малфой, — усмехнулась Гермиона и, изобразив пальцами кавычки, добавила, — Холмс – последний, с кем бы я стала тебе «изменять».       — Вот прямо камень с души свалился, Грейнджер, — закатил глаза Драко, — давай за эту прекрасную новость выпьем.       — А давай, — неожиданно легко согласилась Гермиона и взяла бокал.       На этот раз Малфой наполнил их даже чуть меньше, чем на треть, и, звонко чокнувшись с ним, Грейнджер выпила-таки содержимое залпом. Одобрительно усмехнувшись, Драко со стуком поставил свой бокал на столик и, встав с дивана, протянул Гермионе руку.       — Потанцуем? — учтиво поклонившись, предложил он, однако его тон явно не допускал отказа.       — Опять? — удивлённо спросила Гермиона и, пошатнувшись от выпитого, поднялась с его помощью с дивана.       — Почему бы нет? Я целый вечер ждал хоть один медляк.       — Что-то меня не слишком тянет танцевать в таком виде, — слегка заплетающимся языком пробурчала Гермиона, посмотрев на свои обнажённые ноги.       Окинув Грейнджер изумлённым взглядом, Драко взял её за руку и, притянув к себе, крепко обнял за талию. Гермиона неуверенно положила руки ему на плечи, и они плавно задвигались по пушистому ковру.       — Я – в одних брюках, ты – в одной рубашке, — насмешливо протянул Драко, — мы прекрасно дополняем друг друга.       — О, да, — с иронией в голосе согласилась Гермиона, — безусловно.       Боже, как ему нравилось, что сейчас, без каблуков, она казалась такой маленькой и хрупкой в его объятиях. Ей даже приходилось слегка задирать голову, чтобы посмотреть Драко в лицо. Её глаза цвета виски блестели в полумраке гостиной. Пока ещё прямые и влажные после душа волосы казались ему в стократ красивее самой лучшей салонной причёски. А как она пахла… Лёгкий аромат её духов, напоминающий спелую вишню, запах её тела, чарующим образом смешанный с запахом дорогого алкоголя – всё вместе это просто сводило его с ума.       — Знаешь, о чём я сейчас думаю? — склонился к её лицу он и, получив в ответ вопросительный взгляд, продолжил в самые её губы, — о том, что ты очень хорошо выглядишь в моей рубашке.       — Правда? — почти шёпотом спросила Гермиона.       — Нет, — резко подхватив её под ягодицы, невольно заставил он Грейнджер обвить его талию ногами, — я соврал.       В одно мгновение оказавшись в другом конце комнаты, Драко с силой прижал её спиной к стене.       — Ты выглядишь божественно!..       И в следующую секунду всё вокруг для Гермионы словно с оглушительным звоном взорвалось и рассыпалось мириадами обжигающих искр, когда его губы обрушились на неё со всей страстью и так долго сдерживаемым желанием! И ничто сейчас не имело значения, кроме его сильных рук на её бедрах, жара его полуобнажённого тела и мягких, но таких настойчивых губ. Зарывшись пальцами в мокрые волосы Драко, Гермиона самозабвенно отвечала на его поцелуй, который с каждым мгновением становился всё более глубоким и требовательным.       Недавнее чувство счастья переросло в настоящую эйфорию. Никогда ещё она не испытывала ничего подобного. Поцелуй всегда казался Гермионе чем-то обычным, житейским, но теперь она поняла, что всё дело было в мужчине, который её целовал. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Плакать от облегчения, что хоть кто-то из них наконец-то на это решился. Плакать от того, как неописуемо хорошо ей сейчас было. Гермиона всё на свете готова была отдать, лишь бы продлить эти будоражащие кровь мгновения.       Наконец, когда обоим стало катастрофически не хватать воздуха, Малфой с трудом оторвался от её губ и чуть ослабил хватку. Ноги Гермионы медленно соскользнули и, наконец, коснулись пола, но толку от этого не было никакого, потому что они буквально подкашивались. Тяжело дыша и чувствуя неменьшую слабость в ногах, чем она, Драко, тем не менее, подхватил её на руки и отнёс в спальню. Осторожно опустив Гермиону на кровать, он лёг рядом и, всё ещё пытаясь отдышаться, устало прикрыл глаза. Господи, что она с ним делает? Почему не остановит? Это же совершенно неразумно! У них ведь договор…       — Малфой, — повернувшись на бок, коснулась его плеча Гермиона, чем заставила Драко нервно дёрнуться, — я…       — Да-да, — распахнув глаза, перебил её он, — я знаю, что мы не должны были этого допустить. Мне жаль. Я просто…       — Жаль? — не веря тому, что только что услышала, перебила его Гермиона, — это действительно то самое слово, которое приходит тебе сейчас на ум?       Ну, зачем, скажите на милость, он посмотрел сейчас в эти карие глаза, что сверлили его таким возмущённым взглядом? Не успела Гермиона разразиться гневной тирадой, как он уже, подмяв её под себя, оказался сверху, и разум его вновь заволокла пелена страсти.       — Чёрррт, — прорычал Драко, и принялся осыпать её обжигающими поцелуями.       Ему безумно хотелось рвануть к чертям эту его грёбаную рубашку, которая мешала подобраться к такому дьявольски желанному телу. Но в последнее мгновение разум снова взял верх над вожделением и Драко ловкими пальцами хирурга всё же терпеливо расстегнул несколько пуговиц. Едва он коснулся поцелуем её груди, как с губ Гермионы сорвался приглушённый стон. Вцепившись что было сил в атласное покрывало, она непроизвольно подалась ему на встречу бёдрами и чуть не лишила Драко тем самым последних крупиц здравого рассудка.       — Ну же, Грейнджер, — вернувшись к лицу, слегка прикусил её нижнюю губу он, — останови меня!       — Нет!.. — призывно изогнувшись под ним, помотала головой Гермиона.       Разумеется, по большей части в ней сейчас «говорило» спиртное. Для Драко то количество вина и виски, которое они выпили, было совершенно некритичным – в данный момент он куда больше был опьянён самой Гермионой. А вот для неё с непривычки это явно был перебор, и он это прекрасно понимал. Если сейчас дать себе волю, то на утро ему, с высокой долей вероятности, прилетит не самое приятное обвинение – тут и к Трелони не ходи.       Однако тело Драко понимать это – и вообще что-либо другое – наотрез отказывалось. Не успел он ещё сам ничего толком сообразить, как уже снял и отшвырнул кружевное белье Грейнджер в неизвестном направлении и снова склонился к её лицу и шее с горячими поцелуями. Реакция Гермионы тоже не заставила себя долго ждать – руки её тут же потянулись к ширинке его классических брюк и на удивление ловко справились на ощупь сперва с пуговицей, а затем и с молнией.              На какую-то долю секунды Драко это – явный звоночек о том, что опыта ей в сексе было не занимать – невольно задело. Однако уже в следующее мгновение он мысленно стукнул себя за эту «обидку» по лбу. Глупо было бы ожидать, что Грейнджер к тридцати с хвостиком окажется целомудренной девственницей, правда? Ровно как и она у него в этом плане, что уж греха таить, была далеко не первой. Чего не скажешь о чувствах – ни к одной женщине Малфой ещё никогда и ничего подобного не испытывал!..       С трудом оторвавшись от её губ, он привстал и, по-хозяйски разведя ноги Гермионы коленями, устроился между ними. Не хотелось тратить ни одной лишней секунды. Тем более, до сих пор была слишком велика вероятность того, что он успеет передумать. Поэтому Драко даже не стал заморачиваться с остатками своей одежды – просто поспешно стянул брюки и боксёры на бёдра и снова навис над этой потрясающей в своей полунаготе молодой ведьмой. И всё же, сперва он скользнул в неё пальцами – о, как же она уже была возбуждена!..       — Аххх… — сильно прогнувшись в пояснице и запрокинув голову, простонала Гермиона.       Было абсолютно очевидно, что ей хотелось большего – обхватив Малфоя руками за ягодицы она отчаянно попыталась притянуть его к себе. Однако того всё равно словно что-то сдерживало, и он на её откровенное приглашение соглашаться не спешил. Вместо этого Драко заткнул её поцелуем и продолжил сладко терзать её своими профессионально чуткими пальцами. Два из них уже в неспешном, но буквально сводящем с ума её и без того разомлевшее от спиртного и желания тело ритме двигались внутри. Большой же палец Драко при этом с мягким нажимом массировал клитор.       Не прошло, наверное, и пары минут – Малфой уже давно потерял сегодня счёт времени – как Гермиона недвусмысленно напряглась. Её мычащие, от того, что рот по-прежнему был в плену его губ, стоны стали напоминать всхлипы. Непроизвольно обхватив бёдра Драко ногами, она снова попыталась притянуть к себе его самого. Но даже теперь, понимая, что Грейнджер на грани, он не поддался искшению войти в неё. Вместо этого Драко прижался к ней до боли возбуждённым членом снаружи и с нажимом начал скользить им по влажным складкам и самой чувствительной точке.       Даже если распалённое страстью сознание Гермионы это и не устраивало, возразить она при всём желании бы в тот момент не смогла. Всего несколько движений Малфоя, и её накрыл такой сокрушительный оргазм, что её нетрезвый мозг окончательно утратил всякую возможность соображать. Руки её сами собой метнулись от ягодиц Драко к покрывалу и снова со всей силы сжали его пальцами. Напряжённо прогнувшись, Гермиона крепко зажмурилась и лихорадочно заметалась головой по постели.       Вся эта представшая перед Малфоем картина и самого его чуть не свела с ума. Низ его живота уже буквально пронзала ноющая боль ненашедшего выход возбуждения. Казалось бы – вот она, как никогда открытая перед ним Грейнджер, которой он только что подарил невероятное наслаждение. Неужели он не имел права получить в ответ своё собственное освобождение? Однако в голове Драко вдруг что-то щёлкнуло, и он окончательно понял… Понял, что не может и не хочет, чтобы это произошло вот так, когда разум Грейнджер затуманен алкоголем.       Нет. Ему вовсе не хотелось потом выслушивать обвинительную речь о том, что он просто воспользовался ситуацией. Или обидные слова вроде: «Я бы никогда не сделала это, будучи трезвой». Но самое главное – он внезапно осознал, что ни под каким предлогом не хочет с ней расставаться. Ещё пару недель назад Драко свято верил, что смысл его жизни заключается в том, чтобы помогать людям и тем самым по крохам искупать свою вину. Но теперь он точно знал – именно жизнь без Грейнджер будет лишена всякого смысла.       — Пожалуйста, Драко, — вернув его к реальности, умоляюще прошептала тут слегка пришедшая в себя Гермиона.       — Нет, — услышав из её уст своё имя, едва заметно улыбнулся он и, нежно поцеловав Гермиону в лоб, скатился с неё.       О, что за этим внезапно последовало!.. К такому жизнь Драко точно никогда не готовила. В отличие от него самого, кому его поступок казался истинно правильным, Грейнджер, похоже, была мнения совершенно иного. В связи с этим Малфою довелось воочию увидеть то, чего он никогда бы, при всём желании, не смог себе даже представить – пьяную истерику Гермионы Грейнджер! Одному Богу было известно, каким дьявольским трудом ему пришлось сдерживать смех.       Поначалу Грейнджер почти плакала от досады. Потом, словно ещё больше рассвирепев, начала его всячески проклинать и обзывать. В какой-то момент она даже попыталась бить его подушкой. Наконец, Гермиона обессиленно махнула на всё рукой и подытожила свой сумбурный монолог невнятным лепетом вроде: «Ну и ладно! Не больно-то и хотелось». Со злостью отбросив покрывало и одеяло в сторону, она тяжело плюхнулась на кровать и демонстративно от него отвернулась.       Не успел ещё Драко встать с кровати и подтянуть на сам собой невольно подуспокоившийся член боксеры и брюки, как та уже, довольно громко посапывая, крепко спала. «Чёрт, это что вообще такое было?!» – только сейчас, наконец, дав волю смеху, изумлённо уставился на эту ведьму он. Сходив в ванную, Драко вернулся в спальню с влажным тёплым полотенцем и заботливо протёр им бёдра и промежность спящей Грейнджер от её же собственной, по большому счёту, смазки.       После этого он разыскал на полу её кружевные слипы и – на всякий случай осторожно, стараясь не разбудить – надел их на неё обратно. От греха подальше, как говорится. А то вдруг её ещё инфаркт на утро хватит, если она проснётся в одной лишь его рубашке. Так же аккуратно накрыв Грейнджер одеялом, Драко не удержался от того, чтобы не присесть перед ней на мгновение на пол у изголовья кровати. На лицо её сползло несколько уже подсохших к этому времени прядок, и он осторожно заправил их ей за ухо.       «Нет, вы только посмотрите на неё. Спит теперь себе, словно ангелочек», – усмехнулся про себя Драко. Невероятное создание. Просто невероятное. Кто бы мог подумать, что в прошлом зануда и зубрила Грейнджер, повзрослев, станет такой многогранной натурой? Прижав ко рту кулак, Драко сотрясся от беззвучного смеха, вспомнив, как та набросилась на него из-за того, что он поступил исключительно по-джентльменски.       Знаменитая женская логика, что ещё тут можно было сказать. Господи, как он вообще жил без этой женщины раньше? С её появлением его серая жизнь окрасилась всеми цветами радуги. Нет. Ни за что на свете он её теперь не отпустит. Если за что и стоит бороться, так это за неё. Рано или поздно, Грейнджер станет его, и только его, поклялся себе Драко и снова легонько поцеловал её в лоб, прежде чем выйти из спальни. Нужно было перекусить и выпить что-нибудь антипохмельное, чтобы завтра можно было сесть за руль.

***

      Хотя сон Гермионы был крепким и спокойным, избежать жутко неприятной головной боли на утро это, увы, не помогло. Кроме того, у неё сильно пересохло во рту, и она всё на свете сейчас отдала бы за стакан – а может быть и два – воды. Сонно потерев глаза, Гермиона со стоном села в кровати и потянулась. Ох. Буквально каждое движение отзывалось тупой болью в голове и странной ломотой во всём теле.       Очевидно, давали о себе знать дикие танцы с Малфоем, и… чёрт, сколько же она вчера выпила? И почему из всех событий в номере помнит лишь момент, когда Малфой всучил ей кольцо? Осторожно свесив ноги с кровати, Гермиона встала и подошла к зеркалу. Мда. Видок, конечно, оставлял желать лучшего: чёрти как высохшие волосы и припухшие заспанные глаза, а из одежды лишь в пух и прах измятая рубашка. Да и та наполовину расстёгнута.       — Почему она расстёгнута?.. — нахмурившись, буркнула Гермиона, обращаясь, по-видимому, к своему отражению, лицо которого вдруг, по мере осознания ситуации, приняло ошеломлённое выражение, — о, Господи! Я по пьяни переспала с Малфоем!       — Не думаю, что Его это беспокоит в той же мере, что и тебя, дорогая.       — Ты, — запахнув рубашку и обернувшись, сурово сощурила глаза Гермиона.       — И тебе доброе утро, — ухмыльнулся Драко.       — Злорадствуешь, — состроила ему гримасу она, — воспользовался ситуацией сполна, да?       — Лично я не очень настаивал, — с деланным равнодушием пожал плечами Малфой.       — Ещё скажи, что я сама тебя умоляла, — прошипела Гермиона, угрожающе ткнув в его сторону пальцем.       Малфой прикусил губу, изо всех сил стараясь сдержать смех, и с преувеличенным вниманием стал разглядывать свои ногти. Его красноречивое молчание заставило Гермиону нервно сглотнуть.       — Вообще-то, — подняв на неё взгляд, протянул тот, — именно так и было.       — Нееет… — выдавила Гермиона, неизвестно каким местом чуя, что он не врет.       — Да.       Как ни старался Драко сдержать ухмылку, уголки его губ всё же предательски дрогнули. Пальцы Грейнджер с силой сжались в кулаки. Лицо медленно, но верно стало наливаться краской… гнева или смущения, Драко точно не знал, но догадывался, что, скорее всего, и того, и другого.       — Ты такой же, как и все мужики, — взорвалась Гермиона, решив, что лучшая защита — это нападение, — лишь бы только получить своё и плевать, каким способом! Да если бы я была трезв…       — Что и требовалось доказать, — в миг растеряв всё веселье и раздражённо закатив глаза, мрачно перебил её Малфой, — ты ни черта меня не знаешь! Как была слепой по отношению ко мне, такой, видимо, и останешься!       Сказав это, он буквально вылетел из спальни. Ошарашенно замерев посреди комнаты и с каждой секундой раздражаясь всё больше, Гермиона пыталась переварить его слова. «Ну, нет! Разговор ещё не окончен». Быстро натянув платье, она воспользовалась магией, чтобы привести в порядок волосы и наложить лёгкий макияж, и, сжимая в руках рубашку, вышла в гостиную. Малфой с чашкой кофе стоял у окна и даже не потрудился обернуться на звук её шагов. На журнальном столике примостился завтрак.       — Что ты имел в виду, Малфой?       — Всего лишь то, — обернувшись, холодно отозвался Драко, — что я как раз таки не собирался пользоваться ситуацией. Даже невзирая на то, что ты сама меня об этом просила. Так понятно?       — Но почему нельзя было просто сказать, что ничего не было? — возмущённо воскликнула Гермиона.       Эм… Кое-что, вообщее-то, всё же было. Но помнить Грейнджер об этом, увы и ах, совершенно не помнила. «Напрасные старания и самопожертвования», – мысленно закатил глаза Драко.       — А зачем? — буквально прошипел вслух он, — теперь я знаю, какого «высокого» ты мнения обо мне.       Гермиона не нашлась, что ответить. Со злостью плюхнувшись на диван, она взяла с подноса тёплую булочку с корицей, но заставить себя откусить хоть кусочек так и не смогла – аппетит пропал начисто. Как же её всё достало. Эта свалившаяся на голову известность и покушения на её жизнь. Жутко навязчивый Шерлок Холмс и напряжённые, непонятные отношения с Малфоем. Гермиона буквально мечтала поехать в контору, обложиться уголовными делами и с головой погрузиться в работу, чтобы забыть обо всей этой ерунде хоть на какое-то время.       Демонстративно держась от неё на расстоянии, в кресло, спустя какое-то время, опустился Малфой. Одеваться он, похоже, даже не думал, и Гермиона, дико злясь на саму себя, всё же изредка бросала на его привлекательное тело далеко не целомудренные взгляды. От Драко это, разумеется, не ускользнуло и, чего греха таить, приятно порадовало. Он, конечно, всё ещё злился на неё за те вполне ожидаемые, но всё равно такие обидные слова. Однако на его планы это совершенно не влияло – он добьётся Грейнджер, чего бы ему это ни стоило. Драко просто не мог допустить, чтобы такая редкостная язвочка досталась какому-нибудь кретину.       «Почему сразу кретину? – подлил масла в огонь внутренний голос, – с Холмсом, к примеру, они бы великолепно подошли друг другу». Холмс. Мать вашу, ну, причём здесь вообще Холмс?! Драко понятия не имел, отчего его в последнее время так клинит на этом детективе, но какое-то странное, мерзкое предчувствие так и сверлило ему мозг. Покончив с завтраком, он хмуро покосился на Грейнджер, поднялся с кресла и надел, наконец, рубашку и жилет.       — Твоя машина на парковке отеля, — завязывая галстук, нехотя бросил он.       — А ты разве не заедешь домой? — удивлённо вскинула брови Гермиона.       — Нет, — стараясь скрыть, как ему приятно было слышать из её уст слово «дом», отозвался Драко, — я сразу в госпиталь.       Пожав плечами, она встала с дивана и пошла вслед за ним в холл. На этот раз Малфой даже не помог надеть ей плащ, но, когда они выходили из номера, Гермиона всё равно по привычке взяла его под руку. Это простое прикосновение заставило Драко недоверчиво на неё покоситься и, вопреки его настроению, пробудило в нём ту самую нежность, с которой он вчера смотрел на эту спящую бунтарку.       Вообще-то, ему бы ради приличия стоило ещё немного на Грейнджер позлиться, но что ж поделать, если у него не получается? Спустившись на ресепшен, они отдали ключ от номера, и Драко распорядился, чтобы машину Гермионы подогнали к выходу.       — Ну, — отпустив его руку, заговорила первой Гермиона, — до вечера.       — Что, даже никаких напутствующих колкостей на прощание? — небрежно сунув руки в карманы пальто, саркастично вскинул бровь Малфой.       — Хм, — изобразила задумчивость та, — опоздаешь к ужину – ляжешь спать голодным, — и, дождавшись от него вопросительного взгляда, добавила, — хотя… не сказала бы, что меня это сильно волнует.       — Вот теперь я спокоен, — усмехнулся Драко и кивнул, указывая на что-то за её спиной.       Гермиона обернулась: один из служащих отеля как раз подъезжал ко входу на его тёмно-синей «Селике». Быстро кивнув Малфою на прощание, она уже собралась пойти к машине, но ей не суждено было сделать ни единого шага… Стоило только парню в «Тойоте» повернуть ключ зажигания и заглушить мотор, как из-под капота с громким хлопком вырвалось пламя, которое моментально перекинулось на весь автомобиль.       Ещё секунду назад этот улыбчивый малый, опустив стекло, отсалютовал Гермионе, а теперь он заживо горел в «её» машине. До неё донесся отчаянный, душераздирающий крик, и внутри словно что-то оборвалось!.. Всё на свете сейчас утратило свою значимость, кроме этого несчастного человека, в предсмертной агонии корчившегося в полыхающей пламенем машине. Лишь когда кто-то, крепко схватив сзади, попытался Гермиону остановить, она поняла, что со всех ног мчалась к этому горящему куску метала, неизвестно что намереваясь сделать.       — Грейнджер!.. — словно из другого мира долетел до неё смутно знакомый голос, но всё было тщетно.       Её сердце обливалось кровью! Господи, ведь это всё из-за неё! Невинный человек умирал жуткой смертью, которая предназначалась вовсе не ему. Гермиона отчаянно кричала сквозь дикие рыдания, которые грозили разорвать её легкие на множество кусков. Царапаясь и отбиваясь, она пыталась вырваться из чьей-то хватки и добраться, наконец, до машины.       — Нет! — снова попытался достучаться до её сознания Драко, ещё крепче сжимая её сзади в объятиях.       Едва ли его можно было назвать «магглом» со стажем, но даже ему было ясно: ещё немного и машина взлетит на воздух.       — Послушай же меня! — взмолился Малфой, прилагая уже просто нечеловеческие усилия, чтобы удержать обезумевшую Грейнджер на месте, — надо убираться отсюда.       — Нет, — схватившись за его руки и попытавшись их расцепить, прорыдала она, — он умирает! Умирает из-за меня!       — Прошу тебя, — в самое ухо отчаянно прошептал ей Драко, — ему уже не помочь.       Эти слова отгремели для Гермионы точно пощёчина, и она с новой силой начала вырываться, но в этот момент раздался оглушительный взрыв, и вокруг начался настоящий хаос. Мощная ударная волна, сметая всё на своём пути, отбросила их к самым дверям отеля. До последнего защищая Гермиону, Драко принял весь удар на себя и, даже когда, пролетев с десяток метров, пробил спиной толстые стёкла, не разжал своих рук.       Несколько бесконечно долгих мгновений он не мог ни пошевелиться, ни что-либо сказать. Почувствовав его слабину, Грейнджер выскользнула, наконец, из безвольных рук Малфоя. Обессиленная и выжатая словно лимон, она сидела на холодных плитах входной клетки отеля и в ужасе переводила взгляд то на искорежённый кусок металла – всё, что осталось от «Селики» – то на Драко, который не подавал никаких признаков жизни. Гермиона уже потянулась к нему, но в последний момент отдёрнула руку и, прижав её ко рту, подавила надрывный, полный отчаяния всхлип. Боже, сколько же ещё людей может пострадать из-за неё?!       Он чувствовал, как Грейнджер выскользнула из его рук. Острое чувство потери пронзило всё его существо, но Драко не мог даже пошевелиться – чёртова боль от удара спиной сковала всё тело. Перед глазами всё плыло, и, лишь спустя несколько секунд, показавшихся ему вечностью, он сумел повернуть голову и сфокусировать взгляд на Гермионе. Ссутулившись и зажимая рот рукой, она сидела на коленях и то и дело вздрагивала от беззвучных рыданий.       Не оставалось никаких сомнений – она винит во всём произошедшем себя. «Невозможная женщина!» – мысленно возмутился Драко и, едва не заскрипев зубами от адской боли, подполз к ней и ухватился за её руку. Грейнджер испуганно вскрикнула и уставилась на него огромными глазами, прежде чем разрыдаться с новой силой. Собрав всю свою волю в кулак, Драко поднялся и, сев рядом, сгрёб её в объятия.       — Всё хорошо, — прижавшись губами к её виску, прохрипел он, — даже не думай себя винить.       — Ты. Не. Понимаешь, — то и дело всхлипывая, выдавила Гермиона, вцепившись в его руки словно в спасательный круг, — этот парень погиб вместо меня. И ты. Тоже пострадал из-за меня. Я должна была быть там!       — Нет! — разозлившись от её упрямства, процедил сквозь зубы Драко, — ты не могла меня вот так бросить, ясно тебе?!       — Почему? Проблема твоей репутации была бы реш…       — Какая же ты идиотка! — перебил её он и, резко развернув к себе, обрушился на её губы грубым поцелуем.       Сказать, что Гермиона была шокирована – ничего не сказать. Ей даже в голову не пришло закрыть свои широко распахнутые от удивления глаза и, уж тем более, ответить на поцелуй. Если эту карательную меру Малфоя вообще можно было так назвать.       — Поднимайся, — прервав поцелуй так же внезапно, как начал, рявкнул Драко.       Начисто позабыв про боль, он рывком поднялся на ноги, увлекая за собой и Грейнджер.       — Доктор Малфой! — расталкивая на своём пути зевак и папарацци, пробирался к ним кто-то из врачей, — вам срочно нужно в госпиталь. О мисс Грейнджер позаботятся.       — Назад, — жестом заставив их остановиться, почти прорычал Драко, — о своей невесте я позабочусь сам!       — Но вы ранены! — раздался до боли знакомый визгливый голосок.       Резко обернувшись на противный звук, он мгновенно обнаружил его источник.       — А с тобой, — свободной рукой схватив Кэтти за грудки, угрожающе процедил сквозь зубы Драко, — я вообще разберусь позже! Полжизни в интернатуре проторчишь, это я тебе обещаю.       Отпустив испуганную интернку, Драко крепче обнял Грейнджер и, ни на кого больше не обращая внимания, под вспышки фотокамер направился с ней к парковке отеля.       Осторожно усадив Гермиону в «Кадиллак», он быстро обогнул капот и уселся за руль. От соприкосновения с сиденьем спину словно ножом полоснула безжалостная боль: в теле осталось множество осколков от треклятой двери. Кроме того, буквально раскалывалась на части голова, и Драко было чертовски тяжело сконцентрировать внимание на дороге. Виноватый, сожалеющий взгляд Грейнджер, который он то и дело ловил на себе, улучшению внимания тоже отнюдь не способствовал.       Господи, она не понимает – ей удалось разбудить в нём, казалось бы, безнадёжно спящего истинного мужчину. Всю свою жизнь он был трусливой марионеткой в чьих-то руках и не способен был принимать стоящие решения. Прежний Драко никогда бы не бросился защищать или спасать человека. Тем более в ущерб своему физическому здоровью. Геройство никогда не было его уделом. Но сейчас ему хотелось быть героем, и он стал им! Ради Грейнджер. Невероятной женщины, которая напрочь изменила его жизнь. Изменила его самого. И от этого он проникся к ней ещё большей теплотой.       Добраться до квартиры стоило Драко колоссальных усилий: от значительной кровопотери он совершенно ослабел и лишь дьявольским усилием воли умудрялся держаться на ногах. Увидев своего жильца в таком состоянии, старый Август взволнованно вскочил со стула и схватился за телефон, чтобы вызвать врачей, но Малфой одарил его таким выразительным взглядом, что консьерж, оставив свои попытки, растерянно сел обратно.       Оказавшись, наконец, дома, Драко усадил Грейнджер, на диван. Чёрт, выглядела она ужасно. Словно остекленевшие глаза, нервно сжатые в кулаки пальцы и безвольно приоткрытые губы – словом, полная апатия, которая пугала Малфоя до ужаса. Ему, как ни странно, больше пришлись по душе её истерики и рыдания. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы вывести её из этого транса. Драко опасливо покосился на Гермиону и вышел из гостиной, собираясь найти Графа. Труда это, разумеется, не составило – старая птица, как и полагалось филинам в это время суток, мирно спала на своём насесте в кухне.       — Граф, — быстро набросав на клочке бумаги пару строк, позвал его Драко, — проснись!       В ответ филин лишь недовольно фыркнул и, ещё больше нахохлившись, продолжил спать. Тихо выругавшись, Малфой бесцеремонно вытянул из-под перьев его лапу и привязал к ней записку. От подобной наглости Граф встрепенулся и, распахнув огромные жёлтые глаза, едва не клюнул его за руку, лишь в последний момент узнав в нём своего хозяина.       — Давай, старик, — распахнул перед ним окно Драко, — поторопись, это очень важно!       Встряхнувшись, Граф окончательно проснулся и стремглав вылетел на улицу. Вот и всё. Оставалось только ждать. Выйдя в холл, Драко нервно метался возле двери, боясь, что если позволит себе присесть или прилечь, то подняться уже не сможет. Рекордные двадцать минут для старого филина ему самому показались целой вечностью. Когда, наконец, раздался дверной звонок, Драко с чувством выполненного долга готов был просто рухнуть на пол.       — Наконец-то! — распахнув дверь, выдохнул он.       — Уоу! — подхватил его Гарри, — выглядишь хреново.       — Обойдусь без твоих комплиментов, — процедил сквозь зубы Драко, — надо помочь Грейнд…       В этот самый момент раздался хлопок трансгрессии, и на пороге появилась Джиневра Поттер собственной персоной. Шокированный взгляд голубых глаз при виде Малфоя тотчас превратился в гневный прищур. Невероятно, но у того даже нашлись силы на его фирменную усмешку, которая однако так и сочилась горечью.       — Джинни!.. — рявкнул на жену Гарри, — я всё объясню позже. Иди, побудь с Гермионой. Я должен ему помочь.       — Ладно, — нехотя выдавила Джинни и, одарив Малфоя ещё одним недобрым взглядом, прошмыгнула в гостиную.       Быстро закрыв дверь, Гарри подхватил еле державшегося на ногах Драко и фактически на себе перетащил его в спальню. Что же такого с ними могло стрястись? С трудом стянув с Малфоя всё, что осталось от его пальто, Гарри бесцеремонно рванул на нём жилет и рубашку. Представшая перед глазами картина даже его, видавшего виды аврора, заставила нервно сглотнуть и поморщиться…

***

      — Уверена? — мрачно переспросил Малфой.       Гермиона уже в который раз скептическим взглядом окинула чёрную дверь, перед которой они стояли, казалось, уже целую вечность. Как только они с Драко более-менее пришли в себя, сам собой начал напрашиваться разговор о том, что пора уже принимать какие-то реальные меры безопасности. Не может же Гермиона терпеть эти покушения вечно. И что, если в следующий раз Малфоя просто не окажется рядом?..       Малфой. Эта «тема» вообще требовала отдельного разговора. Их жизни сплелись настолько тесно, что уже невозможно было понять, где заканчивалась игра, и где начиналась реальность. И, сказать по правде, Гермиона уже сама не знала, чего ей хотелось больше – сдаться на милость чувствам или всё же попытаться вернуть их отношения в сугубо деловое, безопасное русло.       Ей уже давно начало казаться, что Малфой по-настоящему к ней привязался, но Гермиона упорно отгоняла от себя эту мысль – настолько абсурдной она её считала. Однако произошедшее в «Петрусе» просто не могло не открыть Гермионе глаза: Малфой действительно изменился. Это открытие лишь ещё больше сбило её с толку. С каких, чёрт возьми, пор он затесался в герои?       — Скорее да, чем нет, — вынырнув, наконец, из своих сумбурных размышлений, нехотя выдохнула Гермиона.       — Тогда вперёд, — недовольно махнул рукой в сторону двери Малфой.       Закусив губу и посмотрев на номер «221», Гермиона резко выдохнула и распахнула пресловутую дверь. Они быстро прошли по маленькому холлу и поднялись по узкой лестнице, направляясь к квартире «В». Но не успела Гермиона поднять руку, чтобы постучать, как дверь перед ними словно по волшебству распахнулась сама.       — Долго соображаете, мисс Грейнджер, — едкой полуулыбкой встретил её Холмс, — я ожидал вас несколько раньше.       Малфоя детектив откровенно игнорировал.       — И вам добрый день, мистер Холмс, — сквозь зубы процедила Гермиона, — мож…       — Проходите же скорее, — не дал ей закончить вопрос Шерлок, — время не ждёт. Моё – в особенности.       Драко за спиной Гермионы, раздражённо закатив глаза, усмехнулся и прошёл вслед за ней и Холмсом в квартиру. В гостиной кто-то сидел, и когда этот кто-то обернулся и поднялся с кресла, Драко на мгновение расслабился. На лице его мелькнуло нечто очень уж похожее на искреннюю улыбку.       — Доктор Малфой, — в два шага оказавшись возле него, крепко пожал ему руку Джон.       — Рад встрече, мистер Ватсон.       — Ох, — спохватился Джон, — здравствуйте, мисс Грейнджер. Наконец-то мне довелось с вами как следует познакомиться. Я столько о вас слышал, — бросил он многозначительный взгляд на Холмса.       — Да неужели? — пожимая руку Ватсону, стрельнула взглядом в Шерлока она.       Точёные скулы детектива на мгновение напряглись, а в глазах вспыхнул бирюзовый огонь. Чёрт, это девчонка… то есть, женщина каждый раз умудряется довести его «до ручки».       — Довольно любезностей, — не позволив эмоциям взять над собой верх, пренебрежительно махнул рукой в сторону дивана он, — к делу.       Подавив глупое желание передразнить Холмса его же тоном, Гермиона опустилась на край столь «вежливо» предложенного дивана и нетерпеливо скрестила руки на груди. Метнув в детектива предупреждающий взгляд, рядом с ней сел Малфой.       — Полагаю, — мысленно усмехнувшись, заговорил Шерлок и, заложив руки за спину, стал спокойно прохаживаться вдоль дивана, — вас интересует, как продвигается расследование по вашему делу.       — Что значит «по моему делу»? Я ещё не просила вас о помощи.       — Ну, разумеется, — раздражённо закатил глаза Холмс, — вы сочли это ниже св…       — Знаете, что…       Шерлок сделал резкий жест рукой, откровенно призывая её заткнуться.       — Вас не учили, что невежливо перебивать старших? — остановившись напротив, слегка наклонился к ней он.       Гермиона едва не задохнулась от возмущения. Ну и наглость! Почувствовав её напряжение, Драко машинально накрыл ладонь Гермионы своей, и, как ни странно, близость Малфоя, хоть и тоже жутко раздражённого, слегка её успокоила.       Быстро «удалив» из своих чертогов разума этот глупый жест из разряда «розовые сопли», Шерлок мысленно отметил галочкой наличие на пальце Грейнджер дорогого кольца.       — Видите ли, мисс Грейнджер, — уже совершенно другим тоном и с фанатичным блеском в глазах продолжил Холмс, — если дело меня заинтересовало, я не нуждаюсь в чьём-либо разрешении, чтобы за него взяться.       — Я, видимо, должна порадоваться, что покушения на мою жизнь так возбуждают ваш больной мозг? — мрачно поинтересовалась Гермиона.       Ей показалось, или Ватсон в другом конце комнаты усмехнулся? Но Шерлок уже вошёл в раж, как бывало каждый раз, когда ему предстояло разгадать какой-нибудь крайне интересный и сложный ребус, и ни на что не обращал внимания.       — Три покушения. Промежутки между ними довольно большие. Значит, либо убийца полный неудачник, либо никуда не торопится и намеренно старается объект запугать. Однако подобное упорство наталкивает на мысль, что он не остановится, пока не добьётся окончательной цели, — на немыслимой скорости, но с дикторской чёткостью тараторил Холмс, — всегда взрывы, но абсолютно никаких следов взрывчатки. При крайнем покушении этот человек был на месте преступления, но сумел от меня скрыться. О, да, — подводя итог, завороженно провёл руками по своим кудряшкам он, — игра, определённо, стоит свеч!       Счастливо-безумный взгляд Шерлока, наконец, принял своё обыденное циничное выражение и сфокусировался на Гермионе. За несколько секунд этого самозабвенного монолога, она то краснела от бешенства, то в ужасе бледнела. Господи, да он же просто безумен! Для него это действительно всего лишь игра, а сама Гермиона – просто-напросто безликий «объект». Кроме того, она даже не знала, что бесит её в Холмсе больше: его дико самоуверенная манера держаться или его безупречный внешний вид.       Высокий и стройный, в этой чёрной рубашке и брюках, явно сшитых на заказ, он был похож на пантеру. Тощую такую пантеру, но не потерявшую от этого своей природной грации и какого-то пленительного, хищного изящества. Единственное, пожалуй, что в облике Холмса не было идеальным, так это его тёмные кудри. Дерзкие и самоуверенные, как их хозяин, они лежали на его голове так, как только им самим было угодно. До Гермионы постепенно начинало доходить, почему по этому несносному детективу томно вздыхает почти треть женского населения Лондона.       — Грейнджер, — долетел до её слуха тихий голос Драко, — ты мне пальцы скоро переломаешь. А я ими, между прочим, на хлеб себе зарабатываю.       Только сейчас Гермиона заметила, что их пальцы сплетены, и она с силой их сжимает.       — Прости, — ослабив хватку, отдёрнула руку Гермиона и повернулась к Холмсу, — и что же прикажете делать бедному, — скривилась она, прежде чем договорить, — «объекту»?       Шерлок как раз прокручивал в голове слова этого хирурга. Обращается он к Грейнджер по фамилии и в разговоре употребляет «я», «себе» и прочее – никаких «мы» или «нам». Хм, едва ли их помолвка пахнет настоящими чувствами, но какая-то химия между этими двумя явно присутствует – с этим не поспоришь. Вот только, какого чёрта это волнует его?!       — Положиться на профессионала, разумеется, — тем не менее, быстро уловив суть вопроса, словно глупой девочке разъяснил ей Шерлок.       — И это значит?..       — Это значит, что впредь, если я велю вам что-то делать или не делать, вы это безоговорочно выполняете, — закончил за Гермиону детектив, — если вам, конечно, не хочется раньше времени отправиться к праотцам. Я понятно выражаюсь?       — Вполне, — раздражённо выдохнув, сдалась Гермиона.       Заметив, как воинственно столкнулись взгляды мисс Грейнджер и Шерлока, Джон вскочил с кресла и быстро пересёк комнату, намереваясь хоть как-то разрядить обстановку. Но когда он оказался рядом, плотно сжатая челюсть и гневный блеск в глазах доктора Малфоя, который тоже наблюдал за этими двумя, встревожил Ватсона куда больше.       — Доктор Малфой, — дружелюбно окликнул его Джон, — могу я задать вам кое-какие вопросы?       Подхватив его под руку, он силком поднял Драко с дивана и отвёл его к камину. Вслед за ним машинально поднялась и Гермиона, но всем её вниманием по-прежнему владел Холмс, и с места она так и не сдвинулась. Какое-то время Малфой то и дело нервно оглядывался и пытался прислушаться к их разговору, но, когда Ватсон спросил его о чём-то из области хирургии, он просто не смог устоять перед соблазном поговорить о любимой работе и на мгновение отвлёкся.       — На этом месте позвольте откланяться, — пренебрежительно бросила, наконец, Гермиона и собралась уже пройти мимо, но Шерлок преградил ей путь.       — Это ненадолго, будьте уверены, — подёрнув уголком губ, но без тени улыбки в глазах, протянул он и слегка нагнулся к ней с высоты своего роста, — и, кстати, мисс Грейнджер, я всё-таки выясню, что за игру вы ведете с мистером Малфоем.       — Это. Вообще. Не ваше. Дело! — сопровождая каждое слово тычком в его грудь, процедила сквозь зубы Гермиона, — я же не лезу в ваши кровавые шашни с шизанутым дружком Мориарти!       Оттолкнув Холмса плечом, она ринулась, было, к камину, где Малфой в тот момент так вдохновенно пел дифирамбы своей работе. Но не успела Гермиона сделать и пары шагов, как Шерлок молниеносным движением схватил её за запястье. На доли секунды они оба ошеломлённо уставились друг на друга, а в следующее мгновение, испугавшись собственных ощущений, резко руки отдёрнули.       — Не говорите о том, о чём не имеете ни малейшего представления, — ледяным тоном предупредил Шерлок и, пытаясь совладать со своим внутренним смятением, демонстративно развернулся и пулей вылетел из квартиры.       «Что, чёрт возьми, это было?!» – провожая его взглядом, машинально потёрла запястье Гермиона. То, что она испытала от прикосновения Холмса, не поддавалось никаким описаниям и, уж тем более, логическим объяснениям. Когда её касался Драко, это было подобно лёгкому – в какой-то мере даже приятному – электрическому току и вызывало трепет и желание. С Холмсом же это походило, скорее, на удар молнией. Причём в прямом, а не в переносном смысле этих слов.       За одно это короткое мгновение Гермионе захотелось наброситься на Холмса с кулаками или – уму непостижимо! – в зверском, обозлённом поцелуе. Искусать эти его гребаные идеально очерченные губы, которые постоянно кривились в язвительной усмешке, в кровь! Крайне возмутившись своими мыслями, она сжала кулаки так крепко, что маленькие, но острые ногти больно впились в ладонь, после чего, сделав глубокий вдох, попыталась успокоиться и пошла к камину.       — Мисс Грейнджер, — ненароком перебив Драко, слегка удивлённо воскликнул Ватсон, когда она подошла к ним, — а Шерлок?..       Оглядев комнату, Джон сразу понял, что к чему. Этот кудрявый прохвост сбегал из дома каждый раз, когда нечто в его безупречных чертогах не сводилось к единому знаменателю и вгоняло его в столь ненавистное ему состояние растерянности и несобранности.       — Неотложные дела, я полагаю, — пожав плечами, как можно более непринуждённо отозвалась Гермиона, — нам, кстати, тоже уже пора.       — Конечно-конечно, — улыбнулся Джон, — не смею вас задерживать. Всего хорошего.       — До свидания, — не смогла не улыбнуться в ответ она.       Мужчины обменялись рукопожатиями, и они с Драко быстро покинули квартиру. Стоило только ему взять Гермиону за руку, как он тут же почувствовал её напряжение, которое до этого она так хорошо скрывала.       — Эй, — оказавшись на улице, развернул он её к себе лицом, — ты в порядке?       — Да. Просто самоуверенность Холмса меня жутко бесит, — фыркнула Гермиона, — но мне всё же стало спокойнее от того, что он взялся за это дело.       — Не думал, что когда-нибудь это скажу, — переступив через себя, нехотя признал Драко, — но я рад, что во время моего отъезда за тобой кто-то будет присматривать. Пусть даже этот кто-то и… Холмс.       — Стой… — нахмурилась тут Гермиона, — что ещё за отъезд?       — Грейнджер, — недоверчиво выгнул он одну из своих светлых бровей, — ты меня пугаешь. Мы обсуждали это уже не один раз.       Но Гермиона лишь ещё больше нахмурилась и, казалось, действительно ничего не понимала. Малфой издал драматичный вздох и, приобняв её за плечи, направился к «Кадиллаку».       — Ладно. Заскочим в «Старбакс» и обсудим это ещё раз. Может, кофеин заставит твой мозг работать снова.       От приятных и таких знакомых колкостей, Гермиона понемногу начала приходить в себя и отвечать Малфою в той же манере. Автомобиль плавно тронулся с места и без труда нашёл себе место в потоке машин, и ни один из них не заметил, что из-за ближайшего угла за ними с интересом наблюдал какой-то странный человек…