Чертоги разума (𝓣𝓱𝓮 𝓜𝓲𝓷𝓭 𝓟𝓪𝓵𝓪𝓬𝓮 )

28 сентября, 2010       День был пасмурным и холодным. Время от времени по улицам Лондона проносились свирепые потоки ветра, которые заставляли пожухлые листья деревьев зловеще перешёптываться. Создавалось впечатление, словно отовсюду шипели невидимые змеи, или кто-то говорил на парселтанге. Зябко поёжившись, Гермиона подняла воротник утеплённой кожанки и попыталась натянуть на нос горловину своей водолазки. Малфой же тем временем, в небрежно распахнутой куртке, преспокойно укладывал в багажник «Кадиллака» свой небольшой чемодан.       Сказать по правде, холод сейчас волновал его меньше всего. С самого утра он был какой-то задумчивый и на удивление тихий. Как бы Драко ни любил свою работу, но он то и дело проклинал этот чёртов врачебный консилиум, из-за которого ему приходилось оставлять Грейнджер в такой момент. Кроме того, его бесил тот факт, что, пока он будет находиться по ту сторону океана, возле неё будет крутиться этот кудрявый проныра. И всё же, скрепя сердце, Драко вынужден был признать, что в плане безопасности от Холмса будет гораздо больше толку, чем от него самого.       — Чёрт возьми, — выругался он, заметив, как Грейнджер зябко ёжится, но всё равно ждёт его, — ты уже давно должна была сидеть в машине!       Гермиона хотела было что-то сказать, но от холода у неё уже едва не стучали зубы. Воспользовавшись этой заминкой, Драко быстро открыл переднюю дверь авто и, затолкав окоченевшую Грейнджер в салон, быстро обогнул капот и уселся за руль.       — Я так понимаю, — лениво протянул Драко, — эти милые грустные взгляды означают, что по мне будут скучать?       Он говорил расслабленно, равнодушно следя за дорогой, но Гермиона чувствовала – за этой его привычной броней Малфой был сильно напряжён.       — Самоуверенный павлин, — хмыкнула она в ответ, на этот раз даже не потрудившись посмотреть в его сторону.       Настала очередь Драко ухмыльнуться.       — И всё же, какого чёрта ты поехала меня провожать?       — Ну, — с иронией в голосе отозвалась Гермиона и повернулась к нему, — именно так бы, наверное, поступила любящая «невеста».       — И почему этот сарказм меня так огорчает?.. — деланно нахмурился Малфой, получив от Грейнджер насмешливый тычок в плечо.       Усмехнувшись в ответ, Драко на какое-то время замолчал и, казалось, сконцентрировал всё внимание на дороге. Месяц. Всего лишь какой-то несчастный месяц перечеркнул двадцать лет их с Грейнджер ненависти друг к другу. Хотя нет, не так. Теперь Драко точно знал, что вся эта детская ненависть держалась лишь на нескольких обидных фразах, ну и, пожалуй, на ерундовой трещине носа, которой Грейнджер щедро наградила его на третьем курсе.       Всё остальное же было лишь влиянием на неё паранойи Поттера и общества в целом, а сам Драко был заложником навязанного отцом мнения. Так стоило ли удивляться, что сейчас, став самостоятельными и независимыми взрослыми людьми, они с Грейнджер взглянули друг на друга совершенно иными глазами? Да, на задворках сознания тихий противный голосок всё ещё брюзжал что-то о «грязной крови» и тому подобной чуши, но Драко уже практически не мог – или, скорее, даже не пытался – разобрать этого шёпота за бурным потоком новых мыслей, чувств и эмоций.       Плевать на то, что было в детстве. Сейчас Малфой был уверен на все сто процентов – Грейнджер должна стать его женой и точка. С одной стороны могло показаться, что он слишком торопится: люди зачастую встречаются годами, чтобы понять, стоит ли идти на такой серьёзный шаг. Но с другой – а как же пафосная фраза «любовь с первого взгляда»? Вон, эпические Джек и Роуз времени даром не теряли! Разумеется, Малфой не был поклонником слезливых драм, вроде «Титаника». Просто со временем, когда у него были мимолетные интрижки, он поневоле стал почти экспертом по этому фильму. Так, о чём это он?.. Ах, да – по сравнению с Джеком Доусеном, Драко вообще был последним тормозом.       По дороге в аэропорт Гермиона задремала. Они попали в нехилую пробку, и Драко уже слегка нервничал, не опоздает ли на свой рейс. Но мирное сопение Грейнджер в конечном итоге и на него подействовало умиротворяюще. Он любовался её по-юношески миловидными чертами лица – едва ли ей можно было дать тридцать с хвостиком – и по губам его скользила лёгкая улыбка собственника.       От одной только мысли о том, что Грейнджер может достаться кому-нибудь другому, его начинало трясти от праведного гнева, поэтому Драко старался и близко подобное к своему разуму не подпускать. Когда они, наконец, выбрались из затора, до его рейса оставалось совсем немного времени. Малфой резко дал по газам, и мощный мотор «Кадиллака», взревев и разбудив тем самым Гермиону, быстро помчал их по освободившейся автостраде.       — Мы успеваем?! — проморгавшись, испуганно воскликнула она.       — Вполне, — спокойно отозвался Малфой, хотя на самом деле не был в этом так уж уверен, и нервишки его уже начинали пошаливать.       Когда они добрались до аэропорта, в его распоряжении оказался всего час с небольшим. Быстро выудив из багажника свой чемодан, Драко напоследок бросил опасливый взгляд на автомобиль.       — Уверена, что хочешь отогнать его сама? — в сотый раз за утро переспросил он по дороге к дверям «Гэтвика».       — Да-да, — так же в сотый раз ответила ему Гермиона, — успокойся. Ничего с твоим «Кадиллаком» не случится.       Драко хотел, было, возразить: волновался он вовсе не за этот кусок металла, а за саму Грейнджер. Не исключено, что её чокнутому преследователю может взбрести в голову каким-то непостижимым способом и «Кадиллак» подорвать. Только на этот раз едва ли ей снова повезёт спастись, а он понятия не имел, что тогда будет делать.       Вот, какие мысли вороном кружили в голове Малфоя, но он промолчал. Точно так же промолчала и Гермиона, когда он спросил, зачем ей понадобилось отгонять его автомобиль, который она, к тому же, не очень-то жаловала, обратно к дому. Ведь его вполне можно было оставить на парковке аэропорта. Но не могла же она признаться, что вид «Кадиллака» Малфоя из окна их квартиры будет создавать некое подобие его присутствия, что почему-то ей было крайне необходимо.       — Звучит не очень убедительно из уст женщины, которая совсем недавно называла его «кричащим лимузином».       — Ой, Малфой, ради Бога, не начинай.       — Ладно, — усмехнулся Драко, и посмотрел на часы, — чёрт, время. Мне пора.       — Что ж. Скатертью дорожка, — как обычно не удержавшись, съязвила Гермиона и сделала вид, что собирается уходить.       — И это всё? — закатив глаза, цыкнул Драко, — так не пойдёт, дорогая.       Резко подавшись вперед, он рывком притянул её к себе за талию так, что их носы почти соприкоснулись. Гермиона попыталась отклонить голову назад – он слегка нагнулся к ней, вновь сократив расстояние между их лицами. Сердце забилось быстрее, но в какое-то мгновение ей вдруг померещилось, что серые глаза Малфоя стали светло-бирюзовыми и ехидно сощурились. Ужаснувшись, Гермиона тряхнула головой, отгоняя наваждение, и попыталась отшутиться:       — Хочешь, чтобы я слезливо помахала тебе на прощание платочком?       — Звучит неплохо, — изобразил задумчивость Драко, — но, думаю, напутственного поцелуя было бы вполне достаточно.       — Ммм, — промурлыкала Гермиона, многообещающе приблизившись к его губам, и, понизив голос, добавила, — не дождёшься.       Оставив на мгновение опешившего Малфоя посреди огромного холла аэропорта, Гермиона спокойно зашагала к выходу, пытаясь представить его вытянувшуюся физиономию и всё ещё поднятые в обнимающем жесте руки. На лице уже расцветала довольная улыбка, как вдруг до её слуха долетела его фраза, и у Гермионы в голове словно что-то переклинило.       — А что, если здесь полно папарацци? — раздался приглушённый толпой насмешливый голос Малфоя.       Не успел он и глазом моргнуть, как Грейнджер оказалась прямо перед ним и, без всяких церемоний обхватив его лицо ладонями, притянула к себе. Светло-серые глаза расширились от удивления, чемодан с глухим стуком выпал из рук. Снова схватив Гермиону за талию, Драко приподнял её над полом и с наслаждением ответил на поцелуй.       — Ты опоздаешь, — удалось на мгновение оторваться от его губ Гермионе.       — Нет, — выдохнул Малфой и поцеловал её снова.       — Отпусти меня, — опять попыталась достучаться до его разума она и едва успела улыбнуться, прежде чем он вновь завладел её ртом, — ну всё, Малфой! — оттолкнула-таки его Гермиона, — живо верни меня на землю или не успеешь на рейс!       Что-то недовольно проворчав, Драко, наконец, позволил ей соскользнуть на пол.       — Давай-давай, — торопливо замахала на него руками Гермиона, — вали уже в свою Германию.       Щёки её раскраснелись. В глазах плясали чёртики.       — Ведьма, — чуть запыхавшись, усмехнулся Драко, подхватил чемодан и помчался к стойке регистрации.       Гермиона смотрела ему вслед, тщетно пытаясь сдержать улыбку. Несколько раз он оборачивался, неуклюже натыкаясь при этом на спешащих по своим делам людей. Совсем как мальчишка. Кто бы мог подумать, что у неё когда-нибудь будут такие отношения с Малфоем – человеком, с которым их связывало столь сложное, неоднозначное прошлое?       Если бы тогда, в школе, кто-нибудь сказал ей, что спустя пятнадцать с небольшим лет она будет страстно целовать этого человека на глазах у всего маггловского аэропорта, она бы не без оснований заподозрила этого психа в побеге из Мунго. Но сейчас подобные их дурачества казались совершенно естественным и, что самое интересное, приятным делом. Гермиона не знала, как обозначить чувства, которые она испытывала к Малфою теперь. «Нравится» звучало слишком слабо. «Любит» – определённо, слишком громко. Но отрицать само наличие этих чувств она уже не пыталась.       Когда Малфой скрылся из виду, ей вдруг стало как-то не по себе. От недавнего веселья не осталось и следа. Гермиона чувствовала на себе множество взглядов, но больше всего её страшила мысль о том, что среди папарацци может находиться и её преследователь. Судорожно сглотнув, она развернулась и направилась к выходу, действительно замечая в общей толпе журналистов. Один раз ей даже показалось, что у какого-то человека она видела – полный абсурд – колдокамеру!       Взвесив все «за» и «против», Гермиона решила, что на всякий случай всё же стоит спросить Гарри, не судачат ли о Малфое в волшебном мире. Быстро добравшись до «Кадиллака», она мгновение нервно потопталась у двери, пока, наконец, по-хозяйски не уселась за руль и не помчалась к городу на всей допустимой законом скорости. Не хотелось бы ей, чтоб Малфой снова получил из-за неё крупный штраф.       Она и сама не заметила, как добралась до Лондона. Тихо колеся по улицам, Гермиона не могла заставить себя сразу вернуться в опустевшую квартиру и решила заскочить в Старбакс, чтобы немного расслабиться и привести мысли в порядок. С трудом припарковав автомобиль, потому что до сих пор очень плохо чувствовала его габариты, она зашла в кофейню и, заказав горячий карамельный латте, села за маленький столик у окна.       — Прошу.       Гермиона уже потянулась, было, к напитку, но на полпути рука её замерла: человек, который принёс ей латте, преспокойно уселся напротив, и на официанта он не был похож совершенно. Из-под дорогого бежевого пальто выглядывал идеальный светло-серый костюм и белоснежная рубашка с узким серебристым галстуком. Иссиня чёрные волосы гелем были уложены в безупречную причёску. Но, заглянув в глаза мужчине, Гермиона вздрогнула от внезапного приступа страха. Хитрый, расчётливый, и в тоже время совершенно безумный взгляд почти чёрных глаз будто пронзал её насквозь.       — Наконец-то мы встретились, мисс Грейнджер, — елейным голосом заговорил непрошеный гость, сдобрив сказанное милейшей улыбкой.       — Кто вы? — точно в зале суда строгим адвокатским тоном бесцеремонно потребовала ответа Гермиона.       На самом же деле её сейчас всю трясло от необъяснимого приступа паники перед этим незнакомцем. Его взгляд, многозначительные подёргивания уголками губ и манера разговаривать просто пугали. Именно так обычно вели себя маньяки или серийные убийцы, против которых она выстояла уже немало слушаний.       — О, — всё тем же полукокетливым тоном отозвался тот, и его глаза фанатично заблестели, — вы можете звать меня просто Джим.       Джим… Задумчиво нахмурившись, Гермиона попыталась вспомнить, откуда ей могло быть так странно знакомо это имя. Всё это время мужчина пристально вглядывался в её лицо. В уголках тёмно-карих глаз залегли мелкие морщинки, губы сложились в едва заметную улыбку – он будто насмехался над её столь бурным мыслительным процессом.       В какое-то мгновение Гермионе уже казалось, что мужчина вот-вот подёрнет языком. Точь-в-точь, как Барти Крауч-младший когда-то. По крайней мере, то, что этот человек тоже был психически неуравновешен, сомнений уже не вызывало. Перед её мысленным взором мелькали самые разные места, люди, числа, бумаги, как вдруг всё застыло на одной единственной картине – клочок какой-то газеты.       — Мориарти, — одними губами произнесла Гермиона, содрогнувшись от своей догадки.       Ей даже не нужно было произносить это вслух. По тому, как засияли его глаза, и растянулись в наводящей ужас улыбке губы, было ясно, что он отлично её понял.       — Моя слава идёт впереди меня, — медленно откинувшись на спинку стула, непринуждённо протянул Мориарти.       — Что вам от меня нужно? — нечеловеческими усилиями подавив страх, выдохнула Гермиона.       — Хотел засвидетельствовать своё почтение даме, которой удалось обставить великого детектива-консультанта, — всё так же елейно улыбаясь, ответил он.       — В чём подвох? — начала выходить из себя она.       — Видите ли, дорогуша, своим вмешательством в нашу с ним маленькую игру вы слегка спутали мне карты, — мило улыбнулся Мориарти.       — Мне что, извиниться за то, что я делала свою работу? — взяла-таки верх над страхом её язвительная натура, — поверьте, о Холмсе и, уж тем более, о вас я тогда думала в самую последнюю очередь.       — О, я вовсе не сержусь на вас, — с ангельским выражением лица откликнулся тот, — но впредь я бы не хотел, чтобы вы лезли в наши дела.       — «Дела»?! — негодуя, воскликнула Гермиона, — это Холмс вечно лезет в мои… то есть, он ведёт моё дело, — нехотя признала она, как вдруг до неё дошёл смысл сказанного, — погодите. Вы что, мне угрожаете?       — О, ни в коем случае, — явно чего-то не договаривая, почти ласково отозвался Мориарти.       Снова наклонившись к столу, он совсем по-детски поставил локти на стол и упёрся подбородком в ладони. Из-под пальто показались рукава пиджака, на которых сверкнули драгоценные запонки. Одарив его презрительным взглядом, Гермиона скептически скрестила руки на груди, что снова вызвало лишь премилую издевательскую улыбку на бледном лице Мориарти.       — Хотя, — на мгновение призадумавшись, протянул он, — если вам придёт в голову рассказать о нашем маленьком рандеву Шерлоку, то мне придётся дать сигнал человеку, который тенью следует за неким доктором Малфоем и…       — Довольно! — побледнев, воскликнула Гермиона, — я уже говорила Холмсу, а теперь повторю для особо одарённых — ваши кровавые шашни мне по-бо-ку! Всего хорошего.       Вконец разозлившись, она прижала бокалом с почти нетронутым латте мелкую купюру и вскочила из-за стола. Едва заметно ухмыльнувшись, Мориарти грациозно поднялся следом и поправил несуществующие складки на своём пальто.       — Прозвучало как оскорбление, — с деланной обидой вздохнул он, — но я не в силах обижаться на столь прекрасную даму, — неожиданно потянувшись к Гермионе, запечатлел на её руке галантный поцелуй Мориарти, — удачи, мисс Грейнджер.       Возмущённо отдёрнув руку, Гермиона пулей вылетела из кофейни, испытывая острое желание скорее попасть домой и долго скрести её всеми возможными средствами, чтобы смыть гадкое ощущение присутствия этого психа.

***

      Драко боготворил свою работу. Ежегодные съезды ведущих специалистов мира, врачебные консилиумы по поводу наисложнейших пациентов, форумы о новейших медицинских методах и современных технологиях… Всем этим он жил, дышал на протяжении последних лет. Каждый пациент, каждая успешно проведённая операция и возвращение кого-то к полноценной жизни имели для Драко колоссальное значение. Позволяли ему обретать всё больше гармонии с собой и по крупицам прощать себя за то, что он делал и чего не делал в прошлой жизни.       Но в этот раз что-то неуловимо изменилось. Да, он по-прежнему всецело был предан своей профессии и добросовестно выполнял всё, ради чего находился сейчас здесь, в Берлине. Его доклады и выступления производили неизгладимое впечатление как на молодых специалистов, так и на опытных хирургов прошлых поколений. Однако всё это теперь казалось Малфою недостаточным для полного удовлетворения собой и своей жизнью.       Коллеги по работе заметили перемены в нём ещё с первых дней командировки. И в особенности их заметила женская половина. Раньше Драко был с ними всегда вежлив и невероятно галантен, частенько позволял себе делать комплименты или пригласить присоединиться к нему за ужином, который, чего греха таить, почти всегда заканчивался в его номере. Теперь же он ограничивался лишь сдержанными профессиональными разговорами, а после того, как особо настойчивые дамы начинали расспрашивать его о внезапно появившейся невесте, Малфой и вовсе старался быстро ретироваться в общество коллег-мужчин.       Вечерами он сидел в отеле или бездумно бродил по улицам в надежде отвлечься от снедающей душу тоски. Драко непривычно сильно скучал по Лондону. Скучал по своему любимому кабинету в госпитале, который фактически стал ему домом. Скучал даже по своей квартире, которую, напротив, до недавнего времени вовсе как дом не воспринимал.       И всему виной, разумеется, была маленькая женщина-адвокат, которая ураганом ворвалась в его жизнь, помогла почувствовать себя нужным, хоть сама и продолжала настырно этот факт отрицать. Гермиона Грейнджер была его тёмным прошлым, ярким, искромётным настоящим, и теперь – он никогда не поверил бы в это раньше – Драко боялся даже представить, что её не окажется рядом в его светлом, как он надеялся, будущем.       В Германии он находился уже целую неделю, но за всё это время позвонил Грейнджер всего лишь раз. Может, потому что хотел заставить её скучать. Может, потому что не был уверен в том, что их отношения стали достаточно близкими, чтобы названивать друг другу по поводу и без. Драко не мог определиться с причиной. Но на самом деле ему хотелось слышать её звонкий голос каждую свободную минуту. Вот и сейчас, сидя на очередной конференции, он мечтал поскорее попасть в уютную тишину своего люкса и спокойно подумать о Гермионе. А может, даже и позвонить – их обмен невинными дерзостями и колкостями всегда придавал ему бодрости и поднимал настроение.       Когда собрание, наконец, закончилось, Драко быстро сгрёб свои папки и документы в кейс и постарался незаметно выскользнуть из здания медицинского университета. Увы, сделать это так просто ему не удалось. Несколько коллег буквально окружили его в холле и стали уговаривать составить им компанию в тест-драйвах новеньких «Мерседесов» и «Порше», а потом посидеть в каком-нибудь пабе. Драко еле-еле удалось отвертеться от их настойчивых уговоров.        «Тоже мне, интересное занятие», – покидая здание, ворчал себе под нос он. Вот если бы они предложили ему опробовать новенькую модель метлы, он бы ещё подумал. Черт, о чём это он? В последнее время Драко стал ловить себя на мысли, что слишком часто вспоминал теперь о магическом быте и самой магии. И, конечно же, всё это тоже было делом рук Грейнджер, пусть и действовала она, опять-таки, не намеренно.       Именно она пробудила в нём тоску по его настоящему, родному миру вопреки тому, что этот мир когда-то от него отвернулся, не оставив ни малейшего шанса на реабилитацию. Гермиона прожила в магической Британии двадцать лет подряд, и это, безусловно, отложило на ней сильный отпечаток. Сейчас, в обычном Лондоне, всё, за что бы она ни взялась, в глазах Драко казалось ему волшебным. Колдовала ли Грейнджер палочкой, или всего лишь протирала пыль обычной салфеткой – от неё так и веяло теплом и домашним уютом.       Драко даже захотелось чаще встречаться с матерью, которая вела почти отшельническое существование в небольшом особняке, доставшемся ей в наследство от какого-то дальнего родственника из Блэков. Обычно Малфой навещал её один-два раза в год. В последний раз это было за пару месяцев до встречи с Грейнджер. Интересно, как Нарцисса воспримет его отношения с ней? По большому счёту Драко было всё равно – менять свои планы он в любом случае не собирался. Но, тем не менее, ему было бы приятно, если бы та его выбор одобрила или хотя бы восприняла его спокойно.       Откупившись от нескольких знакомых женщин парой лестных, ничего не значащих фраз, Малфой, наконец, добрался до арендованного автомобиля и поехал в отель. С явным облегчением переступив порог своего номера, он с совершенно несвойственной ему небрежностью бросил кейс на кожаный пуф в холле и, пройдя в гостиную, устало повалился на диван. Чисто машинально включив большую плазму, Драко бездумно защёлкал пультом, мысленно возмущаясь количеством совершенно бесполезных программ.       Раздражённо фыркнув, он уже собрался выключить телевизор, как вдруг одна мелькнувшая картинка заставила его резко сесть и вернуться на пару каналов назад. Это был английский «Би-Би-Си Ньюс». Сигнал был настолько слаб, что изображение время от времени сильно искажалось и становилось чёрно-белым, а звук и вовсе отсутствовал, но этого было более чем достаточно, чтобы разглядеть, как Гермиона Грейнджер с растрёпанными волосами и бледным лицом что-то растерянно отвечает корреспонденту. Вскочив с дивана, Драко подлетел к плазме, будто намеревался шагнуть прямо в неё и попасть в Англию словно через каминную сеть.       Судя по снующим на заднем плане полицейским и ленточному ограждению, репортаж велся с места какого-то происшествия. Сердце Драко сжалось от страха и волнения при мысли о том, что это могло быть очередное покушение на Грейнджер. Он тщетно пытался что-то разобрать в бегущей информационной строке. Однако качество вещания оставляло желать лучшего, и тогда он просто сосредоточился на Гермионе, с тоской любуясь каждой чёрточкой её лица. Но вдруг, бестактно повернув руку корреспондента с микрофоном к себе, в кадре появился Холмс и начал говорить что-то своё.       Пальцы Драко невольно сжались в кулаки, но он постарался успокоить себя тем, что этот павлин, вполне вероятно, помог Грейнджер избежать страшных последствий покушения. И всё же какое-то навязчивое ощущение угрозы от этого детектива не давало ему покоя. Без какого бы то ни было повода, Драко давно стал воспринимать Холмса как прямого конкурента. Хотя поведение Гермионы не давало ни малейшего повода для ревности. Так откуда же, чёрт возьми, взялось это идиотское предчувствие неладного?! Предельно сосредоточившись, Драко снова попытался хоть что-нибудь рассмотреть в бегущей строке.       »…раскрыто очередное преступление… всем известный адвокат… Шерлок Холмс отмалчивается… на замену доктору Ватсону… дочь… продлится это сотрудничество?..»       Какого?!.. Это что же получается? Пока он торчит в Германии, трудится в поте лица на этом чертовом съезде и отчаянно пытается не сойти с ума от дикой тоски по ней, Грейнджер заделалась помощником этой ищейки вместо Ватсона и развлекается, повсюду таскаясь с ним? Чудом удержавшись от того, чтобы не ударить экран в то место, где все ещё находилась смазливая физиономия Холмса, Драко в бешенстве заметался по гостиной.       С каждым мгновением он всё больше начинал думать о том, что этих двоих, должно быть, влечёт друг к другу со страшной силой. Слишком уж Грейнджер и Холмс были похожи – оба вечно уверенные в своей правоте, целеустремленные, темпераментные. Отсюда и эта, казалось бы, беспочвенная ревность Драко — сердце не обманешь. Что-то тут уже явно было не так. Сгоряча, не думая в такой момент о последствиях, он выхватил из кейса мобильный и быстро набрал до боли знакомый номер.       — Ну, здравствуй, дорогой, — через пару гудков раздался в трубке непринуждённый голос Гермионы, — я уж думала, ты так и не соизволишь больше позвонить.       — Еще скажи, что ты этого звонка ждала! — даже не пытаясь сдержать эмоции, почти прорычал в ответ Драко.       — Эм… — растерянно протянула она, — Малфой, ты в порядке?       — В полном! Разве что рога мешают — сшибаю по пути все люстры.       — Что? — уже совсем ничего не понимая, переспросила Гермиона, — о чём ты вообще?       — О том, что ты, дорогая, времени зря не теряешь, — с гонором прозвучало на том конце линии.       — Чёрт возьми, — начала раздражаться она, — хватит говорить намёками. Что конкретно тебя не устраивает?       — То, что ты довольно быстро променяла меня на этого кудрявого павлина!       — Чего-чего?! — с трудом подняв удивлённо опустившуюся челюсть, выговорила она, — причём тут Шерлок?       — Шерлок?! — не веря своим ушам, разъярённо воскликнул Малфой, — он теперь ещё и просто «Шерлок»?       — Не придирайся к словам! — раздражённо выдохнув, рявкнула Гермиона.       — Какого чёрта вместо того, чтобы тихо заниматься своей работой и не высовываться, ты таскаешься с этой ищейкой по следам преступников?!       — Он, знаешь ли, умеет убеждать и добиваться своего, — не на шутку разозлившись на Драко за его недвусмысленные намёки, процедила сквозь зубы она, после чего в отместку добавила, — а вот с какой стати я должна оправдываться перед тобой, я не знаю!       — С такой, что у нас договор! — не подумав, бросил Драко, — а ты, разгуливая в моё отсутствие с другим, выставляешь меня на посмешище перед всем Лондоном!       На пару бесконечно долгих секунд Гермиона, опешив, буквально потеряла дар речи. «Да как он смеет?!»       — Ах, вот как? — тяжело дыша, выдавила она со слезами в голосе, — у нас, значит, всего лишь договор?       На мгновение в трубке повисло напряжённое молчание.       — Господи, Грейнджер, — с ужасом осознав, что он только что натворил, воскликнул, наконец, Драко, — нет! Всё не так. Я…       — Пошёл ты к чёрту, Малфой!       Сбросив вызов, Гермиона в отчаянии швырнула телефон на пол, с горьким облегчением подметив, что у того вылетела батарея, и больше никто не сможет ей сейчас дозвониться. В голове творилось что-то невообразимое. Медленно опустившись в кресло, она устало помассировала пальцами виски, но это ни на йоту не помогло.       Сейчас она ненавидела обоих – и Холмса с этой его жуткой навязчивостью и самоуверенностью, и Малфоя со всеми его гнусными намёками и чёрной, непонятно откуда взявшейся ревностью. Хотя в глубине её души какой-то противный голосок отчего-то упрямо твердил, что ревность его не такая уж и беспочвенная. Да, Гермиона что-то испытывала к этому несносному детективу. Но что именно, она даже сама не могла понять. Её ощущения и эмоции при встрече с Холмсом не поддавались никакой логике.       И всё же Малфой не имел права так о ней думать! Гермиона никогда не пошла бы на отношения одновременно с двумя мужчинами. Можно подумать, что ей доставляло удовольствие мотаться с Шерлоком по злачным местам, изучать трупы и строить теории относительно их смерти! Да, у неё неплохо это получалось, и в какой-то мере ей даже это нравилось. Потому что так она могла доказать этому выскочке, что и у женщин мозг может работать так же системно, как у него. Но когда он обманом вытащил её на дело впервые…       Она готова была убить его собственноручно! Однако пойти против своей природы – помогать людям по первой же просьбе – Гермиона не могла. Поэтому, когда Холмс заявился к ней и попросил подменить на несколько дней Ватсона, у которого недавно родилась дочь, она не сумела отказать, как бы сильно он её не раздражал.       Но за первым делом последовало второе, а за ним – и третье. В итоге Холмс начал объяснять это тем, что проводя больше времени с жертвой и узнавая её, ему будет проще найти того, кто на неё покушался. Вот только расследование дела Гермионы так и не двигалось с мёртвой точки. В то время как дела других, через несколько дней «сотрудничества», они с Шерлоком уже щёлкали как орешки.       Её по-прежнему раздражали его зашкаливающая самоуверенность и манеры. Они часто спорили и что-то доказывали друг другу, когда шли по следу очередного убийцы. От Холмса, к тому же, бесполезно было ждать хоть малейшего проявления галантности. Будь то помощь, чтобы взобраться на крышу, или пробежать огромное расстояние и не отстать от него – не было в нём и намека на джентльмена.       И, тем не менее, они быстро нашли общий язык, хоть во всех их действиях и словах до сих пор сквозила неприкрытая ирония и враждебность. В конце концов, они даже стали называть друг друга по имени, но произошло это, скорее, от безвыходности – при работе над делом тратить время на длинные «мистер Холмс» и «мисс Грейнджер» было бы глупо.       Непонятно, где и как в Берлине Малфой умудрился узнать о том, что происходило в Лондоне – истолковал он всё это неверно. Но Гермиона так разозлилась на него из-за столь откровенного недоверия, что, в надежде уколоть его побольнее, не стала ничего объяснять. А после того, как он бесчувственно напомнил ей про договор, она и вовсе чуть не задохнулась от боли и обиды.       Всю эту, как ей казалось, бесконечную неделю Гермиона безумно по нему скучала. Из-за того, что Малфой постоянно занимал все её мысли, даже Холмс, вопреки их необъяснимой тяге друг к другу, раздражал её гораздо больше, чем обычно. Хотя больше, казалось, уже было некуда. Драко же повёл себя как последняя задница, и Гермиона отчаянно ломала голову, почему он так поступил. Было ли это оттого, что он привязался к ней до такой степени, что искренне ревновал её, или все это действительно лишь из-за их договора?       Так или иначе, настроение у Гермионы теперь было крайне паршивым. Собрав по частям свой мобильник, который, к счастью, отделался лишь маленькой трещиной на экране, она даже не потрудилась включить его и сунула в карман свободных домашних штанов. В голове засела навязчивая идея выпить чего-нибудь очень крепкого, но Гермиона решительно отмела её в пользу безалкогольного мохито – даже сам вид малфоевского бара сейчас дико злил.       На кухне, ещё больше раздражая её своим спокойствием, мирно дремал на своём насесте Граф. Гермиона понимала, что птица ни в чём не виновата, но ничего в данный момент не могла с собой поделать. Достав баночку мохито, она нарочно сильно стукнула дверью холодильника. Старый филин резко дёрнулся и непонимающе уставился на неё сонными глазами.       — Не смотрим на меня так, — буркнула Гермиона, распахнув перед ним окно, — сегодня твоя охота начинается раньше. Давай, выметайся.       Пару мгновений Граф всё ещё молча смотрел на неё и задумчиво вертел головой, словно хотел сказать: «Что это с ней сегодня?» И, видимо, поняв, что его новоиспеченная хозяйка явно не в духе, филин расправил-таки крылья и выпорхнул в ранние сумерки. Гермиона, уже порядком терзаемая угрызениями совести из-за того, что отыгралась на бедной птице, смотрела ему вслед до тех пор, пока тот не скрылся из вида.       Лёгкий ветерок трепал её волосы, и она бы вполне могла этим наслаждаться, если бы он не был при этом настолько холодным. Зябко поёжившись, Гермиона обхватила себя руками и попыталась представить, что сейчас делает Малфой. Но решив, что он не заслуживает такой чести, она закрыла окно и ушла в кабинет. Оставалось только надеяться, что ей удастся отвлечься от всего происходящего за кипой бумаг о завтрашнем слушании…

***

10 октября, 2010       В комнате гулял жуткий сквозняк, вихрем кружащий в воздухе некогда разбросанные на полу бумаги и вырезки из газет. Из открытых окон раздавался гул машин, обрывки разговоров прохожих и прочего городского шума, но Шерлока всё это словно не касалось. Выдвинув диван на середину комнаты, чтобы не мешал, он, прислонившись к стене, вниз головой стоял на руках. Глаза его были закрыты, тело неподвижно, и только напряжённые, иногда подёргивающиеся скулы выдавали его бурный мыслительный процесс.       Из «одежды» на Холмсе было лишь большое полотенце, туго обмотанное вокруг бёдер. Именно в таком положении и обнаружил его Джон, когда наконец-то разглядел его за летающим по комнате тюлем. Надо же, а он-то думал, что Шерлоку уже ни чем не удастся его удивить. Сделав, однако, вид, что всё это совершенно в порядке вещей, Джон не торопясь закрыл все окна и, скрестив руки на груди, удобно уселся на диване. На лице Холмса, не смотря на воцарившуюся в гостиной тишину, не дрогнул ни один мускул.       — Существуют и менее мазохистские способы справиться с возбуждением, — как бы невзначай заметил Джон, едва сдержав усмешку.       — Иди к чёрту, — по-прежнему не открывая глаз, спокойно отозвался Шерлок, — просто так лучше соображается.       — Ну, разумеется, — с иронией в голосе согласился он, — кровь же приливает к нужному месту.       — Судя по всему, за последние полгода беременности Мэри кто-то жутко заскучал по с…       — Очень остроумно, — перебил его Джон, — но не надо переводить стрелки на меня. Я хотя бы тоскую по своей жене, а не по чьей-то невесте.       — Она не его невеста! То есть…       Поняв, что попался в собственную же ловушку, Шерлок распахнул глаза и, одарив Ватсона ледяным взглядом, резким прыжком вернулся в нормальное для человека положение. И всё бы выглядело по-киношному круто и угрожающе, если бы при этом полотенце не размоталось в самый неподходящий момент. Где-то на пороге гостиной вдребезги разбились чашка и блюдце, после чего послышались торопливые шаги в сторону лестницы. Раздражённо закатив глаза при заливистом смехе Джона, Холмс подхватил полотенце и вернул его на прежнее место.       — Твоё счастье, что у миссис Хадсон довольно крепкое сердце, — с трудом отдышавшись, пожурил его Ватсон.       — Слушай, — устало провёл пальцами по глазам к переносице Шерлок, — что ты тут забыл? Иди и сиди дома со своими теперь двумя женщинами.       — Всё ещё злишься, что мы не назвали дочь в честь тебя? — усмехнулся Джон и сразу же снова посерьёзнел, — но ты опять переводишь стрелки. Чего ты хочешь от мисс Грейнджер, Шерлок?       — Что за глупый вопрос, Джон? — возмутился он, — я веду её дело.       — Ты прекрасно понял, о чём я! — не унимался тот, — сам не знаешь, чего хочешь и совершенно не думаешь, что своим поведением можешь разрушить жизни сразу двух человек.       — О каком, чёрт возьми, поведении ты говоришь?!       — Зачем ты вынуждаешь её проводить с тобой столько времени? Это тебе не тихая неприметная Молли, которую от скуки можно позвать на пару дел. Гермиона Грейнджер – известная личность. К тому же помолвленная с не менее известным человеком. С какой стати они должна таскаться с тобой, рискуя привлечь к себе повышенное внимание СМИ?       — Да не настоящая это помолвка! — не сдержавшись, взорвался Шерлок, но сразу постарался взять себя в руки и сменил тему, — я изучил её дело вдоль и поперёк. Искал все возможные зацепки, но их нет! Поэтому мне ничего не остается, кроме как лучше узнать её саму. Вполне вероятно, что тогда я смогу хоть что-то понять.       — Снова и снова прикрываешься этим пресловутым делом, — раздражённо всплеснул руками Джон и направился к выходу, — но советую тебе разобраться прежде всего с самим собой и своими желаниями. А ещё – хорошенько подумать, стоит ли игра свеч, чтобы портить жизнь такому прекрасному человеку, как доктор Малфой?       Если бы взглядом можно было испепелить, то дверь, за которой только что скрылся Ватсон, осыпалась бы на пол несчастной горсткой пепла: светло-бирюзовые глаза Шерлока буквально метали молнии. Ему вовсе не хотелось злиться на него, ведь Джон был самым близким и преданным ему человеком. Даже Майкрофт не значил для Шерлока так много – едва ли брат когда-нибудь понимал его полностью.       Но в последнее время разум Холмса постоянно балансировал на грани взрыва, и поэтому он готов был вцепиться в глотку даже Джону, хоть и знал, что пожалеет об этом в ту же секунду. Его постоянные разговоры и расспросы о Грейнджер на раз выводили Шерлока из себя. Как он мог сказать что-то внятное ему, когда и сам не мог ответить на столько вопросов относительно этой женщины? Он уже тысячу раз пожалел о том, что связался с ней.       Если постоянные неудачи с её делом, думал Холмс, застёгивая любимую тёмно-бордовую рубашку, можно было списать на отсутствие достаточного количества улик, материалов и прочего, то объяснить неконтролируемое животное влечение к ней логически не представлялось возможным. Да, Грейнджер была одной из самых умных и сильных женщин, которых он знал. А их, включая её, было всего-то две.       Ее способность составлять гениальные логические цепочки при ничтожном количестве информации, которую он обнаружил совершенно случайно, решив позабавиться и взять её с собой на дело, просто поражала. Но чтобы так желать её физически?! Этот факт висел над Шерлоком точно грозовая туча. Его всегда дико раздражала эта низменная натура человека, зачастую напрочь лишавшая возможности мыслить здраво.       Закончив с одеждой, он по привычке взъерошил рукой непослушные кудри, ловкими, отточенными движениями повязал шарф и, подхватив по пути к дверям пальто, вышел из квартиры. Увы, в последнее время даже спонтанные прогулки по Лондону мало его успокаивали. Заскочив – скорее от скуки, чем от любопытства – в полицейский участок к Лестрейду, Шерлок не извлёк из этого визита ничего полезного и продолжил бессмысленно, как ему казалось, бродить по улицам. Но подсознание сегодня явно работало не в его пользу, и вскоре он обнаружил себя стоящим перед небольшим кафе, за окном которого сидела уже до боли знакомая персона.       По факту, не было в этом никакого совпадения. Даже дедукция здесь была ни при чём. Просто пару дней назад он слышал телефонный разговор Гермионы и какой-то Джинни и знал, где и когда сегодня они договорились встретиться. Разумеется, Шерлок считал, что сразу же «стёр» эту информацию за ненадобностью. Но в этот раз механизм его чертогов сработал по собственному плану. Понимая, что действует крайне глупо, он, тем не менее, взял и зашёл в кафе и без промедлений направился к столику, за которым сидели подруги.       Шерлока с самого начала сбивало с толку то, что Гермиона Грейнджер для своего возраста сохранила слишком уж юные черты лица, но он не мог найти этому никакого научного объяснения. И вот теперь он смотрел на её подругу и снова не хотел верить своим собственным глазам – либо Грейнджер так импонирует общение с подростками, либо этой дамочке, вопреки внешности, тоже около тридцати.       Первое казалось ему более правдоподобным, но быстро «просканировав» эту самую Джинни, Шерлок понял, что она действительно уже не ребёнок. Обручальное кольцо на пальце, едва-едва различимые, но всё же морщины вокруг глаз, пара растяжек на коже, видневшейся между джинсами и слегка задравшейся сзади блузкой… Очевидно, что у неё уже была как минимум пара детей. Просто поразительно.       — Ты? — заметив Холмса, воскликнула Гермиона.       Сидящая к нему почти спиной Джинни резко обернулась и замерла, словно под заклинанием «остолбеней». Мерлин, неужели это и есть тот самый «жуткий зазнайка и зануда» на которого ей всё это время жаловалась Гермиона?       — Я думал, что ты уже вполне привыкла к моим внезапным появлениям, — равнодушно пожал плечами Шерлок, видя перед собой лишь Грейнджер и больше ничего не замечая вокруг.       — Ну и ну! — со свойственной ей бесцеремонностью вклинилась в разговор Джинни, — вы – тот самый мистер Холмс?       Её звонкий голос подействовал на него словно ледяной дождь и вернул его к реальности. А реальность была такова, что они с Гермионой в этом мире, оказывается, не одни. Но что за бестактная девчонка эта Джинни?! Шерлок одарил её таким взглядом, что та, нервно сглотнув, внезапно испытала под ним острейшее чувство дежавю. На мгновение ей даже показалось, что сейчас он обязательно скажет нечто вроде: « А это у нас кто? Рыжие волосы. Бестолковый вид. Подержанные учебники. Ты, должно быть, Уизли?»       — Мы знакомы? — вместо этого, саркастично приподняв бровь, поинтересовался Шерлок.       Всё ещё пребывая в каком-то странном шоке, Джинни тряхнула головой и попыталась собраться с мыслями. В ярко-голубых глазах вновь заплясали озорные чёртики.       — Я лишь имела в виду, — мельком взглянув на Гермиону, невинно улыбнулась она, — что мне очень много про вас рассказывали.       — Вот как.       Сняв пальто и шарф, Шерлок не глядя сунул его в руки проходящему мимо официанту и с невероятной для такого высокого человека грацией сел на свободный стул. Сначала официант хотел было возмутиться таким поведением, но когда увидел, кто именно швырнул ему одежду, прикусил язык и скрылся в направлении гардероба.       — Надеюсь, хоть что-то из сказанного было положительным? — добавил он, скрестив руки на груди.       Всё это время Холмс смотрел прямо в глаза Гермионе. От этого пронзительного взгляда по её коже точно прошёлся мороз, а на шее предательски часто забилась жилка. Но всё это уже не особо её удивляло, потому что было хоть и не логичной, но уже стандартной реакцией на этого несносного детектива. Она уже собиралась ответить ему сама, но Джинни, которая всё это время с жутким интересом наблюдала их молчаливый диалог, её опередила.       Остро ощутив себя третьей лишней, она сослалась на то, что ей надо сделать срочный звонок, хоть сам мобильный телефон она и видела-то всего пару раз в жизни. Не говоря уже о том, чтобы им пользоваться. Но знала об этом лишь Гермиона, которая послала подруге весьма красноречивый взгляд. Не обратив на это внимания, Джинни быстро ретировалась и постаралась задержаться у барной стойки как можно дольше. Когда она вернулась, Холмса уже и след простыл. Гермиону Джиннни застала несколько нервной и напряжённой.       — Вот это мужчина! — не смогла больше молчать она, — клянусь, если не знать, что он маггл, то в нашем мире любой принял бы его за самого чистокровного из всех аристократов.       — Да тише ты, — шикнула на неё Гермиона, боясь, что люди вокруг услышат странные фразы о другом мире, — ты про любого смазливого мужчину сказала бы то же самое.       — «Смазливый«?! — опешила Джинни, — Гермиона, твой детектив не смазливый. Он — ходячий секс! И, кстати говоря, не знаю, что там происходит у вас с Малфоем, — привычно поморщилась от произнесённой фамилии она, — но Холмса ты просто дико хочешь и отрицать это бесполезно.       — Во-первых, он не мой, — взорвалась Гермиона, — а во-вторых, Джиневра Поттер, ты, я вижу, окончательно сошла с ума, раз тебе такое пришло в голову!       — Ладно, — усмехнулась рыжеволосая плутовка, — ты ещё вспомнишь мои слова. А пока, предлагаю забыть, наконец, про мужиков и заказать самый вкусный десерт, который есть в этом кафе!       Гермионе только и оставалось, что покачать головой и вопреки всему улыбнуться – Джинни была неисправима. Позже вечером, устало плюхнувшись на диван в гостиной, она поняла, как сильно её утомила эта рыжеволосая ведьма. Столько магазинов за каких-то полдня обойти могла только Джинни! А от её бесконечной болтовни даже разболелись уши. Но зато Гермиона на какое-то время действительно сумела выкинуть из головы и Малфоя, и Холмса со всеми вытекающими обстоятельствами.       Однако теперь, в неестественной тишине квартиры, её снова начали обуревать потоки эмоций и мыслей. С Драко она с той ссоры по телефону больше не разговаривала, упрямо проигнорировав от него несколько пропущенных звонков в тот же вечер. Холмса уже тоже хотелось послать ко всем чертям, хотя их совместные расследования, признаться, порядком её развлекали. Гермиона даже работе не радовалась так, как было прежде – лишь уныло листала по вечерам папки с документами о предстоящих делах. Бог лишь знает, каким чудом она умудрялась их выигрывать.       Словом, сегодняшний день выплеснул на неё всю скопившуюся за эти недели усталость. Как моральную, так и физическую. И единственное, чего Гермионе сейчас хотелось, так это выпустить Графа на охоту, выпить холодного чая со снотворным и завалиться в постель. Однако внезапно раздавшийся звонок в дверь вынудил её отложить выполнение своего плана действий и раздражённо протопать в холл.       — Я же сказала, на сегодня никаких раслледо… — распахнув дверь, рявкнула, было, Гермиона, но осеклась на полуслове, — ты?!..