Чертоги разума (𝓣𝓱𝓮 𝓜𝓲𝓷𝓭 𝓟𝓪𝓵𝓪𝓬𝓮 )

      При виде такой знакомой, но режущей душу воспоминаниями ухмылки у Гермионы внутри всё похолодело. Перед глазами бешеным калейдоскопом замелькали сцены из прошлого, поднимая в ней чёртову тучу мыслей, эмоций и чувств. Господи, как же она ненавидела ту часть своей жизни! Как отчаянно она стремилась забыть обо всём, что связывало её с этим человеком! И как же неописуемо гадко становилось каждый раз на душе от того, что этот мужчина был её первой, настоящей любовью. Но хуже всего было то, что такое сильное чувство едва ли когда-нибудь пройдёт бесследно.       — Привет, Гермиона, — откровенно наслаждаясь произведённым эффектом, поздоровался, наконец, непрошенный гость.       — Что ты здесь делаешь? — бесцветным голосом потребовала ответа она.       — Полегче! — словно защищаясь, поднял руки тот, — зачем же так сразу нападать на старого доброго…       — Бывшего? — саркастично вскинув бровь, перебила его Гермиона.       Она по-прежнему пыталась справиться с охватившей её паникой, проклиная себя за то, что беспечно оставила палочку на столике в гостиной. «Ты полная идиотка, Гермиона Грейнджер, – мысленно ругала себя она, – ничему тебя жизнь не учит!» Кроме того, на ней были одни лишь шёлковые сорочка и халат, а под пронзительным взглядом этого паршивца она и вовсе чувствовала себя совершенно голой.       — Не люблю это слово, милая, — слегка поморщился мужчина и шагнул к ней навстречу.       Буквально физически ощущая мощь его тела, Гермиона, нервно сглотнув, точно загнанный зверёк попятилась вглубь квартиры. Высокий, под два метра ростом, с густыми тёмными волосами и ярко-зелёными глазами – он всегда производил на окружающих неизгладимое впечатление. Грехем Монтегю, он же – Грейн, как его обычно все называли. Мужчина, перевернувший когда-то её привычную жизнь и все её приоритеты с ног на голову. Как же она хотела забыть всё, что их связывало! Какого чёрта он вновь ворвался в её и без того запутанные будни?       — Меня это мало волнует.       — Ну, зачем же так грубо? — закрыв за собой дверь и бесцеремонно пройдя в гостиную, обиженно отозвался Грейн.       — Как ты узнал адрес?       Вольготно усевшись в кресле, он с интересом осмотрелся, но больше всего взгляд всё-таки притягивала его любимая гриффиндорочка. Чёрт бы её побрал – как же она похорошела! Она всегда была для него особенной. Да, по мнению Грейна, любовь всегда была досадным недоразумением, которое может встретиться на пути к намеченной цели. Вряд ли то, что он чувствовал к Грейнджер, можно было назвать таким громким словом. Но она определённо затронула в его тёмной душе такие струны, которых ещё никто и никогда не касался.       — Капля сыворотки правды творит чудеса, — безмятежно пожал плечами Грейн, — особенно, если она в кружке главы аврората.       А что, собственно, она хотела услышать? Гермиона прекрасно знала, что Монтегю из себя представляет. Благодаря своему обаянию, чистокровному происхождению и умению красиво говорить, которыми он бессовестно пользовался, он мог проскользнуть куда угодно. Будь то какое-нибудь совершенно закрытое общество, или высокая, уважаемая должность. Кроме того, если он чего-то хотел добиться, то не брезговал никакими, даже самыми подлыми и низкими средствами и уловками.       Во время Второй Магической Войны он умудрился побыть и на той, и на другой стороне и по её завершении выйти совершенно сухим из воды. Это и было его главной отличительной чертой – никогда и нигде Монтегю не оставлял за собой ни единой улики. Даже если кто-то из магического общества и знал, каков Грейн на самом деле, доказать что либо было невозможно. Просто поразительно, что он по-прежнему являлся одним из самых влиятельных авроров. Гермиона так и не могла понять, почему Гарри упорно держал его при себе.       — Так. Выкладывай, зачем пришёл и проваливай!       — Я соскучился, Гермиона. Эти три года без тебя оказались сущей пыткой!       — Не верю ни единому слову.       — Неужели наша любовь ничего для тебя не значила? — театрально вскинул руку к сердцу Грейн.       Хотя точнее сказать – к тому месту, где сердце находится у нормальных людей. У него же этого органа будто априори не было.       — Любовь? — пренебрежительно фыркнула Гермиона, украдкой покосившись на журнальный столик, — Монтегю, я тебя умоляю. Ты всегда любил и будешь любить только себя одного.       Проследив за её взглядом, Грейн понял, что она подумывает подобраться к палочке. «Как бы не так, дорогая!» Момент, и Гермиона уже оказалась в его медвежьих объятиях. Господи, она помнила каждый сантиметр этого шикарного мускулистого тела, которое когда-то принадлежало лишь ей одной. Так она, по крайней мере, считала, пока, наконец, не лишилась своих розовых очков. Но сейчас его близость пугала её до ужаса! А в особенности пугала вероятность того, что её собственное, изголодавшееся по сексу тело по старой памяти на эту близость откликнется, и Грейн словно прочёл её мысли.       — Но наш потрясающий секс ты явно забыть не могла, — перестав строить из себя несчастного влюблённого, самодовольно рассмеялся Грейн и ещё крепче прижал её к себе.       — Нет! — взмолилась Гермиона, отчаянно заколотив в его грудь кулаками, — не трогай меня!       — Да брось, милая, — охрипшим от накатившей страсти голосом почти прошептал тот, — я же чувствую – ты хочешь меня. Твоё тело не способно мне врать.       — Ошибаешься! — огрызнулась она, — отпусти немедленно, иначе…       — Иначе что? — издевательски расхохотался Монтегю, — у тебя даже палочки нет, что ты можешь мне сделать?       — Она? — раздался в повисшей на мгновение тишине невозмутимый голос, — ничего. Зато я сделаю.       Воспользовавшись ситуацией, Гермиона вырвалась из мёртвой хватки Грейна и отскочила к дивану. Не успел Грейн обернуться, как ему в челюсть с недюжинной силой врезался чей-то кулак. Ошеломлённый, он утёр кровь с разбитой губы рукавом куртки и гневным взглядом окинул новоявленного защитника.       — Ты кто такой? — прорычал Грейн, — и какого чёрта лезешь не в своё дело?       — С каких это пор насилие над чужими невестами стало считаться «делом»? — смахнув со своего пальто несуществующую пылинку, равнодушно осведомился не кто иной, как Шерлок Холмс.       — Невеста?       Обернувшись, Грейн посмотрел на Гермиону, затем на Шерлока и, на мгновение совершенно сбив с толку их обоих, вдруг истерически заржал.       — Ты серьёзно? — утерев прослезившиеся от ржача глаза, промолвил Монтегю, — замуж за этого тощего маггла?       — Рехнулся?! Он вовсе не это им… — с невольным возмущёнием завопила Гермиона, но Шерлок не дал ей закончить.       В одно мгновение оказавшись возле Грейна, он с такой силой схватил того за грудки, что ей показалось, будто он поднимет его над полом. Кто бы мог подумать, что в грациозной худобе Холмса таится столько силы и энергии?! Да, они были почти одного роста, но массой Грейн превосходил Шерлока как минимум на четверть. И всё же, под гневным взглядом светло-бирюзовых глаз на лице Монтегю промелькнула тень страха, прежде чем тот с силой схватился за запястья Холмса и попытался высвободиться. В зелёных глазах Монтегю зажглась лютая ненависть к этому странному незнакомцу. Затаив дыхание, Гермиона в благоговейном страхе наблюдала за такими разными, но одинаково прекрасными в гневе мужчинами и отчаянно молилась, чтобы этот день больше не принёс ей никаких проблем.       — Послушай ты, переросток!.. — процедил сквозь зубы Шерлок и выдержал угрожающую паузу.       Однако продолжить свой гневный выговор у него возможности не оказалось, потому что в это самое мгновение на пороге гостиной раздался ещё один обескураженный голос.       — Что. Чёрт возьми. Здесь. Происходит?       Все трое резко обернулись и посмотрели на вновь прибывшего. Сердце Гермионы ухнуло в пятки — примерно туда же, куда рухнули и все её надежды на то, что вечер больше не преподнесет никаких сюрпризов. «Всё пропало», – сдавленно прошептала она. Первым в себя, как ни странно, пришёл Грейн. Воспользовавшись ситуацией, он легко стряхнул с себя руки Холмса и шагнул на встречу к Драко.       — Малфой?.. — придирчиво сощурившись, словно всё ещё не мог поверить собственным глазам, протянул он, — твою мать, ты-то здесь какими судьбами?!       — Скорее всего, это мне следует спросить, какого чёрта ты делаешь в моей квартире? — украдкой бросив на Холмса взгляд а-ля «с тобой я разберусь позже», процедил сквозь зубы Драко.       Сказать, что он был шокирован появлением здесь Монтегю – ничего не сказать!       — Твоей… Стоп, — в неподдельном изумлении повернулся к Гермионе Грейн, — так это за него ты собралась замуж?       — Грейнджер?.. — уже почти скрежетая зубами, выдавил Малфой.       Лишь сейчас он обратил внимание на то, какая она бледная, и как нервно прижимает к себе халат. Если, конечно, этот кусок ткани можно было назвать таким громким словом. На плече, чуть выше ставших почти незаметными шрамов, начала проступать россыпь синяков. И что-то Драко подсказывало, что виной тому точно был не Холмс. В его серых глазах вспыхнул недобрый огонь. Пальцы с хрустом сжались в кулаки.       — Нет, меня, конечно, радует, — не дал вконец растерянной Гермионе и рта раскрыть Монтегю, — что ты всё же не скатилась до магглов…       На этот раз это глупое неизвестное ругательство окончательно вывело и без того взбешённого Шерлока из себя. Снова в два счёта оказавшись рядом, он схватил этого амбала и безжалостно скрутил ему руки за спиной так, что тот согнулся едва ли не пополам, но рта не закрыл:       -…но, милая, поменять одного слизеринца на другого? — укоризненно прицикнув языком, покачал головой Грейн и, окинув Малфоя снисходительным взглядом, добавил, — да ещё и далеко не на самый лучший образец. Никогда бы не подумал, что такой трус мог… Охх!..       Последняя фраза Грейна сработала точно детонатор – не успел он опомниться, как Драко, буквально зарычав, подлетел к нему. Его кулак с глухим ударом врезался в живот Монтегю, на мгновение выбив из того весь дух. В тот же момент Шерлок резко разжал пальцы и отшвырнул его в сторону. Надо бы отдать выдержке Грейна должное – с дьявольским трудом, но он всё же, слегка согнувшись и держась за живот, устоял на ногах. На секунду Драко даже показалось, что он уловил во взгляде Холмса одобрение. Чёрт бы побрал эту громадину Монтегю! Никто из прошлой жизни Малфоя не имел права называть его трусом! Они понятия не имели, каким человеком он стал за все эти долгие годы.       — Убирайся отсюда, Грейн, — ледяным тоном произнёс Малфой, указывая тому на дверь, — считай, что ты легко отделался. Но если я ещё раз увижу тебя рядом с Грейнджер…       Грейн, разразившись мрачным громоподобным смехом, не дал ему договорить.       — Вижу, моя гриффиндорочка ничего тебе о нас не рассказывала? — бросил на Гермиону полный злорадства взгляд он, — и да, Гермиона, — с толикой отвращения в голосе добавил Грейн, многозначительно кивнув в сторону Малфоя, — ты меня разочаровываешь.       — Вон!       Не сговариваясь, Драко и Шерлок на пару подхватили Монтегю и выставили его за дверь, с трудом подавив навязчивое желание отряхнуть после этого руки.       — Не сомневайтесь, — расплылись губы Грейна в холодной мрачной улыбке, — вам это с рук не сойдёт.       Издевательски откланяясь, он постарался выпрямиться – все внутренности до сих пор обжигала боль от удара – и гордой размеренной походкой направился в сторону лифта. Лишь когда за его дверьми послышался слабый хлопок трансгрессии, напряжение Малфоя слегка отступило, и он, наконец, повернулся к Холмсу.       — Ни слова! — решив, что лучшая защита – это нападение, ткнул в его сторону пальцем Шерлок, — магглы, слизеринцы, гриффиндорочки.. Вдаваться в особенности вашего бессмысленного и беспощадного жаргона – последнее, что я намерен делать. Разбирайтесь сами!       И что это было? От этой неожиданной тирады Драко на мгновение забыл, что хотел сказать. Ах, да! Какого чёрта в их квартире забыл сам Холмс, да ещё и в такое время? Но не успел Малфой собраться с мыслями, как тот уже семимильными шагами направлялся к лифту. Драко открыл было рот, чтобы его окликнуть, но на полпути детектив резко остановился и обернулся сам.       — И да, кстати, — с откровенным сарказмом добавил Шерлок, — я каждый день спасаю чужих невест от изнасилования, так что не стоит благодарности.       Несколько долгих секунд Малфой смотрел на закрывшиеся двери лифта и раздражённо сжимал-разжимал кулаки, отчаянно желая заодно врезать и Холмсу. Так сказать, в целях профилактики. Но как бы сильно ни бесил его этот выскочка, Драко всё же понимал, что поневоле действительно испытывает к нему благодарность за Гермиону. К тому же, если бы он сам застал Монтегю пристающим к ней – задушил бы на месте голыми руками. А мотать срок в маггловской тюрьме или, тем более, в Азкабане в его планы точно не входило.       Твою ж мать, о чём он вообще думает, когда самый главный вопрос на повестке дня – что общего могло быть у Грейнджер с этим проходимцем Грейном?! И насколько близко она его знала?.. То, что Монтегю выдал напоследок, явно было тонким намёком на толстые обстоятельства. И, если говорить откровенно, Драко вовсе не был уверен, что ему следует «копаться в грязном бельё». Но одна лишь мысль о том, что Грейнджер когда-то общалась с ним, заставляла злость в душе Малфоя клокотать с такой силой, словно какое-нибудь адское зелье, вечно бурлящее в котле профессора Снейпа – упокой Мерлин его душу.       Не на шутку взвинченный Драко закрыл, наконец, дверь и, вернувшись в опустевшую гостиную, направился прямиком к бару. Плеснув в бокал виски, он потянулся к дверце небольшого холодильника, собираясь достать лёд, но тут заметил на барной стойке пару каких-то билетов. Драко равнодушно подхватил их и, на ходу потягивая виски, пробежался по ярким бумажкам взглядом. Хватило всего доли секунды, чтобы вникнуть в текст, и от неожиданности он едва не выплюнул глоток благородного спиртного на пушистый ковёр перед камином. «Час от часу не легче!..» Сильно поперхнувшись, Малфой поставил бокал на журнальный столик и, сжимая в кулаке билеты, стремительно направился в спальню.       — Что это, чёрт возьми? — с порога потребовал ответа он.       Гермиона в этот стояла момент у приоткрытого окна. Сделав глубокий вдох, она бросила через плечо равнодушный взгляд на бумажки, которыми он махал перед ней, и, тут же отвернувшись, выдохнула.       — Что, разбираясь во всяких кардиограммах и каракулях врачей, разучился понимать нормальные человеческие буквы?       — Не время устраивать состязание в остроумии, — ощетинился Драко, — отвечай — какого хрена в моей квартире оказались билеты в… этот театр?!       — Можешь считать это простым жестом вежливости от Гарри. Никто и не ждёт, что ты осмелишься туда пойти, — хмыкнула Гермиона и снова сделала клубокий вдох.       — Разумеется, я не собираюсь туда… — прорычал, было, Малфой, как вдруг до него дошёл один шокирующий факт, — Грейнджер, ты что, куришь?!       — Ну, вот. Теперь во мне разочаровалась ещё одна особь мужского пола, — обернувшись, мрачно усмехнулась Гермиона, — какая жалость.       — Готов поспорить на что угодно, — не собираясь спускать ей с рук оскорбительный сарказм, парировал Драко, — что приобретение тобой этой «милой» привычки – заслуга Монтегю.       — А вот это совершенно не твоё дело! — зло отрезала Гермиона, ткнув в его сторону пальцем, и снова отвернулась к окну.       Затушив сигарету, она выбросила её в приоткрытую створку и в полёте испепелила заклинанием.       — Ошибаешься, дорогая, — из последних сил пытаясь держать себя в руках, возразил тот, — это очень даже моё дело! Как, чёрт возьми, и когда тебя угораздило связаться с этим проходимцем?       — Я не обязана отвечать, — едва заметно вскинув подбородок, одарила его вызывающим взглядом Гермиона.       — Не обязана, — слишком уж легко согласился Малфой, — но ответишь! — мгновенно преодолев разделявшее их расстояние и властно схватив её за плечи, процедил сквозь зубы он.       Что-то в его тоне заставило Гермиону поверить, что Малфой не отступит, но сейчас ей это было только на руку. Её настолько душили эмоции и злость на всех мужчин, что было просто наплевать, на ком из них срывать гнев. Ей хотелось уколоть как можно больнее любого, кто окажется в поле зрения, будь то человек, птица или животное мужского пола. Даже старика-Графа она сейчас готова была ощипать наголо, словно суповую курицу.       — Отлично! Что именно я должна тебе рассказать? О том, как долго и как трепетно он за мной ухаживал? Или…       — Кто? — саркастически усмехнувшись, перебил её Драко, — Монтегю? За тобой?       — На что это ты намекаешь, Драко Малфой, чёрт бы тебя побрал? — грубо стряхнула с себя его руки Гермиона, — уж не на то ли, что я чем-то хуже других женщин и не заслуживаю хорошего отношения?!       На мгновение Драко пожалел о сказанном, и с его губ уже почти сорвалось «извини». К тому же, ему пришла в голову чертовски здравая мысль прервать столь нелепые выяснения отношений – а именно в это грозил вылиться их диалог – но у Гермионы на этот счёт были совсем другие планы. Слова так и рвались из неё бурным потоком, словно через прорвавшуюся плотину.       — Так вот. Грейн пару лет после войны терпеливо добивался моего внимания, постепенно оттеснив Рона и…       — То, что вы с Уизли были не парой, понимала даже жаба Долгопупса, — зная, что злит её ещё больше, но не в силах остановиться, съязвил Малфой.       — Ты!.. — пальцы Гермионы до хруста сжались в кулаки, — короче, мы были вместе четыре года, и…       — До тех пор, пока он меня не бросил, — подражая голосу несчастной женщины, снова перебил её Малфой, — хнык-хнык.       — Ты можешь хоть раз не перебивать меня?! — взорвалась Гермиона, — к твоему сведению, он собирался жениться на мне.       — Какая прелесть, — скорчив выразительную гримасу, вставил Драко, — дай угадаю… бросил у алтаря?       — Это я бросила его у алтаря! — ткнув в его сторону пальцем, почти прорычала Гермиона, — потому, что поняла, что ему всего лишь нужно было обеспечить себе высокое положение в обществе!       — Да нууу? — с чересчур наигранным удивлением протянул Драко, — долго же до тебя доходило.       — Пошёл к чёрту!       — Только если вместе с тобой, дорогая, — приторно улыбнулся он, — ну, и что же произошло потом?       Дикое раздражение Гермионы вдруг сменилось мрачным безразличием.       — А ничего. Я не смогла пролить свет ни на одно из его грязных дел, потому что в умении заметать следы этому прохвосту нет равных. Итог – Грейна магическое общество сочло несчастным брошенным парнем. А меня – «зазвездившейся», капризной и взбалмошной ведьмой, которая сама не знает, чего хочет.       — Почему я никогда не слышал про всю эту чертовщину? — всё ещё злой, но малость обескураженный чертыхнулся Малфой.       — Потому что я никогда и ни с кем это не обсуждала и всячески старалась всё забыть!       — О да. И как раз поэтому ты, видимо, поселилась на Монтегю стрит… — саркастично вскинул бровь Драко.       Вообще-то, она всегда считала, что это было просто совпадение. Ну, или, по крайней мере, заставляла саму себя в это поверить. Однако сейчас Гермиона поняла, что Малфой прав, и это взбесило её ещё сильнее.       — Хватит лезть ко мне в душу! — выкрикнула Гермиона и, обхватив себя руками, резко отвернулась.       Малфой не собирался отступать, но в последний момент, собираясь обрушиться на неё целой гневной тирадой, внезапно осознал один вопиющий, совершенно выбивший его из колеи факт…       — Ты любила его, — с неопределённой интонацией высказал свою догадку вслух Драко, обращаясь к напряжённой спине Гермионы.       А в ответ – тишина и лишь нервное передёргивание плечами, от которых его буквально накрыло отвращение. Господи, нет! Кто-нибудь, скажите, что это неправда. Пусть он окажется не прав. Ну, пожалуйста!..       — Грейнджер?.. — не своим голосом выдавил Драко, до боли сжав пальцы.       — Да! — обернулась, наконец, Гермиона, — да, я любила его. Доволен?! — вызывающе выкрикнула она и гневно сверкнула глазами.       Повисло напряжённое молчание. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга с «нежностью» быка к тореадору. Малфой окончательно потерял способность мыслить. Всё, что пульсировало сейчас в его воспалённом мозгу: Грейнджер его любила! Любила эту подлую, беспринципную сволочь. Твою ж мать!.. Драко просто трясло от омерзения.       — Нет! Я чертовски разочарован, Грейнджер, — почти прорычал он её фамилию.       — Где-то я сегодня это уже слышала! — истерично всплеснула руками Гермиона.       С этими словами она вылетела из спальни, собираясь сильно хлопнуть дверью. Но Малфой так быстро отреагировал на её бегство, что проклятая деревяшка едва не выбила ему половину пальцев, когда он выбегал следом. Нагнал он Грейнджер в гостиной, слегка опешив при виде того, как та схватила первый попавшийся бокал и, до краев наполнив его виски, выпила залпом. Ей крупно повезло, что «бокал» оказался рюмкой, и всё же лицо её на мгновение мучительно скривилось.       — А кто-то говорил, что ненавидит спиртное, — язвительно напомнил Малфой, — тебя не учили, что врать не хорошо, а, Грейнджер?       — Я действительно его ненавижу, болван! — выдавила Гермиона, как только горло стало гореть чуть меньше, — если курить я и начала из-за Грейна, то до того, чтобы залпом глотать виски, я дошла с тобой! И, кстати, — оскорблённо добавила она, — я никогда не вру.       — Серьёзно? — изобразил удивление Драко, — тогда кто строил из себя просто уставшую ведьму, когда на самом деле из мира магии тебя вынудила убраться размолвка с этим придурком?       — Врать и недоговаривать – это разные вещи! И вообще, — окончательно слетев с катушек, накинулась на него Гермиона, — уж если кому и осуждать меня, то точно не тебе, Малфой! Сам-то ты чем лучше? Вспомни. Ведь именно Грейн надоумил тебя воспользоваться исчезательным шкафом, чтобы провести в школу своих дружков Пожирателей и сгубить столько невинных жизней!       Драко вздрогнул, вспомнив ту страшную ночь и своё позорное участие в том, что тогда произошло. Скольких человек он обрёк тогда на гибель из-за своей трусости?.. И, чёрт возьми, неизвестно откуда Грейнджер об этом узнала, но она была права: о том, что исчезательный шкаф в Выручай-комнате связан с таким же в «Горбин и Бэркс», ему действительно намекнул Монтегю. Мерзавец даже тогда, в столь юном возрасте – Грейн был всего на год‐полтора их старше – с изощрённым искусством манипулировал людьми.       — Я был глупым, напуганным юнцом, — предательски побледнев, процедил сквозь зубы в своё оправдание Малфой.       — Я тоже была ненамного старше, когда связалась с ним! К тому же, чрезмерное внимание общества после Войны сбило меня с толку, — подлетев, ткнула его в грудь пальцем Гермиона, — но от моей интрижки с Грейном, по крайней мере, никто не пострадал!       Невысказанное обвинение отгремело, точно пощёчина, и камнем повисло в воздухе.       — Стерва!.. — стиснув зубы, проскрежетал Драко и, с силой оттолкнув, больно припечатал её к барной стойке.       Гермиона даже не сразу поняла, что происходит: резкая боль от удара спиной на мгновение вышибла из неё весь дух. Упёршись руками в столешницу по обеим сторонам от неё, Малфой угрожающе навис над ней, отрезав тем самым все пути к отступлению. Глаза его потемнели от гнева, но гнев этот был направлен больше на самого себя. Потому что даже сейчас, злясь и страдая от уязвлённой гордости – ведь он, как выяснилось, фактически подбирает за этим ничтожеством Монтегю – Драко, тем не менее, отчаянно хотел её. Хотел в своём горячо любящем сердце, в свою постель и, главное, в свою жизнь. Всю. Без остатка!..       — Что? — едва придя в себя, с мрачным удовлетворением подметила Гермиона, хотя внутренний голос буквально орал о том, что ей стоит заткнуться и не искушать судьбу, — правда глаза колет?       Это стало последней каплей. Прорычав, словно занозивший лапу лев, Малфой подхватил её под ягодицы и бесцеремонно зашвырнул на столешницу. Ему просто необходимо было разрядиться, выплеснуть всю дикую энергию и эмоции, которые накопились в нём за последние несколько дней. Нечто в его почерневших глазах заставило Гермиону попытаться отползти, но в следующее мгновение Малфой тоже оказался на барной стойке и всем своим весом прижал её к жёсткой поверхности.       — Повторяю в самый последний раз, — склонившись, заглянул в ошарашенные глаза Грейнджер он, — тот Драко Малфой навсегда остался в прошлом!       Последние слова разобрать было почти невозможно, потому что произнесены они были в самые её губы. Грубый поцелуй заставил Гермиону воспротивиться всем телом и душой. Да как он смеет?! Сейчас, когда она так на него зла! Нет… Когда она зла на них всех в целом! Кто они вообще такие, чтобы ей было дело до их разочарования? Какой-то бывший и псевдо-жених. Как знать, может и Холмс, сложись ситуация иначе, в этот вечер тоже одарил бы Гермиону своим царским «я разочарован»? Грёбаные мужчины!       — Оставь меня… в покое! Т. — разъярившись не на шутку, попыталась, было, столкнуть Малфоя с себя она.       Её запястья моментально были перехвачены и накрепко прижаты им над её головой. Сильно прикусив Грейнджер за нижнюю губу и до боли её втянув, он тем самым снова её заткнул. О, она давно его хотела – отрицать это было бы глупо – но определённо не при таких обстоятельствах! Поэтому было вдвойне унизительно осознавать, что тело её, несмотря на жуткий дискомфорт и отчаянное сопротивление, всё равно умудрялось получать от происходящего какое-то извращённое удовольствие.       Свободной рукой Драко, на мгновение прихватив и сжав по пути грудь, устремился по её телу вниз. Раздался приглушённый треск порванного белья, бесцеремонно отброшенного куда-то вглубь гостиной. За ним последовал неприятно резанувший нервы Гермионы звук расстёгнутой ширинки – Малфой явно поспешно стягивал одной рукой свои джинсы и боксеры – и почти в то же мгновение она ощутила его в себе. От резкого и грубого вторжения перед её сильно зажмуренными глазами поплыли белые круги, и Гермиона протестующе промычала ему в губы.       Промежность её саднило, бёдра не на шутку страдали от металлической молнии лишь приспущенных джинсов Малфоя, а от жгучей злости и обиды хотелось безудержно разреветься. Но, несмотря на всё это, внутренние мышцы Грейнджер всё равно предательски жадно сжимались вокруг него, отвечая таким образом на каждый его толчок. Бороться с каждой секундой становилось всё труднее. Тем более, что Малфой даже не развел её ноги. Вместо этого он мало того, что вжимал её в столешницу прямо так, поверх них, но ещё и голень её своими ступнями перехватил, так что Гермиона была фактически обездвижена.       И это было именно то, что Драко было нужно. Ему просто нестерпимо хотелось задеть её, наказать за то, что она вновь и вновь попрекала его прошлым. Но так, чтобы она, вопреки его грубости, осознала, наконец, что он изменился и уже давно не думает только о себе. Сказать по правде, о себе он вообще теперь всегда думал далеко не в первую очередь. Вот и сейчас, злясь и сполна вымещая своё раздражение на Гермионе, он, тем не менее, намеревался доказать ей это делом. Что ещё ему оставалось, раз по-другому она не понимала?!..       «Причинить добро» – вот как это можно было назвать. Агрессивно. Причинить. Добро. Драко прекрасно знал, что такое – секс сквозь её крепко сведённые бёдра – лишь усилит ощущения Грейнджер. Разумеется, это дико возбуждало и его самого, но он изо всех сил пытался себя сдерживать. Цель. У него была конкретная цель. И в конечном итоге ему удалось её достичь. Сокрушительная волна экстаза прокатилась по всему телу Гермионы, вынудив её сперва оглушённо выдохнуть и напрячься, а затем шумно хватануть ртом воздух и обессиленно под ним обмякнуть.       Но не успело ещё это произойти, как Драко наконец-то отпустил себя и, ворвавшись в Грейнджер последним мощным толчком, присоединился к ней в заветном освобождении. Несколько долгих секунд, мышцы Гермионы всё ещё конвульсивно сжимались вокруг него, словно не желалая отпускать. От мускусного запаха, повисшего в воздухе, сильно кружилась голова. С трудом приподняв отяжелевшие веки, Гермиона, сквозь пелену невыплаканных слёз, посмотрела на Малфоя.       Опираясь на дрожащие руки и тяжело дыша, он отрешённо смотрел куда-то в сторону. Седые волосы на его висках взмокли от пота, на лбу пролегла глубокая морщина. От увиденного злость Гермионы как-то сама собой сошла на нет, и на смену ей пришла какая-то странно приятная опустошённость. Тело её совсем размякло. Не собираясь ждать, пока взгляд Драко обратится к ней, она устало закрыла глаза вновь. Позже. Она подумает обо всём позже. Сейчас же Гермиона чувствовала себя расплавленным воском, который густой лужицей медленно растекался по гладкой поверхности барной стойки.       По телу прошёлся лёгкий ветерок: Малфой спрыгнул со столешницы, лишив её тепла своего разгорячённого тела. Ширкнула молния на джинсах, затем послышалось лёгкое поскрипывание кожаной куртки, и уже в следующее мгновение раздался тихий хлопок трансгрессии. Гермиона даже ухом не повела. Мысли её понемногу начали собираться в кучу. «Вот же скотина!» – возмутилась она. Малфой ведь даже не оставил ей возможности позлиться на него подольше – разве может удовлетворённая женщина злиться на того, кто, пусть и насильно, подарил ей такое наслаждение?       Если бы он просто использовал её, чтобы кончить самому, поддерживать свой гнев было бы гораздо проще! Непонятно, для чего он это сделал. Просто от души, как говорится, или же для того, чтобы как-то обратить потом этот факт против неё. Но злиться на него Гермиона теперь, как ни старалась, просто не могла. Вдобавок, она теперь чувствовала себя полной идиоткой. Сколько раз за последнее время Малфой пытался убедить её в том, что он изменился? Неужели нужно было дождаться, пока он её «изнасилует», чтобы наконец понять, что он уже действительно не тот трусливый эгоист, каким был в Хогвартсе?       — Какие же мы, бабы, дуры, — не в силах подавить глупую улыбку, прошептала в потолок Гермиона.

***

      Не стоит и говорить, как он рисковал, трансгрессировав в небольшой закоулок в одном из кварталов города. К счастью, было уже далеко за полночь, и подавляющее большинство лондонцев уже давно улеглись в постель, чтобы свежими и отдохнувшими окунуться на утро в новую рабочую неделю. Сердце Драко всё ещё стучало в безумном ритме. Холодный ночной воздух пробирал его до костей: лёгкая кожанка совсем не защищала от непогоды.       Кроме того, отнюдь не способствовала согреванию и влажная от пота рубашка. Но ему чертовски повезло, что перед вылетом, повинуясь некому сентиментальному порыву, он надел именно её: вещь когда-то давно была куплена в мире магии. Пробормотав очищающее заклинание, он привёл рубашку в порядок и почувствовал себя немного лучше. Вот бы и мысли можно было привести в порядок заклинанием…       Небрежным жестом пригладив волосы, Драко застегнул куртку и вынырнул из тёмного проулка на освещённую фонарями улицу. Мда. Подсознание сегодня явно было не на его стороне: на неоновой табличке одного из домов светилось «Бейкер стрит». Малфой мрачно усмехнулся. Что ж, вполне логично, что после всего, что случилось за этот вечер, его угораздило трансгрессировать именно сюда, ко «дворцу» великого Шерлока Холмса.       Вот уж неизвестно, когда Драко умудрился увидеть и запомнить этот маленький тупичок, но оказался тот совсем рядом с домом, где обитал Холмс. Хотя он готов был поспорить, что, если бы знал, где сейчас найти Монтегю, то его точно зашвырнуло бы туда. Как ни крути, а Грейну шею Драко жаждал свернуть куда больше, чем Холмсу. Но раз уж выбора нет, выпустить пар можно и на этой ищейке. Оказался же он, в конце-то концов, у Грейнджер в совершенно неприемлемое время, верно?       Стоило пройти совсем немного, как перед ним оказалась до боли знакомая дверь. Припомнив свой прошлый визит на Бейкер стрит, Малфой раздражённо закатил глаза и взялся за ручку. Он быстро миновал лестницу и бесцеремонно распахнул дверь в квартиру «В». Первое, что Драко для себя отметил – никаких следов присутствия Джона Ватсона. Что, впрочем, его даже обрадовало.       Однако и самого детектива нигде видно не было, хотя везде – и на кухне, и в гостиной – горел свет. Настороженно осмотревшись, Драко остановил взгляд на кухонном столе, где над лабораторной конфоркой в маленьком чугунке булькало нечто крайне пахучее. На мгновение ему даже пришла было в голову одна совершенно дикая мысль: «А что, если он…» Однако, Малфой тут же её отмёл – ни к чему оскорблять волшебников таким нелепым предположением.       — Надо же, я просчитался, — раздался тут за его спиной равнодушный голос.       Драко едва не вздрогнул от неожиданности, но сделал вид, что был к этому готов, и, лениво обернувшись, вопросительно вскинул бровь.       — Мне думалось, — демонстративно посмотрел на настенные часы Шерлок, — что вы окажетесь здесь гораздо раньше, доктор Малфой.       Окинув его быстрым взглядом, он мгновенно понял, что именно этого чёртова хирурга задержало – тот всегда был открытой книгой. Какое-то странное, совершенно неуместное – и подозрительно напоминающее ревность – чувство захлестнуло на секунду всё его существо. Вот ещё! Глупость какая. Не дав Малфою и рта раскрыть, Холмс – по большей части, чтобы избавиться от наваждения – заговорил вновь.       — Но, вижу, вас что-то задержало, — с показной вежливой улыбкой выдавил он.       Чёрт. Вне сомнений – эта ищейка точно знает, что его задержало. Не хватало ещё только покраснеть, словно желторотый юнец!       — Вы слишком самоуверены, — небрежно пожал плечами Драко, — пора бы уже привыкнуть, мистер Холмс, что не всё в этой жизни подчинено вашей хвалёной дедукции.       — Я подумаю об этом на досуге. А теперь скажите, вы пришли, чтобы… что?       — О, не придуривайтесь. Вы прекрасно знаете, для чего я пришёл.       Шерлок в своей фирменной усмешке слегка подёрнул уголком губ.       — Я намеревался обсудить с Гермионой кое-какие детали по её делу, — чертовски довольный произведённым эффектом, ответил он на его невысказанный вопрос.       — С Гермионой, — почти рыча, повторил за ним Малфой, — в одиннадцать вечера. Во время ваших многочисленных «робингудских» вылазок это обсудить было некогда?       — Как видите – нет, — всё тем же издевательски-невинным тоном откликнулся Шерлок, — и, вам, случаем, не напомнить, как мой внезапный визит пришёлся к месту?       — О, да — я теперь ваш вечный должник и так далее, и со всеми вытекающими, — скрепя сердце, выдавил сквозь зубы Драко, — но ответьте мне, наконец, на один чёртов вопрос. Вам лично что от моей невесты надо?!       — Она вам не невеста. Всё это фикция.       — Это я исправлю в ближайшее время.       — И кто из нас тут слишком самоуверен?.. — сделав вид, что ни к кому конкретно не обращается, хмыкнул Шерлок.       — Она выйдет за меня! Она… — на мгновение замялся Драко, — ей нужен я.       — Это Гермиона сама вам так сказала? — буквально наслаждаясь своим издевательством над ним, поинтересовался Холмс.       — У вас есть основания думать иначе? — прорычал Драко.       — Как знать… — пожав плечами, с показной задумчивостью протянул тот.       — Советую стереть из ваших «чертогов» все мысли на эту тему!       Мощный удар в челюсть прилетел так неожиданно, что Шерлок даже не успел подумать увернуться. Однако в следующее мгновение он не растерялся и, быстро обхватив Малфоя за голову, зажал подмышкой, словно непослушного школьника.       — Вы понимаете, что это прозвучало как вызов, доктор Малфой? — растрепал кулаком его волосы Шерлок, прежде чем тот успел вывернуться.       — Мне плевать, как это прозвучало! — угрожающе ткнул в его сторону пальцем Драко, — я вас предупредил!       Проведя ладонью по волосам, он одёрнул куртку и, провожаемый насмешливым взглядом детектива, чинно вышел из квартиры. Каков же павлин! Считает, что у него есть хоть какие-то шансы заполучить Грейнджер? Чёрта с два! Хотя с ней вообще сейчас было ничего не понятно. Ему-то самому что с ней делать? Перед глазами раз за разом проносились сцены этого грёбаного вечера.       Холодная ярость, связанная с Монтегю, смешалась с тихой злостью на злосчастного детектива, а их вместе приправило невольное отвращение к названной невесте. Бредя по безлюдной улице, Драко запрокинул голову и посмотрел в ночное небо. В небольшие прогалы тёмных грязно-серых облаков местами ярко светили звёзды. Но они, конечно, не могли дать ему ответа на его вопросы. Внезапно его осенило: «Зато я знаю, кто точно сможет дать хоть какой-то совет!» Ну, или хотя бы просто выслушает…       Через пару секунд он уже стоял посреди тёмной аллеи, в конце которой виднелся прелестный маленький особняк, до самой крыши увитый плетистыми розами. Медленно вдохнув свежий ночной воздух пригорода, Драко резко выдохнул и торопливо зашагал в сторону крыльца. Перед самой дверью уверенность его, конечно, слегка поколебалась, но отступать было глупо. Взявшись за дверной молоточек, Драко громко постучал. Какое-то время вокруг по-прежнему оставалось темно и тихо, пока, наконец, в прихожей не зажёгся свет, и на пороге, распахнув дверь, не появилась она…       — Драко? — не веря собственным глазам, воскликнула женщина и плотнее запахнула длинный шёлковый халат.       — Можно?       — Проходи, конечно.       В гостиной с характерным щелчком появился одетый в миниатюрный смокинг домовой эльф. Если сначала Драко и удивляло, что, когда мать раздала всем эльфам Малфой-менора одежду, Джейми предпочёл по собственной воле остаться с хозяйкой, то сейчас это казалось ему чем-то совершенно обыденным. Старому эльфу в одиночку удавалось поддерживать в особняке безупречный порядок и безукоризненно вести хозяйство.       Вот и сейчас – небольшая гостиная сияла чистотой, здесь и там в старинных вазах благоухали свежие розы, а на столике уже стоял поднос с чаем на две персоны и ароматным печеньем с корицей. Отдав кожанку Джейми, Драко устало повалился в украшенное изящной резьбой антикварное кресло: от привычной роскоши мать отказаться так и не смогла. Особняк хоть и был совсем крохотным, но обставлен был в лучших традициях магической аристократии. Да и сама его хозяйка, грациозно опустившаяся на диван напротив кресла Драко, выглядела вполне подобающе.       — Скажи, — сделав маленький глоток и поставив чашку на столик, слегка наклонилась в его сторону собеседница, — ты, случаем, не болен?       — Мама! — раздражённо рявкнул Драко, — я пришёл не для того, чтобы слушать твои издёвки.       «Надо мной уже предостаточно сегодня поиздевались».       — Ууу… «мама»? — ахнула Нарцисса, — милый, ты определённо нездоров.       Ответом ей послужил чертовски красноречивый взгляд.       — Хорошо-хорошо, — примирительно вскинула руки она, — так что же тогда заставило тебя навестить меня так скоро и… в такое время?       — Кажется, — нервно проведя рукой по голове, взъерошил волосы Драко, — мне нужен совет.       Нарциссу так и подмывало снова поупражняться в иронии или сарказме на этот счёт, но слишком уж странно сегодня вёл себя её сын. Материнское сердце подсказывало, что с ним происходит что-то из ряда вон выходящее. Она ещё никогда не видела Драко таким несобранным. Кроме того, выглядел он крайне измученно. Не удержавшись, она пересела в соседнее кресло и накрыла его руку своей. Драко вздрогнул от столь открытого проявления участия со стороны матери и некоторое время мысленно боролся с собой, чтобы не сдурить и не испортить это хрупкое мгновение.       — Сын, что с тобой творится?       Невесело усмехнувшись, Драко долго собирался с мыслями, пока слова, наконец, не полились из него одним сплошным нескончаемым потоком. Он рассказал матери практически всё. О Гермионе Грейнджер, какой та стала за последние двенадцать лет. О том, как судьба столкнула их лоб в лоб, и о том, как её неудачная шутка положила начало этим незаурядным отношениям. Об участии во всей этой истории Грейна Монтегю и Шерлока Холмса, и про то, какой сумбур теперь творится в его собственных мыслях и чувствах. Умолчал Драко лишь о том, как фактически изнасиловал Грейнджер, но о том, что хочет жениться на ней по-настоящему, упомянуть не забыл.       Нарцисса слушала молча, лишь изредка хмурясь или задумчиво поджимая губы. После того как словесный поток иссяк, и Драко потянулся за чашкой остывшего чая, она долго молчала, наблюдая за тем, как печенье, зажатое в его ладони, рассыпается в мелкую крошку. Взгляд у сына стал совершенно отрешённым. Казалось, он даже забыл, для чего в два часа ночи заявился к матери, которую обычно навещал не чаще, чем раз в полгода.       — Драко… — начала было Нарцисса.       — Забудь, ладно? — придя в себя, отмахнулся тот, и начал подниматься из кресла, — пойду сп…       — Сел на место! — тоном, не терпящим возражений, скомандовала вдруг та.       Плюхнувшись обратно в кресло, Драко ошарашенно уставился на женщину, которая сидела сейчас рядом с ним. Это правда его мать? Или он всё-таки ошибся особняком? Никогда за всю жизнь она не проявляла столько решимости, как в этот момент. Он даже представить себе не мог, что кроткая, всегда подчиняющаяся мужу Нарцисса на такое способна.       — Но…       — Ты пришёл за советом, — снова перебив его, напомнила она, — так что теперь замолчи и слушай меня. Во-первых, что именно тебе известно об отношениях мисс Грейнджер и Монтегю?       — Этот проходимец якобы долго и трепетно за ней ухаживал, — загибая пальцы, нехотя начал перечислять Драко после длительного упрямого молчания, — встречались они довольно долго, пока Грейнджер перед самой свадьбой что-то там не разнюхала. И… она его любила.       — Так, ладно. Во-вторых, что насчёт этого детектива… Холмс, кажется?       — Только подозрения, — помрачнев ещё больше, признался он.       — Драко, — вздохнула Нарцисса и снова накрыла его руку своей, — ты ведь любишь эту ведьму?       Это было больше похоже на утверждение, которое заставило его по-настоящему над этим задуматься. Да, известие о связи Грейнджер с Монтегю вызвало в нём небывалое отвращение. Но его чувства к ней были слишком сильны, чтобы, очертя голову, безжалостно рвать с ней все отношения. Малфой нуждался в ней. Нуждался, словно утопающий в спасательной шлюпке. Нуждался не только физически, но и морально – просыпаться рядом с ней было не менее важно, или даже важнее, чем спать с ней. Только встретив Гермиону, он в полной мере осознал, как, несмотря на свою горячо любимую профессию, он на самом деле был одинок. Но любовь ли это?..       — Послушай, — не дождавшись от него ответа, вновь заговорила Нарцисса, — глупо осуждать её за то, что она любила кого-то в прошлом. Посмотри на меня, я до сих пор люблю твоего отца, каким бы прискорбным фактом тебе это ни казалось. «Любовь зла» – избитая, но правдивая фраза. Что же касается того детектива… Драко, ты – Малфой. Так иди и любыми способами добейся того, что ты хочешь. Как мы всегда это делали!       Несколько секунд он сидел и смотрел на мать такими глазами, будто у неё внезапно выросла вторая голова. Она что, действительно сейчас всё это сказала? Нарцисса совершенно спокойно восприняла новость о том, что Драко хочет жениться на той самой Гермионе Грейнджер, которую так презирал его отец, и над которой он сам в школе только и мог, что издеваться. Понимание происходящего приходило к нему крайне медленно, прежде чем он не вскочил с кресла и, подхватив мать на руки, не закружил её по гостиной.       — Спасибо, — поставив, наконец, ошарашенную Нарциссу на пол, звонко чмокнул её в щёку Драко, — это именно тот волшебный пинок, которого мне так не хватало! Спокойной ночи, мам. Я спать.       Не дождавшись реакции матери, он помчался к лестнице на второй этаж, но, перед тем как взлететь по ступеням, кое-что вспомнил и обернулся:       — Слушай, а когда ты в последний раз была в театре?..

***

      В эту ночь Гермиона спала в гостиной, и на утро все её кости ныли так сильно, что хотелось начать подвывать им в такт. «Как Малфой вообще спит на этом чёртовом диване?» Отчего-то казалось, что даже на барной стойке, где она обессиленная задремала сначала, было гораздо удобнее. Но, тем не менее, это совсем не повлияло на её настроение, которое сегодня было на удивление хорошим. Словно все её вчерашние «приключения» были просто дурацким сном.       Дурацким за исключением, как ни странно, первого секса с Малфоем, каким бы грубым он ни был… Напевая какой-то незамысловатый мотив и стараясь не обращать внимание на измученное тело, Гермиона буквально порхала по кухне и колдовала над завтраком. За ней со своего насеста сонными глазами наблюдал довольный Граф: старой птице, в довесок к тому, что он съел на ночной охоте, перепал солидный кусок куринного филе.       Позавтракав, Гермиона забросила палочку в ящик кухонного гарнитура и с рьяным мазохизмом принялась за уборку. Не прошло и часа, как квартира засияла чистотой. Единственным местом, куда Гермиона сегодня – да и вообще за всё это время – ещё ни разу не заглядывала, была гардеробная Малфоя. Воровато оглянувшись, она вдруг заметила в прихожей его небольшой чемодан, и, раз уж везде был безукоризненный порядок, решила разобрать заодно и его вещи.       Гардеробная такого щёголя как Малфой представлялась ей уменьшенным вариантом какого-нибудь дорогущего бутика, но на деле всё оказалось совсем иначе. Это была небольшая, с ярким освещением комната. И она вовсе не была до отказа забита одеждой. В открытом шкафу аккуратно в ряд висело с десяток неброских, но качественных брендовых костюмов. Рядом на полках лежали джинсы и сложенные по цвету футболки, нижнее белье, а также множество галстуков.       Отдельно были разложены совершенно новые на вид носки. Из обуви, помимо семи пар классических туфель разных цветов и оттенков, здесь оказались жёлтые ботинки-тимберленды и даже несколько пар кроссовок. Удивлённо оглянувшись, Гермиона обнаружила в другом конце комнаты многофункциональный тренажёр, а за ним – и полки со спортивной одеждой. «Так вот, кому этот симпатяга-доктор обязан своим подтянутым телом?»       Вещей в чемодане у Малфоя оказалось совсем немного. Быстро повесив в шкаф деловой костюм и рубашки, поставив на место туфли и разложив галстуки и носки, Гермиона с каким-то глупым волнением принялась раскладывать на полке его нижнее белье. Именно за этим занятием и обнаружил её Драко, вернувшийся в этот момент домой. Заметив в зеркале его отражение, Гермиона залилась предательским румянцем, но всё же постаралась напустить на себя равнодушный вид. Не успел ещё Драко в полной мере осознать тот факт, что Грейнджер преспокойно возится с его трусами, и как ему следует к этому отнестись, как та огорошила его ещё больше.       — Явился? — складывая очередные боксеры, подала голос Гермиона, — завтрак на столе. На плите есть свежий кофе. Правда, он, должно быть, уже давно остыл.       Полнейшее недоумение, отразившееся при этом на лице Малфоя, так и подмывало её расхохотаться.       — Ты… — запнулся Драко, — на меня не злишься?       — Можно подумать, ты оставил мне выбор, — поместив пустой чемодан в специальную нишу, закатила глаза Гермиона и собралась уже, было, выйти из гардеробной.       Но Малфой стоял прямо в дверях и, когда она хотела пройти мимо, загородил ей дорогу. Едва не врезавшись в его руку, она резко притормозила и одарила его вопросительным взглядом.       — Прости. Я не имел права попрекать тебя прошлым.       — Я тебя – тоже, — пожала плечами Гермиона и, поднырнув под его руку, вышла -таки в коридор.       И это всё? Неужели всё разрешилось так просто? Не веря в происходящее, Драко невольно хвостиком пошёл за ней. Лёгкий вишневый аромат шлейфом тянулся по всему коридору и уже начинал сводить его с ума. Хорошо ещё, что на Грейнджер сейчас были джинсы и легкий свитер, иначе она бы вряд ли добралась до кухни «неизнасилованной» второй раз за сутки. Положив ему порцию омлета с курицей и овощами и кусок яблочного пирога, Гермиона налила ему согретое заклинанием кофе.       — Шарлотка слегка сыровата, — отложив палочку на столешницу гарнитура и, взяв себе стакан сока, отошла она к окну, — но есть можно.       Вместо того, чтобы усесться за безумно аппетитный на вид завтрак, Малфой тяжко вздохнул и направился к Гермионе.       — Серьёзно, Грейнджер, — обняв её со спины, зарылся он носом в мягкие локоны, — прости меня. Я вёл себя как последняя сволочь. И мне…       Гермиона развернулась в его объятиях так резко, что Драко даже слегка отшатнулся. В глазах цвета виски плескалась решимость, изрядно приправленная праведным возмущением.       — Если ты снова скажешь «мне жаль», клянусь, я тебя ударю!       — Эм… — осторожно заговорил Малфой, после короткой паузы, — пожалуй, воздержусь. Я всё ещё слишком хорошо помню, как долго заживал мой нос на третьем курсе.       С минуту они, глядя друг другу в глаза, молчали, пока, наконец, сдерживать смех стало совсем невмоготу.       — Если честно, — отсмеявшись, признался Драко, — я думал, что тогда в «Беркли» ты была слишком пьяна, чтобы запомнить то… что происходило.       — Так и было, — поджав губы, невольно потупила взгляд Гермиона, — но это один из немногих моментов той ночи, который почему-то, спустя несколько дней после дня рождения, всплыл у меня в памяти.       Ох, уж это очаровательное смущение взрослой ведьмы. Несколько мгновений, пока она не осмеливалась снова поднять взгляд, Драко просто молча умилялся едва заметному румянцу на её щеках.       — Малфой… — вскинув руку, нервно затеребила она пуговицу на его рубашке, — кхм… А у нас тогда правда ничего не было?       Теперь настала его очередь поджать губы. Только не от смущения, разумеется, а в попытке сдержать добродушное веселье. Однако тело его так и норовило сотрястись от беззвучного смеха.       — Формально – нет.       Пальцы Гермионы на его груди замерли, и она, по-прежнему не поднимая глаз, забавно поморщилась.       — А фигурально?..       — Ты без оргазма и тогда не осталась.       — Бль…ин! — чуть, было, не выругавшись, стыдливо уткнулась она лбом Малфою в грудь.       Ощутив, как она сама начала смешливо фыркать, Драко обнял её крепче, устроил подбородок на её макушке, и они оба снова от души расхохотались.       — Грейнджер, — слегка переведя дух, посерьёзнел он, — я тут подумал и решил, что нам стоит воспользоваться приглашением Поттера.       — Что? — напрочь позабыв о недавнем смущении и резко чуть отстранившись в его объятиях, изумлённо уставилась на него Гермиона.       Уловив в её взгляде панические нотки, Драко успокаивающе погладил её по спине. Хотя неизвестно, кому в этом вопросе поддержка нужна была больше – спустя столько лет осмелиться вернуться в мир магии…       — Эй. Вместе мы наверняка справимся.       — Даже не знаю… Это будет непросто. Но ты прав – нам обоим давно пора перестать прятаться.       — Значит, решено.       — Да, но… спектакль ведь уже сегодня, а мне нечего надеть. Все мои вещи из магического мира сгорели вместе с квартирой.       — А кто сказал, что мы обязаны следовать их моде? — заговорщически подмигнул ей Драко…