Чертоги разума (𝓣𝓱𝓮 𝓜𝓲𝓷𝓭 𝓟𝓪𝓵𝓪𝓬𝓮 )

17 марта 1895       Жуткий смрад, доносившийся даже до окраин Лондона, самым невероятным образом смешивался с тонким ароматом рододендронов, бурно цветущих в саду Юстаса Кармайкла, графа Волрейвена. «Удивительно, как при английском климате вообще может что-то цвести», – выглянув в окошко экипажа, скептически процедил сквозь зубы Шерлок.       Цветы неизменно вызывали в нём раздражение, потому что запах их почти всегда был убийственно бесполезен для расследования. Как, собственно, и их пестрота, зачастую отвлекающая от важных деталей. То ли дело духи. Вот они, в свою очередь – кладезь ценной информации. И вообще, будь то человеческий или конский пот, дым от сигар, или даже вода, толку от этого точно всегда будет больше, чем от цветов.       Стукнув тростью в потолок два раза, Шерлок дал кучеру команду остановиться. До особняка Кармайклов оставалась ещё сотня метров, но он решил сойти здесь, на подъездной аллее. Странное дело – ему показалось, словно его тихо зовёт до боли знакомый голос. В голове мигом обрисовался образ, одновременно презираемый и тщательно лелеемый им в памяти. Мысли о проклятом профессоре математики не давали ему покоя до сих пор. И хотя с момента его смерти прошло уже без малого два года, Шерлок никак не мог «отпустить» такого достойного соперника. Их ментальная связь даже сейчас была невероятно крепкой, абсолютно нездоровой.       Ватсон то и дело твердил, что ему пора завязать с морфием и перестать зацикливаться на Мориарти. Но если с первым Шерлок, скорее всего, покончить мог, то расстаться со вторым было выше его сил. При этом привязанность к профессору шла в полный разрез со всеми доводами его рассудка, и это, в свою очередь, чертовски выбивало его из горячо любимого равновесия.       Порою, Шерлок уже готов был согласиться с Ватсоном и признать себя психически нездоровым фанатиком. Кстати, о докторе Ватсоне. Почему это он не сидит сейчас рядом и не раздражает его своим молчаливым, но бурным мыслительным процессом? Шерлок уже настолько привык к его обществу, что в данной ситуации ему это послужило бы успокоением.       — Надеюсь, вы её поймаете, мистер Холмс, сэр, — пролепетал кучер, нервно подпрыгнув на облучке от раската грома, раздавшегося прямо над ними.       Её?.. О ком это он? Несколько бесконечно долгих секунд Шерлок пытался выбросить из головы Мориарти и сконцентрироваться на деле, которое вынудило его на ночь глядя мчаться в пригород со всеми его мрачными готическими замками, принадлежавшими потомственным богатеям. Невероятными усилиями мозга ему, наконец, удалось уцепиться за нужную мысль. Вот оно! Эмилия Риколетти. По мнению идиота Лестрейда и бесконечно тупого Скотленд-Ярда, мёртвая невеста, полгода кряду расхаживающая по земле и оставляющая за собой кровавый след из неугодных ей мужчин.       — Поймаю кого? Труп женщины? — окинув кучера презрительным взглядом, рявкнул Шерлок, к которому мгновенно вернулся природный скептицизм, — вы вообще в своём уме?       «Какие же кретины меня окружают», – уже тише добавил он и с ленивой грацией спустился с подножки кэба на мощённую камнем дорогу. Шерлок готов был держать пари, что кучер слышал его последние слова. Но вместо того, чтобы обидеться, этот чудак благоговейно пожелал ему вслед удачи и перекрестил в воздухе. Вскоре послышался звонкий цокот копыт, который резко стих в том месте, где заканчивалась облагороженная дорога подъездной аллеи, но Шерлоку не было до этого никакого дела.       Своим уверенным размашистым шагом он уже направлялся в сторону особняка, как вдруг его снова позвал тихий, приглушённый внезапным порывом ветра голос. Вскинув голову, Шерлок резко остановился и прислушался. Вокруг стремительно сгущались сумерки, и с каждым мгновением разглядеть что-либо в подступающей темноте становилось всё сложнее. Слуги Кармайклов зажгли фонари лишь у парадного входа, но там, где сейчас стоял Шерлок, толку от них не было никакого.       На помощь ему пришла шальная молния, на мгновение осветившая неясные очертания лабиринта из живой изгороди. Ну, разумеется. Где же ещё обитать всякой «нечисти», как не в мрачном лабиринте – классика жанра. Раздражённо закатив глаза, Шерлок, под аккомпанемент грохочущих небес, направился к увитой плющом арке, которая служила входом. Разбушевавшийся не на шутку ветер ожесточенно трепал его шейный платок. Шляпу-котелок уже давно сорвало и унесло в неизвестном направлении.       Ну, чем не картина из типичного ужастика, которые так усердно строчат сейчас лондонские писаки? Остаётся только гадать, как опишет это его дело в своих рассказах Ватсон. Одна только его «Собака Баскервилей» чего стоит – это ж надо было умудриться состряпать такую психоделику из обычной истории об алчном человечишке, склонном к дешёвым цирковым уловкам.       Очередная вспышка молнии заставила Шерлока отбросить всякую иронию и вернуться непосредственно к делу. В лабиринте блуждал неизвестно откуда взявшийся туман, что добавляло к общей картине ещё больше таинственности и навеяло бы любому нормальному человеку благоговейный страх. Но Шерлока едва ли что-то могло испугать.       Тем более какие-то призраки, живые мертвецы и прочая ересь, потому что всего этого просто-напросто не могло существовать, и надо было быть полным тупицей, чтобы думать иначе. И всё же, когда, спустя четверть часа, он миновал очередной поворот и разглядел в паре десятков шагов призрачный женский силуэт, волоски на его затылке невольно встали дыбом.       — Блиии-же, — прерываемый шумом ветра и грома, нараспев донёсся до него странно-знакомый голос.       Подавив примитивный животный страх в зародыше, Шерлок до боли в костяшках сжал пальцы в кулаки и двинулся прямиком к этой странной особе. Всё выглядело именно так, как описывала леди Кармайкл, когда вся не своя примчалась к нему на Бейкер-стрит, чтобы умолять защитить её мужа от неизвестно за что ему мстящей сеньоры Риколетти.       Её старое свадебное платье было сильно испачкано и потрёпано. На пожелтевших от времени атласных перчатках виднелись вылинявшие пятна крови. Лицо скрывала засаленная фата из плотно сплетенного кружева, и даже такому завзятому реалисту, как Шерлок, увидеть его жуть как не хотелось. Но не из страха, а из-за вероятности того, что он мог ошибиться в своих расчётах и что-то упустить, и этот «призрак» действительно окажется Эмилией Риколетти. Живой Риколетти, разумеется. А Шерлок чертовски не любил ошибаться. И всё же, других вариантов не оставалось, поскольку с этой чертовщиной давно пора было заканчивать. Он уже почти подошёл, как вдруг женщина вновь заговорила.       — Вот так, — подначивала его она, — ещё ближе, Шерлок.       От неожиданности Холмс как вкопанный замер на месте, не дойдя до неё каких-то нескольких шагов. И всё потому, что в это мгновение вокруг внезапно повисла зловещая тишина, и Шерлок ясно услышал её голос. Ни ураганного ветра, ни чудовищного грома, ни ослепляющей молнии – словно сама природа затаила дыхание вместе с ним. Он знал. Знал этот проклятый голос, который сутками напролёт звучал в его голове и мешал сосредоточиться на важных деталях. Вот только… Почему его не покидает бредовое ощущение, что ему – этому голосу – совсем не место здесь и сейчас, в этом… столетии?!       Не дав Холмсу привести свои мысли под общий знаменатель, женщина с тихой усмешкой потянулась хрупкими бледными руками к фате. Шерлок весь напрягся, но, несмотря на отчаянное желание отвернуться, пристально следил за каждым её движением. Мощные порывы ветра вернулись, точно по мановению волшебной палочки. Ослепительная молния вновь безжалостно расколола небеса на части, но чудовищный раскат грома прокатился по ним лишь в тот момент, когда вуаль, наконец, была откинута.       Ни один мускул не дрогнул на лице Шерлока, но внутри его буквально затрясло от злости, растерянности, и ещё невесть каких эмоций. Из-под фаты на него смотрело и ухмылялось мертвенно-бледное, с растекшейся кроваво-красной помадой и диким горящим взглядом лицо… Гермионы Грейнджер! Не успел Шерлок ничего сообразить, как измученные небеса, наконец, разверзлись, и на него хлынули целые потоки обжигающе горячей воды. Стоп! Горячей?..       Реальность обрушилась на него со всей жестокостью и беспощадно вырвала из, казалось бы, столь тщательно продуманного сеанса – именно так Шерлок называл свои намеренные впадения в транс – чтобы «вернуть» его сознание в двадцать первый век. Кофе! Повсюду был чёртов горячий кофе: стекал с его кудрей на лицо, струился за шиворот дорогой тёмно-синей рубашки и заливал подлокотники его любимого кресла. К тому же, это варево бесило Шерлока своей чрезмерной пахучестью – сам он всегда предпочитал чай.       Крепкий кофе с ароматом карамели, без грамма сахара, но с ударной дозой сливок безумной – 35% – жирности. Определённо, так извращаться над напитком мог только Джон. Ох и схлопочет же он у него сейчас! Однако, отерев лицо ладонями и проморгавшись, Шерлок увидел перед собой вовсе не Ватсона. Хотя тот, вне сомнений, находился где-то поблизости, раз его дурацкий кофе оказался на его, Шерлока, голове. Господи, насколько же прочно эта особа засела у него в голове, что даже в специально вызванных галлюцинациях не даёт ему покоя?       — Какого чёрта ты делаешь?! — угрожающе прищурившись, процедил сквозь зубы он.       — Вы только посмотрите, — проигнорировав его вопрос, издевательски развела Гермиона руками, в одной из которых был зажат пустой стакан из-под кофе навынос, — наш высокоактивный социопат-наркоман соизволил-таки спуститься с небес на землю!       — Сколько раз повторять, я — потребитель, а не… — раздражённо закатив глаза, начал было оправдываться Шерлок, но осёкся, — как ты узнала?!       Вместо ответа Гермиона подхватила с края стола маленький листок бумаги и, скомкав, швырнула в руки Холмсу. Ему не нужно было его разворачивать, потому что он прекрасно знал, что там написано. Но что, чёрт подери, это одно единственное слово и пара цифр могли сказать Грейнджер? Нееет. Едва ли она догадалась сама. Значит, ей сказал… Громкая усмешка из другого конца гостиной прервала его мысли, заставив резко обернуться на звук.       — Шерлок, — будто прочитав его мысли, укоризненно покачал головой Джон, — она знает, что такое фенциклидин. Пришлось рассказать ей про «список».       Какое-то мгновение Холмс, недоумённо хмурясь, смотрел то на Гермиону, то на своего друга. Предатель. Однако сомнений в том, что сказанное Джоном правда, не возникало – выражение лица Грейнджер явно не предвещало ему ничего хорошего. Да ведь она взвинчена до предела!       — Ты же обещал, Шерлок! Мне и Майкрофту, — вновь прервав его мыслительный процесс, накинулся на него не менее возмущённый Джон, — что больше никаких «сеансов». Тебе известна такая фраза, как «держать слово»? Ты ведь уже не ребёнок, Шерлок!       — Вот и не надо возиться со мной, как с ребёнком, — рявкнул Холмс, — хочешь понянчиться – катись домой, к жене и дочери!       Пальцы Ватсона с хрустом сжались в кулаки, но он, скрипнув зубами, промолчал и, встав с кресла, направился к двери.       — Прости, Гермиона, но тебе придётся разбираться с этим упрямым ослом самой, — проходя мимо, сочувствующе похлопал её по плечу Джон, — иначе я ему врежу!       Не успела опешившая Гермиона что-либо сказать, как Ватсон, обменявшись с Шерлоком колкими взглядами и шумно хлопнув дверью, вышел из квартиры. Да уж, ну и дела. Врежет он ему, видите ли. Да она и сама не могла сейчас дать никакой гарантии, что не врежет этому невыносимому типу. Кстати, судя по заживающей ссадине на губе, кто-то не так давно это уже сделал. Интересно, кто?.. Стоило только двери закрыться, как Шерлок повернулся к ней с таким взглядом, словно хотел пришпилить её иголкой к стене, подобно редкой бабочке. Так. Для коллекции.       — Ну и? Какого рожна это было?       — Может, Джон сегодня встал не с той ноги? — прикинувшись дурочкой, предположила Гермиона.       — К чёрту Джона. Я про кофе!       — Ах, это, — с обманчивым спокойствием пожала плечами она, но тон её тут же изменился, — просто по-другому до тебя невозможно было достучаться!       Нет, правда, а что ещё ей оставалось делать? Когда она приехала к Холмсу поговорить, наконец, о своём преследователе, на её стук в дверь никто не откликнулся. Выждав какое-то время, она взялась за ручку. Та без труда поддалась, и Гермиона, настороженно оглядываясь – от этого безумца можно было ожидать чего угодно – зашла в квартиру. Шерлока она обнаружила в гостиной, в его обожаемом «кресле для размышлений».       Вообще-то, таких кресел здесь было два, и для постороннего взгляда они были совершенно неотличимы друг от друга. Но Гермиона точно знала, что это именно то самое: на левом подлокотнике от частого постукивания пальцами и задумчивого поскрёбывания ногтями едва заметно протёрлась ткань. Холмс с закрытыми глазами вольготно полулежал, откинувшись на спинку, и не подавал никаких признаков жизни. Сначала Гермионе показалось, что он даже не дышал. Замер. Словно восковая фигура со слишком уж идеально вылепленными чертами лица.       Раздражённо закатив глаза, она громко позвала его – никакой реакции. Решив, что он просто испытывает её терпение, Гермиона подошла к креслу и с силой потрясла Шерлока за плечо, но и это не дало никаких результатов – он словно оцепенел. Разозлившись, она пристально оглядела комнату в надежде обнаружить что-нибудь из того, что могло бы привести этого притворщика в чувство. В тот момент Гермиона и наткнулась взглядом на маленький кусок бумаги, который лежал на столе рядом с креслом Холмса.       «Фенциклидин, 3,5%» – всё, что было написано на клочке угловатым почерком Шерлока.       Фенциклидин… Где-то Гермиона это уже слышала. Точно! Как-то, находясь у Малфоя в кабинете, она бездумно пролистывала накладную на мощные анальгетики и прочие лекарства. Именно этого вещества было закуплено больше всего, и Гермиона поинтересовалась, для чего оно служит в медицине. Занимаясь в тот момент чем-то важным, Драко голосом преподавателя-лектора на автомате поведал ей, что фенциклидин – это наркотическое вещество, используемое для сильного общего наркоза.       «Наркотик?! – встрепенулась Гермиона, – чего ради Холмс записал название наркотика? И что обозначают эти цифры?» Как раз в это время в квартире и появился Джон, которому не оставалось ничего другого, кроме как рассказать ей о приёме Шерлоком наркотиков в якобы рабочих целях. Кроме того, упомянуть пришлось и злосчастный список принятых веществ, который по настоянию Майкрофта всегда составлял Шерлок. Подразумевалось, что, зная о том, какие именно и в какой концентрации были приняты вещества, младшего братца, в случае чего, будет легче откачать.       Возмущению Гермионы не было предела. Чёртов идиот! Это же надо додуматься баловаться с наркотиками ради расследований или, что ещё хуже, просто от скуки. Неужели он не понимает, как это опасно?! На вопрос, как вывести Холмса из транса, Джон лишь покачал головой и, поведя рукой в его сторону, сказал, что остаётся ждать, пока ослабнет действие принятого вещества, или же он сам не соблаговолит «вернуться». Но Гермиону такой расклад явно не устраивал. Она уже была порядком зла на это кудрявое недоразумение, чтобы пустить всё на самотёк.       Пропустив последние слова Ватсона мимо ушей, она проследила взглядом за большим стаканом кофе из «Старбакса» в его руке, и в голове её моментально созрело решение. Выхватив у Джона стакан, Гермиона быстро капнула немного кофе себе на запястье – горячо, но вытерпеть можно – и щедро вылила всё содержимое аккурат на голову Холмса. Да, не самый гуманный способ, зато какой действенный!       — Допустим, — скрипя зубами, процедил Шерлок и, с хищной грацией поднявшись с кресла, оказался к ней вплотную, — но разве это повод обливать человека в… бессознательном состоянии кипятком?       — О, вот только не надо драматизировать, — даже не дрогнув и не отведя упрямого взгляда, с глухим стуком поставила пустой стакан на стол Гермиона, — это был далеко не кипяток, я проверяла.       — Подумать только, какая забота!       — И не говори! — неестественно задирая к нему голову, огрызнулась она, прежде чем обрушиться на него с гневным выговором, — как ты мог связаться с наркотиками? Ты, такой разумный, как мне казалось, человек! Неужели не ясно, что ты губишь своё здоровье?       — Я принимаю их, сколько себя помню и до сих пор жив-здоров, — придирчиво сощурившись, наклонился к Гермионе Шерлок, — но ответь мне на один вопрос, какого чёрта моё состояние так волнует т…       — Не знаю! — даже не дослушав его до конца, со всей прямотой и честностью выкрикнула она.       Воцарилась гудящая от напряжения тишина. Их взгляды встретились, и вновь, как когда-то в зале суда, Гермиона подумала о заклинании приори-инкантатем. Воздух вокруг загустел от избытка энергии, сжимая их словно тесный невидимый кокон, внутри которого бешено вращались злость, недосказанность и ничем неприкрытое первобытное влечение. Они буквально не могли оторвать друг от друга глаз, и эта прочная связь своей силой не на шутку пугала обоих. На этот раз столкновение было неизбежным. С позором капитулировав перед обстоятельствами, Шерлок заткнул разум подальше и полностью отпустил себя.       Все ощущения, которые он испытывал, случайно касаясь Гермионы ранее, теперь вернулись к нему увеличенными в стократ, едва только их губы соприкоснулись. Ни грамма нежности и романтизма – лишь искромётная страсть, щедро приправленная агрессией, которая, в свою очередь, причудливо переплеталась с настоящим шоком от того, что Гермиона почти сразу ответила на поцелуй.       Гремучая смесь эмоций и чувств ослепительной вспышкой ворвалась в его «чертоги», словно компьютерный вирус в систему, и на мгновение затмила собой всю тщательно оберегаемую информацию, кроме той, что была связана с Гермионой Джин Грейнджер. Разум лишь оголтело верещал о том, какой у её губ потрясающий вкус, и как будоражит кровь аромат спелой вишни, в последнее время плотно засевший в его квартире и паре-тройке вещей, которые он надевал чаще всего. Свой извечный шарф, например, Шерлок давно и весьма успешно прятал от миссис Хадсон, чтобы та его ненароком не постирала.       Но как бы ни хотелось продлить мгновение, а суть этой жизни заключается в том, что всё – будь то хорошее, или плохое – всегда имеет свое логическое завершение. Вот и воздух в лёгких, будь он неладен, в какой-то момент вполне логично закончился, вынудив их прервать поцелуй. К счастью для Шерлока – но к сожалению его нижней губы, которая едва зажила – он даже не успел поволноваться за свою информацию. Потому что увесистый хук справа быстро восстановил в его «чертогах» прежний режим работы, и лицо Холмса по инерции круто развернуло в сторону.       Всё ещё пытаясь восстановить дыхание, он осторожно пошевелил челюстью и, прикоснувшись к многострадальной губе, с завидным спокойствием посмотрел на окровавленные пальцы, хотя на самом деле его сейчас обуревали ни с чем несравнимые эмоции. Вот это женщина! Откуда в изящных ручках адвоката мисс Грейнджер такая сила? Конечно, это не шло ни в какое сравнение с ударом её бледноволосого «жениха», и тем не менее.       Женщины в подобных ситуациях обычно влепляют символическую пощёчину, и поступок Гермионы вызывал совершенно, казалось бы, неуместное восхищение. Сама же Гермиона была несколько иного мнения. Какие бы чувства ей сейчас не владели, а от того, что она сделала, ей было крайне неловко. Такова уж её натура – жалеть всех и вся. Даже проныру-Холмса. Хотя в данный момент он её просто жутко злил! Или же она больше злилась на себя?..       — Ничего. Личного, — тяжело дыша и потирая саднившие костяшки, выдавила она, — это просто…       — Я понял, — резким тоном перебил Гермиону Шерлок.       Ещё бы ему не понять – вполне нормальная реакция человека, когда к тебе пристают против твоего желания. Хотя… если быть до конца честным, то он вовсе не был уверен, что она этого не хотела.       — Этого больше не повторится, — силясь, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее, отрезала она.       — Разумеется.       — Забыли и проехали.       — Да.       На какое-то мгновение повисло напряжённое молчание.       — Мне пора, — не выдержав гнетущей тишины, выпалила, наконец, Гермиона.       — То есть, целью твоего визита было вылить мне на голову горячий кофе? — сарказм в голосе Шерлока заставил её замереть на пороге и медленно сосчитать до трёх.       — Тебе уже говорили, что ты просто невыносим? — сняв верхнюю одежду, прошла обратно в гостиную она.       — Регулярно, — губы Холмса даже подёрнулись в подобии улыбки, — чаю? — наблюдая за тем, как она по-хозяйски усаживается в чистое кресло и кладёт на колени испачканный кофе плащ, предложил он.       Не успела ещё Гермиона ничего ответить, как он уже в два шага пересёк квартиру, крикнул куда-то в коридор «миссис Хадсон, чаю!» и, на ходу стянув грязную рубашку, скрылся в направлении ванной. Несколько секунд, опустив негодование по поводу его наглости, она зачаровано смотрела на стройный и рельефный торс Холмса. Ленивая грация пантеры, с которой он двигался, просто завораживала. Внезапно Гермиона тряхнула головой с такой силой, что зазвенело в ушах, и, вскочив с кресла, понеслась в кухню.       Господи, да что с ней не так?! Какой к чёрту Холмс, когда она – теперь уже в том не было никаких сомнений – любит Малфоя? Как он может, как смеет вызывать такой переполох в её мыслях, чувствах, теле, наконец? И, самое главное, как она может ему всё это позволять?! Схватив со стола маленькое полотенце, Гермиона метнулась к раковине, намочила его и остервенело начала оттирать с плаща кофе. Однако напиток оказался не только на плаще, но и на лице, и в волосах, словом – везде, где её касался Шерлок.       — …обращается со мной, как с прислугой. И с какой только стати я исполняю все его прихоти, не знаю, — отвлекло Гермиону от безжалостного самоедства недовольное бурчание, которое раздалось неожиданно близко, — о, Гермиона, здравствуй, девочка!       — Здравствуйте, миссис Хадсон, — повернувшись, хмуро поприветствовала домоправительницу она.       — Бог мой! — ахнула женщина, — почему ты вся в кофе Джона?       Поставив поднос с чаем и печеньем на кухонный стол, она выхватила полотенце из рук Гермионы и начала методично вытирать уже подсохший напиток с её лба, носа и левой щеки.       — Вы что же это, — невесело усмехнулась Гермиона, — тоже сильны в дедукции?       — В де…чём? Ааа, — хмыкнула миссис Хадсон, — хвалёный метод работы Шерлока. Только причём здесь это?       — Ну, вы же как-то догадались, что этот кофе именно Джона.       — Пфф, — отмахнулась она, — просто кроме него здесь кофе больше никто не пьёт. Тем более с такими сливками. Этот жирный блеск никак не хочет оттираться!       — Да оставьте вы это, миссис Хадсон, — отвела её руку Гермиона.       — Не понимаю. За что этот несносный мальчишка облил тебя кофе?       — Вообще-то… — не зная, что на это сказать, замялась Гермиона.       — Мы с Джоном повздорили, — закончил за неё появившийся на пороге кухни Холмс, — в сердцах выбегая из квартиры, тот врезался в мисс Грейнджер, которая как раз входила, и случайно облил её своей бурдой.       Пристально взглянув сперва на зардевшуюся Гермиону, а потом на Шерлока, напряжённо сжавшего челюсть, миссис Хадсон покачала головой.       — Сделаю вид, что поверила, — раздражённо всплеснула руками домоправительница и, швырнув изрядно запачканное полотенце на стол, направилась к выходу, — с таким же успехом мог бы просто сказать: «Не ваше дело, миссис Хадсон».       — Можешь воспользоваться ванной, — равнодушно бросил Шерлок, едва за той захлопнулась дверь, и направился в гостиную.       — Очень великодушно с твоей стороны, — едко откликнулась Гермиона, последовав за ним, — но откажусь. Выкладывай мне всё, что выяснил о моём деле, и расходимся с миром.       И почему слово «расходимся» заставило все его внутренности болезненно сжаться? Нет. Он не может выдать свою привязанность к ней. Стоп! О чём это он вообще? Какая, к чёрту, привязанность?! Остановившись у окна, Шерлок подождал, пока Гермиона сядет в кресло, и только тогда нехотя заговорил.       — Нечего выкладывать. Дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Я уже говорил прежде, что был на месте взрыва у «Беркли» и видел злоумышленника, но не смог его догнать, — скрипя зубами от досады, процедил Холмс, — я загнал его в тупик, но когда сам свернул туда, его уже не было. Чёрт возьми, этот человек словно растворился в воздухе, как… — замолчал он, прежде чем с откровенной иронией в голосе закончив сказанное, — по волшебству. Да и вообще, ещё со взрыва на Монтегю-стрит всё было слишк…       — По волшебству… — побледнев, странным голосом перебила его Гермиона, — ну конечно же! Шерлок — ты гений!       Ровным счётом ни черта не понимая, прерванный на полуслове Шерлок обескураженно смотрел, как Гермиона, не сразу попадая в рукава, на ходу натягивает плащ и мчится к двери. Интересно, а у неё с головой-то вообще всё в порядке? Странно, что эти сомнения не посетили его раньше.       — Спасибо за помощь, — раздалось уже откуда-то с лестницы.       «Спасибо за помощь», – мысленно передразнил её Шерлок. Прозвучало, словно прощание. «Нет уж, мисс Грейнджер. Я так просто из вашей жизни не уберусь, и не надейтесь». Задумчиво коснувшись ссадины на губе, он невольно вспомнил про их обжигающий поцелуй. Никогда прежде Шерлок не испытывал ничего подобного. Хотя сравнивать ему, конечно, было особо не с чем. Какие бы чувства он ни испытывал к Ирэн Адлер, отношения их не вышли за рамки платонических.       С Джанин же, секретаршей, которую он использовал, чтобы подобраться к Чарльзу Магнуссену, всё было с точностью до наоборот – никаких чувств, но много поцелуев и секса. Что до последнего, то она, как ни странно, была его первым опытом, но Джанин, разумеется, об этом и близко не догадывалась. Ну, что ему – Шерлоку в век, когда правит информация – стоило изобразить Казанову? Майкрофт всегда говорил, что в тот миг, когда Шерлок занялся расследованиями, в нём умер потрясающий актёр.       И вот теперь она. Гермиона Грейнджер. Перевернула всё в его «чертогах» с ног на голову. О, до чего же он её хотел! Он, человек, презирающий плотские утехи за бессмысленную порчу человеческого рассудка. Будучи до крайности самоуверенным, Шерлок даже не брал в расчёт Драко Малфоя, который в последнее время – к несчастью, он это точно знал – стал Гермионе далеко не безразличен. Его с одной стороны умиротворяло, а с другой наоборот выбивало из накатанной колеи то, что мисс Грейнджер в то же время и к нему испытывала нечто сильное. Да, это «нечто» не поддавалось никаким описаниям и логике, но оно было. И отрицать его наличие было бы бессмысленно.       — Занавес не опущен. Актёры всё ещё на сцене, — расфокусированным взглядом уставившись в пространство, протянул Шерлок, — игра не окончена, мисс Гермиона Грейнджер.

***

19 октября 2010       «Интересно, когда они, наконец, успокоятся?» – выталкивая очередную сову за окно, сокрушался Драко. С того вечера, когда они с Гермионой были в Гранд-опере, их буквально одолевали журналисты из мира магии. Одни пытались договориться с ними о встрече для интервью по совиной почте – благо, несколько лет назад на сов стали накладывать заклинание, с которым они становились незаметными для магглов, иначе соседи каждый день наблюдали бы на его подоконниках настоящий птичий двор. Другие атаковали семейство Поттеров, надеясь устроить встречу через них.       Третьи, наиболее ушлые и смелые, выбирались в немагический Лондон и умудрялись подлавливать их в местах, где им было совершенно не до журналистов: после утомительного слушания возле здания суда, во время редких совместных передышек в «Старбаксе» или даже в госпитале, притворившись пациентами. Кроме того, Драко и Гермионе – в основном, конечно, Драко – приходило множество приглашений на самые разнообразные мероприятия, которые цветастой горкой высились на прикроватной тумбочке в спальне.       Кстати, о спальне. В ней по-прежнему всецело властвовала Грейнджер. Не то чтобы Драко не хотел обратно в свою постель – жёсткий диван в гостиной уже порядком напакостил его спине. Просто его кровать подразумевала весьма и весьма тесное соседство с Гермионой, а оно, в свою очередь, не могло не вылиться в секс. О, разумеется, Малфой отнюдь не перестал хотеть эту потрясающую молодую женщину. Просто после событий в театре он был настолько морально вымотан, что о плотских потребностях думал в самую последнюю очередь.       В тот вечер, когда они оказались в своей квартире, Драко словно на автопилоте хотел помочь Гермионе раздеться, но она мягко отстранила его и, прежде чем снять свой плащ, сама помогла ему с его пальто. После этого она провела Драко в гостиную, стянула с него пиджак и, усадив на диван, опустилась перед ним на колени. Выразительные серые глаза внимательно следили за каждым её обжигающе нежным и заботливым движением, но Гермиона знала, что мысли его сейчас очень далеко.       — Прости, — подтвердив её догадку, несколько растерянно и даже виновато заговорил вдруг Малфой, — но мне, кажется, надо побыть одному.       — Разумеется, — совершенно спокойно отозвалась Гермиона, ослабив и без того истерзанный узел его галстука, который он тщетно дёргал, сидя за рулём, — я понимаю.       Поднявшись с пушистого ковра, она пошла к бару и, вернувшись, поставила перед ним рюмку и бутылку бренди. Того самого, который Драко всегда выпивал, когда его что-то беспокоило. Например, когда он не мог окончательно определиться с диагнозом, или – такое, увы, в жизни хирурга случается – терял пациента, даже если исправить что-либо и не было никакого шанса. У каждого хирурга есть своё «кладбище».       Этот же самый бренди он наливал Гермионе, когда однажды она была на грани нервного срыва из-за своего преследователя. Так что, ей на собственном опыте было известно, какое благотворное влияние оказывает этот благородный напиток – в разумном конечно же, количестве – на нервную систему. Всё это время она молчала, но выходя из гостиной всё же обернулась и мягко окликнула его:       — Драко?..       Ни один мускул на его лице не дрогнул: он лишь устало посмотрел на неё, ожидая продолжения.       — Я горжусь тобой, — прошептала Гермиона, прежде чем едва заметно улыбнуться и выйти из гостиной.       Даже если Малфой и не расслышал окончание фразы, то мог легко прочесть его по губам. Боже, сколько чувства было вложено в эти простые три слова. Не было ни малейшего повода, чтобы усомниться в их искренности. Не каждый поймёт, но для него эти слова были приятнее, чем даже «я тебя люблю». Смысл их был гораздо глубже, и из уст Грейнджер они прозвучали до боли проникновенно. Драко до сих пор не верил в свою редкостную удачу – завоевать расположение такой женщины дорогого стоит.       Чёрт, если бы этот момент произошёл сейчас, он бы вскочил с дивана, сгрёб Гермиону в охапку и унёс в спальню. И – Малфой мог поспорить на что угодно – это была бы самая незабываемая ночь в его жизни. Но в тот вечер ему, увы, было не до этого. Сейчас же, спустя неделю, он дико сожалел об упущенной возможности, потому что в последнее время из-за их работы они практически не виделись, а если и оказывались дома в одно время, то оба буквально валились с ног от усталости.       Внезапно раздавшийся звонок в дверь вырвал его из невесёлых размышлений. Быстро вытолкав надоедливую сову, Драко закрыл окно и, бурча себе под нос что-то нечленораздельное, потащился в коридор. Раньше ему бы и в голову не пришло смотреть в глазок, но сейчас, из-за повышенного внимания магов-журналистов, у него развилась настоящая паранойя. Однако, увидев, кто стоит за дверью, Драко облегчённо выдохнул и открыл замок.       — Смотрите, кто пришёл, — устало хмыкнув, протянул гостю руку он, — мамочка Поттер собственной персоной.       От неутолённого желания настроение Драко с каждым днём отнюдь не улучшалось, поэтому раздражительность и сарказм стали его обычными спутниками. И всё же, он был рад увидеть Гарри, который в последнее время действительно переживал за них с Гермионой, как самая настоящая мамочка.       — Перестань так меня называть, — закатив глаза, пожал его руку Поттер и прошёл в квартиру.       — Чай, кофе? Или чего-нибудь покрепче?       — Прямо дежавю, — усмехнулся Гарри.       — Раз дежавю, — криво улыбнулся Драко и подёрнул бровью, — значит, виски?       — Нет-нет, — спохватился Поттер, — сегодня уместнее будет чай.       — Эх, а я так надеялся, — с деланным разочарованием вздохнул Малфой, — ладно, топай за мной на кухню.       На столе, кухонном гарнитуре, в раковине – в общем, везде, куда падал взгляд – творился настоящий хаос, вынудивший Драко виновато поджать губы, когда Гарри зашёл следом. А всё потому, что сам Драко лишь сегодня утром пришёл с ночного дежурства, а Гермиона вот уже пару дней не успевала убираться из-за одного муторного дела, которое отнимало у неё уйму сил и времени. Более-менее расчистив место на столе, Малфой быстро налил две больших кружки чая и, поставив одну перед Поттером, принялся на скорую руку делать сэндвичи.       — Почему зелёный? — сделав глоток из своей кружки, удивлённо спросил Гарри.       — Что, прости?.. — перестав резать огурец, обернулся Драко.       — Я имею в виду, откуда ты знаешь, что я люблю зелёный чай с лимоном и сахаром?       Пару секунд Малфой смотрел на него так, будто до него самого только что дошло, что это странно, а потом, пожав плечами, снова принялся за огурец.       — Без понятия. Наверно, как-нибудь услышал об этом от Грейнджер.       — Либо ты так внимательно относишься ко всему, что говорит и делает Гермиона, — хмыкнул Гарри, — либо начинаешь заботиться обо мне.       — Размечтался, — неся к столу тарелку с сэндвичами, закатил глаза Драко, — ешь давай. И, кстати, чем рядовой маггловский врач обязан визиту высокопочтенного главы Аврората?       — Прекрати паясничать, — потянулся за бутербродом Гарри, — и разве обязательно должна быть причина? Может, я просто хочу узнать, как вы тут справляетесь?       — Ну, и чем не мамочка? — усмехнулся Малфой и получил в ответ чертовски выразительный взгляд, — молчу-молчу. Но, Поттер, я, к сожалению, уверен, что твой приход связан с моим «бенефисом» в Гранд-опере, так что давай начистоту.       — Нда, отжёг ты, конечно, по полной, — хмыкнул Поттер, — и прекрати на меня так пялиться.       — Никак не могу привыкнуть к тому, что ты без очков, и… — с недоверием посмотрел на него Драко, — «отжёг»? «Пялиться»? Поттер, ты случайно головой сегодня нигде не ударялся? Ааа, — не дал ему и рта открыть он, — я понял. Этих словечек ты явно нахватался от своей продвинутой жёнушки.       — С кем поведёшься… — малость покраснев, улыбнулся Гарри и сразу посерьёзнел, — но опустим лирику. На самом деле я пришёл, чтобы передать вам с Гермионой одно официальное приглашение.       — О, нет, Поттер! — взмолился Драко, — я, разумеется, догадывался, что из-за нас тебя будут терзать магические СМИ, но был уверен, что ты не станешь им потакать.       — Пресса здесь не при чём. Малфой, ты хоть знаешь, кого ты спас от смерти?       — Нет. Какое мне до этого дело? Я просто выполнял свой врачебный долг.       — Ну, а этот волшебник – просто заместитель Министра магии во Франции, — тем же небрежным тоном бросил Гарри.       Несколько долгих мгновений Малфой переваривал услышанную информацию.       — И?.. — выдавил, наконец, он.       — И он хочет устроить в твою честь званый вечер, и поэтому приглашает вас с Гермионой к себе.       — Что, прямо в Париж?       — Так ты согласен? — вопросом на вопрос ответил Поттер.       Малфой заломил руки и издал драматический вздох.       — Рано или поздно нам всё равно пришлось бы ответить хоть на одно из приглашений, так что лучше уж пусть будет именно этот званый вечер. Только…       — Мне нравится ход твоих мыслей, — одобрил его решение Гарри, — но что «только»?       — Можно будет взять с собой и Нарциссу? — деловито спросил Драко, называя мать по имени, чтобы не показаться маленьким ребёнком, который боится куда-то ехать без мамы.       — Об этом можешь не беспокоиться.       — Что это значит?       — Это значит, что месье Арманьяк пригласил на этот вечер и Диего Фарретти, а он, в свою очередь – миссис Малфой. И, если тебя это успокоит, мы с Джинни тоже приглашены.       — Тогда, — расслабившись, откинулся на спинку стула Драко, — дело за малым – уговорить Грейнджер.       — Ну, надеюсь, ты пустишь в ход всё своё природное обаяние и справишься с этим непростым делом, — усмехнулся Гарри.       — Поттер, ты вообще в курсе, что только что сделал мне комплимент? — округлил глаза Малфой, — ты точно в своём уме?       — После такого преследования журналистов я уже не могу судить об этом с уверенностью       — Ох, — нахмурился Драко, — мне жаль, что тебе приходится терпеть из-за нас нападки прессы. У тебя, наверняка, и своих дел невпроворот.       — Есть такое, — признался Гарри, — особенно дело пропавшего метаморфа – то ещё мозголомство. Ищем почти три месяца и всё бестолку – никаких зацепок.       — Так попроси Грейнджер помочь. Она же у нас на побегушках у великого детектива. Насколько мне известно из газет, Холмс её отлично поднатаскал, — дожевывая свой сэндвич, с почти ребяческой обидой в голосе проворчал Драко.       Эта кудрявая ищейка по-прежнему была для них камнем преткновения. Малфоя дико раздражал тот факт, что Грейнджер вместо Ватсона скакала с ним по местам преступления. И не важно, в какое время дня и ночи её выдёргивал Холмс – она всё равно мчалась на помощь, даже если приходилось отрываться от работы, чего ради Драко, кстати, она ни разу не делала. Но особенно его бесило то, что узнавал он об этих вылазках из телевизора и газет, а не от самой Гермионы. К тому же, из-за Холмса их помолвка в этих самых газетах уже неоднократно ставилась под сомнение, что лишь подливало масла в огонь.       Неизвестно вообще, как Драко до сих пор всё это терпел. Конечно, очевидных поводов для ревности у него не было, но где-то на задворках сознания его постоянно грыз мерзкий червячок сомнения. К счастью, недавно Грейнджер, так сказать, закрыла дело о своём преследователе и теперь, насколько Драко знал, с Холмсом не встречалась. Однако он всё равно никак не мог позволить себе расслабиться.       — Малфой, — чуть не поперхнулся Гарри, — да ты же просто дико ревнуешь! Неужели у вас с Гермионой всё так серьёзно?       — Ты такой проницательный, — состроил недовольную гримасу Драко и попытался перевести разговор на прежнюю тему, — так, что там за метаморф?       — Фрэнки Ларсон. Хороший был парень, но пару лет назад у него внезапно развилось слабоумие и родителям пришлось определить его в психиатрическое отделение Мунго. Похищен прямо из своей палаты.       — Знакомое имя… — задумчиво почесал подбородок Малфой.       — Вполне возможно. Он учился на Когтевране. Окончил Хогвартс, когда мы перешли на третий курс.       — Господи, Поттер, — встрепенувшись, резко повеселел Драко, — вспомни нас в те годы. Как мы дошли до такой жизни, что стали…       — Друзьями? — понимая, что Малфой просто не сможет выдавить из себя это слово, усмехнулся Гарри.       С этого момента их разговор начал походить скорее на болтовню двух подростков, которые встретились после летних каникул и вспоминали свои школьные проделки, чем на беседу серьёзных тридцатилетних мужчин. Так незаметно пролетело целых полтора часа. Допив чай, они перебрались в гостиную и продолжили острить и подкалывать друг друга там. Впервые за последнюю неделю Драко чувствовал себя так хорошо. Кто бы мог подумать, что они с Поттером когда-нибудь будут так непринуждённо общаться? И кто бы мог подумать, что даже после всех событий этих месяцев у Драко всё ещё не пропала способность удивляться?       Когда Гарри ушёл, на душе даже стало как-то тоскливо. Он и с Гермионой-то сейчас почти не виделся, а тут и у Поттера на него особо нет времени. Глупо, конечно, но в том настроении, в котором Малфой пребывал на протяжении недели, даже такая мелочь казалось ему обидной. Неторопливо перемывая посуду, Драко под звуки включенного телевизора вновь предавался своим невесёлым мыслям, пока его внимание не привлёк звук любимого голоса:       — Без комментариев, пожалуйста. Не сейчас!       Вскинув голову, он мельком увидел в прямом эфире новостей Грейнджер, которую почти невозможно было разглядеть среди нагромождения фото- и видеоаппаратуры. Время от времени озираясь по сторонам, она что-то искала в своём мобильном телефоне. Выглядела Гермиона совершенно растерянной, и видно было, что толпа репортеров вводит её в ещё больший ступор. До боли знакомая ситуация.       Выругавшись, Драко выключил воду и, наплевав на уборку, помчался в гардеробную. Было слышно, как ведущий новостей рассказывал об исходе дела, в котором был замешан какой-то высокопоставленный чиновник, но его слух уловил лишь фразу о том, что слушание переносится на более поздний срок. Быстро переодевшись и наспех закрыв квартиру, Драко добрался до «Кадиллака» – благо, они с Поттером обошлись без виски – и помчался на Олд-бейли стрит.

***

      Возле здания суда творилось что-то невообразимое. В такой ажиотаж Гермионе довелось угодить лишь однажды, когда её оппонентом на слушании был Холмс. Корреспонденты не давали ей и шагу ступить. От полицейских, состоящих на службе в здании суда, проку не было – видимо, они сочли, что помогать участникам слушания отбиваться от словно с цепи сорвавшихся репортёров в их обязанности не входит.       Те пятнадцать минут, что она пыталась выбраться из этого бедлама, показались Гермионе вечностью. Неужели Малфой не приедет? С надеждой посмотрев на дисплей мобильного, она так и не увидела ни новых смс, ни пропущенных вызовов. Господи, что же ей делать? Как вырваться из когтей прессы? Внезапно она очутилась прямо за чьей-то спиной, уткнувшись носом в грубоватую ткань пальто. Знакомый запах буквально ударил в мозг, вызывая в ней совершенно нездоровую реакцию.       — А ты что здесь делаешь? — прошипела Гермиона в спину своему «щиту».       — Спасаю тебя, разумеется, — не обернувшись и продолжая в перерывах громко и отчётливо говорить что-то журналистам, бросил Шерлок, — сейчас здесь появится Джон, перескакивай за его спину и выбирайся отсюда. Мы их отвлечём.       Не успела Гермиона придумать в ответ что-нибудь резкое, как рядом с Холмсом действительно появился Ватсон и тоже обратился к репортёрам. Даже себе она боялась признаться в том, что испытывала странную тоску по Холмсу, с тех пор, как перестала с ним видеться, но желание выбраться из этого ада перевесило желание попрепираться с детективом. Прячась сначала за Шерлоком, а затем за Джоном, она натянула капюшон плаща и выскользнула из толпы. И какого же было её облегчение, когда прямо перед ней притормозил белый седан. Не теряя времени даром, Гермиона нырнула на заднее сиденье.       — Как тебе удалось выбраться?! — резко свернув за угол, через зеркало заднего вида бросил на неё удивлённый взгляд Драко.       — Просто повезло, — слегка переведя дыхание, буркнула она.       Ответом Гермионе послужил ещё один не менее удивлённый, если не сказать возмущённый, взгляд: какого чёрта она на него рычит?       — Не верю. Я видел в новостях, как на тебя нападали эти стервятники.       Скрестив руки на груди, Гермиона, упрямо не говоря ни слова, уставилась в окно.       — Грейнджер!       — Шерлок! — с вызовом посмотрела на него через зеркало она, — Шерлок и Джон мне помогли.       — Шерлок, значит, — мгновенно вскипел Малфой, — и почему это на выручку мы зовём Шерлока, — коверкая ненавистное имя, прошипел он, — а не своего жениха?       — Мнимого жениха, — едко напомнила она, — и, между прочим, звала! Но жених даже не соизволил перезвонить, или ответить на смс. Стояла и гадала, ждать мне тебя или спасаться само…       — Погоди, — сделав очередной поворот, резко сбросил скорость Драко, — какое ещё смс?       — То, — невольно выкрикнула Гермиона, чуть не вылетев в прогал между передними сиденьями, — в котором я просила приехать и забрать меня.       — Вообще-то, — теперь настал черёд Малфоя злиться, — я забыл мобильник в госпитале. А за тобой поехал потому, что случайно увидел тебя в прямом эфире в этой толпе. Я, знаешь ли, беспокоился!       Выговорившись, Драко до скрежета в зубах сжал челюсть и всё своё внимание сосредоточил на дороге. Просто великолепно! Его «рыцарство» опять вышло ему боком. Даже не разобравшись в ситуации, Грейнджер спустила на него всех собак. А ведь им двигал исключительно искренний порыв оказаться рядом и поддержать её. И кто, как всегда, добавил ненужной перчинки в происходящее? Холмс, чтоб ему пусто было. Непонятно, как его угораздило появиться там именно в тот момент. Он что, следит за ней? Не нравилось Драко всё это. Ох, как не нравилось. Воцарившаяся в салоне тишина вынудила его бросить быстрый взгляд на заднее сиденье.       Лицо Гермионы побледнело, но на щеках, напротив, выступил яркий румянец. Боже, от стыда она готова была провалиться сквозь землю. Сегодня ей выпал не самый удачный день, и нервы были на пределе. Она корпела над делом «О взятке» – так она его окрестила про себя – днями напролёт. Гермионе вовсе не обязательно было за него браться, ведь теперь она могла с лёгкостью выбирать очередного подзащитного – клиентов у неё был вагон и маленькая тележка. Но идея реально побороться за справедливость была гораздо притягательнее, чем копание в очередном бракоразводном процессе и делении имущества каких-нибудь шоуменов или богачей.       Здесь же Гермионе предстояло отстоять невиновность простого лондонца, который не угодил одному из членов парламента. Чиновник недобросовестно выполнял свои обязанности, а когда её подзащитный обратился к нему по этому поводу, он заявил, что сделает всё как следует за определённую сумму. Возмутившись, мужчина сказал, что заявит о нём, как о взяточнике, но чиновник опередил его и подал заявление в суд по статье «о взятке должностному лицу» первым. Таким образом создалась видимость, что он кристально чист, а её подзащитный сам хотел всучить ему взятку.       Да, дело было не из лёгких, отнимало много моральных сил и здорово действовало на нервы, ведь если Гермиона его выиграет, многие представители власти ополчатся на неё. И всё же, нельзя ей было срываться на Малфое, хотя она и думала, что он это заслужил. Поймав на себе его взгляд, Гермиона тяжело вздохнула и откинулась на спинку сиденья.       — Прости меня, — устало прикрыв глаза, виновато произнесла она, — это всё эмоции. Я столько сил вложила в работу над этим делом и ради чего? Чтобы едва не проиграть его.       — Но ведь не проиграла, — переступив через обиду, всё же отозвался Драко, — уверен, ты грамотно воспользуешься этой передышкой и на следующем слушании разнесёшь все доводы прокурора в пух и прах.       — Как же ты в меня веришь, — невесело усмехнулась Гермиона.       — Разумеется, — посмотрел он на неё так, словно Грейнджер сказала то, что совершенно не нуждалось в подтверждении, — тебе просто нужно немного развеяться. На какой, говоришь, день перенесено слушание?       — Десятое ноября, — сокрушённо выдохнула она, — почти на месяц. Так много, чтобы Аксельрод смог подкупить всех, кого только можно, и так мало, чтобы мне удалось найти чт…       — Эй, — перебил её Малфой, — унывать команды не было! У меня есть отличная идея, как тебя отвлечь.       Гермиона, закатив глаза, лишь снова невесело усмехнулась. Эх, хотелось бы ему сказать, что и у него на уме именно то, о чём она сейчас подумала, но трогать Грейнджер в таком состоянии – страшное своей непредсказуемостью дело. Повторять прошлый опыт ему не особо хотелось, и он мысленно представил, как потенциальный секс снова, образно выражаясь, издевательски помахал ему рукой.       — На Хэллоуин мы отправляемся во Францию, — с эффектом неожиданности выдал Малфой, паркуясь возле своего подъезда.       Дав Грейнджер время осмыслить только что им сказанное, он заглушил двигатель и вышел из машины.       — Что ты только что сказал? — машинально взяв протянутую Драко руку, когда тот открыл её заднюю дверь, прошелестела она.       — Я принял одно из приглашений.       Гермиона была настолько удивлена услышать подобное от Малфоя, который ненавидел повышенное внимание общества к себе, что даже не могла понять, какие ей сейчас владеют эмоции. Со стороны казалось, что она восприняла это чересчур равнодушно.       — Погоди, — на секунду зажмурившись, мотнула головой Гермиона, — ты серьёзно? Здравствуйте, Август, — умудрилась искренне улыбнуться старому консьержу она, когда они с Драко шли к лифту.       — Вполне.       — С чего это вдруг?       — Господи, Грейнджер, — прислонившись к стене лифта, устало потёр переносицу Малфой, — рано или поздно мне пришлось бы это сделать — принять хоть одно из них.       — Тут ты, пожалуй, прав, — вышла вслед за ним в коридор пятого этажа Гермиона, — но причём тут Франция?       — При том, — открывая дверь и пропуская её в квартиру первой, пояснил Малфой, — что волшебник, которого я… спас в театре Фарретти, оказался заместителем французского Министра магии.       — Ого, — скинув туфли, воскликнула она, — как ты об этом узнал?       — Гарри в гости заходил, — будничным тоном бросил Драко и, пройдя в гостиную, плюхнулся на диван.       — Гарри… — облокотившись об арку, иронично вскинула бровь Гермиона, — в гости… Я что-то упустила?       Драко в ответ лишь усмехнулся и приглашающе похлопал ладонью по дивану. Просить дважды ему не пришлось, но вместо того, чтобы просто сесть с ним рядом, Гермиона легла, совсем по-свойски положив голову ему на колени, и блаженно вздохнула. Малфой же, не ожидавший такой раскованности, напротив, затаил дыхание, словно боялся Грейнджер спугнуть. Боже, из-за её «Взятки» и малфоевских врачебных подвигов таких спокойных вечеров у них не было очень давно. Только сейчас, отбросив все мысли о работе, Гермиона поняла, как сильно ей не хватало общества Драко, которое стало для неё таким привычным. Несколько долгих минут они оба просто наслаждались уютным моментом мо-настоящему домашней близости.       — Ну, и как нам предстоит провести Хэллоуин во Франции? — хмыкнула Гермиона, с трудом представляя себе эту картину.       — Ооо, — усмехнулся Драко, потянувшись рукой к её волосам, — у месье Арманьяка на эти дни чертовски увлекательная программа.       Волосы Гермионы были завиты – нет, не так, скорее, не были выпрямлены – и собраны в красивую причёску. Несколько прядей обрамляли лицо с неброским макияжем, который лишь подчеркивал её естественное обаяние. У неё что, личный стилист завёлся? Драко на полном серьёзе надеялся, что это не вездесущий и всёмогущий Шерлок Холмс, какой бы бредовой эта мысль ни была.       Чёрт, опять! Ну, вот причём здесь он? Ведь Драко думал о Грейнджер. Какой-то месяц назад он считал, что назвать её красавицей можно с большой натяжкой. Милой, симпатичной, приятной на внешность – да. Но красавицей по общепризнанным стандартам – нет. Сейчас же ему было глубоко параллельно на эти глупые стандарты, раз такая восхитительная женщина не вписывалась в их рамки. Для него она была по-настоящему красива. А с распущенными волосами и раздетая Грейнджер и вовсе стала бы для него богиней… Но раз уж второго сегодня не предвиделось, хотя бы её волосами полюбоваться себе позволить можно было.       — Я вся во внимании, — устраиваясь поудобнее, слегка потёрлась об его ногу затылком Гермиона.       Ох, знала бы она, как на него подействовало это безобидное, на первый взгляд, движение! Если бы голова Грейнджер лежала несколько выше его колена, ей бы явно кое-что стало мешать. Подавив страдальческий стон, Драко вновь попытался отвлечься на её волосы.       — Итак, — между делом ловко вытаскивая из её прически одну из шпилек, начал оглашать программу на «уикенд в Париже» Драко, — отправляемся мы туда в полдень двадцать девятого, потому что вечером того же дня месье Арманьяк устраивает званый вечер… — замялся он, прежде чем со скепсисом в голосе закончить фразу, — в мою честь.       — Ну надо же! Уверена, к тебе будут обращаться исключительно «месье Малфóй», — официальным тоном озвучила Гермиона.       — Господи, Грейнджер, сплюнь, — ужаснулся Драко, — звучит кошмарно!       — Но уж точно не хуже, чем «мадам Грейнджéр, — закатила глаза Гермиона, заставив Малфоя хохотать над её французским произношением, — от всей души надеюсь, что это будет просто «мадам».       — Так, ладно, — отсмеявшись, вернулся к плану Драко и потянулся за очередной шпилькой, — на чём я остановился? Ага, тридцатое. В этот день намечена прогулка верхом.       — Что?! — хотела было резко вскинуть голову Гермиона, но стукнулась лбом об ладонь Малфоя, вернувшую её в прежнее положение, — ты же наверняка знаешь – с мётлами я всегда была на «вы».       — Ведьма, которая имеет маггловские водительские права, но не умеет летать на метле… Не стыдно, Грейнджер? — укоризненно цыкнув, покачал головой он, — и вообще, кто сказал, что «верхом» – это обязательно на метле?       Нахмурившись, Гермиона посмотрела на Драко, и в следующее мгновение в её глазах отразилось понимание. О, нет. Она так старалась избегать этого в послевоенное время, когда им с Гарри и Роном приходилось посещать всевозможные приёмы, званые вечера и прочие собрания магической аристократии…       — О, нет, — чуть не хныча, озвучила она свою мысль вслух.       — О, да, — дурашливо улыбнулся Малфой, подтверждая тем самым её догадку, — ты когда-нибудь ездила на лошади?       — В далёком детстве, — нехотя призналась Гермиона, очень удивив этим Драко, — папа иногда возил меня в маленькую конюшню на окраине Лондона, и мы прогуливались верхом по лесу.       — Тогда не вижу никаких проблем. Единороги – те же лошади, — пожал плечами он, в то время как его пальцы избавились от последней шпильки.       — Откуда такая уверенность? Тебе разве доводилось ездить на обычной лошади?       — Нет. Только на единорогах и однажды на пегасе, — принялся медленно перебирать волнистые пряди Драко, — и то было примерно до третьего курса. Но уверен, что разница невелика. К тому же я обязательно прослежу, чтобы тебе дали спокойное и послушное животное.       — Если честно, я всегда с животными не очень хорошо ладила. Разве что с Живоглотом.       — Это тот огромный рыжий комок свалявшейся шерсти, который вечно оставлял в наших подземельях полудохлых мышей? Жутк… неординарный котяра. Кстати, что с ним случилось?       — Отправила в Австралию вместе с родителями, когда разразилась Война, — почти прошептала Гермиона, вспомнив о родных.       — Тебе никогда не хотелось их разыскать? — буквально кожей ощутив её грусть, так же тихо спросил Драко после недолгого молчания.       — Конечно хотелось. Но каждый раз меня останавливала мысль о том, что они заслужили простую человеческую жизнь. Не с дочерью, которая ни с того, ни с сего оказалась волшебницей. Не со всеми переживаниями магического мира, и другими ненужными волнениями. Возможно – я на это очень надеюсь – у них уже родился другой, нормальный ребёнок, и они счаст…       — Ты так говоришь, будто ты – ненормальная, — мягко перебил её Малфой, — уверен – они гордились тобой, когда узнали, что ты волшебница.       — Странно слышать это от человека, который обзывал меня «грязнокровкой» и считал, что уже одним своим существованием я оскорбляю великий род волшебников, — сдержав подступившие некогда слёзы, скептически усмехнулась она.       — Боооже, Грейнджер! — откинув голову на спинку дивана, уже в который раз за вечер простонал он в потолок, — я был таким гадёнышем. Маленьким, предубеждённым гадёнышем. Похоже, ты будешь припоминать мне эту детскую обиду даже в глубокой старости.       Когда до обоих дошёл смысл последних слов, они на мгновение затаили дыхание. В глубокой старости. То, что они вместе будут встречать эту самую старость, даже не укладывалось в голове. Их отношения были крайне неоднозначными, и с каждым днём всё лишь ещё больше запутывалось. Они уже не могли отделить реальность от необходимости следовать их пресловутому «договору» – просто очертя голову бросились в водоворот событий и плыли по течению. Боясь пошевелиться, оба смотрели в потолок и молчали. Руки Драко по-прежнему были зарыты в её распущенные волосы, и Гермиона от этого испытывала довольно противоречивые чувства. С одной стороны, эти невесомые прикосновения успокаивали своей нежностью, с другой – словно опаляли кожу головы!       О, эти чуткие руки хирурга!.. Внезапно Гермионе стало чертовски мало этих целомудренных касаний. Захотелось схватить Малфоя за галстук и притянуть к себе. Всё тело бросило в жар, и в особенности – низ живота. Непроизвольно сжав между собой бёдра, она напрягла свои внутренние мышцы и надеялась, что Драко этого не заметил. Было бы странно, пожалуй, если посреди их спокойной беседы она бы «набросилась» на него в непонятно откуда взявшемся порыве страсти. Прикрыв глаза, Гермиона попыталась усмирить эмоции. К счастью – и одновременно к сожалению – Малфой высвободил пальцы из её волос и убрал руки за голову.       — Кстати. Я ведь не сказал о самом интересном, — наконец-то нарушил затянувшееся молчание он, — в ночь Хэллоуина, с тридцать первого на первое, состоится тематический бал-маскарад. Уж что-что, а всю эту помпезность с масками французы обожают.       — Значит, напялить какой-нибудь дурацкий «страшный» костюм всё же придётся? — малость поостыв, недовольно поморщилась Гермиона.       — К счастью – нет! Просто в одежде и маске обязательно должен будет присутствовать алый цвет. И чём больше, тем лучше, — закатил глаза Драко.       Гермиона прыснула.       — Что смешного я сказал?       — Просто я представила тебя в красном смокинге… Вот жуть! — уже в открытую засмеялась она.       — Хха-ха, — передразнил её Малфой, — не дождёшься. Выкручусь как-нибудь и без этого. А вот тебе следует надеть…       Так, придумывая друг для друга совершенно нелепые костюмы с присутствием красного цвета, они проболтали ещё какое-то время, пока их окончательно не сморил сон. Осторожно высвободив свою ногу из-под головы Гермионы, Драко заботливо накрыл её пледом и притушил свет золотистых бра на стенах до минимума. Сам он, в коем-то веке, лег спать в спальне.       И хотя его возбуждённое тело такой расклад явно не устраивал, на душе у Малфоя было тепло и спокойно. Засыпая посреди её вещей, он с наслаждением вдыхал еле ощутимый запах вишни. Кстати говоря, странные духи. Почему именно вишня? «Надо бы спросить об этом у Грейнджер», — сладко зевнув, сделал себе мысленную пометку Драко, прежде чем палочкой погасить свет и удобно раскинуться на постели.