Часть 8
16 июля 2015 г., 20:25
Пока Руслан спал, Илья решил приготовить что-нибудь поесть. Сам бы он мог спокойно питаться какими-нибудь бутербродами, но вот Руслану сейчас совершенно точно был необходим бульон и что-нибудь полезное. Давыдов помнил, как Ксюха кормила его после очередного срыва, чуть ли не насильно заливая бульон. Кто бы ему еще объяснил, почему такая хуйня происходит — было бы лучше.
Найдя в интернете рецепт бульона, Илья отправился на кухню, где, что совсем не удивительно, не нашлось необходимых продуктов. Мэд не стал экспериментировать и пытаться приготовить бульон из колбасы и хлеба, а просто собрался в магазин. Ему было страшно оставлять Усачева одного, хоть и спящего, но другого выхода не было.
Полным сюрпризом для Давыдова стал пьяный Поперечный, сидящий на лавке у подъезда.
— Ты чего тут сидишь? — спросил Илья, присаживаясь рядом.
— Не твоего ума дело, — огрызнулся Спун. — Или хочешь меня и отсюда погнать?
— Конечно, погоню, — кивнул Илья. — у нас подъезд образцово-показательный, сейчас бабульки набегут и побьют тебя тросточками. А меня потом обвинишь, что подверг тебя опасности.
Даня хрипло и как-то нервно засмеялся. Недопитая бутылка водки выпала из его рук.
— Тебе бы со стендапами ездить, — отсмеявшись, сказал парень. — Шутишь определенно лучше меня. Да и косячишь, наверное, меньше, — это прозвучало тихо и горько.
— Продолжишь хоронить себя на дне бутылки, — Мэд пнул стеклотару, валяющуюся на асфальтовой дорожке. — совсем шутить разучишься.
— Кто бы меня еще учил! — вспылил Спун. — Кто ты мне? На себя посмотри!
— О, да вы даже реагируете одинаково, — усмехнулся Давыдов.
Поперечный зло посмотрел на него и хотел встать и уйти, но это у него не получилось: колени подкосились и он повалился на Мэддисона. Тот приобнял парня, чтобы он совсем не упал. Так они и замерли на какое-то мгновение, пока Поперечный не нашел в себе силы встать.
— Ты ведь издеваешься? — хрипло спросил он, не смотря на собеседника.
— Ну да, это все, чем я занимаюсь, — съязвил Илья. — Два истерика и алкоголика — замечательная пара. Вы стоите друг друга.
— Да что ты понимаешь? — вспылил Спун. — Типа такой умный? Ты мне всю жизнь поломал, понимаешь? Зачем ты опять появился в его жизни? Какого хера он тут сейчас? Трахаетесь? — он перешел на крик. — Утешаешь, да? Как же, бедный Русланчик, трахнул его злой мальчик Даня. И сразу побежал мальчик к хорошему мальчику Илье искать анального утешения.
Илья просто встал и ударил Поперечного, так, что тот упал на лавку.
— Заебали вы меня. Хотел хоть раз в жизни сделать доброе дело, а в итоге вожусь с двумя истеричками. Одна еще и ревнивая, — Давыдов был не из самых терпеливых людей. — Я уже пожалел, что пару дней назад решил сходить в бар, где твой обожаемый Руслан пить пытался. Приютил несчастного по старой дружбе — так теперь мучаюсь. Вот какого хера нажрался? Чего здесь сидишь? Тебе идти некуда?
Даня садится и обхватывает голову руками, пытается закрыть уши, чтобы не слышать, не знать правды, не ломать свой мир, который сам и придумал.
— Замолчи, пожалуйста, — говорит он тихо, понимая, что опять сам все и рушит. — Почему он к тебе тянется? Почему? Что в тебе есть такого? Алкоголик, матерщинник, жирный, с отвратительными шутками. Почему?
— Целуюсь я охуенно, — рявкнул Мэд, которого все происходящее начало уже бесить, и хотел уже уйти, как почувствовал хватку цепких пальцев на своих плечах, а в следующее мгновение — чужие губы на своих губах. Грубо, резко, жадно и пьяно. Ничего общего с девушками. Казалось, что Поперечный хотел не поцеловать его, а укусить. Надо было бы оттолкнуть это пьяное тело, которое, когда протрезвеет и обретет разум — пожалеет, но только руки сами собой легли на талию, и крепко обняли эту пьянь.
Илья знал, что сейчас совершает самую огромную ошибку в своей жизни, понимал, что потом пожалеет, но этот зверский поцелуй со вкусом алкоголя затмевал все возможные неприятности в будущем. Они чуть ли не съедали друг друга, кусая и тут же зализывая укусы. Вкус алкоголя смешался со вкусом крови. Чьей — неизвестно. Казалось, они уже оба пьяны, и никто не прервет происходящее, но все хорошее рано или поздно заканчивается. Даня резко отстранился и сделал шаг назад, сбрасывая руки Мэддисона. Он тяжело дышал, а зрачки его были расширены.
— Опять врешь, — кое-как проговорил Спун, пытаясь выровнять дыхание. Этот почти звериный поцелуй полностью разрушил его гребаный мир, точнее, то, что от него осталось. Сейчас он решил для себя, что никому и никогда не скажет, что остановить это безумие ему было невыносимо сложно, что сейчас хочется сделать шаг вперед и вновь впиться в эти губы. Целовать, кусать, терзать, бороться. Но нельзя, нельзя так поступать.
Илья смотрел сейчас на это рыжее чудовище и не мог поверить, что то, что происходило несколько секунд назад — правда. Он еще чувствовал вкус спирта и крови — это придавало ощущение реальности. И если полчаса назад у него мелькали мысли о том, чтобы помирить этих двух идиотов и отправить в медовый месяц, то сейчас хотелось опять целовать эти губы. С болью и отчаяньем. Со вкусом крови. И надо только сделать шаг вперед.
— По тебе не скажешь, что я вру, — не смог промолчать Мэд. — Врешь сейчас ты. А звание пиздабола у меня — нечестно, Даня, нечестно.
— Сволочь, — выдыхает шумно. Желание ударить сменяет желание целовать. Мысли путаются, и становится противно самому от себя. — Опять все из-за тебя.
— Хитрый, — почему-то Илья улыбнулся. — сам косячишь, а я виноват. Да и вообще, что я тут с тобой стою? У меня там Руслан спит. Проснется — испугается, запаникует. А оно мне надо — его истерику опять успокаивать? Не надо, правильно.
— Руслан, — одними губами произнес Спун, словно только сейчас вспомнил, что приехал в Москву ради него, а не ради этих пьянящих и таких желанных губ.
— Руслан, да. Помнишь еще такого? — Илья начинал злиться, причем на себя, и поэтому иронизировал и вливал сарказм, не зная меры.
Даня опять сел на лавочку. Голова буквально шла кругом. Нужно было что-то решать. А самое лучшее решение — навсегда уехать из этого города и никогда тут не появляться.
— У тебя не будет лишних денег? — Как-то затравленно посмотрел он на Мэда. — Мне на билет. Я верну.
— Да, я когда за хлебом хожу — всегда собой беру лишних пару тысяч, вдруг кому на билет до Питера понадобится. Ты чего не пойдешь к вашему Кшиштовскому?
— Он будет спрашивать, а я не могу рассказать, — Спун усмехнулся. — Вот же судьба сука! Из всех людей на Земле привела меня к тебе.
Давыдов стоял и смотрел на парня. Решение, которое пришло к нему было безумным и могло привести к катастрофе локального масштаба, но на данный момент казалось единственно верным. Он достал ключи от квартиры и кинул их парню.
— Иди, ляжешь на диване в рабочей комнате. К Усачеву чтобы не приближался.
Даня поймал ключи и с благодарностью посмотрел на стримера.
— Спасибо, — тихо, практически неслышно. Спун крепко сжал ключи и пошел, пошатываясь, к подъездной двери. Выпитое давало о себе знать.
***
Когда Мэд вернулся домой, то увидел чуть ли не настежь открытую дверь. Поперечный, не внявший его просьбе, спал на кровати, крепко обнимая Руслана. Этот долгий день подходил к концу.
