Love Times (novel) / Время любви (новелла)

      В небе было ни облачка, только мокрый и оттого тёмный асфальт напоминал о дожде. Где-то час спустя машина выехала на дорогу, идущую параллельно береговой линии. Ещё тридцать минут однообразного пейзажа.       — Неожиданно перестал идти. Открываю глаза: небо уже чистое, а рядом Арита-сан, я удивился, — впервые за прошедший час заговорил Хиросе. Арита промолчал, и он после паузы продолжил:       — На западе погода улучшилась, так что… хорошо, что прояснилось.       И ведь не поспоришь. Только из явного упрямства. Но и ничего не отвечать неудобно.       — ... и правда.       — От плохой погоды у меня самого настроение портится. Если бы хорошая погода была с самого начала, океан был бы куда красивее… ой, прошу прощения, — Хиросе закусил губу. — Прошу прощения, что настолько бестактен. Вы совсем не в том настроении, Арита-сан.       Снова тишина.       Если он не ободрит Хиросе, тот с ним больше не заговорит.       — Состояние моего дяди не настолько плохое, как я думал.       — Охм, правда?.. Приятно слышать, — Хиросе облегчённо выдохнул. Тут он понял, что кохай, чрезмерно внимательный к чувствам Ариты, даже не спросил о пациенте. Вероятно, предположил, что стоит спросить, и Арита наорёт на него и скажет не лезть не в своё дело.       Взгляд Ариты, задумчиво изучающий чистое небо, упал на контрастный ему тусклый мутно-серый океан.       — Если б не было дождя, океан заиграл бы красками. Местность здесь удивительно живописна, — как бы отвечая на его взгляд, заговорил Хиросе. Арита не был знаком со здешней местностью. Он почти всегда ездил к дяде на поезде… железнодорожные пути не проходили вдоль океана.       — Если вы не торопитесь, могу я остановить машину где-то на полчаса?       — Конечно.       Через пять минут Хиросе остановился в том же месте, на котором уже останавливались по пути в госпиталь. На пустом участке земли возле закрытого склада. Неподалеку за дамбой виднелся океан.       — Я выйду ненадолго, — начал вылезать из машины. Пауза. — Я собираюсь купить что-нибудь попить. Что бы вы хотели, Арита-сан?       — Ко… не беспокойся обо мне.       Ему не хотелось быть обязанным ещё больше.       — В самом деле? — ответил Хиросе и, склонив голову, вышел наружу. Направился к торговому автомату, вернулся с двумя кофе.       — Выпейте. Если не хотите… я выпью его сам позже. Арита взял предложенный горячий кофе. Повертел банку в руках, как тяжкий обременяющий груз.       — Если не возражаете, быть может, вы тоже выйдете на улицу, Арита-сан? Там здорово.       — Со мной всё окей, — отрицательно покачал головой, и Хиросе не стал больше настаивать. Он медленно поднялся по ступенькам до середины лестницы, перила на которой были наполовину изъедены коррозией, остановился, перелез через них, не обращая внимания на любопытный взгляд Ариты, удивляющегося его действиям, забрался до места на одну ступень выше и сел на приступке за дамбой.       «Я веду себя как маленький», — подумал Арита и досадливо хмыкнул, дёрнув кончиком носа. Прошло довольно много времени, а Хиросе всё никак не возвращался. Он сидел, повернувшись спиной, и молчал.       На что он смотрит, неожиданно заинтересовался Арита. Ну, вот что он так сосредоточенно рассматривает? Прошло уже чуть больше пяти минут, свыше тех обещанных тридцати. Любопытство где-то глубоко внутри увлечённо натачивало когти, и Арита, не выдержав томительного ожидания, вылез из машины. Бесцельно сделал круг вокруг машины, затем решил выяснить, на что Хиросе смотрит. Начал подниматься по ступенькам.       Почувствовав его присутствие, Хиросе повернулся, слегка приподнял уголки губ и перевёл взгляд назад на океан. Арита стоял рядом, но с ним и не пытались заговорить, и ему ничего не оставалось, кроме как открыть рот самому:       — Ты и по пути сюда останавливался. Так что ты видишь?       Хиросе указал на горизонт. В том направлении, куда он показывал, просматривались очертания небольшой деревни.       — Там самая глубокая часть, где река берет своё начало. И можно охватить взглядом всю береговую линию.       — Ой…       — Это единственное место, откуда я могу увидеть свой дом. Я жил здесь до второго класса старшей школы, а потом мы переехали в город. Видите большое здание с оранжевой крышей? Видите?       — Охм, ты имеешь в виду вон то? — сфокусировал взгляд.       — Нет, это начальная школа. За ней небольшая гора и мой дом рядом с вулканическим плато.       Как и говорил Хиросе, вдали возвышалась небольшая гора и вулканическое плато, но поблизости росла только трава. Ни тени дома. Он присмотрелся подальше, но не обнаружил подходящих по описанию гор.       — Не вижу ничего похожего на дом.       — Там нет дома. Всё сгорело в огне… и осталось только место, где мы жили.       Огонь… Он обернулся, их глаза на мгновение встретились, и Хиросе тут же отвёл свои в сторону, беспечно продолжая:       — Зимой моего второго года в старшей школе со стороны леса начался пожар и перекинулся на дом. Мы быстро заметили, и нашу семью эвакуировали, ничего серьёзного не случилось. Но вот забрать с собой ничего не вышло. Времени не хватило. Все тупо смотрели на сгорающий дом. Любимые книги, фотографии — всё пропало… Было шоком наблюдать, как дом распадается на части, съедаемый огнём.       Арита безотчётно прислушивался к каждому его слову.       — Они сказали, что причиной огня стал сигаретный окурок, брошенный из проезжающей машины. Моя семья владела лесом возле горы, и то, что он сгорел, было для нас огромной потерей. Отец быстро сдался, сказав: «Даже к лучшему, что дом и гора — всё сгорело», и отправился в город, где жил его родной брат.       — Это, должно быть, было ужасно.       «Как же неловко звучит голос», — подумал Арита, слушая себя, как со стороны.       Хиросе усмехнулся:       — Впрочем, для моего отца действительно так было лучше. Ему не слишком подходила тяжёлая работа разработки леса. Но мне всё равно тяжело было прощаться с друзьями, и я ненавидел переезд, — Хиросе переплёл пальцы в замок, поднял его вверх и сидя потянулся. — Квартира, которую мы сняли в городе, оказалась маленькой, душной и с прекрасной слышимостью. И самое ужасное — она была далеко от океана. Если бы дом не сгорел, я бы вряд ли стал офисным работником. Я тогда увлечённо наблюдал за сёрферами...       У Хиросе была, по крайней мере, раза в два медленнее реакция, чем у других.       Слово «сёрфер» просто не могло слететь с его губ. Нельзя было вообразить более неподходящих слова и человека, Арита прикусил губу, старательно сдерживаясь. Представив же Хиросе загорелым, с выгоревшими на солнце каштановыми волосами, прижимающим к себе доску для сёрфинга, ещё больше развеселился, выдержка его покинула, плечи затряслись, и он заливисто расхохотался       — Вы смеетесь надо мной. Как подло, — запротестовал Хиросе, словно сопротивляясь заразительному смеху.       — Ну что ж… как говорят, у каждого есть своё предназначенное место. Уверен, бог думал так же.       Хиросе положил руку на шею, завздыхал:       — Я знаю, что у меня нет никакого таланта к спорту, но… но, сказать по правде, я пытался несколько раз. Один мой друг занимался сёрфингом. Но, несмотря на попытки, не смог встать на доску. Я так расстроился, когда понял, что и не получится. Но в старшей школе я начал фотографировать, и стало немного легче. Я ведь мог фотографировать сёрферов и океан.       Ветер внезапно стих. Холодный, солёный ветер, хлеставший их по щекам мгновение назад, успокоился. Хиросе, довольный, перестал отчаянно щуриться.       — Когда еду по этой дороге, всегда останавливаюсь. Просто так, убедиться, что привычный пейзаж не изменился.       Арита родился в городе и не видел смысла возвращаться в место, где родился. Самая стойкая его ассоциация, если говорить об океане: либо технический симбиоз тёмной, грязной воды и бетона — инфраструктура огромного порта, либо песчаный пляж — развлечение, место, куда можно повести девушку погулять.       — Возвращаемся?.. — Хиросе поднялся. Пусть он сам сказал, что пора возвращаться, лицо его светилось грустью.       — Я не возражаю остаться ещё ненадолго, — сказал Арита, и Хиросе улыбнулся ему:       — Совсем ненадолго, — он как счастливый ребёнок, вглядывался в воду.       — Что ты видишь? — Арита спросил без всякого подтекста, возникало ощущение, словно он не просто смотрит на место, где раньше жил, и на волны.       — На голубое небо и тёмный… океан. Эх, хотел бы я, чтобы фотоаппарат был тут, — пробормотал. Его глаза впились в мутный океан, и он сожалеюще моргнул.       «...словно щелкая затвором камеры», — подумалось Арите.

***

      Больше они не молчали. Арита не начинал разговор, он просто отвечал и слушал истории, но их «беседа» текла плавно. Безо всякой тревоги, напряжённости, как по дороге в больницу. Он начал понемногу узнавать человека по имени Хиросе. Хиросе не курил. Когда они остановились у заправки, он достал монетки из пепельницы. Вряд ли курильщик хранил бы там что-то. В офисе компании был тотальный запрет на курение. Нигде не разрешалось курить, кроме зоны отдыха, расположенной весьма неудобно, отчего некоторые вообще бросили: настолько утомительно было куда-то специально выходить. Одним из них был Арита. Он бросил курить два года назад.       Хиросе почти не смотрел на него. В основном — на дорогу перед собой, когда они говорили, что понятно, раз уж он вёл машину, но… и когда машина останавливалась на светофоре, он слегка поворачивал голову в сторону. По пути в Токио, Арита упрямо глазел в окно. Подумав, что придавал себе слишком большую значимость, застыдился, и теперь не отводил взгляда от окна совсем по другой причине. Он не мог заставить себя посмотреть в лицо Хиросе.       Солнце медленно садилось за горизонт, пока не утонуло между серыми облаками, скрываясь в океане.       — Когда я учился в колледже… приезжал несколько раз и фотографировался с друзьями. Арита подумал, что слушать, отвернувшись, невежливо, и повернулся к нему лицом.       — Больше всего запомнился тот случай, когда мы с друзьями из фотоклуба пошли в горы, я тогда был на предпоследнем курсе. Мы искали одно удивительное болото, трое даже взяли карту, но мы всё равно заблудились, и пришлось ночевать на улице. Несмотря на то, что было лето, идея оказалась не самой удачной. На следующий день по плану было восхождение на гору, но, когда услышали человеческие голоса, выяснилось, что мы чересчур углубились в лес. А потом вдруг перед нами предстала дама среднего возраста в одном белье. Как она визжала. «Пошли ваши все ИЗВИ-И-И-И-ИНИ-И-И-И-ИТЕ-Е-Е-Е-Е…» — Хиросе рассказывал с абсолютно невозмутимым лицом. — Как оказалось позже, мы наткнулись на горячий источник неподалёку от рёкана¹ у подножия горы. Быстро сбежать не удалось, и нас затащили в полицейский участок отвечать на вопросы… Но полисмен нам тоже сочувствовал. Сказал, очень жаль, что там была всего одна пожилая леди.       Арита разразился смехом. Поспешно прикрыл рот, но не смог скрыть вылетающие смешки.       — Даже вы, Арита-сан? Как нечестно, — сказал Хиросе, преувеличенно надувшись. И добавил, что тогда было ужасно.       Океан скрылся из виду, и он посерьёзнел. Машина съехала с боковой дороги от побережья, выехала на шоссе, ведущее в центр города.       — Я… прошу прощения за сегодня, — Арита умел честно признавать свои ошибки.       Видимый в профиль уголок губ Хиросе немного искривился:       — Это я должен извиняться за свою настырность.       — И я хочу извиниться за все те вещи, что наговорил.       — Вы были в своём праве. Мне было весело разговаривать с вами, Арита-сан.       — Быть может, мы можем сейчас пойти поесть куда-нибудь? За мой счёт в качестве извинения за сегодняшний день.       Хиросе покачал головой:       — Я поступил так, как мне самому хотелось, поэтому не стоит беспокоиться.       Они перестали говорить, в машине стало тихо. В темноте под ровный гул мотора Арита уснул и не проснулся, пока Хиросе не остановился возле его дома и не заговорил.

***

      Поведение Хиросе не слишком изменилось со дня поездки. Он по-прежнему не подходил с пустопорожними разговорами и не следил за ним взглядом. Арита с какой-то ожесточённой ненавистью полагал, что сам своим поведением облегчил возможность преследования, и теперь с каждым днём чувствовал себя всё большим глупцом со своей самозащитой, тогда как Хиросе оставался неизменно спокойным.       Странно даже как-то. Как мог этот спокойный человек силой заставить поехать с ним?.. Как у него вышло подобрать и увезти его из госпиталя, несмотря на категорический отказ? Он начал смутно догадываться о причинах после комментария коллеги, с которым они иногда обедали в кафетерии:       — Хорошо-хорошо, ты вернулся в нормальное состояние. На прошлой неделе ты выглядел ужасно.       — Неужели так плохо?       — Плохо? Да ты шутишь?! На тебе лица не было, краше в гроб кладут! Я каждый раз, как проходил мимо тебя бледного, всё ждал, когда ты уже в обморок рухнешь.       — Не преувеличивай, — рассмеялся Арита.       — Я не преувеличиваю, именно так и казалось.       Он неожиданно всё понял по безрадостному лицу коллеги. Вероятно… возможно ли, что Хиросе подошёл, хотя и знал, что Арита его избегает, именно из-за того, что больше не смог выносить его уставшего вида? У него были какие-то скрытые мотивы, но… Даже так, Хиросе абсолютно ничего не сделал Арите. Он трогательно волновался о своём сэмпае, но ни словом, ни жестом не выдавал никаких признаков особого расположения, и, если продолжит в том же духе, они так и останутся наставником и учеником.       Кроме того, Арите вовсе не не нравился человек по имени Хиросе Акихиро. Если речь не шла о романтических чувствах, которые он питал, он был серьёзным, достойным доверия, симпатичным человеком. В тот день Арита вёл себя по-свински и причинил немало хлопот Хиросе. И не важно, насколько считал это обременительным, но он должен отплатить за услугу. Он обеспокоено размышлял, каким образом, и тут вспомнил, что предложил поужинать вместе. Через восемь дней после их совместной поездки в Хикаго Арита предложил поужинать, продолжая бережно держать дистанцию и хранить взаимовыгодное, как он полагал, молчание.       Коллега удалилась с фразой: «Я ушла», Арита ответил и окинул взглядом офис, чтобы убедиться, что они остались вдвоем с Хиросе. Часы на стене показывали восемь вечера.       Хиросе сконцентрировался на экране своего компьютера и, казалось, даже не заметил, что все ушли. Арита поспешно проверил оставшиеся документы, собрал вещи. Легонько вздохнул. Как завести разговор?       Наверное, для начала стоит подойти хотя бы.       Он подошёл к столу кохая. Мгновением спустя Хиросе заметил его, поднял голову:       — Хорошо поработали сегодня, — лёгкая улыбка.       Арита нервничал, оттого его ответная улыбка не отличалась непринуждённостью, кроме того, избегал встречаться с ним взглядом и смотрел на монитор за спиной Хиросе.       — Ты и правда тяжело работаешь.       — Нет… просто медленно.       Чувствуя себя неуютно из-за повисшей тишины, Арита поспешно и бессвязно заговорил:       — Последний раз, когда ты меня подвозил, я доставил кучу проблем. И немного странно говорить такое… как в благодарность, но не хочешь поужинать со мной? Я заплачу. Когда ты свободен?       Хиросе повернулся к нему, с некоторой неловкостью склонил голову:       — Всё в порядке. Не беспокойтесь так сильно обо мне.       — Хорошо, но мне неудобно.       — Я… правда в порядке.       М-да, неожиданный поворот. Арита думал, что, отказав один раз, Хиросе согласится на второй, но тот тем не менее упорно отказывался. Наверное, когда они общались на обратном пути, Хиросе возненавидел его и потерял к нему интерес. Чего Арита и добивался, но не радоваться же, что причиной послужило его истеричное поведение.       — Ты не хочешь со мной ужинать?       Хиросе резко вскинул голову:       — Дело не в том, хочу я или нет, но если я заставляю вас нервничать из-за таких вещей, то и сам начинаю тяготиться…       Прочитать его эмоции по выражению лица или по словам у Ариты не получалось. Как и до конца поверить его словам. Может, он просто находит Ариту раздражающим. Хиросе легонько пробарабанил пальцами по мышке.       — ...завтра я закончу работу быстрее. Я не хочу ужинать с вами в благодарность за что-то. Но я буду рад, если вы просто хотите поужинать со мной.       — Завтра?       — Если завтра вам будет удобно, — кинул на него вороватый, исподтишка, взгляд. Арита отвёл глаза и похлопал Хиросе по плечу:       — Окей, тогда до завтра, — он медленно пошёл к выходу из офиса, стараясь выглядеть естественно. Размеренно вдыхал и выдыхал. Удивился, обнаружив, что ладони мокрые от пота. Он не думал, что будет так волноваться, бояться и нервничать.       На следующий день погода не задалась — с самого утра моросил мелкий неприятный дождь. Арита надеялся, что до конца дня небо прояснится, но брюхастые облака не торопились развеиваться, орошая город до самого вечера водяной пыльцой. Он взял с собой зонтик, но такой несерьёзный дождь не стоил заморочек с его открыванием-закрыванием, постоянными напоминаниями себе не забыть его где-то и прочим, а потому пошёл без него. Но постепенно сырость пропитала одежду, утяжеляя её, позволяя холоду добраться до кожи, и он успел замёрзнуть, пока они дошли до бара.       Они заранее договорились, что каждый платит сам за себя, но Арита собирался заплатить за всё. И предложил Хиросе самому выбрать, куда пойти, сказав, что, что бы он ни выбрал, всё подойдёт. Кохай повёл его в маленький бар немного в стороне от главной улицы. Сначала Арита подумал, что это скучное место и слишком простое и интерьер не очень, но позднее понял, почему Хиросе сюда ходит. Меню у них было не слишком разнообразным, но всё готовили очень вкусно. Хозяин дружелюбно предложил аперитив, Арита пригубил и немного расслабился.       — Хиросе-сан никого раньше сюда не приводил. Так необычно, — он подал им «комплимент от шефа» — кальмары с бобовым соусом. Вокруг его глаз собрались крохотные морщинки. — Он всегда ест сам.       Арита украдкой посмотрел на него, и Хиросе застенчиво засмеялся. Они не говорили ни о чём особенном. Арита вернулся домой, принял ванну и лёг в постель, чувствуя себя превосходно. Лёгкое опьянение, ни к чему не обязывающий разговор по пути домой — каждый последующий штрих успешно дополнял предыдущий, напоминая эхо от бренчания по клавишам рояля одним пальцем.