Love Times (novel) / Время любви (новелла)

      Еда в том баре, в который он ходил с Хиросе, не давала покоя, и Арита наведался туда по пути с работы. Вошёл, отодвинув норен¹.        Людей внутри оказалось немного.       Он присел за стойку, казалось, хозяин узнал его, потому что, поприветствовав, улыбнулся:       — Вы сегодня один?       — У него ещё осталась работа, — заказал несколько блюд, они появились перед ним одно за другим. Арита, медленно смакуя, тянул японское саке, закусывая сухими закусками. Не прошло и десяти минут, как дверь скользнула в сторону и до ушей донёсся голос хозяина:       — Добро пожаловать, Хиросе-сан. Ваш сэмпай уже здесь.       Арита, резко обернувшись, встретил удивлённый взгляд Хиросе. Кохай направился было к другому месту от входа, но хозяин расторопно поставил стакан с водой и полотенчико рядом с Аритой.       Хиросе медленно подошёл:       — Я могу присесть рядом с вами?       — Валяй, — не ему говорить, что не хотелось бы Хиросе видеть здесь, сам виноват: не следовало приходить в любимое место кохая. Конечно, они столкнулись.       Хиросе, похоже, заметил затруднение Ариты и общался только с хозяином.       — Я думаю о том, чтобы отправиться в Какисанэ на этот раз. Лёд, должно быть, уже схватил Камиджокей².       — И вправду… А вы видели фотографии Хиросе-сана? — сменил тему хозяин, неожиданно обратившись к Арите и тем самым испугав его.       Поймал взгляд Хиросе.       — Нет, не видел.       — Видите фотографию со снегом? Казабана³ дал мне Хиросе-сан.       На стене висела увеличенная фотография размером с альбомный лист в деревянной раме. Загадочная, почти волшебная картинка с танцующей, сверкающей снежной пудрой в ярко-голубом небе.       — Какое великолепное фото.       — Конечно.       — Не могли бы вы… не говорить о фотографиях? — попытался вмешаться Хиросе, явственно испытывая неудобство. Но хозяин, очевидно, оседлал любимого конька:       — Благодаря Хиросе-сану, я тоже купил камеру, но это довольно сложно, у меня не получается делать такие же превосходные фотографии.       Кто-то, вероятно, жена, позвал его, и, как только хозяин исчез на кухне, между ними повисла неестественная тишина.       Арита разглядывал висевшую фотографию. Очень давно, когда он был маленьким, в смутных воспоминаниях Ариты ярко отпечаталось видение падавших, как бриллианты, снежинок в лазурном небе. Держа маму за руку, он шёл и думал, что сияющие и яркие кусочки снега как подарки небес.       — Вас очаровала казабана? — спросил Хиросе.       — Нет, просто такое чувство, что уже где-то это видел.       Около часа они пили и ушли одновременно. Глупо, живя рядом, идти домой по отдельности, и они возвращались вместе, но сегодня натянутую между ними, почти материальную нить неловкости, казалось, можно было потрогать. Если их прошлый ужин попадал в рамки «отблагодарить за…», то сегодня он не мог избежать встречи.       — У меня есть несколько картинок с казабана. Я принесу вам их в следующий раз.       — Всё в порядке, не утруждайся.       Хиросе остановился, и Арите пришлось тоже затормозить — не бросать же его. Арита в неловкости почесал шею и выпалил:       — Не имеет значения, какой ты хороший парень, не думаю, что это сработает. Фото и всё остальное… Это бессмысленно!       — Вас будет раздражать, если я принесу фото?       — Нет… всё, что я хочу, сказать, что это всё бесполезно и ничего тебе не даст.       Хиросе улыбнулся:       — Я знаю, что ничего не могу сделать, и я вовсе не пытаюсь подловить вас. Я буду счастлив, если вам хоть немного нравятся мои фотографии. Не могли бы вы потерпеть ещё немного мой эгоизм?       Три дня спустя на его столе лежала светло-бежевая папка без подписи. Внутри оказалось несколько красивых фотографий казабаны. Вернувшись домой, Арита просмотрел все. Было там также фото серфера, и Арита непроизвольно рассмеялся не в силах ничего с собой поделать.       На следующий день они вновь встретились в баре, и он поблагодарил Хиросе, а тот сказал, что хочет показать ему картинки, которые сделал, путешествуя за границей, и, открыв альбом, с пылом увлечённости рассказал о своей поездке в Индию. Арита как-то рассеянно подумал, что неплохо бы тоже там побывать.       Как-то незаметно их случайные встречи в изакае⁴ переросли в постоянные. Оба жили в одиночестве, готовить каждый день было лень, и, в негласном единодушии выбрав для себя наиболее оптимальный выход из положения, примерно в одно и то же время после работы заходили туда поужинать. Даже если они уходили в разное время и приходили в бар по отдельности, почти всегда сталкивались там. Тогда Хиросе выглядел очень счастливым. Он робко улыбался и садился возле Ариты, впрочем, если Арита приходил позже, тоже садился рядом с ним.       Иногда ему звонил младший брат. Он с небрежной беззаботностью обязательно в конце разговора спрашивал: «Как они?» — имея в виду родителей. И Арита отвечал без подробностей: «У них всё хорошо». Брат убеждался, что с семьёй всё в порядке, и, чувствуя облегчение, клал трубку. На следующий день после этих звонков, когда Арита видел лицо Хиросе, вспоминал, что «нравится» ему. Но Хиросе совсем не походил на парня брата. Он вёл себя приемлемо и ничего не ожидал от Ариты. И, к счастью, не позволял себе никаких намёков и слащаво-миленьких разговорчиков. Они просто общались. И не сказать, что Арите сильно не нравились их встречи.       Как-то Хиросе предложил покататься, и Арита, моментально насторожившись, подумал, что лучше бы ему не ехать. Но вскоре его тревога рассеялась. Хиросе, казалось, просто радовался возможности вырваться на свободу, как малышня в начальной школе радуется экскурсии. И при виде его энтузиазма нервозность Ариты улетучилась.       Хиросе с удовольствием вёл машину и охотно сидел за рулём часами, Арита, чувствуя вину, несколько раз тоже садился за руль. Но в основном за рулём был Хиросе.       По пути они несколько раз останавливались, и всякий раз, выходя из машины, Хиросе брал большую сумку с фотоаппаратом с заднего сиденья. Доехав до места назначения, Хиросе первым делом достал камеру. Тяжёлый на вид, таинственно мерцающий чёрным аппарат. Арита, как зачарованный, следил за движениями рук Хиросе, пока он с гордостью показывал ему шести-семисантиметрового диаметра объектив.       — Это Olympus, именно он тогда упал в горячий источник.       Арита смеялся так, что у него пресс заболел.       Хиросе хватало для счастья долгой прогулки на природе в обнимку со штативом и фотоаппаратом, если он находил понравившийся пейзаж, останавливался и фотографировал.       Когда Арита сказал, что тоже хочет попробовать «сделать картинку», Хиросе тут же всё настроил и безропотно отдал ему камеру на растерзание. Арита собрал много фото неба, океана, гор. Ему было скучно раскладывать всё по альбомам, поэтому он забил ими папку. Иногда вспоминал о них и пересматривал. Некоторые из них сделал сам. С подачи Хиросе он тоже увлёкся фотографированием. Но просить кохая о помощи смущался, оттого сам прошёлся по магазинам и набрал брошюр по фототехнике, предвкушая удивление Хиросе, когда он купит себе собственный фотоаппарат.       Гулять с Хиросе оказалось менее обременительно, чем встречаться с женщиной. Куда бы они ни ходили, каждый платил сам за себя, и ему это нравилось. Плюс Хиросе никогда не капризничал и не поступал, как взбредёт его левой задней пятке. Арита ничего не давал Хиросе, и Хиросе ничего не ожидал от Ариты. Никто никому ничего не должен.       — В последнее время мы с вами общаемся так часто, Арита-сан… и девушки начали меня расспрашивать о вас. Это ужасно. Они задают вопросы о ваших хобби, есть ли у вас девушка…       — Ах, это действительно плохо, Хиросе. У тебя появились соперницы. И как? Ты рассказал им обо мне? — игриво поинтересовался Арита.       — Конечно, нет. Я просто отговорился, что ничего не могу сказать. Мне не нужно ещё больше соперниц, — рассмеялся в ответ. Вполне такой обычный разговор в изакае. Они могли посмеяться над этим.       Тем временем зима заканчивалась.       Уже подходил к концу февраль.       И маячил тридцатый день рождения Ариты.

***

      Едва ли весну можно было назвать ранней — с самого утра шёл снег, и столбик термометра упал гораздо ниже нуля.       Сложив вместе ладони и потирая замёрзшие кончики пальцев друг о друга, Арита вошёл в лифт и столкнулся с руководителем департамента, который тут же сказал, что именно Арита ему как раз и нужен, и позвал в свой кабинет.       Арита задумался, по какому поводу.       Как чуть погодя выяснилось — обсудить, кого из опытных работников отправить в их головной офис в Токио в апреле для повышения квалификации.       — Надо отправить кого-то из продаж или из канцелярии, но я ещё не выбрал, кого лучше. Кого-то, кто работает пять-шесть лет. Сакаи, Таками или Хиросе вполне подошли бы.       — И правда…       Когда-то на обучение в Токио и Арита ездил. Пришлось тяжело поработать, но это было весело, поэтому он пользовался случаем, кроме того, в резюме делалась запись о прохождении программы.       Арита не колебался:       — Быть может, Хиросе? Он трудолюбивый и ответственный.       — Может. Я уже поспрашивал… и вот думал, всё-таки Сакаи или Хиросе. Но раз ты так говоришь, то, возможно, я остановлюсь, на Хиросе.       Руководитель положил документ в стопку ожидающих обработки.       Арита не сомневался, что его рекомендация услышана: они были хорошими друзьями.       Да, пусть он сам подтолкнул начальника к решению, но… да, он хотел отослать Хиросе с глаз долой на этот тренинг. И… ну, возможно, ему будет одиноко, но это всего лишь на год. А если курс поможет для продвижения Хиросе по карьерной лестнице, то Арита хотел бы даже силой заставить его ехать.       Он искренне хотел помочь ему.

***

      Хиросе смотрел исключительно вниз.       У них и раньше образовывались длительные паузы в разговорах, но сегодня вокруг кохая витала на редкость «мрачная» атмосфера, и к нему было практически невозможно подступиться. И первой необычностью стал заказ двух бутылок спиртного, которое Хиросе сейчас угрюмо тянул.       «Он не такой, как всегда… да и вообще какой-то непонятный», - подумалось Арите, но он не чувствовал себя вправе поднимать тему, пока Хиросе хранил молчание, поэтому спокойно пил.       — Меня сегодня вызывал руководитель департамента.       Арита склонил голову.       Они сидели достаточно близко, и, чуть склонив голову Арита, разглядел, как покраснели у него уголки глаз. Он перекинул галстук за плечо и вздохнул.       — Он сказал… что меня отправят на обучение в Токио. Что это уже решено.       — Охм… — удивлённо, будто в первый раз услышал, ответил Арита. — Ты же знаешь, что туда только опытных работников отправляют. Это же отлично! Мои поздравления! Я тоже ездил, было довольно забавно, и ты ничего не потеряешь. Наоборот, это сильно поможет для дальнейшего повышения по службе.       — Меня не волнует повышение…— пробурчал недовольно.       Арита нахмурился. Он решил не говорить, кто «порекомендовал» Хиросе. Всерьёз принимать за подобное благодарность было бы слишком глупо и стеснительно, и он не хотел, чтобы люди думали, будто у него есть любимчики. Не последнюю роль сыграла мысль, что Хиросе может оказаться чересчур чувствительным к вмешательству сэмпая, а уж вариант услышать жалобы вместо признательности ему и в голову не пришло рассматривать.       — Ты должен больше радоваться! Многие очень хотели бы поехать, но не могут.       — Я этого не хотел, чему мне радоваться, — отрывисто.       — Поверить не могу. В чём проблема? — спросил настойчиво, расстроенный, что за свою помощь ещё и сложностей себе нажил. Невесело.       Хиросе украдкой взглянул на него, оценивая выражение лица, затем уронил голову. Дискомфорт окутал их дымовой завесой. Арита коснулся губами чаши с напитком. Там было пусто. Поднял бутылку. Там тоже ничего не осталось, он даже потряс ею, чтобы удостовериться. Внутри ничего не плескалось. Тогда он задумался, не заказать ли ещё, рассеяно поставив пустую бутылку на стол. Его глаза встретились с глазами Хиросе, который снова поднял голову.       Его жаркий взгляд ощущался как прикосновение. К его волосам, щекам, шее, к кончикам пальцев Ариты, продолжавшим сжимать горлышко бутылки.       — Хиросе, — Арита отчаянно пытался заговорить, но вышел сдавленный хрип. Он чувствовал, что задыхается под этим взглядом, как будто шею сдавили.       Когда прозвучало его имя, Хиросе прижал кулаки к лицу:       — Кажется, я выпил немного лишнего. Я задумался… прошу прощения.       Снаружи бушевал ветер. Сильнейший ливень и ветер, который он не мог видеть, казалось, непринуждённо сдуют маленький бар с лица земли, как зонтик у нерасторопного прохожего, и оттого, как потрясённый ребёнок, Арита чувствовал себя мелкой щепкой в огромном мире.       Хиросе смотрел слезящимися глазами на нервничающего Ариту сквозь пальцы, закрывающие лицо.       — Я был так счастлив каждый день. Я не могу передать вам, как здорово было ходить на работу, и ужинать, и разговаривать вместе после неё… Как будто… И каждый раз, когда мы ездили куда-то вместе, я приходил в такое волнение, как мальчишка, и даже уснуть не мог. Я знаю, что вы не испытываете ко мне никаких особых чувств, Арита-сан, и я знаю, что вы ненавидите подобного рода чувства, но… — Хиросе поставил локти на стол и поставил подбородок на сжатые кулаки. Он молча разглядывал столешницу. — Какой жалкий… — пробормотал едва слышно. Поднял лицо, широко улыбнулся. Но получилось странное выражение. Словно он улыбался сквозь слезы. - Я уже был в главном офисе однажды. Там совсем другие масштабы. И вы сказали, там весело, Арита-сан, поэтому я многого ожидаю. В конце концов, чем больше узнаешь, тем лучше, — его сильный голос теперь звучал совсем иначе. Тон совершенно изменился.       — Ну что ж…да.       — Арендная плата там, должно быть, высокая. Думаю, ничего же страшного?.. Хочу взять машину с собой, но плата за парковку наверняка тоже будет возмутительной.       — Там есть общежитие…       — Ах, правда. Это… хорошо.       Хиросе замолчал, и Арита тоже ничего больше не говорил.       Люди вокруг них переговаривались, но они сидели, погрузившись в молчание.

***

      Они разошлись на знакомой дороге. К тому времени алкогольное опьянение отпустило Хиросе, и он извинился за то, что «говорил странные вещи».       — Всё в порядке, я и не думал об этом, — на этих словах Ариты Хиросе облегчённо вздохнул.       Вернувшись домой, Арита, по обыкновению, набрал горячую ванну. Пока руки рефлекторно, аккуратно вспенивая, массажировали мочалкой ступни, перед его мысленным взором маячило лицо Хиросе. Он выдохнул, погружаясь всем телом в горячую воду, положил полотенце на лоб и прикрыл глаза.       Хиросе извинился за свои слова, за то, что ему приятно было видеться с ним. И он вообще не был счастлив, но всё-таки вынудил себя выглядеть довольным предстоящему тренингу. И тот странный взгляд.       «Я люблю тебя и не хочу находиться далеко от тебя. Я невероятно счастлив, встречаясь с тобой, поэтому я не хочу ехать ни на какое обучение», — всё поведение Хиросе буквально кричало именно это. Арита скользнул ниже, окунаясь глубже, почти касаясь кончиком носа воды.       — Если говорить твоими словами, то мне тоже одиноко, когда я не могу видеться с тобой. Но поскольку это работа, то иного выбора нет, — пробормотал на грани слышимости, едва шевеля губами. Что-то было неправильным. Очень неправильным. И он рассердился. И поспешил вылезти из ванны.       Надел пижаму, достал из холодильника банку пива. Присел на краешек кровати и выпил её всю. Попытался посмотреть новости, но голова плыла, как в невесомости.       А затем поймал себя на мыслях о Хиросе.

***

      Наутро они ехали вместе в одном поезде.       Арита первым его заметил. Почему-то он не мог заснуть всю ночь. Из-за недостатка сна и замедленной реакции поздно вышел и непременно опоздал бы на работу, но ему всё же удалось вовремя заскочить в поезд.       В час пик в поезде было такое человеческое месиво, что сначала Арита его даже не узнал, несмотря на то, что Хиросе стоял менее чем в трёх метрах от него. Внезапно человек вскинул голову, и Арита убедился в правильности своей догадки.       Цепляясь за ручку, Хиросе дремал. Его голова качалась туда-сюда, он открывал глаза, когда поезд останавливался, встряхивался, вскидывал лицо, затем снова начинал качать головой. За ним было так забавно наблюдать — Арита глаз не мог оторвать.       Вдруг Хиросе обернулся, будто его похлопали по плечу. В сонных глазах, поначалу пустых и бездумных, смотревших на Ариту, заплясало счастье со смехом.       — Доброе утро, — он пробился к нему сквозь толпу, извиняясь всю дорогу, что толкнул или задел кого-то. Встал рядом с Аритой. — Вы сегодня немного поздно. Тоже проспали, Арита-сан?       — Зачитался и лёг поздно.       — Какую книжку?       Он поспешно придумал ложь, потому что не мог признаться, что проблемы со сном у него были вызваны мыслями о Хиросе. Арита затормозил, неспособный ответить, его глаза лихорадочно скользили по рекламным объявлениям, развешанным по всему вагону.       — «Законы с нуля»⁵, — после некоторой паузы выдал Арита.       — Мера Скотмера? Я не знал, что вы тоже читаете мистические новеллы, Арита-сан. Никогда бы не подумал.       Хиросе качнул головой, словно считал с лица Ариты немедленное сожаление из-за лжи.       Затрясло, как будто началось землетрясение. Поезд неожиданно остановился. Его кинуло вперёд, и Арита ударился головой о нос Хиросе.       — Ай!       Хиросе поморщился. Арита поспешно попытался выпрямиться, потому что по-прежнему прислонялся к Хиросе, но в спину снова толкнули, и он даже двинуться не мог.       — Я прошу прощения, ты как, в порядке?       — Да… интересно, что случилось.       Хиросе даже не стал пробовать поднять руку и прижать её к носу. Арита схватил его за локти и попытался ещё раз отодвинуться. Впрочем, безуспешно.       Их кожа соприкасалась через рубашки, и тепло распространялось от одного к другому, делясь и согревая обоих.       «Мы извиняемся за все доставленные неудобства. В настоящее время на пути следования…»       Объявили, что кто-то оставил свою машину на рельсах, поэтому поезд остановили, чтобы её отбуксировали. И остановка продлится пять-десять минут. Арита отказался от попыток отодвинуться и застыл.       Они стояли лицом к лицу, слишком близко. И если остаться в таком положении, то придётся смотреть друг другу в лицо, поэтому Арита чуть повернул голову вправо. Неожиданно уловил аромат от шеи Хиросе.       — Ты пользуешься парфюмом?       — Немного.       Арита удивился. Обычно холостяки редко задумываются о туалетной воде, о каком-то особенном запахе одеколона, дезодоранта. Арита поднял лицо, встретил встревоженный взгляд:       — Сестра привезла в подарок из-за границы. Сказала, что я должен быть хоть немного модным. Сначала было непривычно, но теперь мне даже нравится.       — Охм… как называется?       — Чудное название. Немецкая марка, поэтому звучит, как имя физика…       Кто-то пихнул его в спину. Поезд стоял, и не имело никакого смысла дёргаться, но оставались неугомонные люди, которые всё же пытались. Его сильно прижало к груди Хиросе, и острая шпилька наступила на его правую ногу. Арита сморщился и невольно двинул ногой вперёд, в неловкой попытке сбежать.       Кажется, оба одновременно осознали опасность ситуации.       Арита не знал, что делать со своим бедром, зажатым у Хиросе между ног. Попытался шевельнуть ногой, но его правая была зажата со всех сторон чужими ногами, и он не мог вытянуть её назад.       — Арита-сан, пожалуйста, не дёргайтесь так… — его голос звучал едва ли не на грани слёз.       Арита замер.       До него дошло. Причины, мотивы и следствия.       Хиросе, прижатый к его бедру, был каменно-твёрдым.       — Прости, — не подумав, ляпнул извинение Арита.       Хиросе отвернул лицо и ничего не сказал. И Арита замолчал. Аромат продолжал щекотать его ноздри. Они прижимались друг к другу, и вдруг он обратил внимание на жар чужой груди, и кончики его пальцев, сжимавшие локти Хиросе, ощущали жар, как и тот опаляющий жар, давивший на его бедро. Мурашки побежали вниз по позвоночнику, и Арита также знал — вовсе не из-за отвращения, что к нему прижимается это.       «Если бы мы… были голыми и обнимали друг друга, как бы это ощущалось?» — подумал он, и уши внезапно загорелись.       Поезд двинулся.       Они доехали до следующей станции, и Хиросе, смешавшись с людьми, прошёл вперёд. Даже когда они вышли на своей станции и пошли в офис вместе, Хиросе не поднимал головы и ничего не говорил.       — Прости, — повторил Арита несколько раз в его спину, но Хиросе мотнул головой:       — Тут я извращенец, — пробормотал, кусая нижнюю губу, уже перед самым входом в здание. И весь день его слова эхом отзывались в ушах Ариты.