Love Times (novel) / Время любви (новелла)

      Хиросе начал его избегать.       Арите было неловко, но Хиросе, похоже, вообще выносить его присутствие не мог, и стало крайне сложно поговорить с ним без уважительной причины. Желая сгладить неприятную ситуацию, предложил поужинать или погулять, но Хиросе отказался, отговорившись делами.       С каждым днём они всё сильнее отдалялись, и Арита хотел как-то это исправить, но ничего не получалось.       И, в конце концов, Арита разозлился на него.       Он слишком привязался к кохаю. Тогда Арита тоже включил упрямство: не пытался больше с ним заговорить и специально, назло, прямо у него на глазах пообещал какому-то другу поехать с ним на вылазку. В пику Хиросе. Но тот и виду не подал, что его это как-то задело.       Спустя месяц Хиросе получил официальное уведомление, что отправляется в город на обучение сроком на один год, начиная с апреля.       Решение было утверждено окончательно.

***

      Ежегодный аврал с подведением итогов бухгалтерского года¹ совпал с отъездом Хиросе, и прощальную вечеринку удалось устроить только накануне. После бара вся компания отправилась в караоке. Посомневавшись немного, Арита отправился с ними. Ему едва удалось перекинуться парой слов с кохаем в баре, да и та «пара» со стороны кохая оказалась весьма бессвязной. К тому же виновник торжества напился до полубессознательного состояния ещё до караоке и сейчас, обнимаясь с букетом, спал в уголке на стуле. Арита уже хотел попрощаться и слинять, но наперекор себе остался и заставил себя спеть. Пел он ужасно и, прекрасно зная о своей бесталанности, всё равно расстроился.       Около полуночи это издевательство, по чьей-то нелепой прихоти обозванное «прощальной вечеринкой», наконец, подошло к концу.       В качестве последнего бонуса праздничного вечера Арите досталось бессознательное тело Хиросе и почётная обязанность доставить его домой, раз уж они почти соседи.       Он вёл кохая к такси, придерживая за спину. Как только они загрузились в машину, Хиросе, который, казалось, был не в состоянии даже сидеть по-человечески тут же, обняв колени Ариты, уснул.       Поначалу Арита онемел, а потом, мысленно махнув рукой, — смысл «телу» что-то говорить? — молчал всю дорогу.       Доехав до дома Хиросе, Арита расплатился и вытянул его из такси.       У кохая желания идти куда-либо вообще не наблюдалось. И казалось невозможным затащить его вверх по ступенькам, поэтому Арита, прислонив его полусидя к стене дома, вздохнул.       — Ухм… Арита-сан…       Хиросе медленно открыл глаза, тряхнул головой и наконец выдал что-то отдалённо напоминающее человеческую речь. Разглядывал Ариту он, впрочем, бессмысленно.       — Здесь я. Я всю дорогу тебя тащил. Ты же сможешь подняться по ступенькам сам, правда?       Побуждая к действию, потянул Хиросе, который даже не сделал попытки встать, за руку. Хиросе с места не двинулся, склонил голову и поскрёб щеку:       — Как… я вернулся домой? Ой… я продал квартиру и даже отдал ключи. Я собирался остаться сегодня у друга из колледжа…       Арита почувствовал неимоверное истощение. Глубоко вздохнул:       — И где квартира твоего друга?       — Возле станции Санку…       — Это же совсем в другой стороне! Ну, тут уже ничего не поделаешь. Такси можно поймать только на станции, значит, придётся идти туда, — в голосе Ариты злость звучала более чем очевидно, и Хиросе, запуганный, съёжился, вжимая шею в плечи.       — Я прошу прощения, что доставляю вам неприятности. Я могу сам дойти. Вы должны идти домой. Вам же тоже завтра работать.       — Я не могу доверять словам пьяного. Я заснуть спокойно не смогу, если не посажу тебя в такси, так что не оставлю тебя здесь.       Кохай шёл самостоятельно, более устойчиво, чем раньше. Тишина пустынных улиц изредка прерывалась доносившимся издали лаем собаки.       — Арита-сан.       Остановился, услышав зов, и посмотрел на Хиросе. Тот спокойно смотрел на Ариту. Его глаза были красными. Глаза совершенно пьяного человека.       — …Я люблю вас.       Такого же отвращения от этих слов, как в первый раз, он не почувствовал. Потому что знал более чем достаточно о чувствах Хиросе?       — Это так, — спокойно подтвердил.       — Только один раз. Я не попрошу большего. Пожалуйста, позвольте мне поцеловать вас, — посмотрел на него серьёзно Хиросе.       Арита почувствовал, как будто плывёт в неожиданных словах, и почему-то сердце забилось неровно. Он должен же был что-то… но что же он должен сказать? Что-то, что не ранит Хиросе… Но что можно сказать, чтобы убедить этого мужчину? Тогда как насчёт дать ему поцеловать себя? Не такое уж большое дело. И если Хиросе удовольствуется этим… Послышались чужие шаги. Двое парней, похоже, старшеклассников приближались к ним. Арита встревожился. Они, вероятно, подумают, что это странно: двое мужчин стоят посреди дороги, уставившись друг на друга.       — Не говори глупостей и иди вперёд.       Хиросе спокойно смотрел на Ариту глазами ребёнка, которого отругали. Как будто его лишили последней надежды. Опустил голову:       — Да.       Уже садясь в такси, Хиросе отделался безлично-вежливым:       — Всего доброго.       Арите тоже сказать было нечего, поэтому ответил так же.

***

      Арита вернулся домой в два часа ночи.       Плюхнулся на диван и, уставившись в потолок, разглядывал тени. Хиросе уехал. Ничего страшного — вернётся через год. Какой-то он чересчур эмоциональный. По неизвестной причине.       Сильно потряс головой.       Не нужно слишком заморачиваться по этому поводу. И завтра он нормально не проснётся, если сейчас по-быстрому не заберётся в ванну, а затем — в постель.       Арите удалось встать и отвести себя в ванную. Впрочем, ноги пытались предать его, коварно подкашиваясь всю дорогу. Остановился возле книжной полки. Там лежал большой файл, когда он выхватил его и открыл, содержимое рассыпалось по полу.       Фотографии горы, которые ему не удались. Он поднимал их одну за другой. Фотографии, которые делал Хиросе. Гора и океан, река и небо. Несколько фотографий Ариты. Спрятал их назад в папку. И только одна фотография Хиросе. Арита сделал её, позаимствовав камеру у Хиросе. Она была тяжёлой, поэтому затвор дёрнулся. Улыбающееся лицо кохая смазалось и не попало в фокус. Если подумать, то он не видел его улыбающимся сегодня. Нет. Не так. Хиросе улыбался всё время. Он… он просто не улыбался ему…       Он смотрел фотографии, и ему захотелось увидеть Хиросе без всякой причины. Они должны погулять вместе прямо сейчас. Он понятия не имел,почему вдруг захотел увидеть его так неожиданно, и ему совершенно нечего сказать ему. В следующий раз они встретятся через год.       Арита внезапно разозлился, порвал расплывчатую фотографию Хиросе и выбросил. Методично разорвал каждую фотографию, и те, с горы, тоже. Не разбираясь в причинах своего поступка, выбросил все обрывки и задумался: почему он такой глупый? Ведь если подумать… разве он не делал что-то похожее? Когда-то давно… И в то же время…       — Это даже не смешно…       Окна зазвенели под напором ветра. Чувствуя себя не в состоянии купаться, решил сразу лечь в постель. Подошёл к окну, убедился, что оно закрыто. Закрывая шторы, кинул мимолётный взгляд в окно. За которым привиделась тень человека.       Арита засомневался в своих глазах. Встретился взглядом с «тенью». «Тень» опустила голову и слегка приподняла руку.       — Ты тупой или как?       От его разъярённого голоса Хиросе неуклюже сгорбился. С момента их прощания возле такси его вид не претерпел изменений. Он определённо вернулся, не заезжая к другу.       — Как-то… Я просто хотел увидеть Ариту-сана ещё раз… Я подумал, что это невозможно до завтрашнего утра, но… так хорошо, что я… сумел увидеть вас снова… так быстро, — он выглядел напуганным, но говорил такие беззаботные слова, что у Ариты зла не хватало.       — В любом случае заходи.       — Охм, м-м-м, нет, я сейчас уйду, — покачал головой, улыбнувшись. — Я буду приезжать каждый раз, когда у меня будет время, поэтому, пожалуйста, встречайтесь со мной. Хотя бы пока у вас не появилась девушка, Арита-сан… Поэтому, пожалуйста, оставайтесь со мной…       Сердце заболело. Тупой пульсирующей болью. Арита всерьёз подумал, что хочет крепко обнять этого жалкого, грустного, высокого мужчину, опустившего голову, и поцеловать его.       — Я даже не подарил тебе прощальный подарок.       — Ничего страшного. Я просто приму ваши чувства.       Схватил Хиросе за рукав рубашки. Кохай внезапно поднял лицо, и Арита встретил его взгляд. Мягкие, добрые глаза.       — Всё что угодно… Скажи мне, чего ты хочешь.       Улыбка исчезла с лица Хиросе. И оно было настолько серьёзным, что Арита испугался, глядя в него.       — Я хочу твой поцелуй.

***

      Где-то за твёрдыми мышцами грудной клетки, касавшейся его плеча, тяжело бухало сердце. Руки опустились чуть пониже лопаток, его притянули к себе, обняли, и Арита нетвёрдыми руками обхватил его за спину в ответ. Всего лишь объятие, но совесть вгрызлась в него без малейшего снисхождения, а невыносимое смущение заставило лицо пылать, словно в огне. Но тепло их мягко соприкасающихся тел и без того ощущалось весьма… остро.       Пусть сейчас и ночь, но двое мужчин, стоявших посреди улицы вот так… и обнимающихся, — ненормально. Однако сегодня ему хотелось крепко обнимать Хиросе, игнорируя морально-нравственные аспекты и внутренние запреты. Арита не возразил, и тонкие губы неспешно накрыли его собственные. Голова закружилась, словно от ласкающих прикосновений горячих губ распространялся дурман. Лёгкие, неуверенные касания. Наконец кончик языка Хиросе осторожно задел его губы, и Арита раскрыл их, позволяя, втягивая его внутрь. Он не мог точно сказать, сколько они так простояли. Почувствовал, как Хиросе отстраняется, но хотелось ещё поцеловаться, оттого сжал рукава рубашки Хиросе, словно умоляя. Впрочем, желание мужчины вырваться оказалось сильнее:       — Я всё ещё немного пьян, — пробормотал, будто оправдываясь, положив руки на плечи Арите. Арита подумал про себя, что уж он-то пьян не был. — Прошу прощения, что вёл себя так эгоистично.       Ему не хотелось извинений. Да и не позволял он кохаю никакого эгоизма.       — Тогда, позднее…       Кисти, нежно поглаживающие его плечи, с сожалением опустились, отпуская. Арита ничего не смог сказать вдогонку и тупо наблюдал за удаляющейся спиной.       — Хиросе.       Его зовущий голос, странно высокий, остановил на значительное расстояние удалившегося кохая, заставив того повернуться. Сам позвал, а что сказать не знал.       — Когда приедешь, позвони мне сразу же.       — Конечно, — громко ответил.       — И если соберёшься приехать, тоже обязательно вначале мне позвони.       — Да, конечно, — Хиросе слегка засмеялся и исчез из виду.

***

      Арита замер посреди комнаты, погрузившись в размышления.       Он поверить не мог, что только что возле дома целовался с Хиросе. Но это была не ложь. Губы всё ещё горели воспалённым жаром.       Что-то не так. Что-то неправильно. Он где-то допустил ошибку. Это ненормально — целоваться с мужчиной. Арита прижал руку ко лбу. Он не такой, как его младший брат. Он не из тех, кого возбуждают другие мужчины. Он просто пожалел Хиросе. Просто подумал, что мужчина, который увязался за ним, говоря: «Люблю», жалкий и несчастный.       И не было никакого иного подтекста в его жалости.       Впрочем, если бы Арита не спросил, то Хиросе и не подумал бы его поцеловать. Он определённо сам поощрил его к действиям.       Почему он стоял снаружи?       Если бы его только не было, если бы только Арита не увидел его, если бы только это не было глубокой ночью, ему бы и в голову не пришло вытворить что-то, подобное этому поцелую.       И ещё. Как так совпало, что стоило Арите захотеть увидеться с ним, как одновременно с ним Хиросе захотел того же?       Полнейшая неразбериха в голове, разумеется, не ответила.       Тишина в комнате оказалась невыносима, и он включил радио, поискал ночную передачу.       Играла лёгкая поп-мелодия, пел хрипловатый женский голос, зазвучали последние аккорды, и голос диджея заглушил их:       — Только что звучала песня «Время любви» от Джоанны Слапис, альбом «Жёлтое солнце», 1986².       Он рухнул на диван.        Эти страстные, яркие, раздирающие противоречием эмоции, разговоры, повергающие в непривычную растерянность, беспомощность и замешательство, он сам, со своими абсолютно нездоровыми, противоестественными выходками…       Пожалуй, больше не выйдет игнорировать все эти факты.       Хиросе осознавал свои чувства шесть лет.       Впрочем, он отличался от Хиросе. Полностью отличался от человека, которому нужно было тридцать шесть часов в сутках.       Арите понадобился всего один год. Его было более чем достаточно.       «Что, чёрт возьми, я делаю?»       Он побледнел и топнул ногой. Проблема брата, проблема с родителями… Он видел себя отбрасывающим всё в сторону и…       Не зная, как бороться с этим лишающим дыхания жаром, выжигающим его изнутри, Арита смог лишь свернуться калачиком, как маленький котёнок, прячущийся за пушистым хвостом от всего мира.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА