Love Times (novel) / Время любви (новелла)

      Долгая-долгая безответная любовь       Он вернулся из ванной, посмотрел в другой конец коридора, проверяя, нет ли кого возле единственного общего телефона в общежитии. Там никого не оказалось. Хиросе Акихиро небрежно вытер мокрые волосы полотенцем, забежал в свою комнату и, схватив телефонную карточку, вернулся к телефону. Остановившись возле него, медленно вдохнул и выдохнул, замедляя сбившееся дыхание. Его очки съехали на кончик носа и мешали, поэтому он снял их и положил рядом с аппаратом.       Коридорная кишка расширялась, образуя слева уголок, обустроенный под зону отдыха.       Большие антикварные часы начали отбивать девять раз, будто только его и ждали.       Гудки телефона отдавались в ушах почти болезненным эхом, а в кончиках пальцев точечно забилась прилившая кровь, словно в них переместилось его сердце. Он нервничал, беспокоясь, чтобы голос не звучал чересчур возбуждённо или с какими-нибудь ещё неприятными, вызывающими отвращение интонациями. Через семь гудков послышался звук соединения.       — Слушаю, это Арита.       — Это вы, господин Арита? Это Хиросе, эм…       — Сейчас меня нет дома, поэтому, пожалуйста, оставьте… — бубнил механический голос, игнорируя Хиросе. Он слушал автоответчик, а трубка, зажатая в потной ладони, всё норовила выскользнуть из рук.       — Здравствуйте, господин Арита, это Хиросе. Извините, пожалуйста, за столь поздний звонок. Прошло уже больше месяца с моего приезда сюда, но…       — Хиросе? — неожиданно пролился в ухо оживлённый голос. От удивления он всё же выронил трубку. — Хиросе, верно? Хэй.       Он обхватил трубку руками и на ощупь прижал к уху:       — Как поживаете? Я думал, вас нет дома.       — Я только что вернулся. Телефон зазвонил, пока я открывал дверь.       Хиросе прикрыл глаза, представляя лицо Ариты. Арита не мог похвастаться броской, эффектной внешностью, но он помнил мельчайшие детали его образа, такие, как немного отросшая чёлка, абрис тонких губ… прижал крепче трубку к уху. Его преследовало обманчивое ощущение близости.       Словно и не разделяло их несколько сотен миль. Голос звучал так близко.       — Я говорил тебе позвонить сразу по приезде в Токио, но уже наступил май. Ты такой бессердечный.       — Простите.       — Ничего страшного, ты, должно быть, был сильно занят, раз не позвонил раньше.       Он ничего не мог сказать человеку на другом конце провода. Безусловно, работу в головном офисе нельзя сравнивать с той, которую он выполнял в филиале Асахина. Сложная, включающая в себя множество многоуровневых разветвлённых задач. К тому же он со своей медлительностью, перепроверками, перестраховками, скрупулёзностью и полным неумением ни халтурить, ни слёту выполнять задания справлялся в два-три раза дольше, чем другие.       Не говоря уже о том, что в апреле прибывали новые работники, и Арита был очень занят, обучая их и помогая адаптироваться, поэтому Хиросе не мог ему позвонить, не желая тратить время Ариты.       Он перечислял про себя причины, прекрасно понимая, что всего лишь ищет оправдания. При желании Хиросе мог бы связаться с ним в любое время. Например, набрать, пока разбирал бумаги или в перерыве. Все равно разговор не затянулся бы на часы. Хватило бы и нескольких минут. Но как бы то ни было он не мог этого сделать.       Если бы он не сознавал свои чувства... ещё немного времени, немного выждать, и чувства поблекнут, а он очнётся с ясным рассудком и не терзаясь сожалениями.       — Как у вас там? Работать тяжело?       — Многие программы отличаются от наших, и пока я не могу воспользоваться всеми возможностями своего компьютера… и чувствую себя как гость.       В ответ зазвенел тихий смех. Одна мысль об улыбающемся Арите заставила сердце тепло заныть.       — Это временно, как только они обнаружат, насколько ты хорош, тебя загрузят работой, пока твои кости не превратятся в пыль.       — Правда?       — Начнём с того, что ты принимаешь всё слишком близко к сердцу.       Как же хотелось увидеть его лицо. Он готов был запрыгнуть в самолёт и лететь в Асахина сию же секунду, чтобы поговорить с ним лицом к лицу. Хиросе знал, что поговорить вживую невозможно и Арита достаточно недвусмысленно отказался принимать его чувства, в принципе не допуская возможности их наличия.       Поэтому он не сказал ничего. Ему нечего было сказать.       — Хиросе, что-то случилось?       — Нет… Как у вас дела? Всё хорошо?       В коридоре внезапно стало шумно, и он не расслышал ответ. Прикрыл левое ухо, но гомон всё равно прорывался сквозь заслонку.       — Стоит тебе его увидеть, и ты, вот честное слово, тут же обозлишься на него! Я не знаю, какие отрасли он «прокачивал» в филиале, но здесь он не айс! Он абсолютно бесполезен.       Знакомый голос говорил ужасные вещи. Двое не заметили Хиросе и продолжили переговариваться достаточно громко, чтобы эхо в коридоре отражало их слова.       – Единственное, что в нём хорошего — высокий рост, но я работаю в связке с неимоверным тупицей. Поверить не могу, что мне выпало такое невезение работать с ним целый год.       — Эй… — один из них, Ямаками, заметил Хиросе и ткнул парня, стоявшего рядом. Оглянувшийся на него мужчина оказался Каваками Ютакой. Каваками и Хиросе были одного возраста, и предполагалось, что они будут работать в паре этот год. Вне всяких сомнений, он выставил себя идиотом, и Каваками не хотел работать с ним вместе.       Узнав Хиросе, Каваками цыкнул и умышленно, чтобы его наверняка услышали и не пропустили ни единого слова, громко затарахтел:       — Ты так долго разговариваешь, Хиросе! Это общежитие! У нас только один телефон, и, пока ты болтаешь, никто не может позвонить по нему. Как насчёт того, чтобы подумать о неудобстве других людей хотя бы разочек?       Хиросе с отчаянием закрыл микрофон ладонью, но было уже поздно:       — Я, должно быть, доставил неприятности, так долго продержав тебя на проводе. Прошу прощения, что не подумал об этом. Ты о чём-то конкретном хотел поговорить?       Всё-таки голос Каваками достиг ушей Ариты.       — Нет, ничего особенного, о чём я хотел бы поговорить с вами.       — Тогда я кладу трубку, приезжай, когда у тебя будет время. Спокойной ночи.       — Да…       Трубка клацнула об аппарат.       Разговор закончился всего за несколько минут. Скомканный, неловкий конец. Огорчение и гнев забурлили где-то в желудке.       Он так коротко поговорил с Аритой.       Да ещё и Каваками, накинувшийся на него с руганью, был таким нелепым.       — Мы заставили тебя повесить трубку? Прости, — Ямаками смущённо почесал затылок.       Каваками заорал, намеренно обрывая его:       — Нечего церемониться с идиотом! Должен же он хоть немного соображать, какие проблемы доставляет другим людям! — яростно выплюнув всё наболевшее, истово взлелеянное в голове Каваками проследовал в свою комнату.       — Он неплохой парень, но у него горячий темперамент и грубая манера речи, поэтому… — пробормотал будто бы самому себе Ямаками.       — Всё в порядке. Я не обращаю внимания, — вынудил себя улыбнуться, но, когда Ямаками отошёл от телефона, неожиданно ощутил окружающую его пустоту.       Хиросе отчаянно сожалел о своём несвоевременном звонке, раз всё обернулось таким образом. ***       Каваками был весёлым, энергичным и дружелюбным. Всё, что на уме, то и на языке. Хиросе в противоположность ему — внимательным человеком, взвешивающим каждое слово и дважды, трижды, и даже четырежды перепроверявшим всё, касалось это работы или друзей. Они были как вода и масло.       Каваками легко находил простые решения и с лёгкостью выполнял любую работу, поэтому он терпеть не мог Хиросе, который на всё тратил много времени.       В головном филиале работали люди, хорошо относившиеся к Арите, его сэмпаю в Асахина, они посмеялись бы и простили Хиросе его нерасторопность, говоря: «Ничего не поделаешь». Но были и те, кто не мог простить его так просто.       Подавленный, он взял телефонную карту, на которой почти не осталось денег, и вернулся в свою комнату.       Хиросе, обычно педантичный и аккуратный, поддерживал чистоту в своей комнате, но в последнее время настолько погрузился в себя, что даже одеяло с утра не убрал. Скрутился на простынях, уговаривая себя заснуть, но перед внутренним взором всё ещё стояло лицо Каваками.       Попытался подумать о чём-то другом, о том, что хоть немного приободрит его, и первым на ум пришёл Арита Манабу.       Хиросе перевели в главный офис, расположенный в Токио, на время обучения. Курс был разработан для опытных работников, строивших карьеру, в возрасте около тридцати. Хиросе в свои двадцать восемь тоже подходил.       Пройденная практика в Токио стала бы хорошим подспорьем для дальнейшего карьерного роста. Ему бы прыгать от счастья, получив подобную возможность, но Хиросе вообще был недоволен. Его не беспокоила перспектива остаться на одном уровне хоть до конца жизни. Ему хотелось остаться в филиале.       Причина?       Человек, которого он любил, находился именно там. Он не хотел быть вдали от него. Расскажи он о своей причине другим — в ответ услышал бы смех и фразу: «Это же всего на один год!»       Впрочем, этот год казался безнадёжно, беспросветно длинным.       Он мог бы оставаться рядом со своим любимым, ему было позволено общаться с ним, но только до тех пор, пока тот не найдёт себе любовницу. Пока они порознь, нет никакой гарантии, что Арита не влюбится в кого-то другого и кто-то другой не влюбится в него. У него оставалось не так уж много времени. Мысли вызывали тревогу, но сделать он всё равно ничего не мог.       Будь его любимый человек женщиной, он бы мог тешить себя иллюзией надежды, что когда-нибудь она ответит на его чувства. Мог бы ждать до конца жизни, оставляя эту крошечную надежду жить в его сердце. Но это был мужчина, и всё было бесполезно заранее. Он может ждать хоть вечность — никакой вероятности положительного исхода.       — Арита-сан.       Сколько раз он повторял имя своего сэмпая, старше его на два года? Если бы, произнося его имя, он бы мог заставить Ариту посмотреть на него, он бы повторил его несколько тысяч раз, нет, миллионов.       Арита был милым человеком. Он очень внимательно относился к медлительному Хиросе, не выказывал недовольства и усталости от него и не умывал руки. Хиросе у него многому научился. Как же он беспокоился, считая, что подводит Ариту своей бестолковостью, но тот всячески щадил его чувства, убеждая в обратном, со свойственной ему непринуждённостью.       Всю среднюю, старшую школу и колледж основными недостатками Хиросе значились: медлительность, тупость и незнание, как оптимально решать задачи. Прятаться за спинами друзей, надеясь на их поддержку, всю жизнь не вышло бы ни при каких обстоятельствах, и после окончания колледжа он боялся, что не сумеет выполнять свою работу, даже если она у него появится. Его взяли в компанию, и первым человеком, которого он встретил, был Арита.       Поначалу в их деятельности он, фигурально выражаясь, не различал даже, где право, а где лево, но Арита от всей души заботился о нём и учил всему, чего он не знал, пусть иногда и приходилось повторять одно и то же раз за разом. Он никогда не выглядел утомлённым или раздражённым из-за его вопросов.       Ему хотелось походить на Ариту. Поэтому, когда у него появились собственные «обучаемые», он всеми силами старался помочь им во всём, но не навязчиво, не беспокоя их. В его жизни уже были люди — ни хорошие, ни плохие — просто относились к нему холодно. Хиросе решил, что ни за что на свете не станет таким.       Он не смог бы с уверенностью назвать час, минуту и секунду явившегося кристально-ясного озарения, во что превратились его чувства к Арите, давно переросшие первоначальное восхищение.       На третий год его отправили в другой филиал их компании. Хиросе искал старшего работника или сотрудника, похожего на Ариту, но не нашёл. На шестой год ему удалось вернуться в Асахина. Он шёл, здороваясь со сэмпаями, и едва не бегом побежал к Арите. Они не виделись три года. Узнав его, Арита кивнул и мягко улыбнулся:       — Я рад снова работать с тобой.       Это была самая обычная, формальная вежливость, просто приятные слова, но у Хиросе от счастья пальцы задрожали. Он глаз не мог оторвать от спины Ариты, которого позвал руководитель.       — Может, это любовь.       Он не отличался сообразительностью, поэтому осознание пришло спустя шесть лет.       Вероятно, было бы лучше, если бы он никогда не понял, что это любовь. Сколько бы он ни думал, всё равно ничего не смог бы сделать. Но остановиться и отвести взгляд от Ариты тоже был не в силах. От Ариты, который никогда не ответит на его взгляд. А теперь Хиросе вдобавок лишил себя последней возможности отрицать свои чувства.       Сначала он вовсе не собирался признаваться. В тот день они возвращались вдвоём после ужина с коллегами. Как же он был счастлив просто идти рядом и разговаривать! Но видимое только в профиль любимое лицо и небрежно-безотчётный отказ его обладателя смотреть на Хиросе заставили его с отчаянной страстью желать, чтобы эти глаза обратились на него. Всё напряжение в конце концов вылилось на объект словами «я люблю тебя».       Он и понятия не имел, насколько потом пожалеет о некстати вырвавшихся словах, как будет желать, чтобы он никогда не произносил их.       Почётное звание кретина ему можно было присвоить уже за то, что жёсткого отказа он почему-то совсем не ожидал. Арита был абсолютно нормальным мужчиной и определённо не пришёл в восторг, получив признание от другого мужчины. Он назвал взгляд Хиросе омерзительным и начал избегать его владельца.       Хиросе начал ненавидеть себя, считая мерзким извращенцем.       Однако…       Арита оставался самим собой. Несмотря на попытки игнорировать Хиросе, полностью привести свой план в исполнение ему не удалось и, хотя, казалось, он уже был сыт по горло своим кохаем, горьковато улыбаясь, протянул ему руку помощи. Они катались вместе и делали фотографии.       Арита стал ближе к нему, не сторонился его… Слушая его слова, он обнимал колени и смеялся… Хиросе был так счастлив, что ощущал слабость.       Несколько месяцев спустя это призрачное, сказочное счастье грубо оборвалось вызовом из главного офиса. На прощальной вечеринке в свою честь он предавался сожалениям. Казалось, терять уже нечего, и, пользуясь его добротой, Хиросе сказал, что хочет поцеловать его.       Абсолютно безрассудное желание.       Ему отказали.       Конечно же.       Но затем… он повторил свои слова и второй отказ… не последовал. Сначала его трясло. Впрочем, его желание не позволило ему всё просто закончить прикосновением к губам.       Соединяя их губы, ненасытно прижимаясь к его губам снова и снова… когда он осмелился коснуться их языком… их вкус закружил голову ощущением сбывшейся мечты. Он жадно цеплялся за Ариту, а потом в голове резко похолодело и прояснилось, Хиросе понял, что натворил, и поспешно отстранился. Он вёл себя, как приручённый зверь, который бросается на предложенную еду, но в душе его остаётся неистребимое желание разорвать хозяина. Собственное лицемерие заставило его ощутить такое невыразимое смущение, что он не мог взглянуть Арите в лицо.       Он получил этот первый и последний поцелуй в качестве так называемого прощального подарка. И, переполненный виной и неловкостью, не мог позвонить сэмпаю. Но услышав знакомый тембр, понял, что изголодался по этому голосу больше, чем мог представить. Больше, чем по чему-либо. Почему он не мог оставаться с ним? Хиросе завертелся в постели, сгорая от неуёмного беспокойства, мучительного желания быть с ним рядом, слушать его, говорить с ним, смотреть в его улыбающееся лицо…       Он слишком хорошо знал, что его привязанность односторонняя. Как бы он ни думал об Арите, сам Арита не интересовался им ни в коей степени, только терпел, отбывая свою повинность в качестве сэмпая. Хиросе прекрасно знал это. Но пусть так… этого было более чем достаточно, поэтому…       — Хочу вернуться как можно скорее.       Он хотел встретиться с Аритой. Прошло полтора месяца с тех пор, как он приехал в город. До конца учебного года осталось ещё больше десяти месяцев. ***       Поскольку он работал очень медленно, даже когда работал в филиале, у него было много сверхурочной работы. Так же и здесь. Только и хорошего, что он выучился, как пользоваться новыми программами, быстрее остальных.       Хиросе часто задерживался по вечерам, не успевая закончить работу вовремя, здесь же, в головном офисе, тем более всегда находилось, чем заняться. Стоило ему распределить остаток работы и подумать, что успеет сдать всё в срок, как ему подкидывали ещё заданий и Хиросе становился частью команды, остающейся сверхурочно.       Каваками умело разгребал Монбланы своей работы, успевая по ходу дела распихивать свою дополнительную работу другим и уходить вовремя. Хиросе бесконечно ему завидовал.       Сегодня так же прошло полдня, а работа в соответствии с его графиком и на половину не продвинулась, поэтому Хиросе смирился с неизбежными сверхурочными. Вздыхая, поднялся, вытянул бумажник из заднего кармана и пошёл к выходу из компании для позднего обеда.       В бизнес-центре, где располагалась их фирма, был дешёвый и вкусный кафетерий, но Хиросе не ел фастфуд. Его мать всегда работала, и бабушка с самого его детства приучила правильно питаться, поэтому Хиросе нашёл поблизости изакаю, пусть и дороже, но с традиционной японской кухней.       После полумрака здания слепящее майское солнце ударило по глазам, вышибая слезу и вынуждая отчаянно жмуриться. Он свернул в тень узкой аллеи, ведущей на юг от проспекта, глазам стало немного легче, и Хиросе сумел разглядеть фигурку, скрутившуюся в комок, прислонившись к тёмной стене здания. Мужчина, который, торопясь, шагал за ним, врезался в неожиданно остановившегося Хиросе и, глянув на него недовольно, пошёл дальше.       Хиросе тихо спросил, что случилось, но, несмотря на то, что с ней заговорили, головы женщина не подняла. Она, обняв колени, съёжилась полусидя, её пальцы побелели, а плечи подрагивали, будто от холода. Он забеспокоился и крепче сжал её плечо. Она подняла голову.       — С вами всё в порядке? – спросил громко рядом с её ухом. Похоже, она кусала красные губы, затем всё же заговорила:       — …Неожиданно… словно бессилие навалилось… — казалось, ей даже говорить трудно. — …Я… гуляла снаружи… и вдруг перед глазами всё расплылось…       — У вас такое в первый раз?       Кивнула. Хиросе торопливо вернулся на главную улицу и купил банку сока в торговом автомате. Она покачала головой, показывая, что не хочет пить, но он упрямо прижал горлышко к её губам, и хотя она отказывалась, начала пить большими глотками, как жаждущий в пустыне.       — Вам легче?       — …Немного.       — Вы шли домой? Или у вас перерыв на работе?       — Я возвращалась в свою компанию…       — Проводить вас?       — Я смогу сама, — покачала слабо головой.       Пошатываясь, встала, не прибегая к его помощи. Сделала шаг и, потеряв равновесие, упала на грудь Хиросе. Сладкий аромат её волос коснулся его носа.       — Простите… — она цеплялась за его грудь, а её лицо вспыхнуло краской, глаза закрылись.       Молодая, — теперь, когда она оказалась так близко, он рассмотрел её — девушка была очень красива.       — Я тоже возвращался назад, поэтому где…       — Я работаю в компании М.       Хиросе взглянул на её лицо ещё раз. Такое прелестное. Раз увидев его, забыть было бы невозможно, но, даже хорошо покопавшись в памяти, он не смог вспомнить.       — Какое совпадение. Я там же работаю. Замечательно.       Будто находясь под влиянием его улыбки, красотка тоже слегка улыбнулась. ***       Время близилось к пяти часам, и его коллеги уже начинали уходить по одному. Хиросе продолжал вбивать данные, не отрываясь от монитора. Пальцы словно приросли к клавиатуре, а его терзал зверский голод. Пока помогал девушке, обеденный перерыв закончился, и он успел перехватить только булочку из магазина. Выбрав слабой альтернативой еде кофе, Хиросе поднялся и заметил какое-то волнение у входа в комнату.       — Это был высокий господин в очках, — донёсся до его ушей голос. Выглянул. В окружении людей стояла та самая красивая женщина. Их глаза встретились, и она подошла к Хиросе, который остановился на полпути к выходу.       Мягко вьющиеся шелковистые волосы обрамляли её маленькое лицо и достигали плеч. Огромные глаза. Тонкие, потрясающе белоснежные руки и ноги, изящное телосложение, её поза — она выглядела как куколка.       Низко поклонилась Хиросе:       — Спасибо вам за утро, — милая девушка улыбнулась — словно цветок расцвёл. — Я поспала пару часов в медкабинете и восстановила силы.       — Рад слышать, что ничего серьёзного.       — Да. Эм… Вы уходите?       Отрицательно качнул головой:       — У меня ещё осталась работа.       Красавица опустила головку, будто сдаваясь:       — Я думала отблагодарить вас за утро…       — Охм, нет, не стоит беспокоиться.       Ещё раз поблагодарив его, она ушла. Коллеги окружили его, не дожидаясь пока за ней закроется дверь.       — Какие у тебя отношения с Исогаи Марико?!       Они требовали подробностей, он коротко резюмировал произошедшее.       — Но даже так, не так уж и плохо, в конце концов. Здесь море парней, которые бы хотели с ней встречаться, но к ней сложно подобраться.       — Если бы я знал, что такое случится, тоже бы обедал снаружи.       Мужчины, столпившиеся возле Хиросе, казалось, пришли в уныние от своей удачливости. Вернее, от её отсутствия. Так же быстро, как собрались вокруг него, меньше чем через пять минут все разошлись по своим делам. Оставшись один в наступившей тишине, Хиросе тяжело выдохнул. Вопрос за вопросом. Он до самого сердца прочувствовал силу великолепной женщины. Исогаи Марико была определённо потрясающе красивой и поражала любого с первого взгляда.       …Но и только.       Только потому, что она была красивой и привлекательной, вовсе не значило, что она сразу же вызывала к себе любовь. И уж, конечно, такая «любовь с первого взгляда» не могла сравниться с чувством, истязающим его который год. Прилагательные «прелестный» и «потрясающе красивый» не слишком подходили к Арите, зато «добрый» — подходило идеально.       — Ты, наверное, сейчас очень доволен собой.       Облили его злобные слова.       Он вынырнул из своих мыслей и оглянулся. Встретился с острым взглядом Каваками. Сначала он не сообразил, отчего Каваками злится. Тот резко отвернулся, но было уже поздно.       Он, наконец, понял значение его взгляда.