Письма через Вселенную

Земля, Звездная дата 2254. В ночь перед Рождеством было тихо, даже мыши не давали о себе знать — большой рыжий кот был на свободе. — Леонард! Леонард пролетел фойе академии, минул кафе на первом этаже студенческого общежития, а Спок преследовал его, с трудом удерживая равновесие в шерстяных носках, силясь поймать кота халатом. В этом районе Америки снег пока не выпал, но все равно было невероятно холодно, особенно Споку, для которого холод начинался чуть ниже земной температуры тления. И он сделал одну очень глупую ошибку: открыл дверь, чтобы обстучать ботинки, позволив Леонарду выскользнуть подобно летучей мыши из ада. Спок не знал, какова скорость летучей мыши, покидающей Преисподнюю, но она точно соответствовала ситуации. — Леонард! Кот ворвался в холл, занимаемый обычно студентами-медиками, и промчался по лестнице наверх, принявшись царапать дверь комнаты номер пять, и выть. — Леонард! Дверь открылась, и высокий человек с сердитым лицом и зачесанными назад волосами, прорычал: — Что? — Прошу простить, — Спок забрал кота. — Ты звал меня. Чего надо? — Я подразумевал моего кота, — Спок продемонстрировал кота. Ярко выраженный южный акцент человека не соответствовал сварливому выражению лица. — Какой вулканец назвал кота Леонардом? Какой вулканец, действительно. — Когда он оказался у меня, то уже обладал именем. — Это дурацкое имя, поверь, — сказал Леонард-человек, почесывая Леонарда-кота. — Многие зовут меня МакКой, так проще. Спок услышал доносящийся из комнаты смех. — Леонард. Твое имя тебе идеально подходит, умник. — Я что, позволял тебе проснуться? — прорычал МакКой, обернувшись. Смешок стал ему ответом. Очевидно, его сосед был пьян. Не глянув на вулканца, МакКой закрыл дверь, бормоча: «Черт побери, что мне с тобой делать?». Леонард извивался в руках, порываясь к двери. Спок запихал кота в халат и пошел обратно в свою комнату, гадая, что привело его именно к этой двери.

***

Ухура, как обычно она делала на праздники, отправилась домой с Кристиной Чапел, оставив Споку в подарок коробку дорогих шоколадных конфет со всевозможными начинками. Особенно ему понравились с клубничным кремом. С тех пор, как Ухура и ее друзья попытались напоить его, предложив всего лишь кусочек шоколадки, и достигли желаемого эффекта, Спок проверил свою реакцию на все виды конфет, но лишь шоколад развязывал ему язык, заставлял ноги заплетаться, а самого Спока делал либо очень злым, либо очень сентиментальным. На пятую годовщину исчезновения Джима Спок съел коробку швейцарских шоколадных батончиков и, ударив кулаком по стене, пробил дыру, напугав Ухуру, которой пришлось звать Чапел на помощь, чтобы успокоить его. Споку было почти семнадцать, когда он потерял Джима. Теперь ему было двадцать шесть, он имел образование, успел поработать помощником учителя и уже два года состоял в должности профессора научной кафедры Академии. Он посетил ферму в Айове, купил ее и договорился с соседями Джима, которые присылают ему новости о животных, особенно о корове Сэйди. Кроме того, он перечитывал «Властелин колец» и «Хоббит», пока не смог цитировать целые главы, смотрел фильмы, потому что это было то, что их объединяло. Спок сидел в одиночестве в учительском кресле у окна, читая рекомендованную поклонникам Толкиена книгу, но не обнаружил ничего привлекательного или душевного в «Игре Престолов». Жестокие убийства, инцест, постоянные предательства — эта книга была большим испытанием его терпимости к человеческой порочности, а он слышал, что дальше будет только хуже. Вечер проходил за шокирующим чтением и кружкой горячего шоколада, а Леонард мурлыкал у него на коленях. В комнате тихо играла музыка. Это был сборник нескольких групп, песни которых Джим играл ему на гитаре, и групп, похожих на них, с причудливыми названиями вроде «Битлз», «Паника! на дискотеке» и «Арктические обезьяны». Играла песня «Green Gentleman» группы Panic! At the Disco, когда кто-то постучал и вошел в гостиную. Это был МакКой, сварливый человек, разделяющий имя с котом. — Вы профессор Грейсон? — Да, — Спок поставил кружку на стол. — Вы отвечаете за тест студентов командного отдела, да? — Я создал его, — ответил Спок. Он создал его в честь отца Джима, систематизировав все подробности, полученные от него в день своих выпускных экзаменов в ВАН, и отчеты выживших. — Какие-то вопросы? — Да, мой сосед одержим его сдачей, он уже дважды провалил его, поэтому мне интересно, сколько раз он сможет пересдать его прежде, чем сойдет с ума, — объяснил МакКой. — Уверен, вы помните этого нетерпеливого ублюдка с нечесаными волосами, поедающего бутерброд и отдающего нелепые приказы. Спок не помнил такого курсанта, вероятно, когда тот сдавал тест, он был на уроках. — Лимит — три попытки. — Ладно, в следующий раз, когда вы увидите идиота, вальсирующего на тест с едой, будьте уверены, что за ним нужно следить. Он может наделать глупостей. С этими словами МакКой ушел, оставив Спока, держащего кружку на полпути ко рту, в легком смятении. Голос Брендона Ури не проникал в его сознание. Спустя час, когда Спок достиг главы, где Нед Старк столкнулся с Королевой Серсеей (чье имя напомнило ему о Цирцее, колдунье из «Одиссеи», которую он читал после упоминания Джимом Ясона и аргонавтов), а его подборка песен закончилась на The Beatles, он заметил парня в капюшоне, ворвавшегося в комнату и спрятавшегося за креслом доктора МʼБэнга. Парень поднял палец к губам, когда следом вошел МакКой. — Вы видели припадочного, забежавшего сюда? Этот идиот думает, что сбежав от меня, сбежал и от лекарств. Будто бы я делю комнату с десятилетним. Спок замер. С одной стороны, вулканцы не лгут, а с другой, он был проинформирован о том, что, говоря откровенную правду, когда кто-то просит проявить социальную бестактность, получит статус «стукача» и «нарушителя Кодекса Братанов», чем бы это ни было. Спок промолчал, лишь вопросительно вскинул бровь, адресуя жест обоим: МакКою и другому нарушителю спокойствия. МакКой ушел с громким ворчанием. Злоумышленник подождал несколько секунд, а потом запрыгнул на спинку стула, и его капюшон соскользнул с головы. — Почти попался. Он собирался снова стрелять в меня гипо, я ненавижу эти проклятые гипо-спреи. Незваный гость наконец посмотрел ему в глаза, и Спок чуть не подавился собственным языком. Русые волосы, полные губы, блестящая белая улыбка и длинные ресницы — он был таким, каким Спок представлял себе повзрослевшего Джима. Но только была проблема. Его глаза были светло-карего оттенка. — Вы в порядке, учитель? — спросил он. — Вы смотрите так, будто только что увидели самую хреновую экранизацию любимой книги. Спок откашлялся и сосредоточился на Леонарде, который спал глубоким сном на коленях, своей тяжестью почти перекрывая кровообращение в ногах. — Прошу простить, Вы мне напомнили человека, которого я знал. — Плохо расстались? — спросил он. Спок в очередной раз не ответил, лишь более внимательно оглядел незваного гостя, перебирая возможные причины, почему этот человек так напоминал Джима. Это мог быть его пропавший брат, Сэм, или другой родственник, или даже он сам из какой-то параллельной Вселенной, где у него были карие глаза и более темные волосы. Спок обдумывал подобное несколько раз, особенно с тех пор, как изучал историю Федерации, а именно аномалию, произошедшую в Клингонском пространстве двадцать пять лет назад. В какой-то момент, когда Чапел напоила его шоколадным напитком, Спок закончил тем, что вел дискуссии на тему аномалии, ее возможных причин и последствий, помимо смерти старшего Кирка, которые она могла вызвать. Теперь, сидя здесь, застыв в своем кресле, он задавался вопросом, был ли человек перед ним доказательством его теорий альтернативных измерений. Потенциальное доказательство сидело, подтянув одну ногу к груди, упираясь подбородком в колено, и разглядывало Спока. — Я слышал, что вулканцы жесткие, но я не знал, что они могут быть настолько закостенелыми, что способны сойти за мебель. — Есть ли причина, по которой вы до сих пор прячетесь здесь, мистер?.. Парень протянул руку для рукопожатия, но передумал в последнюю секунду и вместо этого погладил голову Леонарда, застенчиво улыбаясь. — Джейсон Пайк. — Пайк, как Кристофер Пайк, капитан Энтерпрайз? — Да, он мой дядя. Вы его знаете? — Я зачислен в штат в должности офицера по науке, когда корабль отправится на миссию. — Вы профессор Грейсон, он говорил о Вас. — Это я. Но, боюсь, что капитан никогда не упоминал Вас. — Было бы о чем рассказывать, — Джейсон пожал плечами. Спок усомнился в его словах. — Откуда вы? — Чикаго. Иллинойс, штат западнее Айовы. Мимо. Пока что Джейсон Пайк не узнал его, но Спок надеялся, что он все-таки изменит свое поведение в его присутствии, тайком посмотрит из-под длинных темных ресниц. — Хорошо, — он поднялся и одернул брюки. — Думаю, что моя маленькая игра в прятки уже замучила преследователя. Спасибо, что позволили спрятаться здесь, учитель. Джейсон последний раз погладил Леонарда и дернулся в сторону Спока, как он делал с другими людьми, в первую очередь со своим другом-врачом, но не захотел вторгаться в личное пространство вулканца. Спок знал, что это было опрометчиво для него, как и для любого вулканца, и, что этот парень был кадетом. Но он чувствовал отчаянную необходимость продолжить знакомство, чтобы просто посмотреть, чтобы просто видеть человека, напоминающего Джима. Чтобы как-то вытравить эту старую убогую боль в сердце, разбухающую каждый год в это время, тревожимую образами Джима, его снеговика-вулканца и огнями Нового Года. Он сжал плечо Джейсона, подталкивая вперед, чтобы погладить его руку, как захотелось. — Спок, зовите меня, Спок. Джейсон ослепительно улыбнулся. — Отлично, счастливого Рождества, мистер Спок. Он произнес его имя почти также, с похожей ноткой среднезападного акцента и чуть растягивая гласную. Джейсон вышел из комнаты, и Леонард бросился за ним, врезаясь в дверь, которая только что закрылась. — Бездумный, импульсивный комок меха.

***

Двадцать шестого декабря Леонард в очередной раз попытался сбежать, заставив Спока гнаться за ним всю дорогу до общежития студентов медицинского и командного составов. Леонард поскребся в дверь МакКоя. Спок подхватил сопротивляющегося кота, завернул в куртку и собрался продолжить путь. Дверь со скрипом открылась, и сонный всклокоченный Джейсон Пайк посмотрел на него. — Мистер Спок! Как Вам это прекрасное морозное утро? — Температура в Сан-Франциско недостаточно низкая, чтобы именовать сегодняшнее утро «морозным». — Забудьте, позвольте перефразировать. Как вам это прекрасное бесстрастное утро? — Джейсон закатил глаза. — Как и любое другое утро. А Вам? — Слишком устал, чтобы оценить. Хотите зайти? Я пойду на завтрак через несколько минут. Нерешительно, подняв Леонарда на руки, Спок последовал за Джейсоном внутрь, быстро осматривая комнату на предмет намеков на истинное происхождение ее хозяина. Комната была довольно чистой для студентов. На половине МакКоя была стопка тетрадей, фоторамка, где он держал на руках маленькую девочку, расчески, гель и лак для волос и набор гипо-спреев с ампулами. Вторая половина была гораздо опрятнее: большой лоток с витаминными добавками, лекарства, рецепты к ним, несколько бутылок воды, старинная книга — сборник трагедий Шекспира. Споку редко приходилось видеть настоящие книги за пределами национальных библиотек и родовых домов. В углу на стуле лежал музыкальный плеер, из него доносилось усталое мурлыканье Фрэнка Синатры. Джейсон без рубашки и с полотенцем на шее подпевал ему из ванной, намазывая на лицо крем для бритья, размахивая руками в такт музыке. — Пусть идет снег! Пусть идет снег! Пусть идет… Можете присесть, если хотите, — обратился к нему Джейсон, доставая рубашку и свитер из шкафа. Спок отпустил Леонарда, и они оба уселись на краю кровати МакКоя, наблюдая, как Джейсон заканчивает бриться, приглаживает волосы, чистит зубы и одевается. Во второй раз он прошел мимо Спока в майке, и тот заметил странный и толстый шрам на внутренней стороне руки. Джейсон промолчал, поправляя рукава свитера, и его брошенный на Спока дерзкий взгляд, напомнил вулканцу о том, что он видел по видеосвязи девять лет назад. — Тебе нравится то, что ты видишь? Несомненно так и было, что еще больше смутило его. Если Джим принадлежал определенному типу американских мужчин, разделяющих манеру речи, цвет волос, форму лица и чувство юмора, то это было единственным, что по какой-то странной причине нашло отклик в Споке. Вследствие многочисленных расспросов Ухуры Спок пришел к выводу, что после встречи с Джимом ничего не изменилось в его развитии, у него не возникало влечения к кому-либо другому независимо оттого, насколько красивыми были окружающие. Сердце его колотилось сильнее, и лицо немного позеленело из-за воспоминаний, и потому, что этот человек очень напоминал Джима. — Отрицательный ответ не будет являться истинным. — Все приняло неожиданный оборот, я удивлен, — улыбка Джейсона исчезла. Леонард нарушил неловкое молчание, сполз с кровати и подошел к Джейсону, мурлыча, рокоча и потираясь о его ноги. — Вы действительно сильно нравитесь моему коту. Джейсон взял Леонарда и потерся щекой о его голову. — Он милашка. Леонард оставался оружием в руках Джейсона всю дорогу до кафе, где Джейсон настоял, что они сядут вместе, так как Академия была почти пустой. Спок выбрал самые горячие напитки и еду, какие смог найти, а Джейсон скормил большую часть мяса из своего завтрака коту. — Слышал, к нам в последнее время поступили множество представителей других рас, но Вы первый вулканец в Звездном флоте, да? — Да, — ответил Спок, отпивая зеленый чай. — Почему Вы выбрали Землю? Вулкан наскучил? — Я выбрал ее по нескольким причинам. Однообразие Вулкана являлось одной из прочих. Остаток его и Джима предварительной связи должен был сказать ему, здесь ли его tʼhyʼla, но, несмотря на то, что они сидели близко, ничего не сработало. — А остальные? — Моя мать — человек, и у меня никогда не было шанса изучить ее дом и культуру, я никогда не был частью компании сверстников. И я чувствую, что могу вернуть долг Звездному Флоту, только отдав то же самое, что получил от него. — Что это? Спок поставил кружку, но не перевел взгляд с Джейсона. — Я отвечу, когда узнаю. Джейсон издал хриплый смешок, глядя на него из-под ресниц почти кокетливо. Спок понял этот взгляд, тонкий флирт, о котором он узнал шесть лет назад и избегал, но в этот раз он хотел ответить.

***

Остаток дня был наполнен разговорами, темы которых становились все более личными. Джейсон вырос в окрестностях Чикаго, его отец был инженером на USS Кельвин. После того, как он стал свидетелем гибели корабля, у него началось посттравматическое стрессовое расстройство, со временем усугубляющееся все сильнее, отчего его госпитализировали в психиатрическую больницу. Мать Джейсона умерла в результате крушения шаттла, когда мальчик был в раннем подростковом возрасте, он был отправлен в приют, а позднее усыновлен Кристофером Пайком и его первым помощником. — Они толкнули тебя в фонтан? — Джейсон ахнул. — Это было наименьшее, чем они навредили мне, — сказал Спок. — Что ты можешь сказать о своих сверстниках в детстве? — Честно? Скучные, — он провел рукой по волосам, устало улыбаясь. — Ни с одним из них я не мог нормально поговорить, особенно, когда мы были не в школе — они только постоянно жаловались на учителей. Никто из них не разделял моих интересов в чтении или прослушивании древней музыки, которую я накопал — мне вспомнились несколько песен, которые ты слушал, когда я спрятался у тебя от Боунса. — Боунс? — МакКой, врач не оставляет меня в покое независимо оттого, сколько яблок я съел. Спок остановился на полпути. Слева располагалась Академия Звездного Флота и его комната, а справа — студенческое общежитие. Он не знал, куда следует свернуть. Леонард по-прежнему спал у Джейсона в сумке, и Споку было крайне необходимо спросить что-то, хоть что-нибудь, что могло бы способствовать любому воспоминанию: о корове Сэйди, о фамильном кольце, что он послал Джиму, о the Beatles и о том, считает ли он по-прежнему, что вулканцы — это эльфы из мира Толкиена — просто чтобы быть уверенным. Джейсон поднял взгляд, и Спок повторил за ним, обнаружив висящие над головой белые ягоды. Омела. — Погляди-ка на это. — Действительно, — все, что он мог сказать, сглотнув, во рту вдруг стало сухо, словно в южных пустынях Вулкана. Спок шагнул ближе, его веки прикрылись, и разум заработал, анализируя ситуацию на варп скорости. Следует ли целовать совершенно незнакомого человека? Или следует продолжать ждать Джима? Найдет ли он его когда-нибудь, или это самое близкое, что он может получить? Слишком погруженный в свои мысли, Спок не успел распорядиться ногами или ртом достаточно быстро, чтобы избежать поцелуя с Джейсоном. Это была нескладная путаница, лишенная легкости и простой безупречности, что он видел в фильмах Ухуры и Чапел, но наполненная холодными, сухими и потрескавшимися губами, задевающими друг друга носами и сталкивающимися зубами, пока они искали нужный ритм. Спок положил руку ему на затылок и внес необходимые коррективы, скользя губами по губам, пока не приспособился настолько, чтобы понять, что происходит. Вкусы мятного леденца и сидра, смешавшиеся на языке, ощущение рук в волосах и морозный запах одеколона переполняли его чувства. Джейсон отстранился первым, громко вдохнув, лицо его порозовело от напряжения. — Беру свои слова обратно, ты совсем не ледышка. Откуда это взялось? Пальцами Спок коснулся пси-точек на его лице, отчаянно желая начать слияние разумов и выяснить, что же было в светловолосой голове. — Я удивлен не меньше, чем ты. Джейсон рассмеялся, и сердце Спока так затрепетало от этого звука, что он усилил давление пальцев. Он опустил руки, планируя найти другой способ поиска ответов, несмотря на то, что мог просто проникнуть в его сознание. Джейсон протянул ему кота. — Я отлично провел время сегодня. Спок молча забрал Леонарда, пытаясь осознать, что только что произошло. Быстро, так же, как он ворвался в жизнь Спока, Джейсон коснулся его мимолетным прощальным поцелуем. — Доброй ночи, мистер Спок. Спок стоял в одиночестве на середине пути к Академии Звездного Флота, введенный в смятение последними сорока восемью часами, и его голова была занята лишь одной мыслью — это был непрерывный внутренний крик.