Письма через Вселенную

После получения диплома Ухура загрузила три чемодана и Спока в ховеркар Чапел и повезла их в аквапарк Сан-Диего. Спок, сидящий в стороне с пачкой чипсов, выполнял роль охранника вещей Нийоты и Кристины и наблюдал за их неловкими передвижениями между аттракционами. Они, насквозь промокшие, поскальзываясь и смеясь, пробовали все новые горки, которые они звали не иначе как «веселые спуски». Но сейчас были совсем не «веселые спуски». Гул корабельных двигателей захлестнул вместе с потоком в трубах Джеффри, втянувшим его в стремительный и ошеломляющий водоворот. Его неконтролируемо швыряло то вверх, то вниз, отчего он бился об изгибы трубы то головой, то ребрами. Когда Спок, наконец, смог различить пол сквозь воду и бушующие вокруг пузыри воздуха, двигатели прекратили работу, и поток воды замер вместе с ними. К сожалению, силы вулканца было недостаточно, чтобы пробить стенку трубы, а время перерыва в работе двигателей быстро закончилось. С громким металлическим скрежетом винты повернулись, и давление в трубе вновь возросло, вновь швырнуло Спока вперед, а потом резко вниз по длинной вертикальной трубе, которая явно задумала сломать ему шею. Стремительно уносимый потоком Спок был замечен членом экипажа в красном, бросившей свой планшет и закричавшей. Через несколько бешеных рывков воды он сам смог различить еще одну женщину, которой мог бы обрадоваться. — Ухура! — можно было различить в сгустке пузырей. Ухура бежала вдоль трубы, размахивая руками и что-то крича. У Спока закончился кислород. Он проглотил воду, попавшую в рот, но мозг настойчиво требовал сделать вдох, а легкие горели. Давление нарастало, и вода оказалась уже у него в горле, уши заложило. Он избежал дальнейшего продвижения по трубам, врезавшись в более хрупкую стеклянную стенку. Труба раскололась, и Спок упал на пол машинного отделения, кашляя и захлебываясь воздухом, насквозь промокший и не отошедший от холода Дельта Веги, и оттого дрожащий. Температура его тела была ниже нормы. — Спок! Спок! — звала Ухура, опустившись на колени. Несколько инженеров, медик и Скотти столпились вокруг него. — Что ты там делал? — Я полагаю, плавал, — ответил он, кашляя. — Ответь нормально. Как ты туда попал? Кто этот человек? Что происходит? — спросила Ухура, указав на Скотти, который обсуждал работу двигателей с одним из инженеров. Все еще сидящий на полу Спок осмотрел инженерный отсек. Несколько вулканцев находились здесь в сопровождении медиков. Двигатель гудел громче обычного, но скорость не была достаточной, особенно, если брать в расчет необходимость опередить Нерона. — Мне необходимо предупредить капитана. — Спок, тебе необходимо вернуться в камеру. Спок! Тот не слушал, резко поднялся и в мгновение ока покинул инженерную, пока его собеседники не успели что-нибудь предпринять. Он был достаточно быстрым, чтобы успеть захватить новую форменку в медицинском отделе, на ходу переодеться и вытереть волосы. Все оборачивались на него, пока он обходил капитанское кресло. — Могу я узнать, как Вы сбежали? — Полагаю, да, так как это связано с крупными нарушениями правил и покушением на мою жизнь. — О чем Вы? — Меня высадили с корабля. — Объясните. — Позже. Сейчас существуют обстоятельства более достойные обсуждения. Джим выпрямился, сжал челюсти. Синяки на его шее были все еще яркими, а голос хрипел. — И какое же? — Я говорю о шансах опередить Нерона и плане действий, если нам удастся это сделать. Джим постучал пальцами по подлокотнику. — Сулу, займи мое место. Сулу последовал приказу, а Джим последовал за Споком. Его поза, жесткая, почти повторяла позу вулканца, но он избегал смотреть в глаза. У Спока возникло иррациональное желание встряхнуть его и немедленно рассказать о воспоминаниях, полученных от Селека, и расспросить о воспоминаниях самого Джима, чтобы установить, сохранились ли они вообще. — Ну? — нарушил молчание Джим. — Каков план? — У меня его нет. — Что? Тогда зачем ты вытащил меня сюда? — Надеюсь, план есть у Вас, и я смогу помочь доработать его прежде, чем мы приступим к его осуществлению, — объяснил Спок. Он пытался абстрагироваться от воспоминаний Селека об альтернативном капитане Джеймсе Кирке и его озорном взгляде, с которым он делился с Селеком очередным хитрым планом. Пустой, безнадежный взгляд Джима напомнил ему, что перед ним не совсем тот человек. На минуту показалось, что успех их операции зависит от того, будет ли с ними почти-Джим или Самый-Настоящий-Джим. — Лучше умный глупец, чем глупый мудрец, — процитировал Спок, и эффект от его слов был кратким, но очевидным: кратковременная вспышка шока и осознания в расфокусированных глазах Джима. Его сознание открылось, но нужно было что-то еще, чтобы оно не захлопнулось вновь. Если Спок не предпринял бы действий, то упрямство Джима сделало бы свое дело. — Что?.. О чем ты говоришь? — глаза Джима блеснули, будто он что-то почувствовал. Спок протянул руку, сложил пальцы так, чтобы провести мелдинг, готовый погрузиться в чужое сознание. — У нас мало времени, позвольте мне… Но Джим отмахнулся от него, сжался, его глаза широко открылись, будто от страха. Он подумал, что Спок снова его ударит. Спок посмотрел на свою руку, затем на Джима, размышляя, как объяснить все так, чтобы не показаться безумным. — Джим… — Джейсон! Джейсон! Меня зовут Джейсон! — Я повторю еще раз: ты — Джим Кирк, и какая-то часть тебя знает, кто ты на самом деле. Джим набросился на него, яростно крича. — Джима Кирка нет! Джим Кирк умер десять лет назад на Тарсусе IV. И он останется мертвым! — Ты… ты помнишь. — Помню что? — Тарсус IV. Ты помнишь, что было до него? Грусть и потерянность, смущение заменили гнев. Он поднял ладони, согнул пальцы, а затем коснулся внутренней части левой руки. — Нет… — Джим. Джим, посмотри на меня. Ты должен помнить. Прекрати блокировать свои воспоминания. Джим отступил назад, взгляд снова поплыл. Он приложил руку к вороту своей рубашки и достал кольцо с черным камнем. — Ты дал мне это? — Да. — Когда? — Десять лет назад, прямо перед тем, как ты отправился на Тарсус IV. — Это неправда — я не… я только что встретил тебя, — он перестал заикаться и посмотрел прямо на Спока, сузив глаза, пытаясь сконцентрировать внимание. — Вулкан, я отправлялся на Вулкан, когда остановился на Тарсусе IV. Чуть расслабившись, Спок вновь протянул руку. — Ты направлялся ко мне. — Зачем? — Потому что… позволь мне показать тебе. Джим, ошеломленный, никак не среагировал на касание Спока, закрыв глаза, когда кончики пальцев Спока прижались к его пси-точкам. Спок оказался в разуме Джима, в мчащемся потоке его воспоминаний и мыслей, ярких вспышек и звуков, сохраненных человеческой памятью. Воспоминания Селека хлынули из сознания Спока, дублируясь в разуме Джима. По мере того, как воспоминания становились все четче и отходили на второй план, все становилось темнее. В темноте вспыхнул знакомый сгусток светящихся синих нитей, Спок теперь знал, что смотрит в собственный разум. Нити потянулись в пустоту, растягиваясь за пределы сознания, пока не вспыхнул золотой свет, порождая новые нити, стремящиеся к синим. Бестелесные голоса продолжали звучать, пока каждая синяя нить становилась одним целым с золотой. «Вы упрямый человек, мистер Спок» «Когда я чувствую дружбу по отношению к Вам, мне стыдно» «Почему-то, Спок, Вы заставляете меня почти поверить в чудеса» «— Я испытываю симпатию большую, чем это было бы желательно. — Симпатию? Просто симпатию, да?» «Уверяю Вас, нет необходимости изменять мое сознание, чтобы у меня было желание видеть Вас в качестве моего помощника» «Все изменилось для меня, и это нормально, я все тот же, я не сойду с пути, и я повторю: все изменилось для меня, и это хорошо…» Золотые и синие нити сплелись, образуя сверкающую и светящуюся связь, и Спок выпал из сознания Джима. Их обоих шатнуло, и спинами они врезались в противоположные стены коридора. Джим опустился по переборке, сжимая голову и тяжело дыша. Спок с трудом различал верх и низ, и понял, что в ушах все еще оставалась вода. Голова Джима моталась из стороны в сторону, его широко открытые глаза смотрели в никуда, а сухие губы бормотали слова, которые звучали все громче и громче. — Остроумие, если будет на то воля твоя, научи меня веселому дурачеству! Умники часто думают, что они бог весть как остроумны, и все-таки остаются в дураках, а я вот знаю, что неостроумен, однако иной раз могу сойти за умника. Недаром Квинапал изрек: «Умный дурак лучше, чем глупый остряк».* Джим издал маниакальный, тревожный смех. — В точку! Когда реальность пришла в норму, и в ушах перестало звенеть, Спок присел перед Джимом и пальцем поднял его голову. — Ты Джим? — Хммм, зависит от того, кто спрашивает. — Это Спок. — Спок, Спок, Спокоок, — рассеянно пробормотал Джим. Глаза его быстро бегали, чтобы внезапно остановиться на чужом лице. Губы растянулись в усмешке. — Какое смешное имя. Что он наделал?

***

Спок помог ему подняться. Джим схватил его за руки, все еще уставившись в лицо. — Я знаю тебя. — Да, так и есть. Ты в настоящий момент ошеломлен, остальные воспоминания должны проявиться в скором времени. Джим споткнулся и крепче схватился за руки Спока. — Скажи честно, у меня есть третий глаз? — Нет? — Тогда почему ты так на меня смотришь? — Твои глаза, они неправильного цвета. Это беспокоит меня. — Да, ну, твое лицо другое, а уши выглядят не такими большими, и это беспокоит уже меня. Он определенно начал вспоминать. — Твоя стрижка выглядит глупо, — сказал он без обиняков. — Я уже слышал это от тебя. Не один раз. Джим хихикнул и прижался взмокшим лбом к мокрым волосам Спока, его горячее, неровное дыхание коснулось щеки. Джим протянул руки к его лицу, ладони положил на щеки, большими пальцами поглаживая скулы. Нежность смягчила его лицо, когда он коснулся пальцами ушей Спока, поглаживая и зажимая острые кончики с такой благоговейной заботой, будто это простое движение было всем, чего он хотел. — Это была вторая вещь, которую я собирался сделать, когда приземлюсь на Вулкане, — прошептал Джим, изучая уши Спока. — Но я этого никогда не сделал. Я так и не добрался. Я умер на Тарсусе IV. Спок коснулся рук Джима, поглаживая пальцы в легком подобии поцелуя. — Нет, нет. Ты здесь, со мной, на звездолете. Как мы и планировали когда-то. Джим одернул руки от его лица, будто обжегся. — Было. Я все помню. Мгновение я был там в хаосе резни, а в следующее уже ничего. — А потом ничего не было? — Кто-то, кто-то счастлив и… тепло. Тепло. Этого слова хватило, чтобы вызвать в памяти загорелое, улыбающееся лицо Джеймса Кирка Селека. Глянув вниз, Джим расстегнул цепочку на шее и протянул ее Споку, кольцо, висящее на ней, блеснуло в тусклом свете. — Вот. Рука ошеломленного Спока застыла между ними. Он тянул ее к Джиму, но тот вложил в нее кольцо. — Почему? — Это предназначалось для кого-то другого. Ты должен забрать его. — Оно твое, оно было предназначено для тебя. — Ты дал его мальчику, которого знал десять лет назад. Этого мальчика больше нет. Независимо от того, обещанием чего было это кольцо, даже обещанием, которое, по твоему мнению осуществилось, ведь мы оба на этом корабле, на самом деле этого не произошло, а раз так, то оно уже не несет никакого смысла. — Оно всегда будет иметь тот же смысл. — Не для меня! Спок сжал кольцо в ладони. — Сейчас ты знаешь, кто я, наша связь образовалась, мы в одном шаге от истинной и сильной связи, и мы, наконец, вместе. Почему ты отказываешься? — Удивительно, как такое логичное существо не может сложить два и два. Джим ушел. Спок преследовал его до инженерного отсека. Джим избегал его, постоянно заходя в отделы, чтобы что-то приказать или поговорить с доктором МакКоем по комму. Они обнаружили нижнюю половину Скотти, свисающей с главного двигателя, под ногами связки проводов, изнутри доносился громкий стук. — Извините. Скотти вскочил, ударившись головой о верхний ограничитель. — Оу! Он вылез из машинного отделения и посмотрел на Джима, который подозрительно прищурился. — Я тебя не помню. — О, я… я новенький. Главный инженер, похоже, пропал без вести? — Да, он погиб. Вы из Звездного Флота? Взглянув на Спока с беспокойством, он издал неуверенный, затянувшийся «да-а-а?». — Могу я взять полотенце? — Можете ли Вы что-то сделать с двигателем? Сделать его мощнее? Увеличить нашу скорость? — Могу довести его до Варп-9. — Сделайте это как можно быстрее. Держите меня в курсе. Не предупредив Спока, Джим бросился к отсеку безопасности, отдавая команды Сулу по комму, чтобы тот объявил готовность и приготовил фазеры. Они закончили круг по коридорам палубы и вернулись обратно в холл. — Каков Ваш план? — Найти Нараду, установить ее координаты, транспортировать туда двух-трех членов экипажа, найти Криса, а затем покончить с этим. — Что, если капитан Пайк не выжил. Джим схватил его за грудки и встряхнул. — Не смей! Даже не думай об этом! Он в порядке. Или мы сделаем так, что он будет в порядке. — Вы должны учитывать такую вероятность, или Ваши эмоциональные потрясения могут скомпрометировать… — О, иди к черту. Джим вернулся на палубу, пытаясь избежать Спока снова, но вулканцу было достаточно. Он поймал Джима за плечо и посмотрел в глаза. — Ты объяснишь мне, что происходит в твоем сознании? Вспышка саркастичного смеха заставила Спока поежиться. — Восхитительно! Это просто восхитительно для того, кто только что засунул свои маленькие зеленые когти мне в голову! — Я не понимаю сути проблемы. Я помог тебе вернуть воспоминания, и ты вспомнил меня, а теперь отвергаешь. Ты должен мне объяснить! — Я ничего тебе не должен. — Я помог тебе стать собой впервые за десять лет. — Я НЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ! — Внезапная вспышка Джима заставила Спока вздрогнуть. — Я не просил тебя искать меня, не просил напомнить мне, не просил возвращать меня! Почему ты решил, что я хочу вернуться? — Но… — Задумайся, если тебе интересно, почему я этого не сделал! Когда Джим Кирк умер на Тарсусе IV, он, наконец, избавился от необходимости жить и справляться со всем, что видел, с разочарованием и обидой, которые преследовали его повсюду, с травмой, которая бы наложила отпечаток на всю его жизнь! Спок скользнул вниз по стене, сгорбившись, спрятав лицо, пытаясь сжаться как можно сильнее. — В момент рождения Джейсон Пайк был пустым, но в течение следующих десяти лет своей жизни он был счастлив так, как никогда бы не был Джеймс Кирк! В этот самый момент Спок отдал бы все, чтобы переписать законы физики, чтобы возможность провалиться сквозь землю существовала. — Если ты хорошо знал меня, если мы были действительно связаны, если тебе было не наплевать, то почему ты убил Джейсона? — Потому что хотел, чтобы Джим вернулся, — признался Спок, чувствуя все возрастающий стыд, когда услышал собственные слова. — И почему же ты хотел, чтобы я вернулся? Спок продолжал смотреть в пол. — Не говори только, что потому, что любил меня. — Тогда не буду. Его гнев немного поблек, заменившись лишь судорожным вздохом, взгляд скользнул к потолку, а затем вниз. Жалость. — Спок, прошло уже десять лет. — Я знаю об этом. Отчасти это причина, по которой я убрал замок на твоих воспоминаниях. — Ты не понимаешь, да? Ребенка, которого ты знал, больше нет, как и ребенка, которым был ты сам. — О чем ты говоришь? — Ты уже знаешь. Подумай об этом логично, Спок, ты тот же человек, которым был в шестнадцать или семнадцать? Ты тот же педантичный затворник, с которым я обменивался сообщениями? — Нет. — Тогда почему ты думаешь, что я тот ребенок, в которого ты по глупости втрескался? — Это было нечто большее, — запротестовал Спок. — Тебе казалось. С тех пор ты с кем-то встречался? — Нет. Никто не смог превзойти тебя. Джим хлопнул себя по лбу. — Спок, есть буквально миллион парней таких же, как я, или таких, каким я был до Тарсуса, твоя память обо мне просто слишком однобокая. — Это не так, заверяю тебя. — Это нормально. Обычно, когда кто-то умирает молодым при трагических обстоятельствах, чтобы справиться, люди склонны заменять память об этом человеке. Гарантирую, что большинство людей, живущих в 1900-х годах знали Джона Леннона и Мэрилин Монро людьми, совершенно отличными от тех сказочных существ, которых придумали после их смерти. — Но то, что я чувствую к тебе: совместимость, целесообразность, полноценность. Настолько близко к понятию судьбы, насколько наш мир позволяет. Мы T’hy’la. — Возможно, мы когда-то были ими, но теперь мы совершенно разные люди. — Джим пригладил волосы и громко выдохнул, успокоившись. — Посмотри правде в глаза. Ты меня не любишь, ты любишь идею обо мне. Спок не ответил. У него больше не было энергии, чтобы формировать ответ, он просто беспомощно вглядывался в то, что, по его мнению, было последним шансом справиться, последним шансом найти луч надежды в бесконечной буре, которой стала его жизнь. Коммуникатор Джима издал звуковой сигнал. Он открыл его и вздохнул. — Мы скоро доберемся до Нарады, если ты захочешь присоединиться к миссии спасения, будь в транспортаторной через десять минут. Если сможешь собраться к тому времени… Джим покинул палубу, а Спок понятия не имел, как справиться и вернуться к жизни. Его цель пропала в один момент, а он застрял в подвешенном состоянии наедине с белой стеной, пытаясь вспомнить, как делать вдохи и выдохи без угрозы поймать внезапный сердечный приступ.