Письма через Вселенную

Шаттл с оглушительным грохотом провалился в очень глубокий снег, Спок даже не успел запросить у компьютера температуру окружающей среды, когда все вокруг заскрежетало, и обшивка треснула. Спок едва переносил зимы Сан-Франциско, как он справится с подобным? Что еще более важно, как он выкопает шаттл и починит необходимое ему оборудование достаточно быстро, чтобы послать сигнал на Энтерпрайз или проверить планету на наличие развитой жизни? Была ли это планета М-класса? Подходит ли она для его жизнедеятельности? Не имея выбора, он надел все, что нашел: куртку, перчатки, шапку — взял теплопоглощающее одеяло и выбрался из шаттла. Он сделал шаг и погрузился в ледяную ловушку, попытался выбраться и натянуть вокруг себя одеяло, отряхивая снег, пока тот не растает и не отпустит его. Пытаясь поправить одежду, он заметил, что пальцы застыли в закрученном хватающем жесте, и никакие усилия не могли заставить их шевелиться. Кусающий холод, который уже вгрызался в лицо, превратился в жгучее онемение, снег лип на ресницы и брови, а образовавшийся при выдохе пар превращался в облако тумана. В ближайшие полчаса он замерзнет. Спок поплелся вперед, пропахивая тропу в снегу, когда первые признаки жизни на этой замерзшей пустоши дали о себе знать. Гигантский, слепой, похожий на серого динозавра зверь, визжание которого заглушало завывающий ветер, стремился к нему навстречу, определено преследуя одну-единственную цель. Блокируя все ощущения в теле, Спок быстрее пробивался сквозь снег, пока не достиг земной возвышенности, на которой смог передвигаться свободней, и поспешно побежал, едва вдыхая сжигающий все изнутри воздух. Он не собирался умирать здесь. Если он скоро умрет, то это случится на одном из тех двух кораблей. Это было решение, которое он принял, вступая в Звездный Флот, выбор, которого не оставил Нерон, уничтожив его планету. Он не умрет, не уничтожив Нараду. Из морозного ветра материализовалась структура, и Спок бросился к ней. Это была пещера, достаточно большая для того, чтобы он мог спрятаться, но, как он надеялся, не настолько большая, чтобы там мог спрятаться и зверь. Сосредоточив последнюю энергию, Спок перешел в серию спринтов и ворвался в пещеру. Динозавр преследовал его с бешеным ревом. Когда показалось, что вместо спасения Спок нашел в пещере свою могилу, из темноты полыхнул огонь, и зверь выскочил наружу. Переведя дух, Спок обнаружил перед собой гуманоидную фигуру, покрытую мехами и держащую горящий факел. Фигура повернулась к нему лицом, сняв капюшон, когда он приблизился. Длинное лицо, узкие темные глаза, заостренные уши и скошенные брови. Это был вулканец. Это был… — Селек? — потрясенно спросил Спок. Пребывая в глубоком шоке, он услышал слова: — Если бы Вселенная была разумной, я бы решил, что у нее жестокое чувство юмора. Спок бросился вперед, не обращая внимания на дрожащие ноги и онемевшие пальцы, сосредоточившись исключительно на лице старика. — Прошло десять лет. Вы были здесь это время? — Я обнаружил небольшую трещину в пространстве, которая позволила мне отправиться обратно на Вулкан, где я поселился рядом с вами, но время моего пребывания оказалось ограничено. Когда она запечаталась, я был оттянут назад к отправной точке в этом уголке Вселенной. — Отправная точка? Вы ведь не могли родиться здесь? — Селек — мой геологический след в этой вселенной впервые появился на этой планете, независимо от того, где я прошел через червоточины, я всегда знал, что окажусь именно здесь. Ничто из этого не имело смысла, к тому же Спок был измотан, и его чувства были притуплены холодом настолько, что для него мало что вообще имело смысл. — Что значит, Вы поселились здесь как Селек? — Я имею в виду, что для этой вселенной я Селек. — Я требую прямой полный ответ. Что Вы подразумеваете под «этой вселенной» и тем, что «для нее Вы Селек»? — Я имею в виду, что мне здесь не место, и в параллельном мире, откуда я пришел, я не Селек, — Селек смотрел на него виноватым взглядом. — Я знаю, что в это трудно поверить, но это связано с Нероном, он… — Путешественник во времени, я знаю об этом. Когда он вернулся в прошлое, он создал альтернативную историю, в которой Джеймс Кирк не был капитаном Энтерпрайз. — Тогда тебе не должно быть слишком трудно поверить моим словам. — Возможно. Селек жестом предложил Споку следовать за ним в пещеру. — Это довольно длинная история, но, если Энтерпрайз преследует Нерона, чтобы помешать ему уничтожить Землю, мы должны вернуть тебя и мистера Скотта на корабль. — Хватит! — Спок заставил Селека смотреть на него. — На этот раз мне нужен настоящий ответ! — Тогда это будет самый быстрый способ объяснить. Селек нажал кончиками пальцев на пси-точки на лице Спока, и Спок почувствовал, как его сознание покидает тело и перебирается в Селека, прямо в поток его воспоминаний, который по большей части был основан на образах семи человек, тех самых человек — экипаже звездолета Селека. Размытые и будто бы выцветшие воспоминания об экипаже мелькали в его сознании, среди них можно было различить самые значимые: Селек играл на лире, а темнокожая женщина в красном пела и танцевала в комнате отдыха, пытаясь напоить водкой русского энсина так, чтобы тот оказался под столом. Азиатский мужчина, просящий Селека разрешить ему принести на корабль разумное плотоядное растение, шотландец, мимоходом, нахваливающий их корабль, будто бы это живой человек, и заботливая, но неуклюжая медсестра, неравнодушная к нему. Два цвета пробивались особенно ярко в этом разнообразии: синий и золотой. Угрюмый южный доктор, отпускающий шутки об ушах Селека и его поведении, называющий его роботом и хобгоблином в причудливо добродушной манере. И невысокий дружелюбный человек в золотой форменке. Всякое воспоминание, связанное с этим человеком, капитаном, было ярким от тепла и ласки, и по мере того, как он постепенно становился старше, ощущение тоски и потери душило тепло до последнего и самого яркого всплеска. Морщинистый капитан протягивает руку, улыбаясь, в уголках глаз с возрастом залегли смеющиеся морщинки, но это все та же яркая штучка. — Спок… Воспоминания оборвались в тот момент, когда человек произнес имя Спока, и он упал, ошеломленный и неустойчивый. — Ты…ты…кто он? — Спок задыхался, стараясь успокоиться. — Он — Ваш Симус Черч? — Он мой Джеймс Кирк, а я Спок. Его вулканскую сторону парализовало на холоде, и Спок выпалил: — Ложь!

***

Старый вулканец привел Спока внутрь пещеры, освещенной костром. Спок сидел, все еще поплывший от воспоминаний, показанных Селеком. Они чувствовались настолько реальными, такими знакомыми, но причудливыми. Нерон действительно создал альтернативную вселенную, когда вернулся, чтобы отомстить за то, что этот Спок сделал в будущем, но он выбрал то самое время, когда Джим родился. Это было око за око: он хотел забрать планету Спока и что-то, что сделало Спока тем, кем он был, единственное, что помогло ему стабилизироваться — его отношения с Джимом. Но что именно случилось с его Джимом? По словам Селека — он отказался называть его Споком — его Джим, его Джеймс провел какое-то время на Тарсусе IV во время резни Кодоса, но они встретились довольно нескоро после этого, им было за тридцать, они не были подростками. Даже, если они встретились раньше, что позволило Джиму выжить и сделало его кем-то другим, заставило его поверить, что он является кем-то другим? Это специально? Получил ли он травму в результате того, что долго притворялся кем-то другим, чтобы выжить в Тарсусе IV и избежать обнаружения, и в итоге забыл свою настоящую личность? Но Кодоса считали мертвым годами, почему Джим все еще прячется, и почему капитан Пайк поощряет это? Это не имело смысла, если только… — Нерон. Он знал, что будет искать его, он ведь не смог убить его, когда тот только родился на USS Кельвин, не смог на Тарсусе IV, но он, или кто бы ни помог ему стать Джейсоном Пайком, ожидал, что Нерон найдет его и убьет. Вспышка памяти, которую он получил в разуме Селека, стала громкой и ясной. Матовые волосы, темные от грязи и крови, лицо худое и бледное от истощения и голода, слезящиеся голубые глаза, шестнадцатилетний Джим смотрел на него с непоколебимой храбростью. — Убей меня, — выплюнул он грубо и устало. — Я устал жить, я больше так не могу. Пауза закончилась, но выражение лица Джима подсказывало, что он кого-то слушает. — Нет смысла, если я выживу, тогда кто-то другой придет за мной, лучше всего для меня будет просто исчезнуть. Еще одна пауза, но Джим прервал ее, крича: — Я уже готов! Я задолбался! Я не могу жить с этим, я больше не смогу спать! Убей меня! Убей меня! УБЕЙ МЕНЯ! Воспоминание угасло и, когда вернулось ясное видение лица Джима, у него было совершенно другое выражение, потерянное вместо гневного, смущенное вместо отчаянного. «Где мой дядя?» Это было ответом на все вопросы Спока. Селек покинул Вулкан, зная, что Джим жив, он опередил Звездный Флот и манипулировал его воспоминаниями. Вместо того, чтобы убить его, он убил его личность. — Зачем? Почему Вы так поступили со мной? — С тобой? Это не имеет ничего общего с тобой. — Селек раздувал огонь с мрачным выражением. — Ты стал довольно эмоциональным с тех пор, как я видел тебя в последний раз. И эгоцентричным. — Приношу свои извинения за то, что не забочусь о сдерживании эмоций после того, как только что потерял отца, планету и оказался здесь с Вами. И довольно сложно не быть эгоистичным, когда моя единственная компания — это я. Селек прекратил подкармливать огонь и вздохнул. — Если ты увидел то, что я намеревался показать, ты должен понять, почему я сделал то, что сделал. Это был единственный способ защитить его от Нерона, целью которого было навредить мне, уничтожив Вулкан, Землю и Джима. — Вы были на Вулкане в тот самый год, когда я с ним связался, но Вы никого не предупредили? — Я не мог причинить больший вред континууму. — Вы не могли спасти свою собственную планету? Вы могли бы спасти столько жизней! Почему Вы ничего не сделали? Селек смотрел сквозь него. — Я ничего не делал, потому что знал: что бы я ни сделал и ни сказал — исход будет один. Нарада, способная возникнуть из ниоткуда в любой момент, уничтожит планету. Предупредив жителей Вулкана об опасности и распорядившись усилить защиту, я бы дал им что-то гораздо худшее, чем горе. — Что? — Надежду. — Селек нащупал на шее золотую цепочку, на которой висел небольшой овальный медальон. — Самое худшее, что я мог бы сделать, — это дать им надежду и забрать ее. Он был прав, но сейчас это было недостаточно хорошим оправданием. Спок поднял холодный камешек и перевернул, наблюдая, как ледяная корка на нем мерцает в свете костра. — Если попытка предупредить нас была заведомо бесполезной, то и сокрытие его личности окажется аналогичным. Он умрет на борту корабля перед лицом Нерона. — Закон Мерфи, — согласился Селек. — Все, что может случиться, скорее всего произойдет. Но это не значит, что не стоит пытаться. Ничто не является абсолютным. Спок фыркнул от иронии. — Ты можешь попытаться изменить исход, особенно, если чувствуешь, что моя политика невмешательства наносит ущерб. Спок раздавил камешек. — Как я должен это делать, когда я здесь, а не на борту? Селек внезапно поднялся и прошел через один из залов, прорытых в ледяной пещере. — Сюда. Спок с заминкой последовал за ним глубоко в пещеру в модернизированную комнату с паровыми вентиляторами, старинным набором громоздких компьютеров и комбинациями трубок, напоминавших первые попытки создания транспортера. Последним, что он заметил, был человек в зимней одежде, спорящий с маленьким чешуйчатым существом с вытаращенными глазами. — Ты ешь, например, фасоль, и ты поправился за год! Селек громко прочистил горло. — Это Монтгомери Скотт, гениальный инженер, который должен вам очень помочь, когда вернешься на корабль. Низкий шотландец отодвинул козырек кепки с глаз и уставился на Спока. — Еще один вулканец? Я знаю, почему я оказался здесь, но что не так с вулканцами? Разве у вас не должна быть самая чистая подноготная? — Как Вы оказались здесь? — спросил Спок. — Скажем, произошел некий инцидент с транспортацией груза и ценным биглем адмирала Арчера. — Не время объяснять, мистер Скотт, Вам разве не пора? — В тысячный раз повторяю: зовите меня Скотти. Селек указал на пучки лучей внутри труб. Скотти понял без слов, и Спок тоже. — Вы не пойдете с нами? — спросил Спок, когда старый двигатель перезагрузился и начал вращаться. Селек покачал головой. — Я сделал все, что мог, сейчас ваша очередь. По мере того, как лучи становились интенсивней, Селек казался все более размытым, но еще достаточно различимым, чтобы увидеть его руку, поднятую в та`але. Когда Спок двинулся, чтобы вернуть жест, он уже транспортировался прямиком в трубу Джеффри в инженерном отсеке Энтерпрайз. Когда вода захлестнула Спока, и он начал тонуть, в голове у него возникла мысль, что, если вселенная разумна, то это наверняка злая собака, которая выбрала его в качестве своей новой жевательной игрушки.