A Little Death

— Вылезай, — грубо командует отец и мне не остается ничего, кроме как тяжело сглотнуть и сделать то, что он сказал. Закрыв за собой дверь машины, я с открытым ртом уставился на больницу, которая должна стать моим «новым домом», как сказал отец. Здание пугало и… завораживало. По-настоящему завораживало. Лечебница представляла собой огромное двухэтажное каменное здание, с мощными дубовыми входными дверьми. Окружал здание железный забор с колючей проволокой. Чудненько. Вокруг здания был ухоженный газон и пара высоких качелей, раскачивавшихся в разные стороны от дуновения ветра. — Ну, Блейн, это твой…- начал было отец, но я прервал его. — Новый дом, — удалось проговорить мне, прежде, чем я почувствовал ком в горле, разрывающий меня на части. — Да, пока ты не излечишься, — отец положил руку на мое плечо, а я закусил до боли губу, потому что плакать хотелось еще больше, но я не стану. Я не стану проявлять слабость, я должен… должен быть сильным, потому что это не то место, где можно расслабляться и отдыхать. Это не то место, где можно хоть на секундочку представить, что все нормальные. Обычные. Это не так, и не будет. А потому я должен быть сильным, и черт возьми, держать себя в руках. — Я здоров, — ответил я отцу, судорожно вдохнув воздух. Я абсолютно здоров. Я был здоров всю свою жизнь, являясь геем. Я был здоров, скрывая это, и признавшись, я тоже здоров. Как же ты не понимаешь, папа… — Поговорим потом, — папа уже начал разворачиваться к своей машине, но я успел окликнуть его. — Когда потом?! Но отец лишь пожал плечами и, махнув рукой, уехал. Я крепко вцепился рукой в свой чемодан, и вошел в здание. Внутри все было так, словно я попал на место съемки какого-нибудь мистического триллера. Цвета преобладали исключительно черные, архитектура была словно в венецианской эпохе. Окинув взглядом, как я успел догадаться, холл, я заметил стойку и, старательно что-то пишущую за ней, женщину. Когда я подошел ближе, она подняла на меня свои зеленые глаза, и махнув рыжей шевелюрой, улыбнулась. — Блейн? Мы ждали тебя, — произнесла она любезно, а я подозрительно сощурил глаза. Женщина рассмеялась. — Твой отец. Он предупреждал о твоем прибытие сегодня, так что, добро пожаловать! Меня зовут Эмма, я провожу тебя до твоей комнаты, — женщина засеменила на длинных красных каблучках в сторону лестницы, и я пошел за ней, таща свой чемодан за собой. Оказавшись на втором этаже, который довольно-таки отличался от первого тем, что все здесь было серым, она дала мне ключ от моей комнаты, и поспешила обратно, а я, недолго походив из конца этажа в другой, нашел комнату 186. Распахнув дверь, в нос ударил неприятный запах металла и хлорки. Посмотрев на кровать, находящуюся ближе к двери, я чуть-ли не закричал от неожиданности. Там лежал парень, примерно моего возраста, симпатичный. Это первое, что я отметил после того факта, что он был привязан к кровати. Его руки были сцеплены наручниками к изголовью кровати, а ноги крепко обмотаны веревкой. Он долгое время смотрел в одну точку, но увидев наконец меня, его лицо расплылось в кривоватой улыбке. — Новенький? -усмехнулся он, и я прошел в комнату, закинув свой чемодан под свободную кровать, и устроившись на ней, я стал внимательно вглядываться в нового соседа. — Я Курт, если тебе интересно, — не унимался тот, и я, склонив голову, тоже назвал свое имя. — Бле-ейн, — медленно растянул парень, очевидно, пробуя слово на вкус, и пожал плечами, что далось ему с легкостью, несмотря на связанные кисти рук. — Красивое имя. Я смутился. Почему он вообще разговаривает со мной? — Ничего особенно, обычное имя. Ну так… кхм… почему ты, ну, эм… Курт пошевелил руками, создавая звук удара железа о железо. — Скован и связан? — тот усмехнулся. — Типа того. — Потому что я плохой человек, и если ты не хочешь, чтобы связали и тебя, не стоит со мной разговаривать, -я пораженно открыл рот. — Чем ты болен, Курт? Курт закатывает глаза. — Какая разница, Блейн? Все мы здесь сумасшедшие, -отвечает он, и нашу милую беседу прерывает стук в дверь, и в комнату просовывается рыжая макушка Эммы. — Мальчики, у вас сейчас терапия. Блейн, ты можешь идти по коридору прямо к кабинету 203, а Курту…придется слегка помочь, -вздыхает она, и я выхожу из комнаты. Мои шаги глухо отдавались от стен, такое ощущение, что здесь никого нет и никогда не было. Запах хлорки все сильнее раздражал нос, но думаю, я привыкну. Так или иначе, мне придется привыкнуть. Сделав так, как сказала Эмма, я оказался в огромном зале. Окна были высотой до потолков, открывая завораживающий вид на лес, на торчащие макушки деревьев, темное небо. Неужели уже так быстро прошло время? Захлопнув за собой дверь, пара подростков, сидящих на стульях в самом центре зала повернули головы в мою сторону, и любопытно начали рассматривать. — Ты Блейн? — поинтересовался мужчина лет сорока, в старомодном пиджаке и, явно измученным и уставшим видом. Я кивнул, а он продолжил: — Добро пожаловать, Блейн. Меня зовут Уилл Шустер и я ваш психиатр. Присаживайся на свободное место. Ты не знаешь, Курт скоро? — задал мужчина, а я растерянно пожал плечами. — А сколько по-вашему времени развязывают человека? — вылетело из моего рта, и все уставились на меня с еще большим подозрением. Я что, что-то не так сболтнул? Наверное, меня это не касалось, но что теперь поделать? — Гхм… Ладно, думаю, можем начинать. Блейн, с тебя и начнем. Представься, пожалуйста, и расскажи немного о себе, — поправил Уилл очки, и напряженно уставился на меня, как, впрочем, и все остальные. Стало немного неуютно, и больше всего хотелось вернуться домой, в свою теплую постель, но будто я в праве выбирать. Будто я в праве вообще решить что-то сам. А хотя да. Я в праве. Прочистив горло я более менее уверенно произнес: — Меня зовут Блейн Андерсон, мне 17, я из Огайо. Молодой шатен, примерно моего возраста, с непривычно большими губами, хмуро спросил: — Ну и почему же ты здесь, Блейн из Огайо? — Потому что я гей, а мой отец ничем иным, как болезнью, это не считает. Ну, и иногда я режу руки. Но я не сумасшедший, — медленно ответил я, и по залу раздались пара смешков. — Да мы, вроде как, все тут здоровые, — рассмеялась стройная латиноамериканка и дала сидящей рядом с ней блондинке пять. — То есть, ты самоубийца? — прищурено полюбопытствовал все тот же шатен. Я отрицательно покачал головой. — И не питаешь слабость к резанию, например, людей? — уже немного тише спросил парень, и я лишь закатил глаза. — Боже упаси, каждую среду ровно в восемь. Уборщица все еще думает, что смывает кетчуп, — неумело пошутил я, но блондин усмехнулся. — Я Финн Хадсон, мне 18 и у меня депрессия, — протянул Финн мне руку для рукопожатия, что я и сделал. Дальше все начали представляться. Им серьезно было так важно выяснить, не убийца ли я? Так спустя с получаса я выяснил, что у Тины, Шугар и Куинн анорексия, у Бриттани и Сантаны шизофрения, у Себастьяна психосоматоз, у Дейва депрессия, у Рейчел делирий, у Ноа соматоформное расстройство. Когда круг представлений закончился, дверь в зал распахнулась и в комнату буквально ввалился Курт. Неуверенной походкой он прошагал до последнего свободного стула, и глубоко вздохнув через ноздри произнес: — Я Курт Хаммел, мне 18 и меня не вылечить.