A Little Death

POV Себастиан. Со дня смерти Шугар прошла неделя. К нам приезжали следователи, но никто ничего путного сказать не мог. Ну, а что тут скажешь? Я с ней не особенно общался, но изменения были бы видны. Неужели она ни о чем не подозревала? Неужели не знала, что кто-то желает ей смерти? И все же, остается открытым вопрос о ее самоубийстве, но опять же та же загвоздка. Никаких изменений. Никаких причин. — Себ, зайди ко мне пораньше сегодня, — пронесся мимо меня идущий к своему кабинету Хантер, а я, остановившись у своей комнаты, окликнул его. — А что так? — Хантер повернулся и улыбнулся мне во весь рот. — Увидишь, — бросил он напоследок и скрылся в своем кабинете. К чему такая загадочность? Я ежедневно хожу на приемы к Хантеру и трудно сказать, стали ли мы друзьями. Мы обсуждали разные вещи, делились подробностями своей жизни, но можно ли назвать это дружбой? Я думаю, да, но с другой стороны это обычные отношения между сексуальным психиатром и его пациентом. Хантер привносил в мою жизнь огромную пользу. Агрессивные мысли заменялись красочными картинами о его сильных руках, а плохое настроение улетучивалось при виде его улыбки. Он нравился мне. Серьезно нравился. Хантер был…хорошим. Сильным, таким независимым и ему хотелось…доверять. В кабинет индивидуальных терапий я пришел аж на полчаса раньше, чтобы не прогадать если что, и увидел стоящего у своего стола Хантера. У него был какой-то затуманенный взгляд, устремленный в точку перед ним, руки скрещены на груди, на нем была синего цвета рубашка поло и черные джинсы. Хантер всегда выглядел хорошо. Ладно, этот парень выглядел безупречно. — Я пришел, — как-то нелепо сообщил я, а Хантер кивнул. — Я подожду тебя на улице, можешь переодеться и не забудь надеть куртку! — произнес он, уже выходя из кабинета. Куда мы идем и зачем мне переодеваться, черт возьми? Мы никуда не собирались, ничего не обговаривали. Ладно, пусть будет так. Я переоделся в темно-синие джинсы и черную рубашку поло. Хантер сказал захватить с собой куртку, но какую к черту куртку, когда на улице май? Чрезмерная заботливость, пф. Когда я вышел, Хантер курил у машины, но сразу же выкинул сигарету, как только увидел меня. Курящий засранец. — Мы куда-то едем? — спросил я, подходя ближе. — В кино, Смайт. Я везу тебя в кино, — улыбнулся Хантер, а я мог лишь завороженно кивнуть. Этот придурок своими улыбками превращает меня в еще большего придурка. И тут я вспомнил, что как раз где-то с неделю назад он обещал, что мы сходим вместе в кино. На ужасы! Вау, это ставит меня в тупик. Ужасы не вызывают у меня страха совершенно, и я могу равнодушно зевать на жутких моментах, а могу…Могу прятать лицо в крепком плече Хантера, и этот вариант мне улыбается намного больше. Друзья ходят в кино, определенно ходят. Могу ли я надеятся на что-то большее между нами, невзирая на то, что я всего лишь парень, который застрял в психушке? Мы уже ехали какое-то время, как я решил разорвать тяготу молчания: — А руководство в курсе вообще? Это законно? Хантер пожимает плечами, и выдает: — Законно все, Смайт, пока рядом нет полиции, — усмехается он, а я укоризненно смотрю в ответ, — Ладно-ладно, я сгладил все углы, это законно. А хотя постой, фильм восемнадцать плюс, а ты не тянешь на восемнадцатилетнего, Бас. Я обиженно скрестил руки на груди. Почему это я не выгляжу на восемнадцать? — Мне скоро девятнадцать, да и ты не выглядишь на двадцать, Хантер, — это было ложью. Хантер выглядел на свой возраст, но и я тоже, так в чем его проблема? — А мне и не двадцать, — вдруг сообщает он, и я ошарашенно смотрю на него круглыми глазами. — В смысле? — удается спросить мне, а Хантер пожимает плечами. — Ну, мне сегодня как раз двадцать один, — сообщает он, а я удивленно прикрываю ладонями рот. — Ты не можешь. Ты просто не можешь отпраздновать свой день рождение со мной, Хантер! — изрекаю я, а Хантер недовольно хмурится. — В чем дело, Смайт? Я хочу провести этот день с тобой, а я получаю то, что хочу, — так просто отвечает он, что заставляет меня ненадолго заткнуться. — А семья? — тихо вопрошаю я, а Хантер молчит пару секунд, очевидно, обдумывая, а потом отвечает. — Нет у меня семьи, Бас. Нет и все. Мы как раз подъехали к кинотеатру, и я был рад, что этот разговор закончился. Я знаю, что терять родных, близких, да кого угодно, тяжело. И если у Хантера нет семьи, это очевидно, что тема для него больная. — Значит…Ужасы? — высказываю я свое предположение, пока мы стоим в очереди за билетами. — Ну не мультфильм же, — пожимает плечами Хантер, а я усмехаюсь. И что это он имеет против мультфильмов? — Между прочим, я люблю мультфильмы, — отвечаю я Хантеру, а тот даже не выглядит удивленным. Я что, серьезно создаю впечатление человека, который любит мультфильмы? — Ну и какие мультфильмы ты любишь, Себастиан? — спрашивает Хантер, уже купив билеты и заходя в зал. Я шел за ним, одновременно отвечая на вопрос. — Я люблю диснеевские мультфильмы. Я люблю их даже не за сами сюжеты, а они безусловно хороши, а за концовки.- Мы сели на последний ряд, и я продолжил разглагольствовать о мультфильмах.- Понимаешь, в них окупается поражение. Ну, допустим, чудовище было чудовищем, но встретив свою ненаглядную стало обычным пареньком принцем. Ну, или русалочка обменяла свой голос на ноги. И это при том, что голос к ней все равно в конце вернулся. — Не совсем понимаю ход твоих мыслей, — сказал Хантер, и я устало вздохнул. — Ты когда-нибудь смеялся и плакал одновременно? — попробовал пойти иным путем я, задав такой вопрос. — Нет. — Диснеевский мультфильмы — это когда ты плачешь, потому что прошел через слишком многое. Но ты улыбаешься. Ты не можешь не улыбаться. Все живы, — заканчиваю я, и увидев, что Хантер собирается ответить, прерываю его: — Но мы смотрим ужасы. Тут так или иначе кто-нибудь умрет, — пожимаю я плечами и закидываю себе в рот поп корн. В зале потухает свет и только тогда я понимаю, что мы вообще-то на последнем ряду. Почему? Спустя час фильма ответ стал ясен. Скучнее фильма я в жизни не смотрел, а шел он целых три часа, что придавало ему еще больше занудности. Кто-то умирал, кто-то выживал, где-то шатались призраки. Мы сидели на соединенном кресле, а потому, когда скука овладела моим телом, я, удобно устроившись на Хантере, начал медленно засыпать. От Хантера приятно пахло, я чувствовал биение его сердца и как вздымается его грудь. Хотелось бы лежать там вечность, но мы просто пришли в кино. Просто потому что у Хантера день рождения, а моя задача сделать его незабываемым. За пять минут до окончания фильма меня посетила гениальная идея, и я, сказав Хантеру, что мне нужно отлучиться, вышел из зала. Когда я сделал то, что хотел, Хантер уже вышел из зала и глазами искал меня. Мое лицо расплылось в глупой улыбке, когда я увидел реакцию Хантера на десять разноцветных воздушных шаров. — Смайт, ты сумасшедший, — изрек он, забирая шары из моих рук. Он улыбался, и в его глазах светилась какая-то детская радость, которая делала его еще милее. — Мы и познакомились в психушке, — пожал я плечами, а Хантер схватил меня за руку и мы пошли на улицу. Его рука намного больше моей, и это так восхитительно, держать его за руку. — Я не хочу обратно. Давай погуляем, пожалуйста, — попросил я Хантера, и он кивнул. Мы пересекли улицу и оказались на мало оживленной улице. Уже темнело, фонари отбрасывали на асфальт тусклый свет, теплый ветер пронизывал кожу, и моя рука надежно лежала в руке Хантера. — Хантер, — подал я голос, а Хантер кивнул. — Как так получилось, что у тебя нет семьи? Хантер тяжело вздохнул. — Мне было всего 14 тогда. Отец узнал, что я гей, и я сбежал из дома. Я уехал с пустым рюкзаком в Вестервиль, к своей двоюродной тете, которая заменяет мне мать. Родной, между прочим, всегда было плевать на меня. В Весетрвилле я учился в Далтоне, а потом пошел в медицинский институт. Моя семья все это время не вспоминала обо мне, так что, думаю, это конец истории, -повествует он, а я обдумываю услышанное. У Хантера была нелегкая жизнь. Хоть мне и повезло с тем, что мои родители не гомофобы, я знал, какого это, быть паршивой овцой стада. Мы разговаривали еще с получаса, пока Хантер не сказал, что слишком поздно. — Это был замечательный день. Спасибо за него, — сказал я, когда мы уже подъехали к больнице. Хантер поднял на меня свои глаза и собирался ответить, но я закинул руки на его шею, и нежно прикоснулся к губам. Он ответил на поцелуй, придерживая меня за талию, и оторвавшись, я произнес: — С днем рождения.