Дело было...Было дело

      – Вольный вечерок наклёвывается, МарСер, – привычно склеивая сокращением мои имя и отчество, поддразнивает Ольга с видом всезнайки, – бабий праздничек на буднях, что бабье лето осенью.       – У меня? – удивлённо вскидываю брови, усмехаясь многоопытно. – Хренушки!       – Чего так? Приезжий не понравился? – недоумевает, рассудив, что отказываться от приключения, которое само в руки прыгает, довольно глупо. И она в чём-то права, да только хавать всё без разбора – это безумие.       Правда, просит порой душа чего-то необычного взамен надоевшей до оскомины рутины, и не растолкуешь даже самой себе, чего именно хочется: конкретного удовольствия или любых бурных проявлений эмоций. Сходство с тягой мужиков к выпивке в этом есть, как я думаю. Цели точно одинаковые: отвлечься, расслабившись, почувствовав и пьянящую лёгкость во всём теле, и себя другим человеком – героиней романа, допустим, или фильма о красивой жизни. И не придумаешь этим желаниям лучшего определения, чем хочу праздника, представляя вспышки фейерверка и ощущение радости.       «Хочу? Ещё как!» – себя обманывать бесполезно, как и загонять собственные мысли в тёмные уголки, но и высовываться наружу не всему следует.       Проще простого поддаться порыву, позволить унести себя урагану страстей, закружить, а потом что? Не предугадаешь, не подстелешь соломку, и поэтому хрен тебе, тётка, губы не раскатывай и мозги собери.       – Отчего же, глянулся, – не скрываю, что обратила внимание на мужика, – нечета нашим. Только пустое это, Оленька. Одни фантазии сначала, а после сплошные неприятности.       – Вы о чём сейчас, о залёте подумали? – приземлённый разум выхватил самую типичную женскую проблему, способную охладить пыл.       – Балда! – улыбаюсь снисходительно. – По-твоему, ничего хуже и быть не может? А как же несбывшиеся мечты?       – Почему? – не понимает, рановато, а мне делиться опытом не хочется, руша её наивные надежды. Но однажды это произойдёт всё равно, никуда она не денется от действительности.       – По кочану капустному, Оленька. Проще и сложнее жизнь устроена, чем для сплошного удовольствия надо. – Замолкаю, засомневавшись, что смогу доходчиво объяснить выстраданное, но всё-таки решаюсь высказаться. – Ожидания у нас с мужиками разные. Им своего добиться нетрудно и без долгих разговоров, а мы остаёмся с носом, если втолковать не сумели, чего нам хочется. Для них трёп обо всём на свете под рюмочку, и чтобы их слушали не перебивая – первая радость, а всласть потрахаться – вторая. И всё! А нам этого мало. Мне вот и внимания хочется, и душевного тепла, и нежностей, и свободно говорить и делать то, что взбредёт в голову. Чуешь, где собака порылась?       – И чтобы красиво было, – добавляет она тоном идиотки, пускающей слюни.       Въехала, почуяла, потому что и в её душе живёт что-то похожее, только своё. Совпадать каждой чёрточкой мечты разных людей не могут, как и папиллярные линий пальцев, а сходство случается. Но убедить меня в том, что на него не влияет пол человека, не получится. Женщина женщине ближе и понятнее, и между мужиками скорее наступает понимание, а людям разного пола долгие разговоры требуются, чтобы душами сблизиться. Без души тело будто мёртвое, хоть и шевелится.       – Вот и прикинь, сколько потрудиться придётся, чтобы добиться хоть половины желаемого, – вздыхаю, уточняю, – не только мужика удовлетворить, но и самой получить удовольствие. Тут часов мало, и дней не хватит, а с отдельными гражданами и годами ничего не получается. Ну, и зачем тогда маяться?       – Ох, какая вы, оказывается, – головой покачивает задумчиво.       – Какая? Обычная. – Отмахиваюсь, продолжать разговор расхотелось.       Ценю себя? На мелочи не размениваюсь? Верно, вроде бы, а непонятно, если не знаешь, как сложно получить звенящее состояние восторга, которое душа просит. Не вымученное или наигранное – поддельное, а естественное, искреннее – настоящее.       – Хорошо мужикам, – произношу, чтобы не обижать Оленьку, моргающую глазёнками в ожидании. – Им в отличие от нас достаточно попытки – не догоню, так разогреюсь. Вот и хрен им! Эх, что-то мы разболтались и работу забросили.       Вообще-то, народ нам расслабиться не даёт, минутки затишья редкость – нелегко весь день стоять за прилавком, и нервы нужны крепкие. Каждый посетитель переполнен своими проблемами, обозлён или обижен, и вспыхивает, лишь бы повод был. Поскандалил – оттянулся, отлегло, а как справляются с раздражением продавцы, никому нет дела. Должны! В долг не брали, вроде бы, а должниками оказываются почему-то. Должностные обязанности, чувство долга и оплата задолженности – понятия разные, но люди бессовестно жонглируют ими, подменяя одно другим для собственного удобства, и спорить бесполезно. Остаётся улыбаться, ужасаясь, сколько всего у нас с ног на голову повёрнуто, и мы живём так, терпим.       Перед закрытием магазина наплыв желающих промочить горло резко увеличивается. У стойки ажиотаж, некоторые пытаются проскочить без очереди, шумно, и вежливое приветствие в такой обстановке кажется мне насмешкой.       – Добрый вечер!       Какой же он добрый? Я от усталости с ног валюсь! Но готовую сорваться с языка грубость останавливают тёплый взгляд и мягкая улыбка мужчины. Присматриваюсь – тот самый, утренний. Надо же, явился, а я и забыла уже, что он обещал.       – Водка, мясо, салат, пирожки? – Спрашиваю торопливо, сообщая зачем-то, – Выпечку недавно привезли, ещё не остыла.       – Дивно! – обрадовался. – Пирожки мне понравились, и салат был вкусный. С удовольствием так поужинаю, а пить не буду. Минералку возьму, пожалуй.       Собираю заказ не раздумывая, отдаю и не могу не проводить мужика взглядом. Плечи у него хороши, могучие, шея тоже массивная. Эта основательность притягивает, будоражит. Обвивать такую шею руками сплошное удовольствие, и повиснуть можно, выдержит, а если ноги на такие плечи забросить, и опереться на них – ух, даже голова закружилась, стоило представить, как это здорово.       Нравится мне в мужиках мощь, позволяет себя слабой чувствовать, самой собой быть – женщиной, которой природа подчинённое положение определила. Но отдаваться мне хочется, не повинуясь первобытным инстинктам или чужому желанию, а без принуждения и в своё удовольствие. Разница существенная, и мужики её чувствуют. Не зря же они некоторых из нас называют исключительно бабами, а других только женщинами, уважительно.