Дело было...Было дело

      В суматохе закрытия магазина я забываю обо всём, кроме неотложных дел. Посторонние мысли, будто корова языком слизнула – мечтать некогда. Что за жизнь? Даже такую малость отнимает, обидно. Впрочем, досадовать тоже времени нет – надо закончить день и бежать домой, где каждую женщину поджидает быт, чтоб ему пусто было!       – Освободились? – радостно. – Теперь можем познакомиться и побеседовать?       Ух, подкрался опять! Подкараулил, упёртый мужик. Неужели зацепила? Интересно чем.       Я дверь запираю, поторапливаясь, он к стеночке плечом привалился – спокойный, расслабленный, никуда не спешит. Завидую! Он на самом деле свободен, ему может быть даже и заняться нечем – городишко чужой, развлечений минимум, а проблемы дома остались. Волюшка вольная – гуляй, отдыхай, блаженствуй.       – Скажите тоже! – хмыкаю. – Какая свобода? Разве так бывает у женщин?       – Семья, дети? – чуточку насторожился.       – Куда же без них, – киваю. – Доля наша такая, тяжкая.       – Только не надо жаловаться! Давайте общаться без жалоб? Пожалеть нетрудно, но это унизительно. Вроде милостыни получается, не на равных, – произносит уверенно, чувствуется, что слова идут от сердца, значит, позиция.       Ишь ты, равенство. Не хрен собачий! Необычно как-то, не по-нашему. Привычнее слышать рассуждения мужиков о том, что курица – не птица, а женщина не человек, и ей следует знать своё место. Бесит это, конечно, но не удивляет, свыклись и чаще мимо ушей пропускаем подобные высказывания, чем оспариваем. Свой камень за пазухой у нас имеется, которым не менее больно можно мужика стукнуть – это несостоятельность: финансовая, моральная и физическая. И не промажешь, поскольку у большинства что-то такое имеется. Нет идеальных людей, каждый хоть в чём-то недотягивает, только в кино все крутые, как горные вершины и варёные яйца.       Изумление, видимо, у меня на лице написано, он улыбается.       – Николай, – представился.       – Марина, – отчество Сергеевна откидываю, оно лишнее, если общение предлагается на условиях равенства.       – Проводить можно? Вечер хороший, прогуляетесь, сбросите напряжение.       – Славно было бы, но дорога короткая, – усмехаюсь, – до конца улицы и за поворот. Я близко живу.       – У вас тут всё рядышком. Коренная?       – Здешняя, – покивала, не удивившись его догадливости.       – И не уезжали? Не попытались рвануть куда-нибудь?       – Верное словечко, Николай. Рвануть! – восклицаю со вкусом, и не считаю нужным скрывать свои убеждения. – Это вроде как выдрать себя с корнем, чтобы приживаться потом в другом месте. Нет, не моё. Ради любопытства поездила, училась в областном центре. Достаточно. Жизнь везде одинаково нелегка, зачем бегать с места на место?       – И гоняться за призраками? – прощупывает.       Идём медленно, рядом, но на расстоянии, не касаясь друг друга. Я не отрываю глаз от дорожки с выбоинами и на провокацию не поддаюсь:       – Да, бессмысленное занятие. Когда мечта расплывчатая толку от неё никакого.       – Разве не все мечты абстрактные? – дурачком прикидывается.       – Бывают рациональные, – не уступаю.       – Занятно! – веселится. – Интересная вы женщина, Марина, не только на первый взгляд. Поделитесь для примера мечтами? Неважно конкретными или туманными.       – Нет! – смеюсь. – Не выйдет!       Он даже остановился, обескуражен. Голову наклонил, в глаза заглянуть пробует – поза красноречивая, воплощение знака вопроса.       – Здесь мы попрощаемся, – разъясняю, остановившись и улыбнувшись. – За поворот меня провожать не надо.       – Быстро дошли, – вздыхает разочарованно. – Ничего не поделаешь, придётся продолжить разговор завтра. Тема очень увлекательная – целесообразность мечты. Философия!       – Демагогия, – припечатываю, а чего языком молоть попусту? – Ну, всего доброго!       – До свидания, – кивает. – Ждите к открытию, я у вас позавтракаю. В гостиничном ресторане питаться не хочется, когда есть другое, приятное место.       – Рада, что вам понравилось. Значит, не зря стараемся, – любезно расшаркиваюсь, мысленно посмеиваясь: «Давай, давай! Сюрприз тебе будет».       Завтра Катерина за стойкой, обломается мужик.