Не оставляй надежду

Пару дней без близкой сердцу стаи превратились для Скотта в семь кругов ада. Во вторник, придя в школу, он осознал, что рядом с ним совершенно никого нет. Обычно Лидия всегда оказывалась рядом с самого утра и, раздавая комментарии, ходила за ним попятам, но сейчас она была все еще в обиде и, пройдя мимо Скотта, даже не взглянула в его сторону. Малия и Айзек были источниками глупых шуток, а еще Айзек вечно фыркал, когда Скотт говорил глупости или строил из себя супер ответственного альфу. Дерека хоть и не было в школе, но его отсутствие в стае тоже ощущалось с каждым днем все больше и больше. Тогда-то Скотт и понял, что его маленький мирок с грохотом рухнул на землю и разбился на сотни острых осколков, которые поранили его самого. Жуткая боль одиночества накрыла его с головой. День прошел, словно в полной пустоте, все разговоры вокруг, куча чужих улыбок и смеха, все словно пролетало мимо и смазывалось в один противный звон, режущий уши. Жалуясь медсестре на здоровье, Скотт сумел отпроситься с последних уроков, но вопреки обещанию домой он не пошел, он отправился на кладбище. Туда, куда звало его сердце. Раньше он просто не мог находиться здесь ни единой секунды из-за давящей на грудь тоски и непонятного чувства черноты, охватывающий его моментально. Но сегодня он бродил по этому месту около часа, останавливаясь возле единичных могил, гадая, почему умерли эти люди, и было ли тому виной что-то сверхъестественное. На недавних датах смерти он особо заострял свое внимание. Скотт останавливался и смотрел на последние цифры, не двигаясь. Он хотел знать смог бы он предотвратить смерть этого человека, если бы старался оберегать город лучше. Абсурдно, но Скотту казалось, что он мог. Он не знал, умер ли этот человек от рака или же от остановки сердца, от аварии или упавшего ему на голову кирпича, но в эти минуты ему казалось, что все они умерли из-за чего-то необычного, из-за чего-то от чего он мог их спасти. Поэтому, когда его ноги, наконец, принесли его к нужному месту, Скотту казалось, что он совершенно выжат и не способен более на проявление каких-либо эмоций. Ярость, боль, разочарование, одиночество, отчаяние. Они ушли. Пришла пустота. Черная и грубая на ощупь. Он буквально мог потрогать каждую часть этой черноты, и она заползала все глубже и глубже в части его души. — Эли, — тихо прошептал Скотт и буквально рухнул на колени возле могилы подруги. Цветы в его руке немного завяли, но Скотт все же бережно уложил их возле могильной плиты, на которой красивыми буквами было написано Эллисон Арджент. — Наверное, это глупо, что я снова здесь, ведь я знаю, что ты никогда в жизни не одобришь того, что я не отпускаю тебя … через такой промежуток времени. Мне просто не хватает твоей улыбки, твоих мягких черных прядей волос. Не хватает твоих нахмуренных бровей, когда ты злишься. Не хватает твоих хороших идей и нравоучений. Не хватает …тебя. Эллисон, мне тебя не хватает, — Скотт резко сжал руки в кулаки и сжал зубы до противного скрипа. Слезы. Сейчас они самый лучший выход, но ни одна капля не слетает с его закрытых глаз. Эллисон была его якорем, его спасением в черные дни, потом ее заменил яркий, словно кусочек солнца, огонек света — Лидия. А что сейчас? — Скотт? — потонув в воспоминаниях, Скотт совершенно притупил все остальные чувства, поэтому не заметил, что сзади него кто-то есть. МакКолл морщиться, но не подает никакого знака, что слышит говорящего. — Ты ушел из школы, и я подумал, что что-то могло случиться. Мне казалось, что лучше тебе не оставаться одному, — голос парня немного дрогнул. Забота, переживания. Скотт напрягся, но погодя еще пару секунд медленно поднялся с места и развернулся к пришедшему. — Все хорошо, просто я не хочу сидеть в школе, когда кто-то в опасности, — это почти правда, — Я в порядке … Лиам, — Скотт выдавливает улыбку, но в душе к него орут сотни голосов. Орут о том, что он давно уже не в порядке. — Я знаю, что ты врешь, Скотт, — Лиам стоит чуть в стороне и смотрит на своего альфу, прищурившись, словно осуждая. — О чем ты? — слова беты словно ударили его по лицу, заставили вынырнуть из апатии. — Ты врешь. Я вижу. Я может самый молодой и не опытный во всем этом волчьем дерьме, но знаешь, что… я вижу, что ты не в порядке. Так же как и я. Лидия. Айзек. Малия. Кира. Дерек. Мы все погрязли во всем этом очень глубоко, Скотт, — Лиам сделал шаг в сторону застывшего от шока альфы, — Ты никогда не будешь один. Никогда Словно гром в ясном небе эти слова поразили Скотта в самое сердце. Лиам — парень, который страдал агрессией и всегда вставал на дыбы лишь слово скажи. Пусть их взаимоотношения со Скоттом начались с криков и ссор, с драк и похищений, но то во что они превратились это не просто так. Это отношения двух братьев. Это дружба. И только сейчас Скотт посмотрел на все, что происходило и происходит под другим углом. А все из-за этого мальчика, который никогда не казался полноценным членом стаи, он всегда выглядел так, словно не хотел быть здесь, орал, когда ему пытались помочь сдержать гнев, кричал, что ненавидит и убегал. — Лиам, — хриплый голос Скотта разрезал тишину, словно нож масло. Лиам кивает в ответ, словно читая мысли альфы, а потом ухмыляется. — Думал, что ты снова виноват во всем один? Думал, что все тебя оставили? — парень фыркает и закатывает глаза, — Не знаю как все, а я всегда позади тебя, просто не забывай оборачиваться, — он хлопает Скотта по плечу, вызывая у альфы искреннюю улыбку. Чернота внутри Скотта не уходит, но лучи надежды разгоняют малую ее часть прочь. — Ты испоганил мою жизнь, заставил меня помучиться, и что думал, что я теперь оставлю твою задницу в покое, — парни засмеялись, и Лиам заключил альфу в объятия, хлопая ладонью по его спине, — А еще ты привязывал меня цепью к дереву, думал, я забуду? — Скотт толкнул друга в плечо. — Знаешь, скажи спасибо, что я не придумал что-нибудь похуже. Лидия предлагала привязать тебя к батарее и положить тебе миску воды с твоим именем, так что радуйся, — Лиам удивленно поднял брови и развел руками, словно удивляясь и разочаровываясь в своих друзьях, но в глазах его заиграли огоньки веселья.  — Боже, с кем я связался, — пробубнил он, разворачиваясь. Лиам сделал пару шагов по направлению к выходу, ожидая, что Скотт двинется за ним, но альфа помедлил, разрернувшись назад, он еще раз взглянул на могилу странным взглядом, запечатляя каждый сантиметр этого места у себя в памяти. — Знаешь, у меня может все и не так гладко, но есть те, кто стал мне близкими друзьями. Я знаю, ты бы мною гордилась, Эллисон. Может, я когда-нибудь отпущу тебя, но сначала я должен почувствовать, что готов, — Скотт нахмурился и чуть заметно прикусил нижнюю губу, — Я люблю тебя, Эллисон Арджент, — парень развернулся и спешно устремился вслед за удаляющимся другом.

***

— Стайлз? — он разворачивается к ней лицом, но глаза его далеко не такие приятно карие, как бывают обычно. Они черные. Полностью черные, словно черная дыра. Пустые и холодные, прямо как сам Стайлз. Гнев волнами исходит от его тела, вены вздуваются … Страх заполняет девушку как в первый раз. Лидия отгоняет от себя навязчивую картину. Первым уроком у них со Стайлзом была физкультура и, когда тот влез в драку, девушка окликнула его, чтобы предостеречь от глупостей, но видит то, что мучает ее уже не первый урок. А ведь Скотт говорил, вся стая орала в голос. Но у Лидии были закрыты глаза, Лидия была слепа, а слепы, бывают только тогда, когда кто-то близок. Слишком близок. Она проводила с ним не один день подряд, он дарит ей свет надежды, дарит ей улыбку. От холода, что накрыл Лидию словно волна, она обнимает себя за плечи. Она два урока пыталась найти хоть кого-то из стаи, но нашла лишь загнанную Киру, она была совершенно убитой и уставшей. Лидия ругала себя, ругала друзей, ругала Стайлза. Много-много раз подряд. А потом ей на глаза попадается команда по лакроссу, они смеются, кидаются едой и обсуждают все подряд слишком громко, а среди них сидит Стайлз. Обычный, такой теплый и близкий ее душе Стайлз. План приходит ей в голову сам, опасный и страшный до дрожи в коленях, но Лидия уверенна только в одном. Она не пустит все на самотек. Она сама поговорит с ним. Наедине.

***

Скотт ждал долго, пытаясь не выходить из себя каждый раз, когда смотрел на циферблат старых как мир часов на своей руке. — Где их черти носят, — наконец рявкнул он, привлекая внимание Лиама и Киры. Оба оставшихся члена стаи сидели на капоте машины и обсуждали школьные ситуации, только их тихий смех делал обстановку менее напряженной. Кира покачала головой, а потом встала с капота, медленно подходя к альфе. — Успокойся, Скотт, ты же видел Малию, у нее же нервы были на пределе, она все болтала о том, что уедет отсюда, боялась. Им нужен отдых от нас, от страха, от боли, — девушка смотрела Скотту в глаза и в них он увидел такой же страх, какой испытывал сам. Она болтала, что все хорошо, но на самом деле все было не так. В голове Скотта снова возникли слова Лиама о том, что он не один. Как же он был слеп. — Нам всем он нужен. Это глупо вот так сбегать, когда такое происходит, — он скрипнул зубами, сделав вид, что просто недоволен, но на душе все еще скреблись кошки. Кира кивнула и выдавила из себя улыбку, которая получилась не особо убедительной. — Если они не вернуться до завтрашнего вечера отправимся на поиски. У нас нет ни минуты, чтобы расслабиться, — Кира кивает, и Лиам тоже выражает свое согласие. Над Бейкон Хиллс медленно, но верно сгущались настоящие грозовые тучи. Они клубились, сталкивались и снова расходились, заполняя странными причудливыми фигурами все небо. Через час ни один солнечный лучик не смог проникнуть сквозь свинцовую пелену облаков. Город погрузился во мрак задолго до заката солнца. Ветер налетал порывами, раскачивая деревья, пригибая к земле уже желтоватую траву. Воздух спертый, раскаленный до предела тоже замер в ожидание капель, которые остудят его пыл. Но дождя все не было и не было. Скотт единственный кто остался на улице в этот час. Он занял место на капоте и смотрел на свои руки, словно найдя в них что-то очень интересное. Черноту облаков разрезала молния, она лишь на секунду разогнала мрак туч, но этого хватило, чтобы привлечь внимание. Сверху, сначала еле слышно, зарождался звук природы, он медленно нарастал, словно рокот дикого зверя, пугая, заставляя прислушиваться. Звук рос, и, когда достиг своего придела, не было в округе ни единого человека, который не услышал бы его или не почувствовал всем своим естеством. Так рычит природа. Гром. Дождь начался тогда, когда все отчаялись ждать его появления. Он пролился на землю не медленно, начиная с пары капель, а сразу со всей силы, словно кто-то сверху перевернул сотни тысяч ведер с водой. Капли отбивали ритм по листьям, по металлу машины, били по Скотту, словно множество пощечин. Неприятно, но парень не сдвинулся с места, хотя моментально промок до нитки. Снова вспыхнул ярчайший свет молнии и почти без перерыва взревел гром, словно эпицентр грозы находился прямо у Скотта над головой. Минута за минутой ползли медленно, и скоро Скотт дрожал как осенний лист подхваченный холодным ветром. Зубы стучали, а тело било мелкой дрожью. Он уже было встал на ноги и отправился домой, но волчий вой заставил его замереть на месте. Вой был отрывистый и тихий, альфе даже показалось, что это просто галлюцинация воспаленного мозга, но он повторился. Громче…ближе. Скотт ни секунды не мешкая, побежал прямиком на него. Снова вой, протяжный и полной настоящий боли. Скотт, не сбавляя шагу, зарычал, давая знать, что он совсем рядом, но ответа не последовало. Дождь и ветер смывали запахи, маскировали их слишком хорошо, Скотт чувствовал, что бежит туда куда нужно, но нос больше не был ему верным помощником. Еще пару рывков и Скотт, задыхаясь от слишком быстрого бега, вылетел на лестную поляну, тут же заметив чью-то фигуру. На улице давно уже была ночь, да и необычно черные тучи не давали увидеть лица. Молния свернула прямо над поляной, и Скотт пошатнулся от увиденного. Это был Айзек, а на руках у него, словно безвольная кукла, лежала Малия. Ее тело было настолько бледным, что казалось пятном в темноте, голубые волчьи глаза смотрели в никуда, их огонек уже почти потух. Малия была мертва.Убита.