Глава 2
31 октября 2015 г., 17:27
Дорога была ужасной! Колеса машин постоянно буксовали в грязи, насекомые липли к влажному лицу, пытаясь остаться во рту или попасть в глаза. Кожа чесалась, одежда плотно прилипла к телу, сковывая движения.
Света умирала от духоты, пить было нельзя, иначе становилось еще хуже. В конце концов, одна из машин просто погрязла на половину колеса в грязевой жиже. Водители трех джипов отчаянно пытались вытолкнуть ее, но машина лишь обильно обливала их грязью. Том вышел из машины, которая стояла впереди колонны, и подошел к буксующему джипу. К нему подошел Хью и тоже стал смотреть на тщетные попытки водителей.
— У нас где-то был складной столик, — сказал Том.
— Да, лежит на заднем сидении, — почесав щетину на лице, ответил Хью.
— Отлично, — Том большими шагами вернулся в свою машину и затем вернулся уже со складным деревянным столиком.
Он разложил столик и одним резким ударом ноги выбил крепежи на деревянной панели. В итоге у него в руках оказалась одна сплошная доска. Позвав Хью, они подсунули под буксующее колесо крышку столика. И совместными усилиями с водителями выпихнули джип из грязевого плена. Мужчины стояли, облитые грязью с головы до ног. Футболка и брюки Тома были безнадежно испачканы. Том вытер лицо руками, стряхивая с пальцев капли. Он смеялся вместе с другими, кто помогал выталкивать машину. Их смех подхватили все остальные, кто высунулся из машин и наблюдал за происходящим. Парням дали воды умыться, просто облив их.
В деревне их встречали громкими стуками самодельным погремушек, и радостными криками. Жители племени тут же начали протягивать руки, чтоб прикоснуться к своим гостям. По правде говоря, Света старалась избегать такого выражения радости. В отличие от звезд. Они к этому привыкли. Том возвышался над всеми и словно большой ледокол продвигался к центральной площади деревни. Дети висли на его ногах и руках, Том улыбался и даже кого-то из шумных детей подхватил на руки. Куратор лихо пробиралась так же сквозь толпу к Старшему деревни и переводчику, с которым они договорились о встрече. Фотограф следовал за куратором по пятам, только успевая делать щелчки на своей «профессиональной мыльнице». Света скромно стояла возле машины, надеясь, что бурные эмоции гвинейцев вскоре себя исчерпают.
Она уже вытащила два чемодана с лекарствами и несла их в хижину Старшего. Она лишь кинула секундный взгляд на актера, который уже о чем-то разговаривал с жителями деревни, собрав их вокруг себя, другие звезды раздавали привезенные продукты и воду.
К Свете подводили детей и взрослых, которым она ставила уколы отточенным движением. В итоге к вечеру, у нее уже болела кисть руки. Она поморщилась от тянущей боли. Глотнув теплой воды из пластиковой бутылки, она вздохнула и села прямо на деревянный пол хижины.
Она слышала, как там снаружи хижины, раздавался смех. В то время как у нее не было даже сил встать и выйти к остальным ее команды. Но она улыбалась. «Ведь ему так легко верить» — вспомнила она собственные слова. — «А значит, я все правильно делаю».
Проживая очередной свой серый день, Света со скукой на лице пролистывала страницы сайтов. Темную комнату освещал только свет экрана ноутбука. Совершенно случайно, просто пролистывая изображения многочисленных звезд, на одном из сайтов на фото она увидела красивого мужчину. Его тонкие, идеальные черты лица, пронзительный, но такой теплый взгляд голубых глаз, и эта улыбка… Этот человек заставлял надолго задержать на себе взгляд. Более того, хотелось смотреть на него и смотреть. Нет, в нем не было этой смазливой приторной красоты, от которой устаешь уже через пару минут. В нем была совсем невероятная притягательность, не только его выразительные глаза, тонкие губы, королевский профиль, прекрасная стройная фигура, красивые длинные пальцы, в нем была еще другая красота. Его доброта. Такое странное и некоторыми совсем забытое понятие.
Света судорожно начала искать по нему информацию. Она пересмотрела все фильмы с его участием. И в каждом фильме он был совершенно разным, другим человеком. Было настолько интересно наблюдать за его персонажем и понимать, что он проживает отдельно взятую жизнь. Свете нравились многие актеры, но, просматривая очередной фильм с Бред Питтом или Джонни Деппом, чья популярность до сих пор сводит многих фанатов с ума, она, все равно, видела того же Бреда Питта или Джонни Деппа, вечно сексуальных, томных, с теми же фирменными ужимками. Разные имена персонажей, но одинаковые характеры и лица. Но Хиддлстон проделывал невероятную актерскую работу. Он словно изменялся внутренне. Вот он солдат, или рыцарь королевских кровей, а может, он бог-шутник Локи, чей внутренний мир постичь невозможно, или может, он помощник детектива? Каждый раз он открывался с другой стороны, не переставая удивлять.
Но Свету все же интересовала другая сторона его жизни. Его благотворительная деятельность. То, чему он уделял столько же внимания, как и своей работе.
Тогда, Света поняла, что она может сделать нечто большее, чем просто тратить день за днем на бессмысленные тоскливые дни в этой жалкой каморке за 15000 рублей в месяц, которые она зарабатывала на не менее скучной тоскливой работе, которая опостылела ей уже через два месяца. И она проклинала каждый свой прожитый день.
И сидя здесь, в душных тропиках, где кишат болезни и москиты, она понимала, что делает что-то полезное, что в ее силах дать другим людям надежду. Она в это верила… благодаря этой случайной «встрече» с экрана ноутбука.
Ну, а если она и сетовала, то это так, минутная слабость глупой девчонки (как любила говорить ее куратор).
Света помассировала запястье и встала с пола. Закрыв герметичный пакет с использованными шприцами и ампулами, она все положила в чемодан и вышла из хижины. Уже стемнело. Она увидела как водитель и куратор разбили большие просторные палатки, в то время как неподалеку у разожженного огня звезды сидели в окружении местных жителей. Света подумала, что в какой бы век не шагал этот мир, в нем все равно найдется место для таких вот первобытных посиделок.
— Света! Почему так долго? Я что все должна делать сама? — недовольно выкрикнула куратор.
— Иду я, иду, — устало ответила Света, волоча ящики, которые стали полегче.
— Так, держи термо-контейнеры, разложи их по палаткам. А то наши собратья скоро захотят подкрепиться перед сном, — куратор вручила ей стопку теплых контейнеров, а сама пошла к костру.
Света клала по 2 контейнера в каждую палатку. В одной из палаток она нашла свой рюкзак и раскиданные вещи куратора. «Что ж, значит я здесь сплю» — подумала Света, и выйдя из палатки повязала платок на одном из крючков, чтоб в темноте не перепутать свою палатку.
Кто знает, что может готовить африканская ночь, которая была пронизана тонкими нитями судьбы.
Танцоры племени вытворяли чудеса пластики. Их танцы — подобно пламени, страстные, яркие. Они кружились возле костра, то и дело, бросая на гостей взгляды. Их глаза блестели, отражая всполохи огня.
Молоденькие девушки пересмеивались, и плели браслеты из цветных плотных ниток прям на руках у мужчин с нашей команды. Том улыбался и что-то отвечал двум, примостившемся возле него, девушкам, которые мастерски выплетали у него на запястье узоры из ниток. Света хотела тоже где-нибудь присесть в этой теплой обстановки, но все сидели достаточно плотно, так что ей пришлось опуститься на колени неподалеку. Старик из племени стал предлагать гостям угощение, по запаху очень напоминало самогон. Морщившись, гости пробовали это питье, и хвалили его. Естественно до Светы очередь не дошла, что ее порадовало. Будучи трезвой она творила ненормальные вещи, а уж пьяной тем более. Как ни странно, именно ее куратор и фотограф от души приложились к напитку.
Света вздохнула и решила пойти в свою палатку. Все равно тут все на своей волне, а она уже опоздала к ней подключиться. Потом начнутся пьяные песни на интернациональном языке, а Света не знала ни одной пьяной песни, и ее это расстраивало так, что клонило в сон.
Благо она привязала платок, и не пришлось долго искать свой ночлег. Забравшись внутрь палатки, она сняла обувь и прямо в одежде легла под плотное одеяло. Сквозь сон она слышала начало веселых напевов.
Разбудил ее резкий хлопок по плечу. Чуть сердце в испуге не выскочило. Света, округлив глаза, уставилась на куратора, от которой просто зверски разило перегаром.
— Света! Света! Эти африканцы просто чудо! Ик!
— Вы пьяны, — угрюмо ответила Света, пытаясь отодвинуться от лица куратора.
— Ну и что! Это всё на травах, — возразила женщина. — Чего смотришь на меня как испуганный пингвин?
Женщина залилась смехом и рухнула на Свету.
«Вот еще пингвином она меня не называла» — подумала девушка, вылезая из-под храпящего тела своего наставника. Находиться в палатке, где стояла умопомрачительная вонь перегара, было невозможно. Света выбралась наружу вдохнуть свежего воздуха.
Куратор, икнув, перевернулась набок, подложив под голову руку, в которой сжимала платок.
Света брела к центру площади, где еще догорал костер. Почти все уже разошлись по своим постелям. Она села на плотную ткань, специально постеленную для гостей, и просто смотрела на языки пламени. Она услышала тихие шаги позади себя и обернулась. Это оказалась старушка, ее лицо с темной кожей было испещрено глубокими морщинами, она прихрамывала, у нее были ясные глаза, которые в упор смотрели на девушку.
Старушка доковыляла до Светы и, кряхтя, присела рядом.
— Ты хорошая девочка, — вдруг сказала бабуля на неплохом французском языке.
— Спасибо, — ответила Света тоже на французском.
— У тебя птичка в сердце, — старушка показала пальцем на грудь Светы.
Девушка удивленно посмотрела на нее. «Что она имеет в виду?»
— Я не понимаю, — ответила она.
— Птичка бьется крыльями о стены, и ей больно. В твоем сердце, — продолжала бабуля. — Поэтому ты здесь. Зная о своей, ты чувствуешь чужую боль, — старушка помолчала и добавила. — Как один из ваших мужчин. Его сердце такое же.
Свету переполняют эмоции, она обнимает совершенно ей незнакомую старую женщину и говорит «Спасибо». Старушка гладит ее по спине и улыбается. К ним подходят девушка и парень, они помогают бабуле встать и уводят в одну из хижин. Света еще сидит и смотрит на искрящиеся угли.
«Как странно. Почему-то от ее слов легче» — девушка поднимается и идет к палаткам. Уже достаточно темно, и Света понимает, что ни на одной из палаток не видит своего платка. Палатки расставлены хаотично на небольшой площади, и вспомнить в каком направлении именно твоя в темноте еще сложнее. «Так, моя была где-то четвертой» — раздумывает Света и отодвигает полог. — «Отлично, место свободно, значит моё».
Она заползла в палатку и, стараясь издавать меньше шуршания одеялом, под него забиралась.
Неожиданно кто-то с силой притянул ее к себе. Сердце бешено колотится. Света пытается вырваться из крепких объятий, но все без результата. Вдруг, она чувствует горячее дыхание на своей шее, и тут ее охватывает паника. Она судорожно трепыхается в сильных руках, но ее движения скованы, а закричать ей даже в голову не приходит, так она растеряна.
— Ты как белый кролик из «Алисы». Тебя сложно поймать. Все бежишь и бежишь куда-то, — говорит сонный мужской голос.
«Том» — вдруг понимает Света. Это его голос. Она немного успокаивается и перестает вырываться. Том ослабевает хватку, и девушка слышит, как он тихонько смеется.
— Напугал же ты меня, — выдыхает Света и поворачивается к нему лицом.
— Извини. Но ты бы снова умчалась.
Света видела, как в темноте Том улыбается и смотрит на нее. Хорошо, что он не видит, как ее лицо наливается краской.
— Да, мне стоит идти в свою палатку, — смущенно отвечает девушка, уже собираясь уползти.
Том снова ее обнимает и притягивает к себе. Света чувствует, что дрожит всем телом. «Что же делать? Почему он не отпускает меня? И где тот, кто должен здесь ночевать?» — судорожно думала она, но уже не смела сопротивляться.
— В твоей палатке сейчас стоит жуткий перегар, — усмехнулся Том. — И храп. Фотограф Билл ушел туда спать.
— В мою палатку? — встревожено спросила Света.
— Да. Он шел на запах алкоголя, а поскольку твой куратор так же пьяна, то вот они и встретились, — он снова улыбается и смотрит на девушку.
— Где же мне ночевать?
— Да здесь и ночуй, — весело ответил Том и ныряет лицом в ее растрепанные волосы.
Света лежит и боится пошевелиться. Но потом слышит размеренное дыхание и понимает, что Том уснул, все так же крепко ее обнимая.
Как и в ту ночь в гостинице, когда они просто сидели у веранды, Свете было хорошо и спокойно. Тепло его тела, и его мирное дыхание, словно убаюкивают, она чувствует себя в безопасности. Свободной рукой она обнимает его и засыпает. А что будет утром… Неважно. Может быть это еще один сон.
Том чувствовал приятный аромат ее волос. Он напоминает запах свежей лесной травы согретой солнцем. Странная ассоциация, но именно это приходит ему на ум. Он никогда не думал, что это так ему понравится. Том почувствовал, как Света обняла его. Он так и уснул с легкой улыбкой на губах, вдыхая аромат ее волос.
Какой приятный сон. В такие моменты, хочется, чтобы он не заканчивался. Но моменты на то и моменты, они длятся недолгие секунды.
— Так! И как ты мне объяснишь, почему я просыпаюсь и вижу небритую рожу Била?
Света медленно открывает глаза. Куратор грозно нависает над еще не проснувшейся девушкой.
«Ну да, как же ей так объяснить почему?» — думает Света, а сарказм так и рвется с языка. Но она лишь широко улыбается, смотрится по-идиотски конечно, но метод срабатывает — куратор исчезает из виду.
Света оглядывается вокруг, действительно, она спала не в своей палатке. Она улыбается от воспоминаний и тут же одергивает себя. В конце концов, это непрофессионально, она же волонтер как-никак!
Ее команда уже вовсю собирала вещи, звезды все так же стояли в окружении гвинейцев, которые их провожали.
Света с ухмылкой заметила, что Бил шарахается от куратора, едва она приблизится к нему. «Бедолага, что он вытерпел, когда проснулся рядом» — думает она.
Света находит свой рюкзак и идет к машине, помогая закидывать другие вещи.
— Мы так без воды останемся, — вдруг позади Света слышит веселые нотки знакомого голоса. И она тут же вспыхивает «краской». Самообладание ни к черту, уже как не старается она держать себя в руках.
Света оборачивается и видит, как Том и Хью смеются, смотря в сторону куратора и Била. Те жадно пьют воду бутылку за бутылкой, должно быть их мучает жуткое похмелье.
Дорога обратно в гостиницу. Кажется она вообще никогда не закончится. Духота давит на грудь, заставляя все тело обливаться потом и пробуждает жажду. Но вода здесь только враг.
— Ради бога, едь помедленнее! — кричит куратор на водителя. — Будь человеком! Ох, как же мне плохо.
— Мы и так ползем 20 километров в час! — возмущается водитель.
Света закрывает глаза, пытаясь хоть на время забыться.
Том облокотился на руку и смотрит в окно. Деревья мелькают слишком медленно, его веки тяжелеют, и он сам не замечает, как проваливается в дремоту.
«Лес. Он рядом с городом Колифорд в Англии. Однажды они ездили туда с семьей. Это привычное место для прогулок туристов. Таинственный и красивый лес, как в книгах Толкиена. Они с сестрой идут по шаткому деревянному мосту, а потом бегут по зеленой тропинке. На деревьях и камнях мох, а лучи солнца едва проглядывают сквозь густую листву высоких деревьев. Сестра убегает вперед, а он вдруг останавливается и прислушивается. В лесу тишина. Но он отчетливо слышит какой-то едва уловимый шум. Где-то недалеко, кажется совсем рядом. Он сворачивает с тропинки и аккуратно ступая, подходит к большому дереву. Тишина. Шум пропал. Он вздыхает и уже собирается идти обратно, как вдруг под самыми ногами, что-то трепыхается. Он наклоняется и видит в траве маленькую птичку. У нее сломано крыло. Птичка измучена попытками взлететь. Он берет ее в руки и слышит, как быстро стучит маленькое сердечко.
— Я спасу тебя, — шепчет мальчик, бережно держа в ладошках птичку».
Том просыпается от резкого толчка машины.
— Что за дела? Какого черта они тормозят? — орет его водитель.
Том непонимающе смотрит вперед и видит «чудесную картину», как из первой в колоне машины выпрыгивает Света, а за ней куратор. Толи машина ползла так быстро, толи «огненная вода» племени оказалась не для желудка куратора. Частично «излив душу» на Свету, а потом в ближайшие кусты, куратор чувствовала себя намного лучше. Девушку облили водой с ног до головы, чтобы смыть все, что из еды оставила на ней куратор.
«Повезло ей с наставником» — подумал Том. Машины вновь тронулись с места, продолжая месить колесами грязь.
ДУШ! Света сбрасывает грязную пропитанную потом одежду и бросается под прохладные струи воды.
И снова эта совесть. Она не позволяет девушке провести час в этом блаженстве. Вода здесь — роскошь. Света окутывает себя белоснежным полотенцем и падает на кровать. Наслаждаться покоем на этот раз ей не дает желудок. Он призывно урчит, побуждая к действиям.
Девушка одевает свой любимый спортивный костюм и спускается в обеденный зал. Там уже все накрыто, вкусные запахи притягивают к блюдам. Она берет большую тарелку и накладывает большую порцию тушеного мяса с овощами. Садится за стол и начинает активно поглощать еду. В зал заходит Том и машет Свете рукой, улыбаясь.
Света вспоминает случай с куском курицы, и начинает есть маленькими порциями, тщательно прожевывая мясо.
— Приятного аппетита! — говорит Том и садится за ее столик. — Душ возвращает к жизни. Я уже думал, мы никогда не приедем, — смеется Том и накалывает на вилку овощ, похожий на стручковую фасоль.
— Это точно, — прожевав, отвечает Света, и косится на лейкопластырь на лице соседа. — Откуда царапина?
— А, эта? — Том показывает пальцем на щеку. — Это я об дверь ударился, когда мы резко затормозили.
По спине пробежали неприятные мурашки, когда она вспомнила, что именно заставило затормозить машины.
— Надеюсь, Елене уже лучше? — спрашивает Том.
— Ей лучше стало уже после кустов, — отвечает Света, хотя ей не приятно вспоминать этот инцидент.
Том улыбается и хитро смотрит на девушку, которая нахмурила брови и сердито жует.
— Она хороший человек, просто со своими…эм…особенностями, — находит подходящее слово собеседник.
— Особенностями, — повторяет Света и улыбается. — Будем считать так.
Еще светло и девушка решает пройтись по местному небольшому рыночку. Просто из-за любопытства и потому что куратор мирно храпит в номере, а не дергает ее на «подвиги».
Она надевает чистые шорты и топ, вооружившись бутылкой воды и шляпой, выходит на улицу.
Гладкая утоптанная тропинка идет вниз, и вот уже виднеются цветные прилавки. Ткани, украшения, фрукты, глиняные плошки и кружки. Света любит покупать безделушки на память, да и лишние деньги африканцам всегда в радость. Ее тут же окружает толпа чумазых ребятишек, которые беспрестанно клянчат деньги. Света отдает в шумную толпу 5 долларов и дети с криками радости убегают прочь.
Ей очень нравятся цветные украшения из бусин, ракушек и плетеных ниток. В отличие от звезд, у которых фенечек по самый локоть теперь, Свете никто не дарил их. Но потом она видит аккуратно вылепленную тарелку с росписью и покупает ее.
Солнце на экваторе не садится под вечер. Оно просто падает вниз за горизонт и наступает ночь. Рыночек тут же пустеет. Света, взяв подмышку тарелку, бредет обратно к гостинице. Вскарабкавшись наверх, Света заходит в холл помещения.
В ее номере тихо гудит кондиционер, купленная тарелка красуется на низком столике. Сон совершенно отказывается приходить. Света лежит на кровати и смотрит в потолок. Что если Том снова спустился к веранде? Хотя, нет. Это бред. С чего ему туда спускаться? Скорее всего, он устал и уже давно спит в своей постели. Воспоминания. Его тепло и объятия… Света медленно засыпает, словно тогда, в палатке.
Том сидит у веранды и смотрит в темноту. Зачем он снова пришел сюда. Ему не спится? Да, наверно. Или все же…
Его пальцы нащупали вязаный браслет на правом запястье. Эту единственную фенечку он не снимает с того момента, как на его руке ему повязала та старая женщина из племени. Он плохо понимает по-французски и, увы, ничего не разобрал из слов бабули.
Фенечка была вполне обычной из разноцветных ниток, но что отличало от других вязаных браслетиков, так-то, что к ней была пришита маленькая деревяшка в виде силуэта какой-то птицы с распростертыми крыльями.
Почему его так тревожит тот сон далекого детства, когда ему было 8 лет.
Конференция. Четыре часа тяжелого труда и несколько часов покоя. Света с куратором перетащили столы, расставила стулья, подготовила с Биллом оборудование к фото- и видеосъемке. Правда, местный повар очень хотел подать своё любимое блюдо — личинки в яичном кляре к фуршету. Однако, куратор, съев целую порцию этой «экзотики», сказала, что стол и так полон еды и без личинок.
Света упала на стул и вытянула уставшие ноги. «Эта работенка не совсем то, что она представляла себе» — едва успела подумать девушка, как куратор погнала ее за льдом для охлаждения напитков.
Конференция уже шла 1,5 часа, все звезды излагали свое видение перспективы постройки новой школы в Гвинее и поставки медицинского оборудования в детские больницы.
— Том, ты говорил, что не считаешь себя героем, но помогаешь детям, оказавшимся в сложных жизненных ситуациях, — журналист внимательно смотрел на актера.
— Я не врач, не учитель, не строитель. Я актер. В моих силах помогать благотворительностью. Приезжать в страны, где дети нуждаются в помощи, которую оказывает Юнисеф. Но я знаю людей, которых я бы действительно назвал героями за их титанический труд, их душевные затраты, они отдают много личного времени на то, чтобы помочь, подарить надежду детям в любом уголке этого мира. Я искренне восхищаюсь этими людьми.
— Хорошо, Том. Хью сказал, что нужно обладать мужеством, чтобы видеть страдания других и не «опускать руки». Как ты считаешь, у тебя есть эти силы?
— Хехе. Это вопрос на засыпку? — усмехается актер.
— Верно, — смеется журналист, — Мы любим такие вопросы.
— В чем я точно уверен, что у меня хватает мужество признать существование проблем в некоторых странах, где дети страдают от голода, болезней, терпят насилие и тяжелые условия среди военных действий. Людям легче закрыть на все это глаза, если это их не касается. А хватит ли мне сил на то, чтобы продолжать свою работу в Юнисеф… — Том задумался. — Могу сказать, что я не собираюсь «опускать руки».
Хью одобрительно похлопал Тома по плечу. Диалог продолжили с Харнисоном. Он обозначил этапы строительства школы. Конференция продолжалась еще час.
Том чувствовал усталость. Кондиционеры не справлялись с духотой. Холодная вода на столе уже нагрелась, и пить ее совсем не было желания.
Он обвел взглядом зал, Света стояла в дверях. Она внимательно слушала, о чем говорят гости. «Такая хрупкая и сильная» — вдруг пронеслось у него в мыслях. Он прикоснулся пальцами к браслету, забыв на мгновение, что происходит, вновь погружаясь в свои мысли.
— Том! Том, возвращайся к нам! — Хью трясет его за плечо. — Ты пропустил самую интересную часть речи Жульена. Ха! Жуль обрисовал все в лучшем виде. Еще чуть-чуть и он решит построить университет!
Том поднялся со своего места, и снова бросил взгляд на двери, но Светы уже там не было. Она повела гостей на легкий фуршет с прохладными напитками.
— Устала? — Том садится на диван в холле конференц-зала рядом со Светой.
Девушка вздрагивает и открывает глаза. Она упала на диван в надежде перевести дух после долгих часов на ногах.
— Устала, не то слово, — улыбается Света и принимает стакан воды из рук Тома.
— Почему ты все-таки решила вступить в ряды Юнисеф? — Том облокотился об мягкую спинку дивана и непринужденно пьет воду.
— Не устаю задавать себе такой же вопрос, — девушка неловко улыбается и крутит стакан в руках.
— Правда? — удивляется Том.
Света пожимает плечами.
— Может потому, что одиночество — смертельно. Я бегу от него, а попутно помогаю, чем могу организации. Уколы ставлю детишкам, организую мероприятия, таскаю тяжести и терплю диктаторские выходки куратора.
Том поворачивается к девушке и долго смотрит на нее. Света делает вид, что не замечает этого и глотает последнюю каплю воды из пластикового стаканчика.
— Эгоистично звучит, — грустно говорит девушка. — Но это правда. Мне иногда очень страшно.
— От чего? — тихо спрашивает Том и не отводит от нее глаз.
— Страшно, что когда-нибудь не смогу помочь, — Света смотрит прямо перед собой, боясь поймать взгляд Хиддлстона. — Тогда мне будет некуда бежать от этого чувства. А так, хоть делаю, что-то полезное.
Из зала начали выходить гости. Света подскочила с дивана и побежала помогать нести видеоаппаратуру Билу.
Том еще немного посидел на диване, думая над словами Светы. «Может быть это действительно эгоизм? Помогать другим, потому что мы сами в этом нуждаемся. Будучи сытым — подать еду голодному, только для того, чтобы почувствовать себя лучше, почувствовать себя нужным. Или это и есть бескорыстная помощь? Ведь взамен мы получаем не материальное удовлетворение, а моральное».
Наконец, дома! Да, эта гостиница стала домом. Где работают кондиционеры, где нет жужжащих насекомых, где есть ДУШ!
Но для начала нужно обсудить программу с куратором и, конечно же, снова выступить в роли грузчика.
— Так, программу прочитаешь сама, а сегодня на ночь у меня совершенно другие дела. Я уеду к Харнисону за отчетностью. Так что всю ответственность — тебе в руки.
— Но… — решила возразить Света.
— Я уже говорила, если что, веревка всегда со мной. Только дай мне повод, — хмурится куратор и грозно смотрит, делая большое усилие, чтобы не рассмеяться над испуганным взглядом подопечной.
— Уговорили, — устало соглашается Света и бредет к ресепшену за ключами.
Тома она встречает в коридоре, он как раз открывает дверь в свой номер.
— Куратор уезжает, ведь так? — спокойно спрашивает он.
— Да, теперь я начальник, трепещите смертные, — смеется Света. — Буду наслаждаться тишиной, уже второй раз. Даже самой не верится. Буду отсыпаться.
— Хм, — Том задумчиво улыбается. — Вот почему вчера веранда пустовала.
Вчера. Веранда. Он был там!
Мысли Светы снова устраивают чехарду. Она не сразу попадает ключом в замок. Том уже почти закрыл дверь.
— А может бессонница будет. Кто ж ее знает? Придет и всё тут, — говорит в слух Света и слышит, как закрывается дверь в номер Тома.
Она мечется по комнате, руки дрожат от волнения.
«Света, ты не должна. Не иди. Зачем он тогда это сказал. Ну и что?! Вчера он там был, а сегодня не будет. Зачем? Что бы я пришла. Какая же ты наивная, Света! Таких, как ты он видел кучу раз. Кого ты удивишь? Только своей бестолковостью. А может, ему просто скучно. Но если скучно только».
Света останавливает мысленные стенания и подходит к двери. Тихо поворачивает ручку и выходит в коридор. У нее такое ощущение, что она прокралась в Лувр и собирается похитить «Мона Лизу». Она тихо крадется до самого первого этажа и глубоко вдохнув, подходит к веранде. Темнота окутывает ее, как и в прошлый раз. Но только там ее никто не ждет.
«Ну, вот. Все правильно. Зачем ему ждать тебя? Он уедет и даже не вспомнит твоего имени».
Вдруг Света слышит тихие шаги, кто-то уверенно подходит к ней.
— Не убежишь? — Том останавливается перед ней. И Света чувствует, как лицо вновь пылает. Днем она тратила большие усилия, для усмирения своих эмоций, а в темноте этого не нужно. Можно и покраснеть.
— Почти собиралась, — в растерянности ляпнула она.
Света всегда считала, что у нее хороший рост для девушки, не слишком высокий, не слишком низкий. Но рядом с этим мужчиной, ее рост не имел значение, она едва доходила ему до груди. И ведь она только сейчас это заметила. С чего бы?
Он слишком близко! Света попыталась сделать незаметный шаг.
— Ты здорово отвечал на конференции, — говорит Света, делая шаг в сторону.
Том молчал. Света решилась поднять глаза, чтобы понять, на что отвлекся собеседник.
Актер крутил браслет на руке, его длинные пальцы будто искали что-то на фенечке.
— Когда мы были в той деревне, одна старая женщина повязала мне на руке этот подарок, — Том показал пальцем на браслет.
Света вздрогнула. Ей пришли на память слова бабули. Неужели она разговаривала с Томом?
Он обнимает Свету. Девушка хотела уже отстраниться, но понимает, что Том не причинит ей вреда. Она только едва дрожит от волнения и тоже обнимает его.
— Я понял, кого ты мне напоминаешь, — вдруг произносит Том. Света поднимает глаза, чтобы вновь посмотреть на него. — В моем сне. Маленькую птичку.
Света удивленно поднимает бровь, но не задает вопросов.
— Жаль, я не помню, что было дальше. Это было так давно, — уже совсем тихо говорит Том и замолкает.
Света слышит, как в его груди бьется сердце. Какой приятный звук. Наверно, это самое замечательное, что есть в мире. Стук сердца.
«Жаль, Том, жаль. Ты скоро уедешь. Что останется? Только воспоминания, которые ты вскоре забудешь в шуме большого города».
Conakry International Airport звучит красиво. На самом деле это одноэтажное небольшое помещение, куда загоняют толпу людей, и в полнейшей духоте и жаре они там пребывают, пока не отправятся на посадку своего рейса.
Сегодня они провожали звезд на самолет, так как программа волонтерства подходила к концу для них. Порядком подгорелые под африканским солнцем звезды томились в маленьком зале ожидания, где стоял невообразимый гул из человеческих голосов. Что уж говорить про запахи? Запахом пота был пропитан весь воздух.
Света понимала, что ее скоро начнет не на шутку мутить. Она почти сползла со стула от жары, приложив ко лбу еще прохладную бутылку с водой из сумки-холодильник. Их рейс задерживали, причем уже на час. Еще час, и бесчувственные тела звезд придется заносить в самолет. Свету вовсе не радовала эта перспектива. Тащить-то придется ей с куратором!
Наконец, прорываясь сквозь толпу, куратор радостно кричит, чтобы мы брали вещи и подходили к самолету.
Мы гуськом, то и дело, сталкиваясь с другими ожидающими, бредем на улицу. Снаружи определенно легче дышать. На открытой площадке стоит «кукурузник». Этакая полурассыпавшаяся от времени лётная машина. Увы, возможность вызвать в этот аэропорт шикарный Боинг или частный самолет излишняя роскошь, на которую не пошло Юнисеф. Волонтеры должны терпеть тяготы неблагополучных стран, таковы негласные правила организации.
— Самолет, что нас сюда доставил, еще был юнцом по сравнению с этим «кукурузником». У него всего-то отваливалось одно крыло, — замечает Том.
Все издали вялые, нервные смешки.
— Для аэрофобов — это сущий ад, — заключает куратор и идет к самолету.
При взлете, Свете показалось, что самолет вот-вот рассыплется. Металл скрежетал, тряска чувствовалась до самых костей, в окно вообще никто не решался посмотреть.
Посадка же выбила последний дух из пассажиров, так сильно самолет шмякнулся шасси о посадочную полосу.
Аэропорт Freetown-Lungi International Airport в городе Лунги представлял из себя здание еще меньше, чем здание в Конакри. Но здесь уже всех ждал приятный на вид самолет от British Airways. После натерпевшегося ужаса, полет в Англию оказался шикарным по комфортности.
»- Я понял, кого ты мне напоминаешь, — вдруг произносит Том. — В моем сне. Маленькую птичку. Жаль, я не помню, что было дальше. Это было так давно, — уже совсем тихо говорит Том и замолкает.
Как же хорошо в его нежных объятиях. «Не отпускай, пожалуйста, не отпускай» — Света мысленно шепчет эти слова, но Том отстраняет ее от себя, и вот уже их лица напротив друг друга. Том медлит, пока Света судорожно соображает убежать или все-таки остаться.
Он берет ее за левую руку и что-то одевает на запястье.
— Я хочу, чтоб он был у тебя. Так я буду знать, что ты не забудешь меня, — Том завязывает браслет с деревянным кулоном на руке Светы.
«С ума сойти! Это я забуду-то? Как вообще это возможно?!» — в шоке думает она.
Они вместе поднимаются на свой этаж, и каждый уходит в свой номер. Молча. Каждый уносит в свою постель немножечко тепла друг друга.
Света все оставшиеся часы для сна лежит с открытыми глазами, и каждый раз притрагивается к браслету. Ей кажется, что он исчезнет, и она этого ужасно боится. Она так и засыпает, прижав руки к груди и сжав правой рукой браслет».
Света открывает глаза, она уснула в самолете. Девушка тут же смотрит на левое запястье и с облегчением понимает, что разноцветный браслетик с ней. Она вновь рассматривала деревянный кулон в виде птички, его размер всего 2 сантиметра. Но как искусно была вырезана птица, Света даже могла различить штрихи перышек на крыльях.
— Ты ведь не потеряешь его? — Том присел на соседнее кресло, пока куратор пересела к кому-то поболтать.
— Ни за что, — с улыбкой отвечает она.
— Пусть будет талисманом, — он берет ее за руку, где браслет, и кладет ее ладонь на свою.
— Пусть, — тихо отвечает Света. — Через 2 недели я снова отправляюсь в Африку. Должно же меня что-то охранять.
— Кстати, вот, — Том протягивает ей визитку. — Тут мой личный телефон. Это если вдруг.эм. возникнут вопросы или проблемы в Африке. Ну, или снова бессонница.
— Бессонница, — задумчиво повторила девушка. — Ты ответишь на звонок?
— Конечно, –улыбнувшись, ответил Том. «Я буду ждать его» — тут же подумал он.
***
Пушистые снежинки падали на козырек окна. Был сильный снегопад, словно кто-то растряс небесную пуховую подушку. Света сидела на старом стуле, который скрипел при малейшем движении, и смотрела на серую пелену, что охватила Новосибирск. Юнисеф дал отпуск на две недели, и девушке ничего не оставалось, как только вернуться в Россию в свой тесный угол. Уже неделю она сходила с ума от скуки. Прогулки, клубы, друзья, родители — нет, все это в ее жизни давно само собой ушло в тень. Вначале она очень переживала из-за этого, копаясь в себе, пыталась найти причину, свой изъян. В итоге, она докопалась до глубокой депрессии. Но ее спасли. Том. Далекий недостижимый актер, который даже не догадывался об ее существовании, и о том, что так важен. Важен ей. Хотя бы просто потому, что он есть. Она благодарна ему, что не сдалась. А теперь и за то, что не чувствует одиночество. Удивительно, как будто есть такое пространство в душе, если его заполнить приятными воспоминаниями, то чувствуешь себя счастливым. И пусть Том сейчас далеко, она сохранила это тепло. И каждый раз засыпая, она сжимала в ладони браслет. Глупо конечно, но так ей становилось спокойнее, и ее сон ничто не тревожило. Бессонница. Она ни разу за все это время не посмела позвонить Тому Хиддлстону. Зачем? Чтобы услышать в ответ: «А это кто?». И тогда все иллюзии рухнут. У нее снова ничего не останется. В этот серый день, когда Света сидела у окна и пила горячий крепкий чай, раздался звонок. Так непривычно было слышать этот перезвон. Она думала, что сотовый уже давно зарос паутиной, но как оказалось, он все еще помнил, как звонить. Девушка удивленно посмотрела на дисплей, а потом решилась ответить звонящему. — Слушаю. — Светлана? — спросил женский голос. — Да. — Мы рассмотрели Вашу заявку, и комиссия приняла решение, что Ваша выставка пройдет… завтра, — прощебетала неизвестная Свете женщина. — Выставка? — переспросила девушка. — Да, Ваша выставка картин, — подтвердила женщина. — Постойте, я заявку подавала год назад. — Верно. Но знаете, желающих много, среди которых и знаменитости. Так что считайте, что вам повезло — зал оказался свободным. — Теперь ясно, — отвечает Света и улыбается. — Вы даете свое согласие? — обиженно спрашивает женщина, явно почувствовав, что их намерения быстро раскусили. На ближайшие дни не оказалось заказчиков на выставочный зал. Никто ведь не хочет оставаться без премиальных. Пришлось искать среди молодых дарований, которым давалась возможность выставляться в зале бесплатно, благодаря государственной программе. Но в погоне за деньгами, коллегия выставочного зала предпочитала коммерческие проекты, которые были хорошо раскручены. — Да. Согласна. Завтра, так завтра. — Картины мы развесим, так что приходите к двенадцати, — сказала женщина и положила трубку. «Какое-никакое, а событие» — хмыкнула Света и вернулась к своему «скрипящему другу» добить чай. Необычно быть на выставке имени самой себя. Очень забавно подходить и слушать, что говорят люди, когда не знают, что ты и есть автор этого безобразия на холстах. Света улыбалась, слушая, как одни говорили, что это прекрасно, а другие не могли понять, почему здесь выбран именно этот цвет краски. Людей все прибавлялось и прибавлялось. Неужели организаторы пустили рекламу? Но в конце концов, ее выставка всего лишь «заплатка» в свободном графике выставочного зала. Света непринужденно ходила от картины к картине и сама смотрела на свои труды: невероятная красивая ночь с огромной луной, парень читающий книгу, девушка кружащая в танце в прекрасном платье, волшебное существо бредущее по лесу. У нее не было определенной тематики, просто все ее чувства превращались в цвета и силуэты, затем, становясь таинственными картинами, в которых каждый видел то, что он хотел. Или правильнее сказать, каждый смотрел в «зеркало» и видел отражение своих мыслей и эмоций. — Света, почему мы сразу не вывесили твои картины? — спросила одна из сотрудниц зала. — Потому что у вас не было свободного дня для «благотворительности». Вы ведь сегодня заработаете только государственную субсидию, — без капли сарказма ответила девушка. — Догадалась, — грустно ответила женщина. — Слишком легко это было понять, — улыбнулась Света. — Но и за это спасибо. — Света, я хотела передать, что одну из твоих картин хотят купить. — Что? — вот теперь Свету действительно застали врасплох. — Мэр, — шепнула женщина. — Эм. Но я даже не планировала их продавать. И здесь мэр? — развела руками она. — Придется. Уж очень ему понравилась «Девушка в танце». Купет за восемьдесят тысяч рублей. — так же шепотом ответила сотрудница. — Все устали от экспрессионизма, мулеваний каких-нибудь мартышек или слонов, и кучи мусора, что считают искусством. Все хотят настоящих душевных картин. Света так и стояла с широко распахнутыми глазами от удивления. К концу выставки купили еще четыре картины. Остальные картины выставочный зал отдавать не спешил, пообещал, что оставит их на второй день с продажей оставшихся полотен. Ошарашенная таким поворотом событий, Света вернулась в свою полупустую «каморку» с неплохой суммой денег на банковской карте. «Так не бывает» — судорожно думала она — «Так не бывает. С кем-то — да. Но не со мной». Света смотрела в окно, на улице по-прежнему кто-то тряс «небесную подушку». Крупные хлопья тяжело падали на землю, образовывая новые сугробы. Ей так хотелось с кем-нибудь поделиться своей радостью, что ее картины, которые пылились столько месяцев, увидели люди и приняли их. «Том. Если я позвоню тебе? Если скажу, что я добилась успеха. Пусть крошечного, но все же успеха. Если скажу, что я не только давлюсь курицей, путаю палатки и веду себя странно. Если буду представлять из себя хоть что-то, ты меня не оттолкнешь». Том сладко потянулся на кровати и медленно открыл глаза. Ему снилась ночь. Да, именно ночь, с огромной луной. Он долго на нее смотрел и думал, как же она прекрасна и как же она далека. До этого диска цвета платины не дотянуться. Только можешь ловить мягкий серебристый свет кончиками пальцев. Света. Эта неуловимая девушка. Почему ему так хочется видеть ее рядом, просто прикоснуться рукой, вновь ощутить этот аромат ее волос. Но она вновь и вновь исчезает, и он ловит только пустоту. Том поднялся с кровати и пошел на кухню заварить чаю. Птичка в ладошках мальчика. Почему он не помнит, что было дальше? Потому что это было так давно или потому что … Заиграла музыка на мобильном телефоне, Том не спеша, подошел с кружкой чая к столу в гостиной. — Да, — произнес Том. — Привет, — ответил робкий голос. — Света! — воскликнул Том и чуть не расплескал чай на пушистый ковер. — Неужели бессонница? Я уж думал она никогда не придет к тебе — засмеялся он. — У нас только вечер, — ответила Света, она немного была в замешательстве, что Том так радостно воспринял ее звонок. — Просто захотелось тебе позвонить, поделиться новостями. Света совсем не умела лгать, и это очень нравилось Тому. В свете софитов и вспышек камер, каждый учится улыбаться потому, что так нужно, каждый умеет сказать то, что от него хотят услышать, и не важно на какой уровень лжи ты уже поднялся. Ложь становится неотъемлемой частью публичной жизни. — А я только проснулся. Я рад, что ты позвонила! Хочется поговорить подольше. Давай я тебе перезвоню, а то международный роуминг. — Не нужно. На самом деле у меня сполна хватит денег поговорить с тобой больше часа. В принципе об этом и хотела поделиться. То есть это касается новости. — запуталась Света. — То есть у меня купили картины на выставке. — На выставке? Картины? Я не знал, что ты рисуешь, — улыбается Том. — Хотел бы увидеть. Света рассказала, как неожиданно ей предложили организовать выставку и еще более неожиданно купить несколько ее картин. Том ловил каждое слово этого тихого нежного голоса и совсем не заметил, что чай остыл, и он так и стоит посередине большой гостиной в том, в чем и проснулся. — Теперь я просто жажду увидеть твои картины! У тебя есть фотографии выставки? — Есть пару фотографий, которые я делала для заявки комиссии зала. — смущенно ответила девушка. — Могу скинуть MMS. — Отлично. Я буду ждать! — восторженно ответил Том. — Хорошо. Пока, — произнесла девушка. — Света, я действительно буду ждать. Света резко опустилась на стул, и тот жалобно скрипнул. «Вот это да! Она совсем не была готова к такому разговору». И начала дрожащими пальцами искать фото в телефоне. Тому пришло несколько сообщений на сотовый, он начал их просматривать. Картины Светы. Чудесные воплощения фантазии, такие необычные, изящные, красочные. Луна. На одной из картин он увидел ту самую луну. Словно художник заглянул в его сон и воплотил его на холсте. Том глотнул холодного чая и написал SMS: «Твои картины восхитительны. В них воплощаются сны». Телефон вновь заиграл, на дисплее высветилось имя «Люк». — Да, Люк, — немного расстроено сказал Том. — Ты уже проснулся? — раздался давно знакомый ему голос. — Уже допиваю чай. — Хорошо. Сегодня небольшая конференция, раздача автографов и банкет фонда. Ты будешь как всегда великолепен. Я подъеду к тебе через час, — Люк положил трубку. «Как всегда информативен» — ухмыльнулся Том и направился в душ. Как много ослепительных вспышек! Они бьют в глаза, и ты уже не различаешь лиц. Только руки, множество рук тянутся к тебе прикоснуться. И голоса, громкий гул, кричащий, просящий, зовущий. В океане этого безумия невозможно скрыться, невозможно утаить секреты. — Том! Том! Как твоя поездка в Гвинею? — Том! Твоя роль, расскажи о ней! — Том Хиддлстон говорят, Вы познакомились с девушкой? — Том! Что за девушка была в ваших объятиях? — Она рисует? — Что вы скажите о других в команде? — Том! Том! ТОМ! Актер подошел к своему другу почти вплотную, так чтоб он отчетливо его слышал, в то время как другие не услышат ни слова. — Люк, откуда журналисты знают о девушке? Хотя ладно, откуда они знают, что она рисует? Об этом я тебе сказал сегодня в машине и больше никому не говорил. — О девушке всем стало известно, когда ты еще был в Гвинее. А то, что она рисует, это сказал я. Должно же быть ей оправдание, — спокойно ответил Люк. — Или ты думал, что под покровом ночи, вас никто не увидит. В Гвинее доллары тоже в ходу. — Ей не нужно никакого оправдания и не нужно ее сюда впутывать. — спокойно ответил Том. — Тогда мы всем скажем, что это была мимолетная встреча, которая ничего не значит. Рабочий момент, не больше. — пожал плечами агент и улыбнулся, когда навели камеру. — Ничего не говори, — Том пристально посмотрел на Люка и направился к сверкающим дверям банкетного зала. На улице все так же сверкали яркие вспышки, все так же раздавались многочисленные голоса, в то время как Том погрузился в свои мысли и направлялся в еще более ослепительный «мир» дорогого хрусталя. Благотворительный вечер был в самом разгаре. Женщины в дорогих нарядах от знаменитых кутюрье, мужчины в не менее дорогих костюмах с четкими линиями силуэта. Каждый вел «фуршетную игру», мило улыбаясь и переговариваясь между собой. — Том! Ты красавец! Журналисты слюной брызжут об твоей таинственной красотки. Крис похлопал своего друга по спине и хитро подмигнул. — Крис, ты туда же, — покачал головой Хиддлстон. — Куда же? — Крис засмеялся. — Ну, ты мне скажешь всю правду. — Скажу, но только наедине, — так же подмигнул Том. — Вот видишь, так и рождаются слухи о нашей любви. — прошептал Крис и громко рассмеялся, когда в их сторону обрушился поток света от фотокамер. Том тоже рассмеялся, и они направились к банкетному столу. — Я готов тебя слушать. Она шикарная, сексуальная блондинка? — Крис налил себе молодого вина и приподнял бровь, ожидая ответа. Том еле заметно улыбнулся, вспоминая взъерошенные волосы, хрупкую фигурку и огромные глаза, испуганно и тревожно смотрящие на него. — Понятно, ты не торопишься делиться своим «сокровищем». Ладно, я ведь все равно ее увижу. Папарацци наверняка уже распечатали не одну сотню фотографий. Том продолжал хранить молчание. Он не думал, что фотографии Светы стали общедоступны для журналистов. Она пока в недосягаемости, даже для него. — Смотри, — Том протянул Крису свой сотовый телефон. На экране высветилась одна из картин девушки. Крис продолжил листать фотографии, и в нем все больше нарастал интерес к этой неизвестной особе. — Не верю глазам. Это же великолепно! Это точно ее картины? — Я ей верю. Это ее картины, — ответил Том и забрал сотовый телефон. — Пойдем, концерт сейчас начнется. «Том, а ты был осторожнее. В чем дело? Или она пробила твою оборону?» — Крис отпил еще немного вина и последовал за своим другом. Свету с ее куратором отправили на Филиппины, после тайфуна там пострадали тысячи людей. Юнисеф не мог пройти мимо такой катастрофы, поскольку больных и брошенных детей там хватало и до тайфуна. После изнурительной жары тропиков, Света добралась до своего гостиничного номера и рухнула на кровать. Влажное белье и стены с плесенью ее уже не очень волновали, она уснула крепким сном. — Если прикинешься дохлым опоссумом, то избежишь моего пинка?! Это куратор, она снова ее теребит, заставляя принять вертикальное положение. Но у девушки совсем не осталось сил. Она целый день с поисковой командой тягала обломки, деревья, ставила уколы и осматривала детей, целый день она провела под палящим солнцем, а потом под проливным дождем. Даже если она будет колотить ее палкой, она не поднимется с кровати. — Хиддлстон звонил, — нараспев говорит куратор. -Что? — подскакивает Света. — Он звонил? Когда? — Ой, что я вижу, наш опоссум жив! — куратор самодовольно подперла руки в бока. — Никто не звонил. Быстрей вставай и иди встречать гостей! — рявкнула Елена и вышла из номера. Свете ничего не оставалось, как плестись на первый этаж встречать новоприбывших гостей из Юнисеф. А ведь они, после того звонка в Новосибирске, разговаривали с Томом достаточно часто. Но она каждый раз с нетерпением ждала его звонка, когда он приходил домой или в номер после съемок или «выхода в свет». Они разговаривали, разговаривали. Они могли болтать о чем-то совсем бессмысленном, но с таким увлечением, словно каждый раз рассказывали друг другу увлекательную историю. Каждый раз, засыпая, она представляла, что засыпает в его объятиях, таких нежных, таких надежных. Кажется, что мир проигрывает со всей своей опасностью, со всем своим угрожающим злом этой маленькой фантазии, что она под защитой. Все кошмары будней в разрушенных районах, отступали. Ничто не тревожило ее сон, в котором она чувствовала его дыхание и тепло его тела. Том лежал на своей кровати и смотрел в большое окно в спальне. Где-то там, на другом краю света, она — неуловимая, недосягаемая, недоступная. Сколько бы он не разговаривал с ней, сколько бы он не пытался ее разгадать, он так и не смог заглянуть в ее душу. Он блуждал в бесконечном лабиринте своих мыслей и ощущений. Как сильно хотелось ему чувствовать ее рядом, так сильно он боялся причинить ей боль. Сделать что-то непоправимое, развеять призрачную мечту. Он только мог защищать ее, не отдавая на растерзание «публике», вспышкам и крикам фанатов. Только для него был доступ к ее голосу в сотовом телефоне, только он мог, засыпая представлять, что прикасается к ее хрупким плечам, и она дрожит, ожидая тепла. Эгоистично. Пусть…пусть мир проигрывает со всей своей опасностью, со всем своим угрожающим злом этой маленькой фантазии, что он защищает ее. Но «мир» не любит, когда кто-то пытается нарушить его игру, когда фигуры расставлены, а игральные кости брошены. Тонкие нити судьбы натянуты до предела, и если прислушаться, можно услышать, как они звучат, угрожая порваться. Тому не понравилась идея Люка. Более того, он боролся с мыслью не доверять своему агенту, а это было уже очень плохо. Их работа строится на взаимном доверии, агент договаривается — актер делает свою работу. Том задумчиво смотрел на кофеварку, которая варит для них кофе, и, кажется, совсем уже не слушал своего друга. — Том, ты же знаешь, меня приводит в восторг твое серьезное лицо, но не для этого случая. В чем проблема? Ты встретишься с ней, покажешься на пару снимках и всё, — Люк примирительно поднял руки. — Зачем это, Люк? — в голосе Тома чувствовалось непонимание. — В конце концов, это будет интересный момент для твоих поклонников. Будет много обсуждений. Все давно уже жду развития твоих отношений. Можешь этого и не знать, но еще ты не приехал в Лондон, как тут уже срывали мой телефон с расспросами и «уточнениями» о твоих отношениях. Я не буду спрашивать почему. ПОЧЕМУ именно эта милая девушка, но сделай то, что я говорю, и от этого только выиграешь. Кофеварка мелодично сообщила о полной готовности кофе. Люк забрал две маленькие чашечки и поставил их на столик. — Том, в чем дело? Что она для тебя значит? Я уверен, что ты даже сам этого не знаешь. — Люк попытался заглянуть в глаза Тому, но тот только смотрел на дымящийся кофе и молчал. — Жаль, раньше ты разговорчивее был. — агент вздохнул и отпил из своей чашки. — Я поговорю с ней. Но если она откажется, мы больше не будем это обсуждать. — Договорились. — Люк явно был доволен, что вопрос все же решился. Том поднялся с уютного диванчика и направился к выходу. — Уже уходишь? Вечером подъезжай к театру. Репетиция. Марк будет ждать. — ненавязчиво напомнил Люк и вновь отпил горький напиток. — Я помню, — ответил Том, подходя к двери, но обернувшись добавил. — А вот ты забыл, что я не пью кофе. Странно. «Что она для тебя значит? Я уверен, что ты даже сам этого не знаешь». Эти слова не давали покоя Тому, пока он ехал домой. Кто эта девушка для него? Он действительно не знал. Что с ним произошло и когда это случилось? Когда он поймал ребенка, которого она чуть не уронила или когда спасал ее от удушья, а может, когда она умчалась с его коктейлем, вместо лаймового ликера и провела всю ночь с ним у веранды? А может быть, его влечет ее аромат волос? Или это все же случилось, когда он решил, что сможет ее защитить. Но отчего? Почему он так хочет быть рядом, почему он нуждается в ней словно в глотке воздуха? Разве любовь она такая? Она должна быть всепоглощающей, она должна захватывать целиком, она должна заставлять ломать любые преграды, что быть вместе! Но что случилось с ним? Том смотрел на мелькающие витрины магазинов и на проходящих по улицам людей. Никто. Никто не знает, что он давно разучился любить. Всем сердцем. Падать с головой в эти чувства, ловить мгновения, запоминать секунды счастья. Никто не знает, что ему легко обходится без этого чувства. Ведь это совсем не мешает ему улыбаться на камеру, обнимать своих друзей, давать автографы своим преданным фанатам и продолжать искренне радоваться жизни. Он никого не обманывает, тем, что он делает, иначе бы он просто не смог так профессионально исполнять свои роли, заниматься благотворительностью и очаровывать всех своим шармом. Просто он привык, что сердце слушается его. Он эгоист, который не хочет кому-либо причинять этим боль. Поэтому он мечтает вновь видеть Свету рядом, но так отчаянно не желает ее приезда по плану Люка. Том сел в гостиной и просмотрел сценарий для вечерней репетиции, но потом сдался и набрал номер Светы. — Привет. — О, Том! Я рада тебя слышать, — ответила Света, держа сотовый телефон, прижав его плечом к уху и делая записи в журнале Юнисеф. — Тут творится невероятное! Сегодня мы нашли малышку, которая двое суток лежала заваленная обломками крыши и стены. Она живая! — Вот теперь я по-настоящему жалею, что не там, — улыбнулся актер. — Ее родители, наверно, рады до безумия. — Увы, выжил только отец, — печально ответила Света. — Но он так рыдал от счастья, что все наши выли как белуги вместе с ним. — уже более радостно продолжила девушка. — Как у тебя дела? — Сегодня репетиция в театре. И у нас прохладно, — хитро заметил Том. — Ты знаешь, чем вызвать зависть, — рассмеялась Света. — Именно прохлады тут и не хватает. Куратор где-то раздобыла вентилятор. Это непростительная роскошь, учитывая что все волонтеры ютятся в комнатах без кондиционеров! — Хехе. Я уже скучаю по этой милой женщине, — Том подумал, что он и правда скучает по всей той душевной атмосфере в поездке. — Я ей передам, — весело ответила Света. — Кстати, Том, у меня есть еще удивительная новость! Мне позвонили с Юнисеф и сказали, что на мое имя пришло приглашение поучаствовать в одной из передач в Нью Йорке! Эта новость, как удар. Кто и зачем пригласил ее на программу в Нью Йорке? Почему именно сейчас? Но, что самое ужасное он не может ее отговорить. Не может, не имеет право. — Ты согласилась? — осторожно спросил он. — Конечно! Там будут обсуждать вопросы нехватки пропитания и воды в африканских странах. Там будут другие представители Юнисеф. Тебе разве не приглашали? Еще один удар. Снова это чувство тревоги. — Пока нет, — Том постарался скрыть в голосе волнение. — Но у меня может получится прогуляться в Америку. — Это будет здорово! Вдруг актер услышал, как что-то упало, а потом послышался приглушенный звук. -Света? — Том, извини, я побежала, у нас тут пошло обрушение. — проговорила Света и кинув быстрое «Пока», сбросила звонок. Том откинул телефон на диван и запрокинул голову назад. Закрыв глаза, он попытался привести мысли в порядок. «Люк, только не говори, что это ты сделал» — думал он. Мобильник сообщил об СМС. Том взял телефон и очень пожалел, что не вышвырнул его в окно. «Том! Завтра мы летим на конференцию Юнисеф…». Ему даже не нужно было дочитывать сообщение до конца. Он уже знал, куда прилетит самолет и о чем будет конференция. Единственное, что он еще не знал, кто затеял игру. Том очень не хотел верить, что это его агент Люк. Люк поглядывал на Тома, который отстранено смотрел в иллюминатор самолета. Неужели до сих пор сердится? Хотя, это совсем на него не похоже. Том не умеет долго сердиться, он душа компании, и если даже ему грустно, он будет улыбаться. В принципе это и нужно его агенту, чтобы его подопечный излучал оптимизм и неутомимость ко всему, что делает. Люк продолжил листать почту на планшете, стараясь не думать о непонятных ему проблемах. Зима тоже заглянула в Нью Йорк. Мелкие редкие снежинки падали на прохожих, которые вовсе и не замечали их. Промозглый ветер продувал насквозь, и Света ежилась в легкой курточке на выходе из аэропорта. Куратор долго возмущалась, что вся тяжесть этого мира рухнет на ее плечи, в то время как она уедет «развлекаться» в Нью Йорк. Бедные волонтеры, подумала Света и улыбнулась. Наконец подъехало такси в традиционном желтом цвете, и водитель помог закинуть ее легкий чемодан в багажник. Когда Света уже села в такси, зазвонил мобильный. — Света, подъезжай сразу в студию, в гримерке приведешь себя в порядок. Это был Джефф, один из представителей Юнисеф, он и большая часть гостей уже с час были на съемочной площадке. Света уже думала, какие вопросы она поднимет на этом съезде Юнисеф. Уже в лифте небоскреба, она стала снимать куртку и развязывать шарф — каждая минута на счету. Добежав до глянцевой двери, она ворвалась в гримерку, бросила чемодан и ринулась в душ. Быстро высушив волосы, она переоделась в строгие брюки и светло-голубую блузку с длинными рукавами и одела туфли. Волосы. Да, волосы всегда были проблемой. Света совершенно не умела делать прически, поэтому только высушила их и расчесала длинными прядями. — Алло! Света, беги в студию! Скоро начнем. — Уже мчусь! — ответила она, и выскочила из гримерки. Не успев далеко отбежать от своей двери, как она врезалась в соседнюю дверь, которую кто-то очень «удачно» открыл. Резкая боль и кровь на губах, это первое что она почувствовала после удара. Отшатнувшись назад, она приложила руки к носу, и поняла, что именно из него идет кровь. »«Неужели я сломала его?» — в панике подумала Света, и вдруг почувствовала, как кто-то отстраняет ее руки от лица и протягивает платок. — Какая нелепость. Ты выскочила неизвестно откуда. — причитает молодой мужчина и отводит девушку в свою гримерку. Он покопался в чемодане и достал медицинский пакет сухого льда. — Держи, приложи к переносице. Света взяла пакетик и сделала, как сказал незнакомец. Боль и кровь стали немного отступать. — Извини, что ударил, — сказал парень. — Что ты здесь делаешь? -У меня конференция, Юнисеф, — еще ощущая во рту кровь, медленно проговорила Света. — Я думаю, ты уже никуда не пойдешь, — спокойно ответил парень и предложил Свете посмотреть на себя. Она повернулась на кресле к зеркалу и пришла в ужас. В таком виде как у нее, можно было смело идти на празднование Хэллоуина, но никак не на серьезную конференцию. Нежно голубая блузка была безвозвратно испорчена пятнами крови, а лицо опухло. Но это было не самое страшное, на ее носу, куда пришелся основной удар, «горела» красная полоса от двери. Парень недолго наблюдал за этой трагедий, пока не решил напомнить, что он тоже спешит. Света сама не заметила, как оказалась в коридоре, наблюдая спину парня. Он скрылся за углом, а она поплелась к себе. — — Джефф, я ударилась об дверь и не смогу быть на конференции. — так же медленно произнесла слова Света в сотовый телефон, стараясь, чтоб кровь вновь не хлынула с новой силой. — Что? Когда успела? Тебе нужна помощь? — встревожено спросил коллега. — Все в порядке, кровь из носа уже остановилась. Я пойду, умоюсь. Извини, Джефф, что так получилось, это было неожиданно. — Жаль, но станет лучше подходи, послушаешь о чем мы говорим, — ободряюще сказал Джеф и положил трубку. Умывшись и надев легкий свитер, вместо окровавленной блузки, она посмотрела в зеркало. Место от ушиба было очень даже видно, оно пылало воспаленной полоской. Света стояла в темноте студии, за съемочной группой, закутав лицо шарфом. Она решила, что это хорошо скроет ушиб, да и все равно никто не обращает на нее внимания. Том сидел за полукруглым столом, отвечая на вопросы журналистов и слушая других. Он уже десятый раз рассматривал людей из Юнисеф и никак не мог понять, где Света. Ведь она говорила именно об этой конференции. Хотя, если ее здесь нет, это даже лучше. И когда он уже поверил, что всё обошлось, увидел ЕЕ. Он сразу узнал девушку, даже скрывая лицо под большим шарфом, она привлекла его внимание. Она тоже его заметила и, пожав плечами, помахала рукой. Том чуть не сделал так же, но вспомнил, что его снимают на камеру и неожиданный взмах рукой, выглядел бы глупо. Он улыбнулся ей и почувствовал, как тревога вновь вернулась. Едва дождавшись окончания конференции, он направился к девушке, но опоздал. К Свете подошел Джефф и, наклонившись к ней, стал убирать шарф, а потом аккуратно прикоснулся к ее лицу. — Я рад тебя видеть, Света, — произнес актер. Джефф выпрямился и встретился взглядом с Томом. Света еще больше зарылась лицом в шарф и очень надеялась, что о ней уже забыли. Том приветливо улыбнулся парню, и наклонился к девушке. — Света, что случилось? Почему ты не сидела за столом со всеми? — спросил Том и потянулся к ее шарфу, так как уже не мог из-за него разглядеть глаз девушки. — Я ударилась об дверь, — откуда-то из шарфа прозвучал голос Светы. Том все-таки добрался до шарфа и увидел, что он скрывал от него. Красная полоса проходила ото лба до переносицы. Неожиданно девушка почувствовала, как кто-то положил свою руку ей на плечо. — Ах, вот кто у нас любит встречаться лбом с дверью. Значит, зовут тебя Света? — Это ты сделал? — спросил Том. — Случайно. Она неслась по коридору и впечаталась в мою дверь, когда я выходил из гримерки. — пожал плечами агент, — Я предложил ей сухой лед. Вспышки. Яркие вспышки осветили полумрак за съемочной площадкой. Все, кто там стоял, были вынуждены зажмуриться и отвернуть лица. Журналисты, что были в этот момент на конференции, обратили все свои камеры на Тома и девушку, укутанную шарфом. И все потому, что уже который день многие из их коллег пытались найти ту самую, которая так удачно «засветилась» в объятиях звезды. Света ничего не видела, она едва успела закрыть лицо шарфом, и почувствовала, как ее прижимает к себе Том. — Прекратите! Прекратите фотографирование! Это несанкционированная съемка. — возмущался Люк, в то время как Том пытался вывести Свету из «под обстрела» фотокамер. Оказавшись в пустом коридоре, Том и Света быстрыми шагами прошли к его гримерке и закрыли дверь. — Прости. Я не думала, что они начнут фотографировать. — извиняющимся тоном проговорила Света. — У тебя будут неприятности? Том посмотрел на нее и рассмеялся. — Неприятности? Я больше волнует, как тебя к врачу отвезти. — Мне давно к врачу надо. — потупив взгляд, ответила Света и направилась к двери. — Постой, — Том протянул руку, чтоб остановить девушку. — Мы подождем Люка и поедем вместе. — К врачу? — безрадостно спросила она. Том повернул ее к себе и внимательно посмотрел на ушиб, Света чувствовала себя неловко и отвела взгляд. — Голова не болит? — Нет. Переносица болит. — Тогда не все так страшно. Еще немного льда приложить и все пройдет. — улыбнулся Том ласково посмотрев на нее. Дверь открылась, и Люк изобразил на лице легкое недовольство. — Думаю, уже завтра будут ваши фото в Интернете и в газетах. Что будет отвечать на это? — А можно ничего не отвечать? — жалобно спросила Света. — Нет, — строго сказал Люк. — Если не ответим МЫ, то люди надумают такое! Том опустил голову и покачал ей. Потом подошел к столу и предложил Свете лед. — Поехали, Люк, я проголодался. — спокойно сказал Том и стал собирать разбросанные вещи в чемодан. Агент надул губы и насупил брови: «Том ко всему относится слишком легко!». Они втроем вышли из здания, вновь утопая в ярком свете фотоаппаратов. Охрана дала им возможность протиснуться к дверям машины и, наконец, оказаться в теплом салоне. — Отлично. Сейчас отвозим Свету в ее номер, и сами едем ужинать. — довольно проговорил Люк, пролистывая расписание на планшете. — Эм… — было начала оправдываться Света, что у нее еще нет номера и вообще она должна была уехать с Джеффом, но не успела, так как Том предложил свою версию вечера. — Мы едем в ресторан все вместе. — радостно сообщил он ошарашенному агенту. — А потом едем к нам в гостиницу. У Светы ведь нет заказанного номера. У Люка отвисла челюсть, и он на время забыл, как слова складывать в предложения. — Том! Это невозможно! — придя в себя, возмутился агент. — Мало того, что они сегодня сфотографировали тебя с ней, а теперь ты целенаправленно даешь им возможность сделать это еще раз! А я еще не придумал, как все происходящее объяснить! — Люк прав, мне нужно идти, — Света потянулась к ручке двери. Люк закатил глаза и слегка ударил девушку по руке. — Ты собираешься выйти из машины на полном ходу? — сердито спросил Люк. — Хотя как вариант… — Не смешно, Люк. — вступился Том. — Тогда мы поедем в гостиницу и поужинаем в моем номере. Вместе. — с особым ударением на последнее слово закончил он. Люк уткнулся в свой планшет и ничего не ответил. А Света, зажатая на заднем сидении между двумя мужчинами, лишь мечтала добраться до постели и выпить обезболивающего. Она аккуратно прикоснулась к левой руке и почувствовала как «заныла» кожа. Номер актера состоял из двух комнат и большой ванны. Ужин прибыл через 10 минут. Люк неохотно поковырялся вилкой в салате и сказал, что номер для Светы уже заказан, так что она может удалиться в любое время. Света дожевывала вкусную говядину под соусом, когда поняла, что слова Люка — тонкий намек. Аккуратно проглотив еду, она поблагодарила всех за ужин и встала из-за стола. Взяв свой маленький чемодан за ручку, она шла по коридору к лифту, в руки она держала ключ-карту от номера. Лифт двигался быстро и мягко. Задумавшись, она даже не заметила как «на автомате» открыла дверь и, сняв одежду, уже заходила в просторную ванную комнату с душевой кабиной. Кожу на левой руке и лице жгло. Хорошо, что Филанд, их врач-волонтер, дал ей хороший заживляющий крем. Он снимает воспаление и стягивает раны. Света вытерла тело большим махровым полотенцем и высушила волосы феном. Она одела топик и спортивные велюровые штаны. В сумке она отыскала баночку с мазью и села на кровать, чтоб начать залечивать изувеченную кожу. Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Девушка открыла дверь и чуть было не закрыла ее вновь. В коридоре стоял Том. — Ой, я сейчас, подожди пожалуйста. — быстро проговорила Света и потянула с вешалки кофту с длинным рукавом, чтоб накинуть на себя. — Прости, я помешал тебе? Ты, наверно, уже спать ложилась. — удрученно сказал Том. — Я? Нет, я еще не спать. То есть не спала еще. Ты можешь проходить. — Света расплылась в улыбке и освободила место актеру, чтоб он мог зайти в номер. — Не сердись на Люка, он не всегда такой. — улыбнулся Том и прошел в скромный номер из одной комнаты. На кровати лежало полотенце и баночка с какой-то бело-зеленой массой. Том взял баночку и начал ее рассматривать. От крема пахло чем-то терпким с нотками зеленого чая. — Какой интересный запах. — улыбнулся он и повернулся к Свете, которая растерянно смотрела на него и должно быть не совсем понимала зачем он пришел. — Ах, да. Крем дал Филанд. Он любит всякие травы смешивать со спиртом. — Это правда. — усмехнулся актер. — Так значит это лекарство? — Лекарство, как раз для моего носа. — она указала на ушибленную переносицу. Том окунул палец в крем и подошел к Свете. Он аккуратно провел полоску мази по ушибленному месту на лице у девушки. — Надеюсь, скоро заживет. — проговорил он и его взгляд упал на левое плече девушки, которое она не до конца прикрыла кофтой. — Что это? Девушка быстро поняла, на что он указывает, и одернула кофту, чтобы закрыть покрасневший участок кожи. — Постой. Ты еще где-то ударилась? — встревожено спросил он. — Не стоит волноваться, это не серьезно. — стала оправдываться Света, отходя на шаг от Тома. Том печально посмотрел на Свету и подошел ближе: «Ты ведь разрешишь мне помочь? Тебе будет неудобно наносить крем». Света опустила взгляд, а потом внимательно посмотрела на Тома и сказала: «Если тебе будет неприятно на это смотреть, я пойму. Я совсем не обижусь, если ты уйдешь». Она начала стягивать рукав кофты с левой руки, оголяя кожу с воспаленными рваными порезами от кисти до плеча. Увидев изуродованную руку, Том прибывал в шоке, и не сказал не слова. — Ужасно, правда? — тихо спросила Света. — Что произошло? — В тот день, когда ты звонил мне на Филиппины, волонтеры нашли женщину и ребенка. Но когда попытались вытащить их из-под завала, то совершили ошибку. И тогда произошел повторный обвал. Они не погибли только потому, что обломки стены сложились «домиком» и не придавили их. Необходимо было срочно их вытаскивать, но… как только один из спасателей начал к ним подниматься, под его весом обломки угрожали вновь рухнуть лавиной. — Света замолчала и насупилась. — Куратор до сих пор злится, говорит, что когда выдавали мозги, мне выдали желе вместо извилин. — Почему она так сказала? — Том очень внимательно слушал девушку, поэтому был сбит с толку ее отступлением. — Я решила, что смогу добраться до пострадавших, так как легче спасателей по весу. Я вытащила ребенка из завала, когда женщина протянула его мне. А когда придерживала обломок стены, чтобы она выбралась, всё вновь обрушилось. Хорошо спасатели уже подоспели. Так что пострадала только моя рука и немного ноги женщины, но ребенок в порядке. — Света улыбнулась. — Куратор орала на меня весь вечер. — И ты все равно потом поехала на конференцию? — Том обнял Свету за плечи и посадил на кровать. — Филанд сказал, что это даже пойдет мне на пользу. В тропическом климате все хуже заживает из-за жары, воспаление медленнее спадает. Том присел рядом и взял ее искалеченную руку. Он осторожно слой за слоем накладывал мазь на порезы от острых обломков. Света удивленно наблюдала за его действиями, и боялась пошевелиться. Потом он дошел до плеча и увидел, что верхняя часть спины тоже пострадала. — Повернись, пожалуйста. — попросил Том. — Спина? Там тоже немного задело. — Света вздохнула и выполнила просьбу. Но прикосновение прохладных пальцев она так и не ощутила, Том какое-то время просто смотрел на глубокие царапины. Должно быть Филанд вытащил много «занозу» из спины девушки. — Я думаю, останутся шрамы. — грустно сказала Света и вдруг забыла как дышать. Забыла самую простую элементарную вещь — как сделать вдох и выдох, она превратилась в одно ощущение прикосновения. Том медленно и нежно целовал каждый ее «будущий шрам». Едва касайся губами искалеченной кожи, он на мгновение замирал. Боль. Он хотел забрать ее. Хотя и понимал, что это невозможно. Света уже давно не плакала когда получала раны, и не важно какие — душевные или телесные. И даже когда ее руку невыносимо жгло, а из спины вынимали острые осколки, она не проронила не слезинки. Так почему же сейчас она плачет? Слезы льются из широко открытых глаз. Может потому, что Том целует не только раны на спине, но и каждый шрам в ее душе. Шрамы, которые остаются от одиночества. Шрамы от тех, кто покинул ее. Шрамы от предательства и разочарований, шрамы от тех, кто был дорог и причинил боль. Шрамы, о которых никто не знает и не должен знать. Света плакала, Том почувствовал, как содрогаются ее плечи, и прижал к себе. Он ничего не спрашивал. Зачем? Порой слова абсолютно бесполезны. В мире вообще много бесполезных слов, которые не имеют значение. Все разучились слушать. А он так хотел услышать ее. Девушку, которая содрогалась в его объятиях, которая плакала не от боли, а оттого, что он целовал ее раны. Утро только начиналось в Нью Йорке. Том подошел к двери своего номера, дверь была приоткрыта. Когда он оказался в холле, то увидел, как в гостиной на большом мягком кресле восседает Люк. Агент сердито посмотрел на него, в руке он держал газету. — Я не буду спрашивать где ты был и что ты делал, я просто оставлю это здесь. — проговорил Люк и встал с кресла. Том подошел ближе и увидел, что агент оставил на столе ту самую газету. За спиной Тома хлопнула дверь, и он остался один. Актер сел на диван и принялся рассматривать первую страницу. Там было то, что Люк так боялся — фото Тома и Светы. Он всматривался в полутемное изображение, на котором обнимал испуганную девушку. Конечно же, журналисты не упустили возможности запечатлеть весь ее трагичный образ с ушибленным носом. Том печально покачал головой и пробежал взглядом по типографским строчкам. «Том и его новая девушка! Том Хиддлстон долгое время не был замечен в отношениях. И вот в этом году случилось событие: Том и его новая пассия были засняты в объятиях друг друга на веранде гостинице, где остановилась группа Юнисеф во время своей компании в Гвинеи. Кто она? Очередная влюбленная фанатка? Таинственная талантливая художница? Просто коллега-волонтер? Этим вечером они вновь встретились на конференции в Нью Йорке. Она преданно его ожидала на теле-площадке, и после съемок он спешил к ней. Мы оказались свидетелями трогательного воссоединения! Том старался скрыть от камер девушку, но наш фотограф все же запечатлел ее. Какой же был шок, когда оказалось, что у девушки сломан нос! Кто и за что ее ударил? Какие отношения у нее с известным актером?..» Дальше Том не стал читать, он вернул газету на стол и устало упал на спинку дивана. За время актерской карьеры он должен был привыкнуть, что его готовы рассматривать со всех сторон и во всех подробностях. Ему доставляет удовольствие повышенное внимание, ему нравится, что он может делиться своими эмоциями и чувствами с другими людьми, он обожает толпы фанатов и общение с ними. Но, прочитав эту статью, тревога вновь постучалась в его мысли. И причина ее появления не заставила себя ждать. Том добежал до лифта и спустился на первый этаж. Он ничего не понимал, почему они все здесь, почему они перекрикивают друг друга, почему они все окружили ее! Света стояла в толпе журналистов у входа в гостиницу, они все кричали, спрашивали ее и бесконечно фотографировали. Она буквально глохла от звука затворов их камер. Она не успевала ответить на один вопрос, как ей тут же кто-то кричал в ухо следующий. Вышел высокий мужчина и обратился в толпу журналистов. — Светлана будет нашим гостем на благотворительном вечере фонда Lunchbox, где будет награждена за спасение ребенка на Филиппинах! И награждать ее будет Том Хиддлстон! Журналисты с еще большим энтузиазмом накинулись на девушку с расспросами, пока молодой парень с ярко-красными волосами не стал прорываться внутрь холла. -Смотрите Хиддлстон! Локи здесь! — завопили остальные, увидев актера, который стоял возле лифта и удивленно наблюдал за происходящим. — Друзья! Том рад приветствовать вас и он сам все расскажет! — громогласно объявил мужчина. Том направился к фотовспышкам, и кто-то вдруг его схватил за руку. — Том, скажешь, что Света волонтер Юнисеф, она спасла ребенка, и ты ее награждаешь за смелость на вечере фонда, сегодня. — быстро проговорил Люк. Актер не успел ничего ответить, как его уже захватила волна папарацций, а Люк исчез из его поля зрения. — Том! Это правда, что у вас роман? — Вы тоже спасали ребенка? Вы были на Филиппинах в этот день? — Том, ты награждаешь девушку, с которой у вас близкие отношения? — Том, расскажи о ней! Что вас связывает? Представители СМИ теперь изливали все свое внимание на англичанина, в то время как Света пыталась улизнуть из толпы. Дрожа от пережитого волнения, она повернулась в сторону холла. Но мужчина положил свою руку ей на плечо и попросил никуда не уходить. Предательские ноги отказывались слушаться и стоять твердо, чтоб ее не шатало. Она посмотрела в сторону Тома, он улыбался фотографам и уверенно отвечал на бесконечный поток вопросов. — Да, Света мой друг по Юнисеф. Она спасла ребенка во время обрушения, и я с большим удовольствием вручу ей эту награду. Принять участие в благотворительном вечере фонда для меня честь. — Все верно, Том! — мужчина похлопал актера по плечу. — Этот вечер будет незабываемым. Актеру эти слова не понравились, но он лишь улыбнулся и позволил фотографам запечатлеть этот момент. — Том, успокойся, — Люк примирительно поднял руки. — Теперь если кто-то что-то будет придумывать, то под нашим контролем. Сейчас она просто друг по Юнисеф, и она станет героиней вечера. Хиддлстон не может встречаться с «пустышкой», она должна что-то из себя представлять. А через пару дней все будет как прежде. — Я просил не впутывать ее! — возразил Том. Он мерил шагами гостиную, прибывая в полном смятении. Люк без его ведома, решил организовать интервью со Светой. Заставил рассказать журналистам, что произошло на Филиппинах, и договорился сделать ее «гвоздем» сегодняшнего вечера. — Прости, Том, но ты УЖЕ ее впутал больше, чем ты думаешь! Как твой агент, я несу ответственность за твою карьеру и репутацию. Скажи, в какой день ты об этом забыл — я отмотаю время обратно! — Люк пару раз глубоко вздохнул, чтобы привести свои нервы в порядок. — Я не знаю, что с тобой случилось. Я не знаю, почему ты не дал мне возможность все прекратить изначально. Но теперь я просто не могу оставаться в стороне.- Том стоял у окна и смотрел прямо перед собой. — Том, ты же знаешь, что все, что я делаю, я делаю на пользу тебе. — Она была растеряна, я это видел. Как тебе удалось ее уговорить? — Том обернулся, чтоб взглянуть на своего агента. — Никто не обделен тщеславием. — спокойным тоном ответил Люк. — Она теперь в журналах и Интернете, а на благотворительном вечере покажется на ТV. — Тщеславием? — Том приподнял бровь. — Не делай из нее святую, — фыркнул Люк. — Ты видишь во всех лучшую сторону, но это не всегда так. Она заморочила тебе мозги! — всплеснул руками агент и еле слышно проговорил: «Глупая девчонка». — Ты не понимаешь, — Том прикрыл глаза ладонью. — Время покажет, — Люк поставил точку в разговоре и вышел из номера. Света сидела в своем номере и крутила в пальцах фенечку, она рассматривала разноцветные нитки, переплетенные в простом узоре. Больше всего ее внимание привлекла птичка, она каждый раз останавливала на ней взгляд, когда браслет был на ее запястье. Она и этим утром, как только проснулась в своей кровати, смотрела на него. Браслет был зажат в ее руке, а сама она была укрыта одеялом. Ей совсем не хотелось покидать это уютное «убежище» созданное Томом, но минуты удовольствия так и норовил кто-то забрать. Люк, не дожидаясь приглашения, зашел в скромный номер Светы, он прошел мимо нее и остановился возле кровати. На его лице отразилось недовольство, но девушке он решил этого не показывать. Он знал, что сделает такое предложение, от которого она не сможет отказаться. И оказался прав. «Наивная дурочка» — хмыкнул Люк, когда оказался в коридоре. Он сделал пару звонков и размеренным шагом дошел до лифта. — Люк! — девушка окрикнула его. — Ты обещаешь? — уже тише спросила она, выглядывая из номера. — Конечно, — ответил Люк с легкой улыбкой, пока лифт закрывал двери. После ярких вспышек фотокамер, Света вернулась в номер и с неприязнью посмотрела на черную коробку, лежащую на столике. «Люк хорошо подготовился» — подумала она и открыла коробку. Темно-синяя волна мерцающей ткани плавно опустилась на заправленную кровать. Платье дизайнерского покроя, которое подобрал ей Люк, было великолепно. Света провела рукой по мягкой ткани и приложила платье к себе, чтоб посмотреться в зеркало. Ей хотелось схватить чемодан и бежать, но она должна пойти на этот вечер. Она должна это сделать. Должна. Том набрал номер комнаты, где остановилась Света. Телефон никто не брал, но после долгих гудков он услышал ее голос. — Мы утром как следует не поздоровались, — сказал Том. — Привет, — ответила Света и понимала, что ей нечего сказать в свое оправдание за это безумное утро. — Прости, Люк никак не может успокоиться. Я знаю, что это была его инициатива. — печально продолжил актер. — Все в порядке. Такие процедуры повышают адреналин. Мне его не хватало. — Мне его тоже не хватало, — засмеялся Том. — Ты собираешься обедать? — Нет, — задумалась Света. — Я собираюсь завтракать. — Точно, я тоже не завтракал. Люк будет против, но я все же съем большой трюфельный торт. Составишь компанию? — коварно проговорил Том, дожидаясь реакции девушки. Света закусила губу. Это была ее любимая сладость, от которой она не отказалась, даже если б была больна страшным диабетом или аллергией. Все против нее. Как устоять перед таким соблазном? — Пожалую… я разделю с тобой эти калории. — улыбнулась она. Света поднялась к его номеру, раздумывая о том, зачем она вообще на все это согласилась, зачем позволила всему начаться. Только как это закончится, совсем не зависит от нее. Так что пару кусочков трюфельного торта, сгладят ее печаль, подумала девушка и смело шагнула за порог, когда открылась дверь. — Торт и чай уже на столе, — радостно сообщил Том своей гостье. — Отлично, — ответила Света. Они сели за стол в гостиной друг напротив друга. Том разрезал торт, и они принялись завтракать. Они вдумчиво ели, пока актер не решил нарушить молчание. — Почему ты согласилась на интервью? — спросил он. Света тяжело сглотнула шоколадный кусочек торта и посмотрела на Тома. — Он сказал, что так будет лучше для тебя. Я и так доставила столько проблем. — покачала головой Света и отломила ложечкой еще одни кусочек. — У Люка паранойя, — усмехнулся актер. — Он считает, что меня должны окружать только достойные этой почести девушки. — Да, я точно не подхожу на эту роль. — Я так не считаю, — серьезно посмотрел на нее Том. — Я не делю людей на какие-либо категории. Это глупо. Как можно что-то утверждать, не зная ничего о человеке? Я рад каждому, кто окружает меня. Света вздрогнула и отвела взгляд. — Ты доброжелателен ко всем. Я видела столько фото с фанатами. Это ведь не просто восхищение, они действительно тебя любят. — Я им благодарен за это. — Том облокотился на спинку стула, положив десертную ложечку возле тарелки. — Как ты думаешь, легче любить человека, когда ты не знаешь о нём ничего или когда знаешь о нем всё? Рука Светы дрогнула, когда она подносила ложку ко рту. — Я предпочитаю не знать, — Света глотнула чая и обернулась к двери. Люк зашел в номер и скрестил руки на груди. — Что я вижу? Вы без зазрения совести трескаете шоколадный торт! Ладно Том, но ты! Я не буду покупать новое платье, если ты в него не влезешь. — угрюмо сказал агент. Света демонстративно проглотила еще два больших кусочка торта и похлопала по животу. — Да, Люк, платье поползет по швам! — рассмеялся Том и подошел к агенту. — Друг, лучше б ты чаю попил, а то сегодня весь на нервах. — Тут будешь на нервах, — Люк сел на стул и налил себе чаю. — Ты должна быть готова, благотворительный вечер начнется в шесть. Поедешь отдельно от нас. Туфли и пальто уже доставили. Надеюсь, со всем остальным ты справишься сама. — Люк посмотрел на девушку и ухмыльнулся. — Разумеется, — ответила Света и вышла из-за стола. — Ты уже уходишь? — обеспокоено спросил Том и последовал за девушкой до двери. — Ты же слышал, случится вселенская катастрофа, если я не накрашусь и не влезу в платье. Вот я решила спасти мир от такой трагедии. — она выдавила из себя улыбку. — Ты сердишься на него. — Нет, Том. Если на кого я и сержусь, то на себя. Люк все правильно делает, — Света открыла дверь. — Встретимся на Вечере. Оказавшись у себя в номере, Света прижалась спиной к двери и закрыла лицо руками. «Я снова в замкнутом круге. Мне не сбежать» — в панике думала она. На столе вновь лежала коробка и большой бумажный пакет. Открыв коробку, она увидела элегантные туфли под цвет платья, а в пакете скрывалось легкое черное пальто с мягким мехом. Вечер неумолимо приближался, а девушка так и не решила, какую прическу ей придумать. Правда, с лицом дела обстояли куда лучше. Накрасить ресницы и нанести тени оказалось легким делом, а загорелая кожа под филиппинским солнцем не нуждалась в тональном креме. В итоге, оставив волосы в покое, она надела платье, которое оказалось длиннее, чем предполагалось. Видимо Люк считал, что у нее ноги такие же длинные, как у Тома. Дело немного спасли туфли, но она отвыкла от каблуков за время волонтёрства. Том поправил галстук и посмотрел в зеркало. Темно-синий костюм строго покроя сидел на нем идеально, так же, как и белоснежная рубашка и классические черные туфли. И все же в его образе чего-то не хватало. — Отлично, ты уже переоделся, — Люк оглядел актера с ног до головы и остался доволен. — Улыбнись, Том. Твоя улыбка восхитительна. Вот чего ему не хватало — улыбки. Но он даже и не пытался ее изобразить. Его сердце стучало спокойно. Он знал, что когда выйдет из этого номера, он окунется в привычную для него среду. И тогда улыбка вновь появится на его губах. — Том, ты готов? Машина уже у дверей. — Едем, — ответил Том и покинул номер. Ресторан, в котором был организован вечер, заполнялся гостями, официанты незаметно исполняли свою работу, охрана патрулировала входы и выходы, дорогие машины подъезжали к дверям, где их встречали служащие. Света еще не знала, что предвещает этот вечер. Может быть, она станет на пару мгновений счастливей, а может, совершит ошибку, о которой будет жалеть.
