Стук сердца

Утром Свету отвез водитель в аэропорт. Она помнила, как выбралась из сонных объятий Тома, поцеловала его в губы и, одевшись, собрала разбросанную одежду в чемодан. Том рассеянно стал ощупывать рукой пастель, но никого не обнаружил. Он открыл глаза и повернулся на шуршание в комнате. — Снова уходишь, — вздохнул он. — У меня самолет. Мой отпуск окончен, — с легкой грустью улыбнулась Света. Ей очень хотелось вернуться к его теплу и нежным прикосновениям рук и губ. — Я провожу тебя, — Том сел в кровати и потер глаза. — Я уже ухожу. Том вновь посмотрел на нее, прогоняя остатки сна, и увидел, что девушка застегнула куртку и взяла чемодан за ручку. Она действительно уже уходила, снова оставляла его… Отпустить. Он мог ее только отпустить. — До свидание, Том, — произнесла девушка и открыла дверь. — До свидания, — едва слышно ответил он. В номере стало тихо и пусто. Хиддлстон смотрел на дверь, но он знал, что Света не вернется. Он вновь упал головой на подушку и закрыл глаза руками. Он думал о том, что произошло ночью, и его сердце больно забилось в груди. Он издал стон. Отчаяние все больше охватывало его. Он не смог преодолеть свое желание в этот раз, когда она оказалась так близко, почувствовав ее хрупкое тело в своих руках и этот удивительный аромат ее волос, он позволил себе безумие. Самолет летел ровно, без воздушных ям. Лучи солнце через иллюминаторы слепили глаза пассажиров. Света мирно спала в кресле, укрывшись пледом, она улыбалась во сне. Ее заполняло тепло, которое она сохранит в своем сердце, и никто не сможет его отобрать. К удивлению Тома, Люк его встретил вполне довольной улыбкой. Он говорил о том, что трансляция вечера взяла отличные рейтинги, как на TV, так в Интернете. И что самые обсуждаемые персоны — это Том, Келли и Света! — Сегодня к сценаристу и интервью с ужином, — проинформировал агент. — Ах, и да, можешь на ужин позвать Свету, там будут интересные люди, которые знают о ее таланте. — Ее не будет. Она улетела на Филиппины, — ответил Том и направился к гардеробу. — Так это еще лучше! — торжествующе произнес агент и стал набирать на сотовом телефоне номер ресторана. — Ало! Да, на одно место меньше. Спасибо. Пока Том переодевался, агент вернулся в свой номер, где его уже ждало крепкое кофе и густые сливки. Он сел в мягкое кресло и еще раз довольно улыбнулся. Вдруг, его телефон заиграл спокойной мелодией. — Слушаю, — приветливо ответил он. — Привет, Люк, — пропел нежный голосок. — Польщен. Сама Мейсон. Чем обязан? — Как официально, — всё с тем же очарование проговорила она. — Я лишь хотела поблагодарить за прекрасные цветы. — Да, Том постарался выбрать самые лучшие. — Жаль, только ты знаешь, что мне нравятся белые лилии, в то время, как во всех моих анкетах — розы. — Мой промах, — с наигранной печалью ответил Люк и хлебнул кофе. — Не делай их впредь. — Так чего ты хочешь, Мейсон? — раздражение послышалось в голосе агента. — Встречи. — Не думаю, что получится. Наш график забит, и там нет пробелов. — А-ха-ха. Многие люди месяцами добиваются встречи со мной, а ты так легко отказываешься. «Неоспоримый факт: многие так и не добиваются встречи с ней после долгого ожидания» — с горечью подумал Люк, но промолчал. — Не ломайся, милый. Соглашайся, — подбадривающее продолжила Келли. — Ты ведь и сам знаешь, что этот разговор необходим. Встреча в ресторане. Я закажу все, что ты захочешь и любишь. Хочешь, даже сыр с Луны. — она вновь рассмеялась. — Ну же, решайся! — Во сколько? — радостное настроение исчезло. Люк напряженно сжимал горячую кружку с кофе. — Через два часа в ресторане Le Bernardin, — бросила Келли, закончив разговор. Люк почувствовал, как тяжесть легла на его плечи. Он вновь постарался расслабиться в кресле и вздрогнул, когда в дверь постучался Том. — Люк, мы идем? — спросил Том и увидел, как напряжен его друг. — Да, да, машина должна была уже подъехать. — растерянно ответил агент и встал с кресла. — Ты в порядке? — Все отлично, просто задумался, — Люк одернул края своего пиджака и застегнул на нем одну пуговицу. Они прибыли в офис сценариста. Люк какое-то время посидел в кабинете, а потом, не делая никаких объяснений, вышел. Вдохнув на улице холодный городской воздух, он пересек улицу и завернул за угол. Возле дверей ресторана его встретил услужливый портье. Менеджер проводил его к заказанному столику в уютном просторном VIP-зале. — Ты знала, что мы будем неподалеку? — недовольно начал Люк, увидев Келли, она была в ярко голубом платье под стать ее холодному взгляду. Теледива улыбнулась ему и предложила присесть. — Милый, я в курсе многих событий, это ведь моя работа. — Тогда должна знать, что у меня не так много времени. — ответил Люк, садясь за накрытый стол, на котором стояли чашки с ароматным кофе, а в большой корзинке лежали французские булочки и печенье. — Мы заключим договор, — начала Келли. Люк всегда поражался ее способности одновременно обворожительно улыбаться и говорить, так, что даже самое язвительное слово, пропитанное ядом, звучало прекрасной музыкой. Она изложила суть их договоренности и с явным удовольствием наблюдала за реакцией своего собеседника. Глаза Люка расширились, а лицо начало краснеть от гнева. — Перед тем, как ты выскажешь мне много нелестных слов, задумайся. Ты ничего не теряешь, а только приобретаешь. Выиграешь в два раза больше, чем мог представить. — спокойно продолжала она, смакуя вкуснейший круассан. — Предложи это другому. — подавив в себе гнев, ответил Люк и встал из-за стола. — Ты не понял, мне не нужен кто-то другой. Ты согласишься, я знаю. Ты не пройдешь мимо такого предложения, ведь это будет сулить огромный успех с невероятными перспективами. — Мой процент? — резко спросил агент. — Да хоть все 80 процентов, — отмахнулась Мейсон. — Моя выгода будет в другом. Так что, тебе самый большой куш и успех. Ты согласен? — Она изящно промокнула накрахмаленной салфеткой губы. Люк свел брови и сжал губы. — Что ж, молчание — знак согласия. Будем считать, что ты согласился. — Мейсон тоже встала из-за стола и подошла к агенту, прижавшись губами к самому его уху. — А если вдруг передумаешь, то я подарю тебе столько белых роз, что они заполнят Манхеттен, а на каждом канале будут транслировать этот НЕЗАБЫВАЕМЫЙ момент в твоей жизни. Люк чувствовал, как холодеет от ее слов, как бешено колотится его сердце. И вдруг с потолка стали падать белые лепестки роз. Они падали с тихим шуршанием, словно снегопад, покрывая все кругом ослепительной белизной. С каждым прикосновением шелковых лепестков к его лицу, Люк становился бледнее, а они все продолжали и продолжали падать. Он не мог даже пошевелиться, прибывая в глубоком потрясении. Он утопал в белом цвете роз. Они будили старые воспоминания, и Люк вновь пожалел, что не может вырезать эти «кадры» из памяти навсегда. Келли вышла из VIP-зала и вручила несколько сотен долларов в руки служащего ресторана. — Отлично сделано, — улыбаясь, сказала Мейсон. — Рад стараться для Вас, — кивнул служащий и ловко спрятал деньги в нагрудный карман. Теледива элегантно покинула помещение и села в свой автомобиль. Сегодня она получила свою порцию триумфа, но это жалкая доля того, что она хотела получить в итоге. Люк не помнил, как добрался обратно до офиса, где оставил Тома. На «ватных» ногах он зашел в кабинет и сел на диван. Том и сценарист обернулись к нему, но он не заметил этого. Сознанием он был там, в большой спальне, где шелковое белье ласкало тело на мягкой кровати в форме круга. Где Энтон целовал его с такой страстью, что она сжигала его изнутри, лишая осторожности и страха… и вся спальня была усыпана белоснежными лепестками роз… — Люк, ты бледен, как полотно. Ты плохо себя чувствуешь? — взволнованно спросил Том. — Не важно как-то, — вяло ответил агент. — Пожалуй, я поеду в номер. Том, ты справишься сам? Пока вы тут поработаете, я к ужину подъеду. Люк вышел из офиса и уже в коридоре, облокотившись рукой о стену, позволил дрожжи охватить его тело. «Энтон, зачем? Зачем ты это сделал?». Мы не знаем о власти прошлого, пока оно не дает о себе знать, пока оно не врывается в наши сны и реальность, будь то дождливый парк или таинственный лес в лучах солнца, а может парящие, как снег, лепестки роз… И хорошо, если это прошлое заставляет тепло улыбнуться и принять его. Куда печальней, когда оно заставляет вспомнить всю подлость и боль, вскрывая шрамы души. То, от чего так отчаянно хочется сбежать, стереть следы, вычеркнуть из памяти. Ведь, так тяжело взглянуть в безмолвное лицо и сказать, что больше нет страха, что это часть тебя… Но именно эту часть мы можем ненавидеть больше всего, делая себя уязвимыми. Самолет Светы приземлился в Пуэрто Принсеса. Влажный воздух в мгновение сделал тело и одежду влажными. Она поняла, как соскучилась по своей волонтерской работе, по крикам куратора и бытовым неудобствам. Девушка старалась поймать «попутку», как неизвестно откуда появился грязный джип. — Где ты так долго ошивалась! Я уже думала отправлять поисковую команду! — орал до боли знакомый голос. — Тащи сюда свой скудный багаж! — надрывалась куратор. Света радостно подбежала к машине и закинула сумку на заднее сидение и села сама. — Вы же знаете, где я была, — улыбаясь во все зубы ответила Света. — Поспорь еще со мной тут! — рявкнула Елена. — Как приедем, будешь разбирать разгром, что оставила на складе. — Что? — возмутилась Света. — Какой еще разгром? — Приедешь — увидишь! — уверенным голосом ответила она. Естественно, когда они добрались до места обитания их команды Юнисеф, то выяснилось, что за недолгое отсутствие Светы, на складе творился сущий бардак. И этот бардак был устроен не Светой. По мере возможного, она вернула на прежние места все мединструменты, расставила в холодильнике ампулы, разложила перевязочные материалы и съедобные припасы. Облегченно вздохнув, Света отправилась спать. Крепкий сон ей обеспечен. Света вздрогнула, она не слышала, как в комнату зашел Филанд. Парень небольшого роста 28 лет, с густой черной шевелюрой и изумительными миндалевидными карими глазами. Он все время ходил в оранжевых шортах и черной майке с надписью UNICEF, при этом поверх этого надевал белый медицинский халат. Смотрелось нелепо, но он с гордостью прицеплял на грудь бейджик с большими буквами DOCTOR, и у всех отпадало желание говорить о его внешнем виде, вдруг придется к нему обратиться. — Я видел трансляцию благотворительного вечера. — И как тебе? — беззаботно спросила она. — Ты молодец, — парень выдавил из себя смешок. — Это была шикарная картина. Могла бы взять и для меня автограф Келли Мейсон. — Прости, Фил, не знала, что ты ее поклонник, — весело откликнулась она, расстилая кровать. — А кто не её поклонник? Ха, она классная, что нет слов! У нее такая по… — Прошу, только не при мне, — подняла руки Света. — Свое фантазии рассказывай среди парней, а то мне неловко. — рассмеялась она. — Скажи, она такая же, как в журналах? — взмолился он. — Даже лучше. Она прекрасна. — Я так и думал, — выдохнул Филанд. — А как у тебя дела? Ты задержалась, при этом на конференции так и не появилась. Кстати, как раны на руке? Она подошла к нему и показала руку. Он пробежался взглядом по заживающим порезам, а потом легкими прикосновениями начал прощупывать кожу. — Что могу сказать, я сделаю тебе перевязку и поставлю пару уколов. Это должно еще больше помочь заживлению. Руке явно пошел на пользу холодный климат Нью-Йорка. — улыбнулся он. — А что это за браслет? Ты его не снимаешь. Даже когда тебя завалило обломками, он был на тебе. — Это подарок, — смутилась Света и опустила руку. — Ты ведь могла погибнуть под обломками. — вдруг голос Филанда стал серьезным. — Зачем ты закрыла собой женщину, когда все рушилось? Разве ты не понимала, что все может обернуться плачевно для тебя? — Но ничего же не случилось. — С ума сойти, ты безнадежна, — покачал головой парень. — Ладно, спокойной ночи, Фил. Завтра у нас будет много работы. — Спокойной ночи, — обнял ее Филанд. Когда за ним закрылась дверь, Света присел на кровать и задумалась. Ведь она действительно могла погибнуть, пойдя на этот поступок. Она вспомнила, как «костлявая рука» сжала ее горло в момент обвала. Она бездумно ринулась на помощь, не заботясь о последствиях. Откуда такая уверенность, что с ней ничего не случится? Даже сейчас она боялась до конца понять, что избежала. «Ведь ему так легко верить…» — подумала Света, прокручивая браслет на запястье. — «Со мной ничего не случится». Люк лежал в номере, пытаясь уснуть. Его мучила страшная головная боль, он прижимал пальцы к пульсирующим вискам. «Энтон… зачем…зачем?» — все повторял он мысленно. Каждый раз в его памяти всплывает богато обставленная комната в большом доме. Он стоит в распахнутых дверях и с ужасом смотрит на обнаженного по пояс мужчину, который неподвижно лежит на полу. Его глаза смотрят в потолок, рот слегка приоткрыт, пальцы впились в плотный ворс ковра, его грудь не вздымается от вдоха. Он мёртв. В комнате нет крови, только разбросанные вещи и смятая кровать. Распахнутое окно впускает порывы летнего ветра Калифорнии, который подхватывает легкий золотистый тюль. Люк помнит, как кто-то поднимает его с колен и приводит в чувства. Должно быть он плакал и кричал о помощи. Потом все расплывается в его глазах — кто-то дал ему выпить снотворного. Он спал несколько дней, прикованный собственным нежеланием возвращаться в реальность. Было больно от мысли, что Энтон умер. Было невыносимо от понимания, что виноват он, Люк Виндзор. И каждый год он будет приносить белые розы на его могилу, лишь для того, чтобы еще раз сказать себе — некоторые ошибки невозможно исправить.