Стук сердца

Олег сильным рывком поднял два тяжелых ящика и спустился по деревянному мостику из большой фуры. Он подошел к металлической двери черного хода и стал бить по ней ногой. Замок в двери скрипнул и дверь открылась. Угрюмая полная женщина дала ему пройти в помещение и что-то буркнула, следуя за ним. Олегу было глубоко наплевать, что она была против того, что от него пахло перегаром. Он был сильно раздражен с самого утра. Хотя, неделю назад он был просто в бешенстве, когда случайно услышал разговор двух поварих. Который год он работал грузчиком в транспортной компании по доставки продуктов в рестораны и кафе, но никогда не обращал внимания на глупые сплетни на кухнях. Однажды, разговор привлек его внимание лишь одним именем. Такое имя было у тысячи девушек по всему миру, но ни одна из них не рисовала картины, которые поражали любого зрителя в самое сердце, не оставляли никого равнодушным. Он помнит, как шел дождь. Холодные капли били по голове и плечам, его одежда и ноги в кроссовках промокли. Он был в гневе. Девушка смотрела на него отсутствующим взглядом. Он говорил ей обидные и злые слова, но она не отвечала. Даже когда он ударил ее по лицу, она не промолвила ни слова, лишь приложила ладонь к щеке и опустив глаза. Его разъедала злоба, и он бы ударил ее вновь и вновь, но девушка была такой хрупкой и тихой, что он старался сохранить остатки своего рассудка. Он когда-то любил ее, по крайней мере он так думал. Девушка совсем промокла и дрожала — жалкое зрелище. В тот момент он абсолютно ясно понял, что никогда не сможет простить ее. Предательница, трусливая предательница. Гнев новой волной поглотил его, он вновь ударил девушку. Она пошатнулась, ее ноги подкосились, и девушка упала на мокрый асфальт. Дождь безжалостно бил ее по плечам, у нее не было сил встать на ноги, и она осталась сидеть на коленях. Когда девушка подняла лицо, Олег не мог понять плачет она или это просто холодные капли. В этих больших глазах не было страха, только грусть. И за это он ненавидел ее еще больше. — Ты подписала эту бумагу! Я могу переломать тебе пальцы! Ты никогда не будешь рисовать! — рявкнул он. — Никогда, слышишь! Ты еще не отдала мне долг! И это будет моей страховкой, чтоб ты еще раз меня не подвела! — он замахнулся на неё, но она не отвела от него печальных глаз. — Убирайся! Убирайся! — он опустил руку. — Убирайся! Он помнит, как развернулся и быстрыми шагами шел по темной улице. Он ни разу не обернулся, но знал, что Света осталась сидеть на мокром асфальте под дождем и смотрит, как он уходит. Она так и не произнесла ничего. Девушка не оправдывалась и не защищалась. Такая сильная и хрупкая, тогда подумал он, и гнев снова заставил сжаться его кулаки. Он никогда не простит. Олег разжал руки, и коробки с глухим звуком рухнули на пол. — Эй, не швыряй коробки! Будь там яйца, платил бы за них из своего кармана! — сердито крикнула повариха. — Тогда радуйся, что там не яйца! Я не дал бы тебе ни копейки, — раздраженно ответил он и пошел вновь к фуре. «Она продает свои картины и больше не боится меня» — думал Олег, пока поднимал коробки. — «Сбежала из Москвы и думает, что всё забыто. Но дай мне только время, я найду тебя!». Ресторан наполняла приятная музыка, официанты бесшумно сновали между столиками. Люк назвал свое имя менеджеру у входа и прошел в большой зал. Голова продолжала болеть, но он не имел права поддаться слабости и не прийти на ужин. Поморщившись от резкой боли в виске, он проследовал за официантом, который проводил его к столику. — Люк! — Том встал из-за стола и положил руки на плечи агента и едва слышно шепнул, — Ты точно себя нормально чувствуешь? Вид у тебя больной. — Все нормально, — Люк выдавил улыбку и повернулся к гостям. — Приветствую всех, рад, составить вам компанию. За столом сидели Алан Тейлор и Кристофер Йост, они тоже поприветствовали агента, и Люк занял свое место. При всем желании вникнуть в разговор, он все же прибывал в своих мыслях. — Том, мы поменяли действия в двенадцатой сцене. Камеры будут сосредоточены в правой части, чтобы выглядело это более впечатляюще. — То есть мне нужно по-другому наносить удар. — Да, когда мы будем накладывать «картинку» на отснятый материал, обзор получится лучше. Мягкий голос вернул Люка из тумана его задумчивости. Элегантное облегающее платье черного цвета и платиновое ожерелье с бриллиантами — Келли Мейсон как всегда выглядела дорого и эффектно. — Какая приятная встреча! Я уже думала ничего интересного не произойдет этим вечером. — теледива приняла приглашение и заняла место за столом. — Келли, ты прекрасна, — восхищенно произнес режиссер. — Ты украсишь любую компанию. — Ох, спасибо, милый, — Мейсон подняла бокал вина. — Я хочу испробовать этот напиток в знак нашей встречи. Все подняли свои бокалы и сделали по глотку. Все кроме Люка. Он не сводил с нее глаз, она вела себя непринужденно, даже не посмотрев в его сторону. Она легко завела новую тему для разговора и мужчины с удовольствием поддержали ее. Том так же принимал участие в разговоре, словно и не было той неудавшейся ночи, и, казалось, что Мейсон тоже об этом позабыла. Но Люк знал, что это не так. На середине стола появилось новое блюдо, официант изыскано представил его и удалился, все одобрительно приняли подарок. — Келли, ты продолжаешь всех удивлять! — довольно улыбнулся сценарист. — Шеф-повар заверил, что эта дикая утка под белым соусом со специями- коронное блюдо вечера. Люблю порадовать своих друзей. Угощайтесь, прошу вас. Мужчины с аппетитом принялись пробовать нежнейшее мясо в дивном соусе. — Люк, тебе не нравится мясо птицы? — спросила Мейсон, наконец, обратив на него внимание. — Аппетита нет, — спокойно ответил агент. — Какая досада, — печально заметила Келли и отрезала кусочек филе от своей порции. — Что же могло испортить твой аппетит? — Утро не задалось, — устало отмахнулся агент. Люк сохранил спокойное лицо, но в душе он просто исходил криком и гневом. Кто бы знал, как он ненавидит эту прекрасную нимфу! Именно тогда она была рядом. Она подняла его с пола, когда он рыдал, она вызвала полицию и врачей, она не дала ему сойти с ума, ее тихий голос он слышал у кровати, она не отдала его бездне отчаянья. За все годы она ни разу не вспомнила ему ошибку. Все эти годы она сама справлялась с пережитой потерей, в то время как он был слишком занят своими переживаниями. И сейчас она нанесла удар, но он не имел права винить ее в этом. «Страх заставляет лгать. Я не хочу лгать» — это последние слова, что тогда он услышал от Энтона. Но он будет лгать, агент знал это, он будет лгать, чтобы не совершить новую ошибку. Люк наколол кусочек предложенной сочной птицы и с усилием проглотил. Мейсон едва заметно улыбнулась. — Милые мои, я предлагаю вам посетить мой загородный дом! Я через четыре дня устраиваю там вечер. Будет очень уютно и приятно провести это время и с вами. Там буду лучшие напитки и очень интересные разговоры и новости, — радостно сообщила Келли. — Обожаю твои вечера! — ответил Алан. — Буду рад прийти тоже. — Том, как ты на это смотришь? — поинтересовалась теледива и лукаво изогнула тонкую бровь. — Я думаю Люк найдет время посетить твой дом со мной, — улыбнулся Том и посмотрел на своего агента. — Найду, — не долго думая ответил он и продолжил жевать нежнейшее филе. — Вот и отлично. Приглашения я вышлю завтра. Света едва разлепила глаза, когда раздался пронзительный крик куратора. Это женщина-буря стояла в дверях и безжалостно глушила ее своим голосом. — Какой же ты ленивый пингвин! Немедленно тащи свою ленивую задницу на улицу! К нам приезжает новая партия меценатов! Быстрей! Быстрей! — Я как в военном лагере, — недовольно пробурчала Света и спустила ноги на пол. В это же мгновение ей в лицо прилетело полотенце. — Хорошо хоть чистое! — крикнула Света удаляющейся спине куратора. На улице ее ждали машины и термо-холодильники. Филанд с другими парнями таскали оборудование, журналисты крутились возле новоприбывших «звезд». Кажется, что прошел не день, а целый год, как она покинула Нью-Йорк, как она последний раз поцеловала Тома. Вдруг в этой влажной жаре она почувствовала прохладное прикосновение его губ, совсем легкое, но которое заставило забыть ее страх. Она с головой падала в эту страсть, не жалея ни на мгновение останавливаться. Его руки горячие, с каждым ласкающим прикосновением, она отвечала согласием. Когда он страстно сжимал ее и впивался пальцами в кожу на ее бедрах и спине, раны вспыхнули огнем боли, но она лишь издала стон любви. Тем теплом и нежностью, которым Том окутал ее, прижимая к себе, когда они засыпали, Света никогда не сможет отпустить из своего сердца. Даже сквозь сон, она чувствовала, как его губы прикасаются к ее лицу и целуют. Они оба так отчаянно искали утешения или это пламя разожгла жалость к несчастной девушке? Попытка отогнать свои страхи и забыть трудный день? Стечение обстоятельств? Света не искала ответа. Пусть это будет еще одним сном… так будет легче смириться, что это никогда не повторится вновь. Света вздрогнула от прикосновения, чьи-то пальцы с силой сжали ее больную руку выше локтя. Она резко повернулась и увидела красивого мужчину. Темно-синие глаза с черными ресницами и черные густые волосы, соблазнительный изгиб губ в улыбке, мужественные скулы и подбородок и прекрасно сложенная фигура. Мужчина пристально смотрела на нее. Света постаралась освободиться от его хватки и дернула рукой, но он не отпустил. — Тебя ведь зовут Света? — спросил он. — Да. Я могу чем-то помочь, — ответила Света, стараясь не показывать, что раны ноют от его сильных пальцев. — Можешь. Я впервые здесь и хотел, чтобы мне кто-то помогал сориентироваться в этом деле. — Хорошо, я помогу, если будут вопросы, — с дружелюбной улыбкой ответила девушка. Мужчина разжал пальцы, и Света едва слышно выдохнула, легонько поглаживая руку. — Так, мужиков клеить надо после работы! — выругалась в ее ухо куратор и сердито посмотрела на Свету. — Ему нужна была помощь, — насупилась девушка. — Кто это вообще? — Гейл Лимак — сынок богатенького папаши, наследник сети отелей. — А какой? — Да Будда его знает! Таких уйма приезжает лишь бы родителей умаслить. — отмахнулась Елена. — Какой, однако, красавчик. Хотя… ЧЕГО РАССЛАБИЛАСЬ! — рявкнула куратор и вручила ей в руки тяжелый пакет с водой, Света охнула от тяжести и потащила пакет к джипу. Солнечная погода стремительно сменилась на проливной дождь. Духота оседала в легких тяжелым вдохом, все в машине только успевали вытирать лицо от капель пота. Куратор похрапывала, запрокинув голову на спинку заднего сидения. Филанд увлеченно рассказывал водителю о новых шприцах для инъекций, на что тот лишь иногда качал головой. Света смотрела в грязное окно джипа и думала, сколько лет прошло с того момента, когда она перестала в тревоге обхватывать себя руками при звуке дождя, когда она перестала просыпаться ночью на мокрой подушке. Но всё меняется. Она не позволит себе впустить кого-то в сердце навсегда. Убегать, она отлично научилась убегать. Когда они прибыли к местному населению, звезды начали раздавать еду и лекарства, а журналисты свидетельствовали сей факт. Света, как и обещала, помогала Гейлу найти общий контакт с жителями деревни. Пока не наступила темнота, команда Юнисеф забралась вновь в свои машины и направилась в гостиницу. Куратор всю дорогу ругалась с Филандом, что он не помогал, а мешал ее работе, когда всячески влезал в интервью. Вся команда отправилась ужинать, а Света взялась относить медикаменты. Маленький склад на первом этаже гостиницы был темный и душный. Единственная лампочка, что там была, горела тусклым светом. Девушка прошла в глубь длинной узкой комнаты и стала вынимать из сумки-холодильника ампулы, чтобы ставить в маленький холодильник. Она не услышала, как кто-то подошел к ней со спины и загородил свет. Она обернулась и испуганно посмотрела на знакомое красивое лицо. Гейл стоял, разведя руки в стороны и держась пальцами за полки с обеих сторон, и тем самым занимал собой весь проход к двери. — Все отдыхают, а ты работаешь, — его голос был мягкий и размеренный. — Я уже заканчиваю и скоро тоже пойду перекусить на ужин, — Света постаралась скрыть свое волнение. — Ты была внимательна ко мне. Теперь могу и я помочь? — Нет, спасибо. Здесь нет ничего сложного, — улыбнулась она. — Жаль, я всегда рад помочь таким симпатичным девушкам. Света улыбнулась и положила на полку последнюю ампулу. Она знала, что мужчина не ушел. Она встала и повернулась к выходу, но Лимак продолжал стоять и не двигаться. Она нерешительно сделала шаг вперед, но он все также оставался стоять. — Эм… Мне нужно идти, — сказал Света, но голос ее дрогнул. — Так быстро? Я думал, что мы сможешь еще поболтать. Видишь ли мне ужасно скучно в этом скромном отеле. Составь мне компанию, — он протянул ей руку, но девушка лишь отступила. Ей не нравился высокомерный тон мужчины и его хитрый взгляд. Лимак стал надвигаться на нее, и вскоре Света прижалась спиной к стеллажу. Девушка испуганно смотрела на нависающего над ней мужчину и судорожно соображала, как ей поступить. — Что Вы делаете? — испуганно спросила она. — А как ты думаешь? Я же сказал, что мне скучно, — улыбка, которая ей показалась красивой, искривила его губы в усмешке. — Я не понимаю, — прошептала Света, смотря в его глаза. Лимак зажал ее подбородок в своих пальцах и стал жадно целовать. Света вырывалась и пыталась освободить свой рот от его языка. В конце концов, ей ничего не оставалось, как укусить его за губу и ударить руками по лицу. Мужчина отступил, но не убрал рук, преграждавших ей путь к двери. — Ах, ты так! — процедил Лимак, слизывая языком кровь с губы. — Ты не знаешь, от чего отказываешься. — Выпусти меня! — задыхаясь от страха, закричала Света. — Зачем ты это делаешь? — Вот ты дура! Хотя меня предупреждали. А ну иди сюда! — Гейл схватил ее за длинные волосы и потянул к себе. Его руки стали расстегивать пуговицу на шортах и рвать майку. Света отталкивала его руки, вцепившись ногтями в его пальцы, но он не думал останавливаться. Собрав последние капли смелости, она вцепилась в его лицо. Лимак вскрикнул и оттолкнул ее к стеллажу. Света больно ударилась о полки и сползла на пол. Она почувствовала, как почти зажившие раны вновь открылись, и по ее спине стекает липкая кровь. Когда Лимак решил вновь продолжить свое наступление, раздался глухой звук и мужчина обмяк, рухнув на пол ничком. Позади него стояла куратор и держала в руке большой металлический термос. — Когда я говорила «клеить мужиков», я не думала, что ты это поймешь буквально, — сердито сказала Елена и нагнулась посмотреть на голову неудавшегося насильника. Еще раз пнув его ногой, куратор подошла к Свете и помогла встать. Девушку колотила дрожь и она широко открытыми глазами смотрела на тело Лимака. — Вы его убили? — осипшим голосом спросила она. — Ага, дождешься от этих засранцев! Живучий, как таракан! Позову сейчас местных грузчиков, пусть тащат его в номер. Вот увидишь, к утру оклемается. — Что же мне делать? Он же… — голос девушки дрогнул. — Слушай меня, никто тебя не тронет. Тебе повезло, что я не нашла тебя в комнате и спустилась. Но этого не повторится. Поняла? — Елена внимательно смотрела на Свету. — Поняла, — тихо ответила девушка, но продолжала дрожать от пережитого ужаса. -Всё, иди в свою комнату и выспись. Рано утром можешь не вставать, я сама управлюсь. — Вы всем расскажите? — Да, обегу всю гостиницу и всем расскажу, как мы тут лихо угробили богатенького сынка! — всплеснула руками Елена и подтолкнула девушку к выходу. — Давай быстрей в номер, а то полураздетая еще кого-нибудь привлечешь. Света послушалась и бегом добралась до номера. Сняв с себя разодранную одежду, она встала под холодный душ. Ее трясло, ей было противно вспоминать его прикосновения и этот жадный поцелуй. Унижение. Она чувствовала, как капли того тоскливого дождя вновь стучат по ее плечам, скатываясь по ее лицу, словно слезы. Вновь ее сердце сжималось от боли, а она ничего не могла сделать. «Предательница, трусливая предательница! Убирайся!» — эти слова резали ее изнутри. Света упала на колени и закрыла лицо. Прохладные струи воды колотили по спине, смывая кровь из открывшихся ран. Мейсон сидела в своей машине и ждала звонка. Она всегда знала, что не умеет ждать, поэтому молчание абонента ее раздражала все больше и больше. Но ведь он никуда не денется, ответит. Мейсон улыбнулась и уже в красках представляла будущий вечер в ее доме. Он должен быть именно такой, как она запланировала. Их неловкие прикосновения, быстрый взгляд и волна смущения. Как же билось сердце, как же безумно оно колотилось, когда он оказался рядом. Слишком близко, слишком близко… Так никогда не было. Нельзя было раствориться в человеке настолько, чтобы не чувствовать себя — знать, что его дыхание теперь твоё, а твое принадлежит ему. И разве возможно чтобы кого-то из них не стало? Разве возможно? Нет… Тогда бы погасло не одно сердце, а два. Но его сердце продолжало биться, отмеряя каждый его день, каждый месяц, год. Они познакомились в баре, совершенно банальная встреча, вечер не предвещал ничего, кроме приятного времяпрепровождения и приличного количества алкоголя в организме. Люк только начинал свою карьеру агента, он еще не имел «вес» в блестящем обществе, он только пытался хорошо продать начинающего актера. Слегка пошатываясь, Люк добрел до барной стойки и попросил безалкогольный мохито. Поймав трубочку ртом, он втянул прохладную мятную жидкость и почувствовал, что ему становится лучше. Сделка с кинокомпанией не удалась. Люк печально ухмыльнулся и снова втянул мохито по трубочке. Его раздражали смех и веселье в баре, он оставил стакан и направился в туалет. Когда он проходил мимо столиков в зале, то один задел ногой. Люди закричали и замахали на него руками. Люк отмахнулся и продолжил свой путь в мужскую комнату. Но вдруг где-то рядом раздался смех, который резанул его слух. Люк остановился и сердито посмотрел на источник столь раздражающего смеха. За столиком сидели парень и девушка, они завораживали своей красотой. Девушка с платиновым цветом волос и большими голубыми глазами, стройная, тонкая и парень с иссиня-черными волосами и зелеными глазами, крепкого телосложения. Парочка смотрела в его сторону и открыто насмехалась. Люк, собрав всю свою гордость, ринулся на них. — Что смешного? — возмущенно спросил Люк. — Забавно, как ты идешь. Тебя штормит, милый, — улыбаясь, ответила девушка. — Присядь, Люк, — парень указал на соседний стул. — Что? — опешил агент. — Кто вы такие? Вы знаете, как меня зовут? — Знаем, только ты не волнуйся, у нас есть предложение. — продолжила девушка и потянула его за рукав пиджака, чтоб он присел за столик. Голова немного кружилась, а Люк все смотрел на парня с золотисто-зелеными глазами, обрамленные черными ресницами. Он еще никогда не видел такой мужественной красоты в каждой линии лица и тела. Парочка являлась начинающими журналистами. Только девушка рвалась на телевидение помощником редактора, а парень хотел стать сценаристом и начать сотрудничество с крупной кинокомпанией и театрами. Люк им нужен был для дешевой раскрутки, тем самым они бы помогли друг другу со всеми возможными перспективами. Он уже не помнит, что именно подтолкнуло его к согласию на эту сделку — пьяный дурман или манящая красота парня. Келли Мейсон и Энтан Деликан стали его первыми звездами, стали теми, ради которых он готов был сутки на пролет работать, искать и находить пути продвижения к цели. Энтан первый достиг головокружительного успеха. Его пьесы с громким успехом проходили на современных сценах, он работал над мюзиклом, он участвовал в написание нескольких сценариев для голливудских картин, он был на устах у всех и у каждого в Голливуде. Любимец публики, страсть всех женщин и душа компании. Что могло помешать сверкать ему и дальше? Энтон никогда не забывал про тех, кто прошел с ним не самый легкий путь к славе, кто ютился с ним под одной крышей съемной квартиры и делил скромный ужин. Он с радостью соглашался прийти на съемки к Келли и дать ей свое интервью. Он давал ей большие привилегии как журналисту, благодаря этому многие звезды считали за правило давать молодой журналистки откровенные интервью. И вскоре имя Келли Мейсон стало звучать не менее громко. Девушка умело продвигалась к своему «олимпу», не скупясь на жестокие поступки, сдвигая своих конкурентов с дороги, и уже не нуждалась в помощи Люка. Всё больше вечеров она оставалась с Энтаном, не обременяя себя присутствием агента-приятеля. А Люк бродил по своей новой квартире в Нью-Йорке и думал, что готов променять весь успех на те моменты, когда они все вместе смотрели фильмы на старом продавленном диване и жевали промасленный попкорн. Однажды, Мейсон ворвалась в его квартиру, и первое, что она сделал — дала Люку громкую пощечину. — Я ненавижу тебя, — прошипела девушка, сжав свои белоснежные зубки. — Ты недостоин его, ты недостоин даже его мизинца! — О чем ты говоришь? — удивленно спросил Люк, и потер горящую от удара щеку. — А ты не знаешь? — вскрикнула девушка и зло рассмеялась. — Тогда ты полный кретин! Ох, как же я тебя ненавижу! — девушка была на грани истерики, в ее глазах стояли слезы. Она нервно вышагивала по гостиной и все также сжимала зубы. — Да, в чем дело? Объясни мне! — уже вспылил Люк в полной растерянности. — Энтон, — произнеся имя, ее плечи опустились, а злость прошла. — Ему не нужна я. Ему нужен ты. — Что? — Он любит тебя, — зарыдала Келли, а потом развернулась к выходу и хлопнула дверью. Почему прекрасный сон не может длиться вечно? Почему нельзя жить в реальности, которая приносит счастье в твою жизнь? Почему кто-то или что-то стремится разрушить твою идиллию так же страстно, как ты пытаешься ее сохранить? Всего два года было дано Люку быть с Энтаном, любить его и чувствовать любовь в ответ. Тем же вечером после прихода Мейсон, Люк помчался к Энтану в его дом. Молодой сценарист сидел в кресле, глотал обжигающий виски безо льда и смотрел на горящий камин, хотя на дворе было лето. Ему всегда нравилось смотреть на пламя, как оно танцует и играет яркими всполохами, и чувствовать его жар. Любовь обманчива, она никогда не покажет свое истинное лицо. Она будет прятаться за тысячами масками, и лишь смельчак не побоится сорвать с нее маску безразличия, ведь под ней может скрываться самый чудесный облик. Облик того, кто давно живет в сердце, заставляя его биться сильнее. Люк опустился на колени перед ним и поцеловал. Их поцелуй был вкуса горького виски и жаркого пламени. Самый прекрасный поцелуй, который забыть невозможно. Энтону было плевать, что о его нетрадиционной ориентации стали писать в журналах и газетах при любом удобном случае. Но Люк старался обойти эти разговоры, он был уверен, что это будет мешать его карьере агента. У них порой случались крупные скандалы, когда Люк отстранялся от него при камерах или за столиком в ресторане. Только дома они могли полностью отдаваться страсти. И все же для Энтона это было мало. Он жаждал полной отдачи, он ничего не делал наполовину. Страстная, творческая натура требовала и кричала, но ничего не могла получить от сдержанного, серьезного Виндзора. Все чаще на вечерах Люк видел Энтона в окружении молодых людей, за каждым пьянящим глотком из бокала агент видел, как он отдаляется от него, как становится кем-то чужим. Он находил в его постели новых красавцев, а в баре — все больше алкоголя. Вскоре его пьесы становились всё безумнее, в них все меньше было смысла и красоты. Люк терял его, он терял своего Энтана. Однажды у молодого сценариста выдался свободный день, и он с нетерпением ждал прихода вечера. Люк пришел угрюмый, ему вновь отказали в резолюции в театре. Он бросил сумку в прихожей дома и, снимая футболку на ходу, направился к бару. Плеснув крепкого коньяка в бокал, залпом его выпил. И тут он уставился на барную стойку, там лежал листок. «Приходи туда, где я подарил тебе мечту» — это было написано на белой бумаге. Люк удивленно прочитал еще раз и отставил бокал. Отель Роз. Мечта Люка была пожить хотя бы один день в люксе это великолепного отеля, и Энтон эту мечту исполнил, долгую неделю они не покидали друг друга. Парень сорвался с места, едва не забыв одеться вновь. Он выбежал во двор и сел в машину. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. Как же он скучал по Энтону, как же ему хотелось вновь почувствовать тепло его тела и почувствовать вкус его поцелуев. На ресепшене он узнал, какой номер был забронирован для него. Поторапливая лифт, он, наконец, оказался на нужном этаже и легко добежал до заветной двери. Но перед тем как постучать, Люк замер. «Может быть, это всего лишь злая шутка?» — подумал он, но все же постучал. Дверь открыл Энтон. Люк едва сдержал слезы облегчения. Словно гора свалилась с его души, когда он понял, что Энтон действительно искал с ним встречи. Белые розы… они были повсюду в белой комнате: на полу, на белой кровати, они падали с потолка, букеты белых роз стояли в прозрачных вазах в углах и возле французского окна. Люк любил розы, а Келли белый цвет, и только Деликан любил и то и другое, как любил их обоих. — Мне так не хватало тебя, — шептал Энтон, прижимая к себе уставшего Люка под легким шелковым одеялом. — Почему мы забыли это? Я люблю тебя. Просто знай, что я безумно люблю тебя. Люк был так счастлив. Не часто выпадает судьбой почувствовать абсолютное счастье. Жаль, что это было лишь мгновением. В номер вошла Мейсон. Это было так неожиданно и странно, что Люк сел в кровати и испугано посмотрел на нее. — Что ты здесь делаешь? — возмутился он. — Это я ее пригласил, — Энтон тоже сел в постели и обнял его за плечи. Мейсон указала на маленькую камеру в ее руках и улыбнулась во все белоснежные зубы. А потом подошла к Деликану и протянула маленькую бархатную коробочку. Деликан выскользнул из-под одеяла и абсолютно обнаженный встал на одно колено возле кровати. — Люк Виндзор, мы должны стать одной семьей, — торжественно объявил Энтон и протянул Люку кольцо в бархатной коробочке. — Мы заключим брак, и это будет через два дня. — Что ты делаешь, Энтон? — Люк был потрясен услышанным. Его уже даже не волновала Мейсон с камерой. — Это… Это невозможно! Люк обмотался одеялом и спрыгнул с кровати, он схватил за руку Келли и потащил к выходу. — Я люблю тебя! Почему ты снова делаешь это? Почему снова отталкиваешь меня? — закричал Энтон и отшвырнул подарок. Он нервно надевал брюки, и слезы застилали его глазах. Вытолкав Мейсон за дверь, Люк вернулся к Энтону и попытался его успокоить. — Ты же понимаешь, что я не могу этого сделать пока, и ты тоже. Твои пьесы… ты должен вернуть себе успех. — Тебя всегда волновал наш успех больше чем-то, что мы чувствуем. — печально сказал Деликан. — Именно так Келли и сказала, когда я признался в любви к тебе. Она оказалась права. — Энтон, это безумство! Почему нельзя просто быть вместе? Я …я не могу так. — всплеснул руками Люк. — Тогда я безумен, — с болью ответил Деликан. — Я пытался уйти от этого, но ничто и никто не смогли заменить тебя. Я безумен, Люк, я безнадежно безумен! — Энтон рассмеялся и руками обхватил лицо Люка. — Ты всегда будешь таким — холодным, как эти розы, с мягкими лепестками и колкими шипами. Энтон поцеловал его и опустил руки, он словно вернул Люку их первый поцелую. Он еще раз печально посмотрел на любимого и ушел. Это последний раз, когда Люк видел его живым. Утром, когда Виндзор вернулся в их дом и зашел в спальню, его мир рухнул. Энтон умер от передозировки наркотиков, вдохнув порошка больше, чем смог выдержать его организм с алкоголем в крови. Вина и горе легли тяжелым грузом на плечи Люка. Долгие дни он вновь и вновь проваливался в беспамятство под снотворными, потому что так было легче, так он мог забывать, что Энтона больше нет. Мейсон была рядом все эти дни. Она успокаивала его, но перед тем как провалиться в сон, он каждый раз слышал, как она плачет, до боли сжимая его руку. Мейсон любила Деликана, она понимала его, она ценила его талант, она была готова быть с ним, но сердце его уже было занято. — Тебя больше никто не будет так любить, Люк. Никто больше не будет любить меня. Нас мог любить только Энтон, — однажды прошептала Келли, сидя на его кровати, и заплакала. Она заставила вернуться Люка назад из снов, где в бесконечном кошмаре падали белые розы. Она все эти годы не вспоминала его ошибку. И только сейчас из старой раны просочился яд. Она вытащила его из бездны отчаяния, только чтоб безжалостно туда кинуть вновь. Больше никаких ошибок, пообещал он себе — «Больше никаких ошибок». Том с удовольствием разговаривал со всеми знакомыми, что встречал этим вечером в доме Мейсон. Люк, в своей привычке, стоял у стены большой гостиницы и наблюдал за всеми со стороны. Актер знал о его скрытности и отстраненности в разговорах, если это не касалось выгодного контракта. В доме теледивы было полно гостей разных профессий. Это была интересная и достойная публика. В этот вечер делились свежими новостями, планами и проектами, здесь можно было заключить договоренности и завязать знакомства. Том с радостью поприветствовал Алана Тейлора, и они снова начали обсуждение нескольких сцен в кадре. Кто-то с силой сгреб Тома в объятиях, что чуть кости не затрещали, он обернулся и увидел довольное лицо Хемсворта. — Крис, какие нежности! Я тоже тебе рад! — рассмеялся Том, и друг разжал руки. — Не ври мне, Хиддлстон! Ты намеревался развлекаться без меня! — он похлопал Тома по плечу. — Спасибо Келли, что она решила устроить этот веселый балаган. — Хехе, это точно. Но я не вижу ее, — Том обвел глазами гостиную, но нигде не было прекрасной Мейсон. — Да брось, Том, она появится еще, в конце концов, это ее дом! — Мейсон как всегда обещала, что-то интересное, — проговорил Алан. — Кстати, Люк холодно держится по отношению к ней, а ведь когда-то ее продвигал на телеканале. — Я что-то слышал, — Том потер пальцами подбородок. — Но он никогда не разговаривал на эту тему. — Это к лучшему. Люк и Келли тогда тяжело пережили потерю своего друга Энтона Деликана — талантливого молодого сценариста. Тогда замяли это дело, обстоятельства так и не были до конца установлены. Все говорили, что он вконец спился. — Алан вздохнул и выпил шампанского. — У Люка нюх на таланты, так что, Том, ты был обречен на славу и успех, — улыбнулся он. — Не пугай его, он такой чувствительный! — Крис легонько ударил локтем в живот друга. — Прекрати Крис, я еще помню, как ты сломал мне нос, — рассмеялся Хиддлстон. Во всем доме погас свет, и два официанта вкатили в гостиную трехэтажный праздничный торт с множеством свеч. Это было завораживающее зрелище. — Милые мои, сегодня не просто вечер, а день, когда я получила первый контракт на своё телешоу! Я решила, что это будет своеобразный день рождения меня, как знаменитости! Все одобрительно зааплодировали. Свет снова загорелся в гостиной. — Я надеюсь, что все насладились фуршетом и готовы приступить к сладкому, — она взяла большой нож и отрезала первый кусочек. — А этот первый кусочек «моей славы» я хочу отдать моему первому агенту, Люку Виндзору. Все обернулись к агенту, который тихо стоял у стены. Его лицо ничего не выражало, он спокойно прошел через толпу людей и взял тарелку с тортом, но Келли не сразу выпустила ее из рук. — Люк, милый, а ты ничего не хочешь мне сказать? — Дальнейших тебе достижений в карьере, — в глазах Виндзора была молчаливая грусть. — Продолжай нас радовать. — Ахаха, как мило. Люк красноречив только, когда речь идет о сумме гонорара. Все поддержали ее дружным смехом и принялись разбирать свои куски торта, пока агент пробирался к своему месту в конце гостиной. Том смотрел на своего агента и думал, что так и не смог за все это время привыкнуть к некой отстраненности своего друга. Если Том был «открытой книгой», то Люк скорее всего был «закрытым сейфом». Рядом с ним Крис уже вовсю жевал торт. Том направился за своей порцией. Келли улыбалась всем и раздавала творение кондитеров, и вскоре заметила его. — Оу, я надеялась, что ты не сможешь устоять перед сладостью, — лукаво улыбнулась она и изящно отрезала кусочек торта. Том взял свою тарелку и попробовал мягкий бисквит, который словно таял во рту. — Очень вкусно, просто великолепно, — сказал он и подумал — не взять ли еще кусочка. — Спасибо. — Что? — Спасибо, что согласился прийти, — Мейсон опустила глаза и казалась такой печальной. — Эм, мне было не сложно, — пожал плечами Том и рассмеялся. — Просто все так получилось неловко. Я правда не хотела… чтобы ты… — Келли трогательно посмотрела на него. — Я так глупо себя вела. Ты простишь меня? — Хехе, я давно тебя простил, Келли. Тем более не было ничего катастрофично непоправимого, — Том поставил тарелку на край столика и взял руки Келли в свои. — Я сожалею, что ты переживала по этому поводу. — Ох, Том, — девушка прижалась лбом к груди Тома, а потом подняла голову и соблазнительно спросила. — Тогда я могу надеется, что ты не станешь меня избегать? — Я и не пытался этого делать, — ласково ответил он. Люк стоял у стены, и он даже не прикоснулся к торту, и дело было вовсе не в том, что он не любит сладкое. Он вышел на улицу, где стояла ночь, и царил холод. Он поежился и подумал, что ему не хватает теплого очага… и вкуса горького виски. На импровизированную сцену в гостиной вышла молодая группа из девчонок. Они пели и танцевали, развлекая публику. Гости пили и ели, разговаривали и фотографировались. Под медленную музыку начали танцевать пары. Том пригласил Мейсон и они под мелодичный голос певицы стали кружится в танце. Свет стал менее ярким, а гостиный зал осветили подсветки на стенах и потолке. Тому было неловко, что он заставил Келли так переживать. Какой бы она не была стервой, она все же была ранима, как и любая девушка. В ней было свое очарование и красота, которую ничем нельзя было испортить. Даже когда она ругалась на него в ту ночь, она была прекрасна. — Расскажи что-нибудь о Люке? — ненавязчиво поинтересовался Том, пока они кружили в медленном танце. — Он был моим агентом, как сейчас твоим, — промурлыкала она, прижимая к актеру близко, как только могла. — Я, увы, не знал Деликана. Что с ним случилось? — Печальная история, я не думаю, что тебе будет интересно. Это наше личное с Люком. — Вот и Люк мне ничего не рассказывает, — грустно подумал он. Он знал Люка ровно настолько, насколько тот ему позволял, и актер списывал это на его профессионализм. — Тебе не понравится эта история, — покачала головой теледива и сильней прижалась к Тому. — Мне иногда кажется, что люди не говорят мне некоторые вещи, чтоб не расстраивать. Крис называет это благородным делом, потому что я принимаю все близко к себе. Но из-за этого я многое могу не понять. — Тогда считай, что я не хочу тебя расстраивать. Я ведь люблю тебя, Том, — прошептала Келли и поцеловала его в легкую щетину на щеке. Хиддлстон был удивлен и еще больше удивился тому, что получил от этого удовольствие. Ему было приятно, что Келли это сказала. Она прошептала эти слова так, словно это было само собой. Даже после того, как Том остался в номере Светы, девушка не произнесла никаких слов любви. Она просто в очередной раз покинула его, сбежала, а Келли была рядом. Она никуда не бежала, она всегда такая смелая и сильная, прекрасная и умеющая создать вокруг себя толпу поклонников Том не понимал, зачем он сейчас гладит ее по щеке и смотрит в эти синие глаза. Многие говорили, что у нее холодный взгляд, но он видел только их красоту, синие как вода в лагуне. Келли положила сверху свою ладонь на руку у своей щеке и улыбнулась. — Я бы всегда была рядом. Это была чистая правда, что ночами мне некого обнять. Ни толпа поклонников, ни общество моих многочисленных друзей не могут дать нам то, в чем мы нуждаемся по-настоящему. Верно, Том? — Это так, — задумчиво ответил он. — Мне не хватает Энтона. Только он любил меня искренне и ничего не требовал взамен. Ты думаешь еще кто-то так сможет? — Да. Ты этого заслужила, Келли, — до чего же она сейчас трогательна, как будто на груди пригрел котенка. — Я беспокоюсь за Люка. Береги его. Через неделю Люк разбился на скоростной трассе в Калифорнии, когда возвращался с переговоров. Том был в Англии у себя дома, когда ему сообщили об этом. Актер с ужасом слушал слова, и только одно заставило его вновь выдохнуть — Люк жив, но госпитализирован. У него сотрясение мозга и переломы. Мейсон позвонила ему через пару минут и рыдала, она сказала, что немедленно направится в клинику Калифорнии. Том уже одевался и кидал вещи в чемодан.