Стук сердца

Вечер оказался прохладным. Марк открыл ключом входную дверь. Его одинокие шаги разнеслись эхом по пустому дому. Он оставил в просторной гардеробной обувь и верхнюю одежду, а затем прошел через большую гостиницу к парадной лестнице. В его доме был лифт, но он старался им не пользоваться, а специально поднимался пешком по широким ступеням лестницы, чтоб держать себя в какой никакой, но форме. Марк сделал пару шагов по лестнице, и устало поднял глаза. Ему показалось, что сегодня он не сможет ее осилить. Слабость накатила тяжелой волной. Он сел на гладкую ступеньку и вздохнул. — Огромный дом. Чертов огромный дом, а ни одной живой души, — пробурчал Марк и ударил себя по коленкам. — Мечта идиота! Он замолчал, и тишина снова вернулась в его дом. Марк поднялся со ступеньки и спустился в гостиную. Включил автоответчик на сотовом телефоне, чтобы прослушать сообщения. Восемь сообщений от агентов художников и дизайнеров. Вдруг раздался звонок, но Марк решил не отвечать, а послушать, что будут говорить на запись. Сообщение прозвучало неожиданно знакомым голосом. — Здравствуй, Марк. Так давно не слышала твой голос, ты ведь все время занят. Прости, что не освещала твою чудесную выставку. Просто мне никто не сообщил о ней. Интересно почему? Можешь не отвечать. Ведь речь не об этом. Знаешь, Масимо до удивления любит деньги. Картины, что ты хочешь найти, принадлежат богатому коллекционеру. А вот какому и сколько он за них хочет, знаю только я. Масимо в не игры. Хочешь их получить — жди моего приглашения. Ты должен все подтвердить то, что знаешь, когда это потребуется. Что ж, до скорой встречи, милый Марк. Марк почувствовал, как мурашки пробежали по телу от ее холодного голоса. Он прокрутил запись снова и убедился, что ему ничего не показалось. Он быстро набрал номер Масимо, но ответом ему было: «Этот номер не существует». Марк грязно выругался. И вдруг его пронзила ужасная догадка. Сотовый чуть не выскользнул из его дрожащих от волнения рук. Он старательно отыскал номер Светы и набрал его. Долгие-долгие гудки и никакого ответа. Марк снова выругался. Тяжелыми, но быстрыми шагами он дошел до гардеробной, а затем по пульту у двери вызвал водителя. Ее волосы трепал прохладный ветер. Света вышла на улицу через черный вход. Ей надоело сидеть в душном коридоре студии и ждать, когда закончится интервью Тома. Он предлагал ей остаться в номере, но она сама захотела идти с ним и ждать его после беседы с журналистами. Переулок между домами был пустым. Она прошлась до угла дома и остановилась, смотря на прохожих. Люди шли бесконечным потоком. Улицы Нью-Йорка пишут свою историю, здесь точно так же, как и во всем мире нити судьбы сплетаются, рвутся и проходят параллельно… так же как и все эти люди. Они обходят друг друга, наталкиваются или отводят взгляд при встрече глаз, которые будут помнить, но никогда не скажут этому человеку: «Привет. Мы так долго друг друга искали». Окончательно продрогнув, Света решила вернуться обратно к ожиданиям в коридоре. Она прошла половину пути, когда ее дорогу осветили фары. Девушка медленно обернулась и прикрыла рукой глаза от яркого света. Дверь машины открылась, и до слуха Светы донесли шаги каблучков. — А ты смелая. Не испугалась высоты и прыгнула. Света сразу узнала эти нотки в нежном голосе. Она не видела Келли, но отлично слышала, как она приближается к ней, постукивая каблуками дорогих туфель. — Такая смелая, что решила перейти мне дорогу. Света до рези в глазах, пыталась вглядеться в тонкий силуэт, но теледива стояла в нескольких шагах от нее, все так же оставаясь в ослепительном свете фар. — Никто не задерживается на пути, ведущему меня к цели. Проигравший должен уйти со сцены… или его вынесут. Что ты выберешь? Света уже совсем ослепла от постоянно горящих фар и, не выдержав, отвернулась и закрыла глаза. — Что ты хочешь от меня, Мейсон? — спокойно спросила Света. — Дать тебе шанс уйти самой, — устрашающе холодно ответила теледива. — Люк нарушил наш договор, а ты так и не поняла мой намек о свадьбе. Снова шаги каблуков. Света вздрогнула и испугано посмотрела на Мейсон, которая уже так близко стояла возле нее. Келли держала одну руку за спиной, но вскоре показала то, что прятала все это время. — Прочти это и реши, что будет лучше для всех. Тонкая папка легла в ладони Светы. Она открыла ее и увидела документы. Бумаги, которые раскрывали правду о смерти Энтана Деликана. Ее пальцы дрогнули, но Келли не дала упасть документам на землю. — Представляешь, сколько за такой материал готовы отдать денег? А ты вот так просто взяла и прочитала. Я оставлю эти документы в своем гостевом доме, в кабинете, что на втором этаже по левую сторону от лестницы. Прямо на столе. Совершенно ненавязчиво предложу Люку эти документы забрать и уничтожить. Конечно, он получит мои ключи, но вот сигнализацию… никто не отключит. Тебе знакомы слова «репутация» и «незаконное проникновение в чужое жилище»? Все узнают не только о том, кто убил любимца публики Деликана, но и то, что он еще вор и лжец. Люк будет уничтожен, разбит, вычеркнут. Но пострадает и Том. Зная его, он будет отстаивать свободу своего друга. Скандалы, меньше ролей, растраченные силы и время, потеря всего, что долгие годы нарабатывала их слаженная команда. Надеюсь, ты не совсем дура, чтобы не понять с чем связалась? Эта игра не по тебе. Убирайся, пока я разрешаю. Убирайся и никогда не давай о себе знать. Том — мой. Я ни перед чем не остановлюсь. Когда он совсем отчается, я приду и утешу его. Это буду я, а не ты. Какое бы ты решение не приняла, я буду в выигрыше. Убирайся, пока я разрешаю. — Ты хочешь… — потрясенно сказала Света. — Уничтожить. — совсем рядом прошептала Келли. Дрожь охватила и без того продрогшее тело. Света поежилась, чувствуя, как немеют ноги. — Что я должна сделать? — едва прошептали бледные губы. — Ты должна исчезнуть. Как? Придумай сама. Это доставит Тому ужасную боль, все же он привык к тебе. Он переживет, не сомневайся, ведь ты уберешься на край света, Люк выполнит свою часть договора, а Том будет со мной. Все обойдется тихо и мирно. Как говорится, меньшей кровью. Это правильно…и ты знаешь, что это правильно. Только я могу дать все, что он пожелает. Только со мной он навсегда забудет, что такое боль и разочарование. Света не слышала, как удаляются шаги Мейсон, как отъезжает машина. Холодная тьма обрушилась на переулок, а ослепшие глаза, так и продолжали видеть яркий свет. Девушка пошатнулась и нетвердым шагом дошла до двери. Не помня себя, Света дошла до гримерной, где до этого оставили вещи она и Том. Ее сотовый телефон беззвучно вибрировал на столе. Она посмотрела на дисплей и ответила на вызов. — Света! Света! Мейсон! Ты должна… — …убраться из жизни Тома. Я знаю, мистер Аверди, — бесцветным голосом ответила она. — Ох, нет, — тяжело выдохнул Марк. — Она уже добралась до тебя. — Что мне делать? — ее голос вдруг надломился, переходя в шепот. К горлу подкатил ком, который не давал сделать вдох. Она дрожала всем телом, и ей хотелось забиться куда-нибудь в угол. — Том не должен тебя видеть в таком состоянии, он все поймет. Выходи, я уже еду к тебе. Света тихо скользнула из гримерной и быстро вышла на улицу. Холодный ветер заставил ее сжаться всем телом, она обняла себя руками. Черная машина остановилась у тротуара и тут же открылась дверь. Марк окликнул девушку. В теплом салоне автомобиля Света почувствовала себя еще больше слабой и беззащитной. Марк печально взглянул на нее, ведь он отлично понимал, что вариантов выиграть эту игру у них нет. — Вы тоже знали? — Да, — ответил Марк. — Почему тогда хотите помочь мне? — Мы все можем ошибаться, — покачав головой, сказал он. Света всхлипнула и взглянула на Марка большими испуганными глазами. — Напиши смс Тому, что ты решаешь вопрос с картинами, чтоб он не волновался. Мы скоро приедем в мой кабинет и все обсудим. Света кивнула головой в знак согласия и быстро набрала смс. Том на прощание помахал рукой всем журналистам и вышел из студии. Он тихо прикрыл тонкую дверь и выдохнул. Было приятно какое-то время не слышать весь этот шум. Он улыбнулся этой мысли и направился к гримерке. Он уже слышал в коридоре быстрые шаги многих желающих продолжить с ним разговор, но ему очень хотелось увидеть Свету, прижать к себе и почувствовать удивительное спокойствие, когда она рядом, поэтому против своих правил, решительно направился к гримерки. Том быстро открыл дверь и шагнул в комнату. Провернув ключ, Том обернулся и улыбка сошла с его губ. На мягком диване, положив ногу на ногу, сидела вовсе не Света. Мейсон элегантно поднялась и медленно подошла к актеру. Она была в ослепительно белой рубашке и бледно голубых облегающих джинсах. Оказавшись рядом с Томом, Мейсон легким движением расстегнула две пуговки и отогнула края своей рубашки. — Здравствуй, Келли. Не ожидал тебя увидеть. — Надеюсь, это встреча тебя не опечалила? — невинно улыбнулась теледива. — Конечно, нет. Не подскажешь где Света? Том все так же стоял спиной к двери, почему-то не решаясь сделать шаг. Келли стояла напротив него, положив руку на талию, и с любопытством смотрела на него. Ему не очень нравился такой взгляд. Как будто он был аппетитным круассаном, а Келли думала с какой стороны его лучше укусить. — Так ты знаешь, где Света? — Я видела, как она садилась в машину к Аверди. Должно быть дела у них. — Что ж, хорошо. Думаю, она позже позвонит, — пожал плечами Том и все же сделал шаг, но Мейсон и не думала пропускать его. — Я скучала, — грустно сказала она и положила руки на его плечи. — Я действительно скучала. Том улыбнулся и приобнял Келли за талию. Она прижалась щекой к его груди. — Раз на сегодня твое расписание закончено, то мы можем провести его вместе, — промурлыкала Келли и заглянула в глаза Тому. Том внимательно смотрела на Келли, пытаясь понять, чего она действительно добивается. — Куда предложишь пойти? — улыбнулся он. — Хочу к Кеину на дегустацию итальянской кухни. — Что ж, отличная идея. Света закончит дела с Аверди и присоединится к нам. Ты ведь не против? — Что ты! Только буду рада! — в искреннем движении приложив руку к груди, ответила Келли. — Ты дрожишь. Молодое вино не пьянит, но согревает. Света приняла бокал из рук Аверди и сделал маленький глоток. По горлу приятно прошло тепло. Ее дрожь понемногу стала отступать. — Я не хочу оставлять Тома, — сдавленно сказала Света. — Я не хочу. Почему она это делает? Марк медленно дошел до своего кресла и сел в него. Он задумчиво смотрел на собственный бокал и не знал, что именно должен ответить испуганной девушке. Почему его, собственно, самого волнует вся эта ситуация? Он может дождаться развязки и получить желаемое — картины. Редкие, дорогие и безумно восхитительные картины… Потому что впервые в жизни он увидел смысл всего, что так долго делал. Он собирал, коллекционировал, восхищался. Но ЕЕ картины проникли в его душу слишком глубоко. Они дали ему силы бороться, а не стараться забыть свой недуг. — Как ты думаешь, Том любит тебя? — Он никогда не говорил об этом, — опустила голову Света. — А ты его? — Я …я разучилась… верить в любовь. Боюсь в нее верить… Я наслаждалась каждой секундой с ним. Эти мгновения бесценны. И каждое утро я понимала, что вчерашний день не вернуть, — Света снова обняла себя за плечи. — Некоторые люди рождены, чтобы их любили. К ним я себя никогда не относил, — усмехнулся Марк. — Но вот Том яркий пример этого правила. На твое место придет другая, третья, пятая. Нам всем находится замена. Но знаешь, в чем кроется сложность, о чем порой не догадываются те, кто пытается заменить других? Марк подошел к подрамнику, что был укрыт черным чехлом. Он аккуратно снял ткань, открывая картину. — Осколки. Мы все собираем осколки своей души в творчестве, в работе, в минутах счастья, в других людях и в чувствах к ним. Это очень сложно. Искать, складывать, раниться об эти осколки. Это невероятная удача найти именно тот, который идеально подойдет именно тебе. Который и должен принадлежать тебе. Его невозможно заменить. Марк ожидал удивления Светы, что картина «Разбитая ваза» оказалась у него, но девушка лишь отвернулась к окну, едва скользнув взглядом по собственному творению. Теперь ей стало ясно, что призрак прошлого действительно был здесь. Масима действительно приехал и где-то рядом. — Мистер Аверди, — взмолилась Света. — Помогите…пожалуйста… — Келли больна, — тихо проговорил Марк. — Больна собственной местью. Мало кто еще помнит о страстном романе Люка и Энтана Деликана. И уже тем более, совсем мало кто знал о любви Келли к сценаристу. Для всех она была верным другом и товарищем. Она никогда не проявляла себя как его любовница. Тем более ориентация Деликана не давала вообще заводить речь о каких-либо отношениях с Келли. Просто боевая подруга, которая шла с ним в ногу с самого начала его ослепительной карьеры. — Она любила его? — удивилась девушка. — Любила, — кивнул головой Марк. — А теперь ей просто необходимо любить еще кого-то. Не все могут залечить такую зияющую рану. Ей нужен Том и она заберет его у Люка, у тебя…да у кого угодно. Она опасна, она действительно опасна. — Я знаю, кто виновен в его смерти, — очень тихо сказала Света. — Я видела документы. Марк тревожно вздохнул. Как и все он считал, что Деликан пал жертвой собственной слабости к наркотикам и алкоголю. В Голливуде давно известны такие случаи самоубийств. Творческие эксцентричные личности, находящиеся в собственных фантазиях рано или поздно перестают различать реальность и плод воображения. — Кто же? — спросил Марк. Света подняла глаза на директора галереи, но не ответила. Глухая тишина повисла в просторном кабинете. — Не говори никому кто это, — кивнул головой Марк, зная имя виновного. — Но она об этом скажет! Мистер Аверди, я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Она ведь промолчит, если я уйду? — Хотел бы я соврать и сам поверить в свою ложь, — грустно сказал Марк. — Ты должна понимать, что в ее руках не только документы по Деликану. Света качнулась в кресле, ей показалось, что земля уходит из-под ног. — Вопрос стоит лишь в том, кто станет платой за молчание. Ты или виновный в смерти Деликана. Глаза Марка выражали сожаление и грусть. Ему самому была отдана малоприятная роль. Если бы Света знала, что он пытается сохранить ее первые творения. Большая часть картин сгорели в страшном пожаре, и он совсем не хотел терять их так же безвозвратно. Келли заставит его подтвердить все ее слова, все обвинения. — Мейсон держит нас всех за горло. Но ты еще можешь уйти. Ты действительно можешь уйти. Она не будет преследовать тебя. Ей нужно отомстить Люку и получить Тома. Ты должна сдаться. Света замерла. Последние слова Марка остро прозвучали в ее мыслях. Сдаться…она должна сдаться. Так просто. Что может быть проще, чем сдаться?! — Мне однажды рассказали одну историю, — вдруг нарушила тишину девушка. — Когда я училась, один из моих преподавателей рассказал ее нам на заключительной лекции. Один человек все время выходил на крышу, где было много голубей. Он пытался их прикармливать, но голуби каждый раз разлетались в стороны, когда он приближался к ним. Этот человек был ужасно одинок. Прошло много месяцев, а голуби так и не подлетали к нему и не садились на руки. Он махал им, дразнил крошками на ладонях, но так ничего не добился. И однажды ему стало совсем тоскливо. Он подошел к краю крыши и опустил руки. Голуби слетелись к нему и стали садиться на плечи, садились возле ног. Человек расплакался и отошел от края крыши. Знаете, о чем эта история? Марк покачал головой. — «Опусти руки, и мы все к тебе придем». Так сказал нам преподаватель. Когда мы слишком сильно чего-то хотим, мы порой этого и не получаем. Иногда нужно просто сдаться. Света встала с кресла и поставила бокал на стол. Марк молча наблюдал за ней. — Вы правы, мистер Аверди. Марк удивленно взглянул на Свету. Ее слова не были вызовом, в них не было страха или сожаления. — Как Вы думаете, сколько дней мне остается, чтоб быть с ним? — Думаю, до ее ближайшего телешоу. Света задумчиво посмотрела на Марка. — Мистер Аверди, я могу Вас попросить еще об одном? — Все, что пожелаешь, — ласково ответил он. — Подтвердите все. Скажите, что знаете, когда Мейсон об этом попросит. Скажите. Мне будет легче, если я буду знать, что среди всей этой толпы есть человек, который знает обо мне настоящую правду. И она рассказала. Марк был ошеломлен всей историей, которую выслушал от Светы. Ни одна скупая бумажка, ни одна статья в газете не могла рассказать всего, что было на самом деле. Теперь он знал… и безумно жалел об этом. Когда за Светой закрылась дверь, он еще продолжал слушать ее шаги в коридоре, потом мелодичный звук лифта и тишину. Он так привык к тишине, что начал ее ненавидеть. Она не пугала его, но и не делала счастливым. Кому он все время шепчет: «Я люблю тебя. Я люблю тебя»? Неосознанно. Задумавшись. И что страшнее, что он не знает, кому говорит это или то, что он никогда этого не скажет лично? Разучиться верить в любовь — это так нормально сейчас. Вписать ее в список глупостей и отказаться от такого глупого чувства. Достаточно посмотреть красивые фильмы, послушать песню, прочитать трогательные книги и понять, что этого никогда не случиться. Перестать верить, надеяться, любить, и продолжать с завидным упрямством резать пальцы о «неподходящие» осколки. В ресторане играла тихая музыка. Люди разговаривали, пробовали вина в изящных бокалах. Хозяин ресторана рассказывал, что-то о дорогих выдержанных десятилетиями винах, предлагая так же оформить заказ на них. — Люк, тебе не стоило так беспокоиться, — с улыбкой заметила Келли. — Я не мог пропустить дегустацию, — уклончиво ответил агент и беспокойно искал глазами Тома. — Расслабься, Виндзор, Том наверняка с кем-то болтает как обычно, — рассмеялся Хью. — Том? А я не его ищу, — Люк неудачно глотнул вина и закашлялся, тем самым еще больше расплескав бордовый напиток из бокала. Мейсон тут же начала стучать его по спине. — О, бедняжка Люк. Пойдем, я помогу тебе привести себя в порядок. Она с силой сжала его руку, и Виндзор против своего желания, но все же пошел с ней. Она молча и целенаправленно выводила его из толпы. Потом они стали подниматься по лестнице на верхний этаж. У Люка внутри все сжалось от плохого предчувствия. — Келли, куда мы идем? — как можно спокойнее спросил агент. — В кабинет Кеина. Там есть сменная рубашка. — Мне не нужно. Мейсон резко остановилась и посмотрела на него. — Тебе страшно? Я знаю. Тебе страшно. Люк ошарашено смотрел ей в глаза. Резким рывком она толкнула его в кабинет хозяина ресторана, закрыв наглухо дверь. Люк оказался посередине кабинета, а Мейсон осталась стоять у двери. — Келли, послушай… — нерешительно начал он. — Неужели? — зло усмехнулась теледива. — Ты так плохо подготовился? Или постой, ты только сейчас вспомнил, какую ошибку совершил? — Келли. — Ты нарушил договор! — рявкнула она. — И теперь я хочу получить свои проценты за неустойку. — Пожалуйста, Келли… — Нет, мой милый Люк, твое «пожалуйста» не стоит и ломанного цента. Я хочу больше. Ты мне задолжал, — ядовито прошипела она, оказавшись лицом к лицу с ним. — Что ты хочешь сделать? Она, молча, достала из сумочки небольшую папку и швырнула ее прямо в лицо Люку. Агент неуклюже поймал документы и растерянно рассмотрел их. — Не делай этого, — прошептал Люк. — Не надо. Ты не ей мстишь. — Ты тоже так думаешь? — издевательски заметила Келли. — Так может мне подложить материалы о тебе? Готов заплатить такую цену? Люк поднял глаза. — Том не должен пострадать. — Расторгни с ним договор и назначь другого агента. И тогда ты сможешь с чистой совестью забрать их из моего кабинета, что на втором этаже загородного дома, по левую сторону от лестницы. Вот ключи. Келли бросила на стол ключи. — Приди и забери их, и тогда ни Света, ни Том не пострадают. Люк подошел к столу и положил их в карман. — Ты никогда не простишь меня, — печально сказал он, стоя спиной к теледиве. — Прощение — для тебя роскошь, — сквозь зубы ответила Келли. Люк почувствовал на своей шее холодные пальцы девушки, которые медленно сжимались. — Я страстно хочу убить тебя. Но не могу… Не могу позволить тебе встретиться с ним раньше меня. Нет. Я не дам тебе эту возможность. — Ты его до сих пор любишь. — И никогда не переставала его любить. Но ты… Ты быстро его забыл. — Это не правда! — с болью вскричал Люк, отталкивая ее. В его глазах были слезы. — Раны имеют свойство заживать. И лишь некоторые становятся шрамами, которые служат напоминанием о пережитой боли. Но твои раны гниют, Мейсон. Они смердят… Ярость блеснула в глазах теледивы, но тут же погасла. Что-то надломилось в ней, заставив отступить. — Да, — выдохнула она, закрыв глаза. — Да, они гниют. И каждый день этот яд убивает меня изнутри. Каждый день я просыпаюсь с мыслями об Энтане и каждую ночь я засыпаю с воспоминаниями о нем. В каждом прохожем я вижу его лицо. В каждом из толпы я ищу его. Его жесты, его голос, я везде их ощущаю. И каждый раз, открывая глаза, я понимаю, что его не будет рядом. Это невыносимо… — слезы скользнули по ее щекам. Люк захотел обнять ее, прижать к самому сердцу. Он хотел ей сказать, что они справятся, справятся вместе. Но сделав шаг и посмотрев в прекрасные, но холодные глаза, понял, что между ним и Келли пропасть. Пропасть, которую никогда больше не преодолеть. Мост, объединявший их, рухнул, оставив зияющую пустоту между ними. И теперь они обречены наблюдать друг друга на расстоянии. Они оба стоят у края. И если кто-то из них первый сделает шаг в пропасть, другой не сможет его остановить, даже протянув сейчас руку, даже коснувшись его. Эту пропасть не преодолеть. -Я никогда не прощу тебя, Люк. Никогда. Я похоронила собственное сердце рядом с Энтаном. Оно мне было больше не нужно. Оно совсем не билось… без него. — Келли пожала плечами. — Знаешь, я совсем перестала бояться смерти. Он ведь ждет меня там. И мне совсем не страшно. — Ты сошла с ума, — измученно прошептал Люк. — Остановись. Прошу. Келли подошла к нему и нежно поцеловала в губы. Ее холодное прикосновение пробрало его до самой глубины, пробежав по позвоночнику молнией. Он широко открытыми глазами смотрел на это прекрасное создание, в глазах которого был лишь лед, в груди которого не билось живое сердце. — Энтан просил тебя, но ты отверг его. Ты оставил его. Ты убил его, Люк, — тихо сказала она, проводя тонкими пальцами по его щеке. — А теперь ты просишь меня остановиться? Кто из нас безумнее? Келли вышла из кабинета, затворив дверь. Люк больше не мог сдерживать слез. Дрожащей рукой он сжимал ключ в кармане пиджака. В его руках был его приговор, его плата, его наказание. Света вошла в ресторан. Она искала глазами знакомый силуэт и вскоре заметила его. Том разговаривал со своими знакомыми. Девушке пришлось побороть свою неприязнь к толпе и журналистам. Еще не дойдя до актера, она помахала ему рукой. Том радостно ответил ей и позвал подойти ближе. Со стороны небольшой сцены раздалось похрипывание и шипение микрофона. — Дорогие гости! Мне хочется поделиться с вами приятной новостью! Все обернулись на голос. На сцене стояла ослепительно прекрасная Келли Мейсон и улыбалась. Все с большим интересом устремили свое внимание к сцене. — Милые мои, я хочу устроить грандиозное авторское шоу с участием удивительной художницы Светланы, которая покорила многие сердца своими творениями, — Келли указала рукой на замершую в толпе девушку. Света остановилась на полпути, пораженная неожиданной новостью. Она медленно повернулась в сторону сцены и увидела, как Мейсон расплывается в зловещей улыбке. Все гости смотрели на нее. Том обнял ее за плечи, подойдя к ней. — У тебя испуганный вид, — улыбнулся он. — Не бойся, пойдем вместе на сцену. Ей хотелось кричать и упираться ногами и руками, только быть дальше от этой зловещей холодной улыбки. Ей хотелось взять за руку Тома и бежать с ним отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Но она лишь сильнее сжала ладонь актера, и смело направилась к своему палачу. Нити судьбы дрогнули, переплетаясь в крепкие узлы. Люк беспомощно наблюдал за тем, как Света и Том направляются к сцене. Он только сильнее сжал ключ, металл которого болезненно впился в его ладонь. «Спаси меня. Я вернусь… Мне нужно немного времени, и я вернусь. Совсем скоро. Я вернусь…» Гейл пробудился от манящего своей сладостью сна. Тело совсем не хотело просыпаться. Он медленно открыл глаза. Ощущение было такое, словно он поднимался с самого глубокого дна океана на поверхность. Так же медленно и без особого желания он сел на кровати. Тело было словно ватное. Расслабленными шагами он добрел до гостиной, где включил кофеварку. Сон был такой приятный и легкий, и он продолжал чувствовать вкус ее губ. Он прикоснулся пальцами к губам и прикрыл глаза, пытаясь вспомнить исчезающее видение. Волосы цвета луны падали ему на лицо, а он не мог надышаться их ароматом, сполна насладиться их платиновым сиянием. Его пальцы теперь ловят пустоту. Только в своих снах он может быть к ней близко. Если б можно было не просыпаться из сладких иллюзий, из сладкого обмана… Кофеварка издала писк, извещая о готовности напитка. Гейл налил в чашечку горячий крепкий кофе. Он взял маленький кусочек сахара и окунул его в терпкую жидкость. Сахар быстро окрасился в цвет кофе. Лимак приложил темный кусочек к губам. Он постепенно начал ощущать во рту сладкую горечь. Именно такого вкуса был ее поцелуй. Его ни с чем не перепутать. Сколько вкусов поцелуев он помнит, сколько испробовал, а это невозможно повторить. Сладкая горечь…