Стук сердца

— Ха-ха-ха! Только не говори, что ты так и пойдешь. — Почему бы и нет? — отсмеявшись, ответил Том. — Ты представляешь, что будет твориться на улице? Все упадут на колени перед богом Локи. — Хе-хе, ради кексов в глазури от Вуди я готов потерпеть. — Ладно, пойдем и купим эти кексы, — согласилась Света. Через дорогу, где проводились съемки, стоял небольшой фургон, где продавали вкусные снеки под маркой «Мистер Вуди». Как и предсказывала Света, на улице тут же образовались толпы зевак, и многие журналисты, что бродили у съемочной площадки, не упустили возможность запечатлеть поход асгардского божества с очаровательной русской художницей за кексами. Пока Том раздавал автографы и улыбался на камеру, Света купила дюжину кексов и, ненавязчиво потянув за руку актера, оторвала его от увлекательного общения с поклонниками. — Кексы действительно вкусные, — заметила девушка. — Да, мне как удается, я обязательно их покупаю. Вуди всегда добавляет в кексы особый ингредиент. Вкус корицы очень приятный, — Том дожевал второй кекс и посмотрел на Свету. — Знаешь, это очень здорово, что ты здесь. — Почему? — еще не проглотив выпечку, спросила она. Том какое-то время смотрел на нее. Потом протянул руку и ласково провел пальцами по ее щеке, убирая крошки. — С тобой так весело есть кексы, — помолчав, ответил он. — Это мой главный плюс, — смутившись, сказала она. — Что ж, у нас есть еще время найти в тебе много плюсов. — Да, есть. Света закусила губу, когда соврала. Нет, у них не было много времени. Совсем не было. Она прижалась к его руке и закрыла глаза. Сегодня она не будет об этом думать. — Том! Съемки! — Иду! — ответил он. Света медленно доживала кекс и улыбнулась, смотря ему в след. Сегодня не будет места для печали. Белым танцем кружили лепестки роз. Бесконечным танцем… Они сводили его с ума. Люк споткнулся и упал, расплескав алкоголь на пол. Рассмеявшись над собственной оплошностью, он неуклюже стал подниматься, но поскользнулся и снова упал. Он лежал лицом в луже виски, спиртное неприятно покалывало кожу и щипало нос. Что с ним происходит? Зачем он напивается до неприличия уже четвертый день? Он не отвечал на звонки, а если и отвечал, то врал, что болеет. Стакан за стаканом до тех пор, пока в глазах не появлялся туман. Он оказался совсем не готов к решительному шагу. Не готов перечеркнуть все, то к чему стремился так долго и так упорно, сметая на своем пути любые преграды… любые… преграды… Люк ударил кулаком по полу и бил до тех пор, пока кулак не стало саднить глухой болью, пока эта боль не перекрыла другую. Энтан… его любовь была преградой…любовь — это всегда преграда… Он верил в это. Поэтому так возненавидел Свету, когда понял, что Том к ней начинает привыкать. Но он обещал не рассказывать Тому все, что узнал о ней, взамен на ее покорность, взамен на то, что она станет отвлекающей фигурой для Мейсон. Он думал, что сможет оградить себя и успешный проект — Тома, от притязаний хищной теледивы. Но все изменилось. Том оказался слишком «лакомым кусочком». Мейсон пожелала его получить и уже ничто не может ее остановить. Он все время упрекал ее в том, что она идет по головам к своей цели. Но чем он лучше?! Разве он так не поступал? Сколько имен в его списке, кому он не помог, кого предал, кого оставил? Он поступил еще чудовищнее…он убил человека, которого любил больше всего, который любил его, несмотря ни на что. Келли Мейсон никогда подобного не делала. Она оказалась лучше его. Именно она заслуживала такой любви такого человека как Энтан. Именно он отмахнулся от чувств Энтана и пошел дальше, именно он жил все это время, стараясь забыть, в то время как она продолжала дышать… за Деликана. Она положила свое любящее сердце в холодную могилу и забыла, что оно еще бьется. Она стала жить в вечном мире холода и пустоты, жадно ища замену Энтану, ища того, кто способен так же ярко светить и согревать. Люк медленно встал с пола и, пошатываясь, добрел до мини-бара в гостиной. Откупорив очередную бутылку, он стал пить прямо из горла. Тошнота заставила его выплюнуть не проглоченный алкоголь под ноги. Он кашлял и снова давился спиртным. Как же он жалок сейчас, как же он презирает себя. Он должен бороться, но не может. Не может, потому что ему не в чем упрекнуть прекрасную богиню снов. Она предлагает ему покой, а он не в силах отказаться. Он не хочет отказываться, но ему страшно. Ему так страшно… страшно уйти в забвение. Но куда бы он не сбежал, где бы он не находился, его всегда будет преследовать шепот белых лепестков, они вечно будут кружить в его снах. Том улыбался, когда она гладила его волосы и смотрела на него. Они лежали на кровати в номере после долгих съемок и просто наслаждались друг другом вдали от всех любопытных глаз. Ему доставляло удовольствие чувствовать ее рядом, обнимать ее. Она не убегала никуда. Он чувствовал, что почти приручил маленькую птичку к теплу своих рук. Но он знал, что она может легко покинуть его. Ему казалось, что он начинает нуждаться в ней, в ее присутствии, больше, чем она в нем. Его это огорчало и, в то же время, заставляло еще больше ценить каждое мгновение, проведенное с ней. Эта необычная девушка незаметно вошла в его жизнь и растворилась в ней, как будто всегда так и было. А может быть, это она приручила его… — Ты ведь никуда не исчезнешь? — тихо спросил Том. — Ни сегодня, — Света поцеловала его, — не сейчас. — Я не хочу, чтобы это когда-нибудь случилось. — Ты обещал не отпускать меня, помнишь? — улыбнулась она. — Помню. — Тогда не отпускай… Он целовал ее и понимал, что страсть забирает последние его тревожные мысли. Он тонул в аромате ее волос, в нежности кожи, в движениях ее тела. Он уже не чувствовал мягкости кровати, темноту ночи, течения времени. Его здесь больше не было. Он просто стал осколком, частью ее… Он не ушел тогда, когда она просила его не привыкать к ней. Он не жалеет об этом. Но даже сейчас, слушая ее тихое дыхание, находясь к ней так близко, он упускал что-то очень важное. Ее молчание, ее слезы, ее стук сердца… Маленькая птичка бежала от своего прошлого. Ей было слишком страшно туда возвращаться, но он обещал не отпускать ее… Он хотел спасти птичку со сломанным крылом… и когда-нибудь она снова будет летать… Нити судеб идут параллельно, сплетаются, связываются в узелки, рвутся и переплетаются вновь или не переплетаются никогда. Так и человеческие жизни, сплетаются в одну нить. Если разорвать ее, то обрывают все нити, что составляли ее. Старая женщина у хлипкой лачуге плела из цветных грубых ниток браслет. Привязав к палке нитки, она сильно натягивала их и уверенными движениями выплетала незамысловатый узор своего народа. Затягивая очередной узелок, она что-то приговаривала. Вдруг она перестала работать и посмотрела на небо, прищурив глаза. Дождя давно не было, и земля вся иссохла. Женщина продолжала смотреть на слепящее солнце, но потом улыбнулась беззубым ртом и снова занялась цветными нитками. Келли разгладила мелкие складки на длинном платье и оглядела себя в зеркале в полный рост. Платиновые пряди красивой волной спадали на плечи. Платье было белоснежного цвета с витиеватым рисунком из маленьких сверкающих синих страз Сваровски. Шею украшало широкое колье из бриллиантов. Мейсон была ослепительно прекрасна, но ее глаза смотрели равнодушно на отражение в зеркале. Ничто не имеет значение, кроме сегодняшнего дня. Ей нужно только подождать, всего лишь несколько часов. Ей хватит терпения. Она перекинула через руку легкий палантин бежевого цвета. Келли вышла из гардеробной и прошла в свою спальню. Достав из тумбочки фотоальбом с посеребренной обложкой, она аккуратно положила его на кровать и села рядом. Открыв его на середине, она посмотрела на фотографию, что вложила туда не так давно. — Я все исправлю. Это не повторится. — медленно произнесла она. Ей нужно было идти, но она не могла оторваться от зеленых глаз, что смотрели на нее с нескольких фотографий сразу. Его так много здесь, на страницах этого альбома… и нет рядом с ней. Пусть он был бы на расстоянии в тысячи километров, так далеко, где-нибудь на другом краю света, ей было бы достаточно это знать, и она уже была бы за это благодарна. Но его больше нет. Почему же она продолжает его искать среди живых? Звон сотового телефона вырвал ее из тяжелой тишины. Водитель уже ждал ее у дверей. Сегодня ее авторская программа. Сегодня всё станет на свои места. Сегодня будет очень длинный день и еще длиннее ночь. Она открыла входную дверь и вздрогнула, столкнувшись лицом к лицу с Хиддлстоном. Том переступил порог и закрыл дверь. Легким движением он взял палантин с руки Келли и заботливо накинул его на плечи девушки. — Сегодня прохладно. — Я думала, что встречу тебя на съемках программы, — обворожительно улыбнулась она. — Мне стало интересно, — спокойно ответил он и внимательно посмотрел на теледиву. — Интересно? Что именно? — Почему именно Светлана? — Ох, ну может потому, что она такая милая и талантливая, — рассмеялась Келли и повернулась спиной к Тому, чтобы скрыть испуг в глазах. — Я не хочу, чтобы ты причиняла ей вред, — актер положил руки на плечи Мейсон, и она почувствовала как его пальцы, не причиняя боли, крепко сжали ее плечи. — С чего такое беспокойство? — резкость в голосе выдало ее раздражение. — Или, постой, ты уже успел дать ей обещание? Келли повернулась к нему, в ее глазах горела злость. — Ты ведь уже забыл, что обещал не оставлять нас. Но нет, ты продолжил отношения с этой…русской девчонкой! Какая глупость! Чем она лучше меня? Чем? Келли сжала пальцы на его груди, она чувствовала, как ее глаза наполняются слезами. — Я не нарушал обещания. Я с вами и никуда не ухожу. Будет лучше, если это шоу пройдет ни как обычно проходят твои шоу. Думаю, предыдущая встреча на аукционе ей не понравилась, — спокойно ответил Том. Келли разжала пальцы и отошла от него на несколько шагов. Она знала, что Люк ничего не мог рассказать, ее замысел в безопасности. И все же ей было грустно, что Том продолжает быть на стороне девчонки. Но он скоро все узнает. Она посмотрела на Тома, и ее взгляд не предвещал ничего хорошего. — Ты даришь обещания людям, как розы. В твоих руках охапка роз и ты раздаешь их всем прохожим, только чтоб увидеть их улыбку. Ты думаешь, что делаешь их счастливее. Но розы вянут и остаются только острые шипы. Таковы твои обещания. Она подошла к актеру ближе и заглянула ему в глаза. — Скажи, какую розу ты подарил Свете? Какого она цвета? Желтого — цвета предательства? Розового — цвета нежности? Чайную розу — цвета надежды? Красную — цвета страсти и любви? А может белую? Цвета печали… В моих ладонях остались лишь шипы, когда желтая роза увяла. Мейсон разжала пальцы и показала ладонь. Несколько белых шрамов виднелись на коже. Осколки от лопнувшего бокала тогда оставили свои следы. Том вздрогнул от ее слов. Он не мог поверить в то, что услышал. В одно время ее слова казались каким-то бредом, но в то же время их смысл все сильнее врезался в его мысли. Чувство тревоги заполнило его. Келли печально качнула головой и подошла к двери. — Ты ведь и сам хочешь узнать какого цвета? Тогда я сегодня расскажу, но ты должен немного подождать и не спрашивать меня ни о чем. Нас уже ждут. Люк поднялся на лифте до нужного этажа в гостинице. Том попросил его составить компанию Свете и отвезти ее на съемки программы. Агент уже два дня отходил от жуткого алкогольного дурмана. Голова болела, глаза воспалились. Но с таким темпом жизни и с такой профессией как у него, он привык быстро отбрасывать телесные недомогания. Уверенным шагом он дошел до номера Светы и Тома. После его стука, дверь открылась. Света испугано глянула на агента и отбежала к зеркалу. — Мне кажется этот костюм слишком яркий, — пожаловалась она. — Такое ощущение, что я буду выступать в цирке. — Пурпурный очень тебе идет, — оглядев ее, заметил Люк. — И ты права. Шоу Мейсон — всегда цирк. — Она хочет, чтоб я привлекла внимание. Она этого хочет. — Всеобщее внимание, фееричное шоу, горячие новости — это ее «конек». «Желтые» журналисты тайно ее ненавидят. Она забирает их самые лакомые новости и при этом не мерзнет на улице в ожидании жертвы и не ломает голову над выдумками. — Ты знаешь, какая у меня будет роль? Тишина словно ворвалась в просторную комнату. Люк смотрел на хрупкую девушку и понимал, что он никогда не искупит своей вины. Он позволил этому случиться. Он использовал ее, как и всегда использовал других людей для своей выгоды. Но теперь он все исправит. — Она не навредит тебе. У нее будет жертва и это не ты. — Люк ободряюще улыбнулся. — Что? — Просто…просто я уже все решил. — Энтан, — только это имя сорвалось с ее губ. — Значит ты уже знаешь. Хм, Мейсон хорошо подготовила почву. Она показала твои документы мне, а тебе мои. Не так ли? Девушка молча кивнула. С нарастающим как снежный ком страхом она усваивала информацию, что говорил Люк. — Убить двоих одним выстрелом. Мейсон коварна. Но все изменилось. Я уже дал согласие на исполнение ее мести. Я сам приду в ее дом и сдамся полиции. — агент достал из кармана пиджака ключ и задумчиво покрутил его в руке. — Я уже оформил документы об отказе вести дела Тома. Он не пострадает. И ты тоже. Просто сыграй последнюю роль всеобщей любимицы. Света как зачарованная смотрела на ключ в ладони Люка. Как никогда она точно знала, что должна сделать. Это было то же чувство, когда она падала вниз с моста, пока веревка не напомнила о краткости свободы. Ей не было страшно, совсем не было страшно. Она желала этого больше всего. Освободиться от этого невыносимого груза. Люк положил ключ обратно в карман и улыбнулся Свете. Он подошел и обнял ее. — Ничего не бойся. Когда она получит меня, она оставит тебя в покое. Ей нужна месть. — И Том, — прижавшись к плечу агента ответила Света. — Она не остановится. Люк молчал, потому что сам боялся признаться, что она права. Ему было страшно подумать о том, что Мейсон не остановится только на нем. Он не должен этого допустить, но он и не может отказаться уже от принятого решения. — Мы справимся, — почти шепотом ответил Люк. Агент ослабил объятия и еще раз оглядел девушку. — Ты будешь звездой сегодняшнего шоу. Ты будешь блистать, и никто не посмеет затмить это сияние. — Спасибо, — губы девушки дрогнули в легкой улыбке. — Люк, ты не мог бы принести мне сережки с тумбочки у кровати, пока я поправляю прическу? — Конечно. Я сейчас. Агент переступил порог спальни и осмотрел тумбочку, но сережек не увидел. Он слишком поздно понял, что это был лишь предлог. Межкомнатная дверь быстро захлопнулась, и щелкнул замок. Он кинулся к ней и дернул ручку, но дверь не поддалась ему. В страшной догадке он опустил руку в карман и не обнаружил ключа. — Света, не делай глупостей! Прошу тебя, открой дверь! — Прости, Люк. Но ты ошибаешься. Она не остановится, — прижавшись к двери говорила Света. — Открой, прошу! Я не допущу, чтоб она навредила тебе или Тому. Ты не понимаешь…я должен ей… Тому…тебе. Я специально подставил тебя под удар, чтобы самому быть в безопасности. Я должен все исправить! — Я знаю. Но ты выполнил обещание и ничего не рассказал Тому. Спасибо. — Не надо! Не делай этого! Это все ее провокации! — Люк прижался к двери щекой, он хотел докричаться до Светы, ему так хотелось, чтобы она отказалась от своей безумной затеи. — Ты не понимаешь. Для меня это очень важно. Когда-то он меня спас. Я был на грани. А потом пришел Том. Рядом с ним не чувствуешь боли, не чувствуешь себя одиноким. Он умеет дарить, не требуя ничего взамен. Он спас меня. Мейсон тоже хочет, чтоб кто-то заставил забыть ее боль. Я знаю это и все исправлю! Слезы щипали глаза, Люк понимал, что все бесполезно, но он все еще надеялся. — Прошу тебя, не делай глупости. Не приноси эту жертву, — прошептал он. — Я слишком труслива, чтобы принести себя в жертву. Нет, это не жертва… а благодарность. Когда-то он и меня спас… Люк замер и перестал ломиться в дверь. — Я уйду, сыграю свою последнюю роль. Я буду сиять, — она грустно усмехнулась. — Люк, я была ошибкой. Меня не должно было быть рядом с ним. Вот увидишь, все станет на свои места. Мейсон ни при чем. Я бы все равно ушла. Света закрыла глаза от кольнувшей боли в груди. «- Не отпускай меня… -Не отпущу». Девушка сняла с запястья браслет. — Отдай браслет Тому. Думаю после всего, что он узнает, он даже не захочет со мной говорить. — Я что зря его тебе возвращал? — устало спросил Люк. — Так это был ты, кто оставил конверт с браслетом на ресепшене? Я тогда подумала, что больше не увижу его после аукциона. — Я нашел его возле сцены. Там еще такая деревянная птичка была. Я подумал, что он очень дорог тебе. Света снова прижалась к двери. — Ты все это время пытался оградить Тома от опасности. Прости, что я не сразу это поняла. Я действительно думала, что ты меня ненавидишь. — Оставь его себе. Не нужно отказываться от того, что дорого… Люк не слышал ее шаги, просто через пару секунд входная дверь тихо щелкнула и заблокировалась. Агент сполз на пол и заплакал. Ему было очень грустно, какая-то странная грусть просто разрывала его на части. Хотелось и кричать и плакать. Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Он сидел на полу, прислонившись к двери, в комнате, где его заперла хрупкая девушка, которую он обрек на ужас из прошлого. Света не стала спускаться на лифте, она бежала по лестнице, крепко прижимая к груди ключ, словно он был самым ценным во всем мире. Она бежала так быстро, как будто убегала от тех, кто хочет отобрать этот ключ. Выбежав на улицу, она долго бежала через плотную толпу людей, пока не оказалась у обочины и не стала ловить такси. Такси проезжали мимо, но все же одно остановилось. Как запуганная беглянка она влетела в салон такси и сбивчивым голосом сказал адрес загородного дома Мейсон. Таксист подозрительно осмотрел девушку, но ничего не спросил. Света сидела, все так же крепко сжимая ключ. Ее била мелкая дрожь и ей было очень страшно. Казалось, что такси едет целую вечность, но вскоре водитель нажал на тормоза и повернулся к пассажирке. — Здесь? — Да. Возьмите деньги. — Хм. Звезда наверно? — В гости заехала, — ответила Света и быстро вышла из салона. — А зачем тебе это? — водитель открыл окно и с прищуром посмотрел на взволнованную девушку. — Пожалуйста, уезжайте, — взмолилась Света, потому что ей очень хотелось обратно сесть в машину и уехать далеко от этого места. Таксист еще раз хмыкнул и развернул машину, оставив Свету у ворот. Девушка осторожно тронула холодный металл и вошла во двор. Было очень тихо, сумерки сгущались, и начали загораться автоматические светильники вдоль дорожек. Она медленно шла по красиво выложенной каменной дорожке. Подойдя к двери, ее рука дрогнула, когда она вставила ключ в замочную скважину. «Вот и всё. Здесь твоя история закончится», — грустно подумала она и повернула ключ. Мейсон сидела в кресле и ждала, когда гримеры закончат свою работу. Съемочная команда готовила аппаратуру. Том стоял в тени и раз за разом набирал номер Люка. Агент не отвечал и это его пугало. Вдруг он услышал чьи-то быстрые шаги. Один из ассистентов бежал к Мейсон и в руке держал сотовый телефон. Мейсон взяла телефон и медленно поднесла к уху. Не задумываясь, она скользнула взглядом по фигуре Тома. Актер стремительно шел к ней. — Да, я поняла. Без меня ничего не предпринимать, — спокойным голосом ответила она и сбросила звонок. Том подошел к ней, наклонился и сжал ее плечи. — Что ты с ней сделала? — Не я, — все так же спокойно ответила она. — Она сама.