В западне

— Кто? — спросил Стас, стоя на пороге своей ванной, сжимая кулаки. — Это… — начала было Марина. — Молчи, Марин… — попросил я, убого склонившись над раковиной, смывая водой кровь с разбитых губ и носа. — Жень … — Марина удивленно. — Но почему? — А что это изменит? — усмехнулся я. — Они ему друзья, а я кто? Мне проблемы не нужны. — Да ты из них и так не вылезаешь? — рыкнул Стас. — Да похуй уже. — Марин, выйди… — Марин, останься, — я взял ее за руку, все еще склонившись над раковиной, ноющая боль в переносице мешала думать. По скрипу я понял, что Стас лишь шире открыл дверь: — Марин, выйди. Я лишь крепче сжал ее руку, на что он отреагировал моментально. Резким движением расцепив наши пальцы, он подтолкнул Марину к выходу. — Нам поговорить надо по-мужски, подожди за дверью. На это аргументов у нее не оказалось, и Марина ретировалась. — Кто, Жень? — сказал он уже чуть мягче, когда мы остались вдвоем. Я сел на край ванны, опустив вниз мокрые руки. Стас смотрел на меня помутневшим пьяным взглядом. — Зачем тебе? — Надо. — Пойдешь, что, драться из-за меня? — я усмехнулся. — А почему нет? — тяжелый, вызывающий на конфликт тон. Он подошел совсем близко, нерешительно проводя пальцами по покрасневшему следу от чужих пальцев на моей шее. Я нервно дернулся от такого неожиданно мягкого прикосновения. — Потому что они - твои друзья, с которыми ты не будешь портить отношения, и давать мне ложную надежду на защиту не нужно. — Просто имя назови, — он стоял совсем близко, и я чувствовал сдержанную агрессию, исходящую от его тела вместе с пульсирующими волнами мягкого тепла. Стало жутко, потому что Стас был далеко не тем человеком, от которого стоило ждать проявления чего-то голубого. А если это и проявится, то впоследствии все равно обратится против меня. Тот же Стас, протрезвев, объяснит доходчиво, что я должен забыть о случившемся. А так как слово пидора тут ничего не значит, он научит меня молчать кулаками, так, чтобы до рефлекса усвоил. Я попытался встать: — Ладно, забыли. Мы пойдем с Мариной домой. Спасибо, что пригласил. Он положил руку мне на плечо не давая подняться. Внутри все будто азотом выжгло от того, что я почувствовал за этим жестом. Я знал язык мужского тела и я не имею в виду эрекцию, ее не было или я просто ее не чувствовал. Я уловил нечто другое. Прикосновение. Сначала пальцы легли на плечо, будто спрашивая разрешения, а потом уже ладонь. Натуралы хватают сразу, без прелюдий, а он сейчас будто просил о контакте. И кто просил? Стас? Голова шла кругом. Рядом, так близко, горячий, пьяный… Приятно пахнущий. Мой гей-радар зашкаливало. — Пойдешь, когда я отпущу, — пальцы как-то неуверенно сдавили шею, будто он сам не понимал природу этого импульса. А я опустил взгляд на кафельный пол, чтобы не видеть огоньки на дне больших карих глаз, с этими ёбанными черными, короткими ресницами. Как хорошо я знал эти огоньки, как хорошо понимал, что с ним происходит. Знал, что не должен, но я снова становился тем, прежним собой. Я ломался, инстинктивно отклоняя голову так, чтобы он залипал на мою шею и губы, которые я автоматически облизнул. Я соблазнял его. Я, сука, самоубийца. Но это были блядские инстинкты, которые жили во мне своей собственной жизнью, я не мог их контролировать, особенно, когда сам начинал кого-то хотеть. — Имя, Жень, — он провел рукой по моим плечам, большим пальцем что-то больно задевая на шее, наверное, с другой стороны там тоже была ссадина. Я накрыл его руку своей, пытаясь убрать. Губы пересохли, и я все еще смотрел в пол. Он взял меня за остриженный затылок и провел несколько раз пальцами по ежику волос, а я интуитивно поправил на груди разорванную футболку. Пальцы сжали едва отросшие волосы и мне пришлось поднять голову, встречаясь взглядом с глазами цвета расплавленного темного шоколада. — Кеда и Денис… Их привел Милкивей, когда ты ушел за сигаретами с Маратом. Я не так посмотрел на кого-то… и… Он не дослушал, просто положил руку мне на лицо и, закрыв глаза, быстро скользнул губами по моим губам. А я все смотрел и не мог поверить. Будто от боли его брови изогнулись, когда он почувствовал вкус моих губ и, притянув меня сильнее, в следующее мгновение уже изучал языком мой рот. А мне стало неловко из-за вкуса собственной крови, который он тоже сейчас почувствовал. Я сжал его плечи, все еще пытаясь удержать расстояние между нами. Хотел что-то сказать. Но его рука проскользнула под драный вырез футболки. Что он хотел там нащупать? Сиськи? От этого стало совсем тошно — он убьет меня. Как только все осознает — сразу порешит, а пока эрекция мешает ему думать. Но… Он такой приятный, такой сильный и напористый. Неторопливый… А у меня секса не было почти год. Прости меня, Влад, за эти мысли. Руки ослабили хватку на его плечах. «Ну же, давай. Посмотрим, что ты сделаешь дальше», — моё тело буквально кричит ему это, подаваясь вперед, позволяя себя обнимать. И я уже хрипло дышу в его рот, от того, как нервно его руки теребят пряжку моего ремня на джинсах. «Давай… Хочешь рискнуть?» — провожу руками по его пояснице, растирая ее, потом под футболкой, вверх по твердым плечам. Подставляю шею для поцелуя, а его губы такие влажные, и он лижет саднящую от удара кожу над ключицей. И я понимаю, что у меня стоит, стоит на Лигу… Большой член наталкивается на мой собственный стояк, пока его руки через джинсы лапают мою задницу. Гладит сзади, между ног, там, где у тёлок то самое место, а у меня его нет, у меня там совсем другое, то же что и у него… И, наверное, он догоняет это, когда его руки нащупывают непривычные для них изгибы моего тела, и он замирает… Адреналин глушит мозг, я в ужасе, просто жду, что будет дальше, учась заново дышать. Но блядская рука лишь сильнее сжимает мою задницу, Стас практически рычит мне в ухо, кусая тонкую кожу на шее. Что же ты чувствуешь, Стас? И понял ли ты, что творишь? Рука протиснулась между моим животом и ремнем, с которым он так и не справился, протиснулась, задевая пальцами напряженную головку. Я как-то тупо охнул, прогнулся назад, пытаясь вызволить член из опасного захвата, но лишь сильнее открыл ему доступ, рука проникла ниже, грубо, смело и неумело обхватила член полностью. — Не надо… Остановись… Прошу тебя… — я не выдерживал, я почти плакал, я понимал, что должен буду сам спрыгнуть с крыши после такого, ну или бежать из города, а бежать мне было некуда. Но как я понял, мои просьбы лишь распаляли его желание. Стон сорвался с губ, и он лишь теснее прижался ко мне стояком. Ремень на джинсах ослаб, и другая его рука потянулась по пояснице к моей заднице. — Жень, вы скоро? Мы оба вздрогнули от стука в дверь, а я ещё и зашипел от боли, потому что рука Стаса на моем члене сжалась так сильно, что проступили мышцы на его предплечье. «Спасибо, Марина. Ты даже не представляешь, от чего ты только что меня спасла». Я высвободился, пока он тяжело дышал мне в плечо, и за долю секунды застегнул штаны. Стас не двигался. Будто в прострации, он смотрел в пол, восстанавливая рваное дыхание. — Прости… — скомкано бросил я и выскользнул за дверь, закрывая рукой истерзанные его щетиной и без того разбитые губы. — Прости меня…