В западне

Неужели это конец? Что же тогда было правдой? Я ошибся в тебе? Когда надежды больше нет, то нет и слез, как нет злости или обиды. Лишь ясное осознание того, насколько никчемна твоя жизнь на фоне общего мироздания, и как я вообще смел надеяться изменить план Всевышнего по моему уничтожению. Просто мои пытки несколько изощреннее, чем у других, хотя всегда может стать хуже. Как говорят: нет предела совершенству, а в моем случае — извращенству. Страх — всё, что у меня осталось, он сводит с ума, и я не выдерживаю напряжения. Крыши… Крыши всегда меня манили, хоть я и боюсь высоты, но в них есть какая-то загадочная, дарующая облегчение красота. Она может спрятать тебя ото всех или ты сам можешь решить все проблемы одним шагом за предел, только нужно выбрать дом повыше. Я шел по району, оглушенный случившимся, размышляя о том, что будет печально закончить жизнь в этом сраном городе, все равно, как если бы тебя сбил мусоровоз. Слишком тупо и смешно. Не думал, что в полпятого утра кто-то будет торчать во дворе, а тем более ОН. Стас был не один, но парней с ним я разглядеть не мог, впрочем, и не пытался. Он вышел под свет фонаря из-под козырька соседнего c моим подъезда, оставляя за спиной пьяно-шумную компанию. Прям кадр из дешевого русского сериала, типа «Бандитского Петербурга». Стоит, ждет, будто я подойду. Смешной. Я остановился сразу, как только узнал его силуэт и, пятясь назад, начал отступать. Он же сделал пару шагов навстречу, будто не понимая, что я надумал. Больше не медля ни секунды, я развернулся и, ниже натягивая капюшон пуховика, зашагал прочь. Хуй знает, куда я собирался пойти, единственное, чего хотелось — сорваться с места и бежать. Скрыться так далеко и никогда не возвращаться, никогда больше не видеть лиц этих людей, не знать этого города. Но я просто шагал прочь от своего дома, от пьяных парней, от Стаса. — Вор!!! Воронов! — голос раздраженный. Я лишь ускорил шаг. — Да куда ты? Сука… Прислушиваясь, я закрыл глаза — никто вроде не шел следом. На секунду обернувшись, я увидел, что Стас остался стоять на месте, лишь как-то растерянно развел руки в стороны. Я попал домой около шести утра. Вошел в многоэтажку через крайний подъезд, вход в который не примыкал к общему двору. Люк на крышу был открыт. Крыши здесь были излюбленным местом для тусовок молодежи, и подростки всегда взламывали замки на них. Ночью здесь было особенно жутко и ветрено, но все равно риск был оправданным. Я не собирался больше пересекаться даже взглядом с кем-либо из тех людей, даже со Стасом. Вряд ли он простит мое предательство, да еще такое очевидное. Я посидел минут двадцать, созерцая предрассветное, тяжелое ноябрьское небо, выкурил пару сигарет и пошел дальше. По тихому спустился в люк, освещая путь телефоном. Чуть не наебнулся на лестнице, ведущей с крыши на девятый этаж дома. Добрался до своего седьмого. Убедившись, что тишину не нарушает ничье сопение или разговор, я, наконец, решился пройти к квартире. Жуткие доли секунд, щелчок замка, и я дома. — Боже… — я сполз по стене. Сколько еще испытаний ждет меня в этом проклятом месте? Теперь мой удел пробираться, как вор, по крышам в собственное жилье. Жалкий, маленький ублюдок, но лучше пусть так, чем выяснение отношений со Стасом. На занятия я не пошел. Сто процентов слухи, что «Пидор сосался с каким-то типом прямо около школы» дойдут даже до учителей, если уже не дошли. Нет, туда мне путь заказан. Я лучше дома отсижусь, сколько это вообще будет возможно. Теперь я завидую маме, она все-таки отскочила от наших проблем, пусть и таким сомнительным способом. Крыша или машина? Нужно, чтоб наверняка. *** — Привет, заходи. — Привет, Жень… — Марина неожиданно повисла у меня на шее. «Соскучилась, наверное», — улыбнулся я про себя. — Привет… — я обнял ее в ответ. — Ну, ты как? — Как видишь? — Вижу, что стал затворником. Ты, вообще, выходишь куда-нибудь? — Вчера уже под утро выбрался в магазин, в это время совсем маленькая вероятность на кого-то напороться, ну сама понимаешь… — Понимаю. А мама как? — Все так же. Был у нее два дня назад. Лучше расскажи, как там в школе? Что обо мне говорят? Она тяжело выдохнула. — Только правду. — Ну, как что? Все еще обсуждается твой… Приезд твоего парня. — До сих пор? — Да. Или ты думал, что за две недели все стихнет? — она усмехнулась. — Это самое громкое событие у нас за сто лет. — Блядь. — Учителя негодуют. Все про тебя спрашивают. А я не знаю, что отвечать. Говорят, школьный совет будет поднимать вопрос, чтобы тебе опекуна назначили. В школе ты не появляешься, мама в больнице, сам понимаешь — «трудный подросток». — Пока они обратятся в опеку — мне уже восемнадцать исполнится, и тогда я официально пошлю всех на хуй и вернусь домой. — Ты уже все продумал, да? — Да. Главное протянуть тут еще немного и денег найти. Думаю на работу устроиться, хоть кем-нибудь. — Мысль неплохая, но на работу только с восемнадцати берут, в основном. — Придумаю что-нибудь. — А как Влад? — спросила она осторожно. — Не пишет? — Нет, только денег немного скинул на карту. — Вину заглаживает. — Пытается, только смысла в этом мало. Он уже фотки около Биг-Бена выложил… — Значит, уехал все-таки? — Уехал… — И как ты? — В смысле — справляюсь с этим горем? — Типа да? — Сейчас проблемы посерьезнее, чем оплакивать нашу любовь, — я усмехнулся и затушил окурок в пепельнице, что стояла на подоконнике. — Денис с Кедой наверное уже ножи точат. Как там Лига, кстати? — Стаса давно не видно, вроде болеет. — Да? А чем? — Не знаю, простуда, что ли? — Понятно. — Он к тебе не заходит? — Может и заходит, только я никому не открываю. — Значит, в школу ты возвращаться не собираешься? — Это точно — нет. — Уедешь скоро? — Да уж, поскорее бы. Марина отставила чашку с чаем, и только сейчас я заметил, насколько она грустная. — Марин, ты чего? — Да нет, все нормально. — Так «да» или «нет»? — Отвали, Жень, — печальная улыбка на губах. — Мне ты можешь сказать? — Все нормально. И тут до меня дошло. — Ты не хочешь, чтобы я уезжал? — Додумался, надо же… — Марин, ты единственный человек отсюда, о ком я буду скучать. — Правда? — нежный взгляд больших синих глаз. — Дурёха, иди сюда, — я притянул ее за воротник толстовки и обнял. — Конечно. Мы будем общаться. Ты же приедешь ко мне, когда школу закончишь? — Наверное, если позовешь, — пробормотала она, уткнувшись мне в плечо. — Конечно, позову. Не собираешься же ты здесь оставаться? Нужно стремиться к лучшей жизни, развиваться, тем более, такой, как ты. У тебя много талантов, я знаю, о чем говорю, — я пытался поднять настроение, хоть выходило не очень весело, но она все-таки улыбнулась. — Я привыкла к тебе. Ты хороший, Жень, лучше многих здесь. Даже с подругами больше общаться не могу, кажутся мне тупыми курицами. — Ничего, все в наших руках, — сказал я и заржал про себя, потому что сам в это не верил.