В западне

Когда мы оказались в моей квартире, Стас помог мне снять куртку и скинул свою. — Блин, я пакет потерял, — включив свет на кухне, я сел на стул, обреченно уронил голову на руки, — остались мы без чая. — Что это? — карие глаза округлились. В нормальном освещении Стас увидел кровь на моих ладонях. — Что с твоими руками? — он сжал мои пальцы и начал рассматривать ссадины. Кровь уже запеклась, но в некоторых местах все еще сочилась. — Это от работы. Я работаю теперь. Стас не мог оторвать шокированного взгляда от жуткого зрелища. Вид и правда был чудовищный. — Кем? В цирке кожу с себя сдираешь? — Грузчиком на вокзале. — Господи, Жень, почему всякий раз, как я тебя встречаю, ты всё в большей и большей жопе. — Карма. Он невесело хмыкнул. — Больно? — Уже нет. — Все равно нужно обработать. У тебя есть перекись? — Да, открой шкафчик. Стас достал аптечку и поставил ее на стол. — Нужно промыть сначала. Я открыл кран, и от воды боль в ранах заиграла новыми красками. — Больно? — он понял это по моему лицу. — Иди сюда. Полив перекисью на мои ладони, он промокнул ссадины ватным диском и начал накладывать повязку, по какой-то особенной схеме перекручивая бинт. — Где научился? — Мама же врач. — Понятно. — Не туго? — В самый раз. Спасибо. — Не за что, — посмотрел он устало. — Обращайся. Обо мне уже давно так никто не заботился, даже мама. Я подошел к нему очень близко: — Ты влюбился, да? Он не ответил, лишь перевел взгляд в окно. Я взял его за подбородок и повернул к себе его лицо. — Ответь. — А что это изменит? — Значит, любишь. — Хватит повторять. — Тебе стыдно? Почему ты не смотришь на меня? — Хватит, Жень. — Больно смотреть. Я знаю, как это больно. — Тебе ли не знать, — он презрительно усмехнулся, явно имея в виду мои чувства к Владу. Я провел пальцами по холодной щеке, коснулся губами губ.  — Посмотри на меня, Стас. Недоверие так непривычно угадывалось на дне больших карих глаз. Затравленный взгляд. Стас тяжело выдохнул, будто сдался. Сжав мои пальцы в холодных ладонях, он завел руки мне за спину и прижал так крепко, что стало невозможно сделать даже вдох, не то что пошевелиться. — Не нужно так, Жень. Не играй со мной. — Никто с тобой не играет, — я поцеловал его в уголок рта, пытаясь высвободить руки, чтобы обнять его, но он не дал этого сделать. — Я хочу тебя… В карих глазах что-то полыхнуло и исчезло. — Больше не боишься? — Боюсь, но это не мешает… — То, что происходило между нами — это химия или еще Бог знает что, только я больше не мог это игнорировать. Я прикусил тонкую кожу на его шее, тут же зацеловывая место укуса. — Хочу тебя, Стас. Он ослабил хватку и дал высвободить руки. Я поцеловал нежно, аккуратно обнимая за шею. Темные глаза закрылись, и он поцеловал в ответ так же мягко и тепло. — У тебя губы сладкие. — «Сникерс». Он не смог сдержать улыбку: — Так не хватало тебя. — Красивые пальцы коснулись моего лица. — Не предавай меня больше… Продолжая смотреть ему в глаза, я опустился на колени. — Что ты делаешь? Вместо ответа, пальцы скользнули под резинку его спортивных штанов, нащупывая напористое возбуждение, которое я почувствовал ментально еще около забора, а сейчас ощутил физически. — Жень… Черт… — выругался он, бессильно прислоняясь к стене, когда я смелее сжал пальцы на его члене и прошелся по всей длине. — Еще не поздно остановиться. Я погладил твердый, теплый живот под толстовкой, поцеловал острую косточку бедра. — Я могу, если ты хочешь, точнее, если не хочешь меня. Молчание в ответ. — Так я и думал. Губы коснулись нежной кожи раз, другой. Я видел, как закрылись его глаза. Член в моих руках стал каменным, и Стас тяжело задышал. Я облизал головку, затем весь член и взял в рот. Стаса затрясло, и у меня возникло ощущение, что это вообще первый минет в его жизни. Он давал мне делать все самому, не направлял и не принуждал, лишь иногда я чувствовал его руку на своем затылке, но он даже не сжимал пальцы и не толкался глубже. Его вкус был приятным и мягким. Я погладил его бедра, провел рукой по члену, забывая о повязках на ладонях. Они немного отвлекали, но не существенно, ведь я работал пальцами. Отодвинул крайнюю плоть, облизал нежный участок, от чего Стас закрыл руками лицо, откидываясь назад. Было приятно доставлять ему удовольствие, тем более быть первым, кто так его удовлетворяет. Несколько влажных толчков, и я глотаю. Стас стонет, выгибается и сильно сжимает моё плечо. Хочу, чтобы потерял контроль, чтобы сам трахнул меня в рот. Но он держится, боится пошевелиться. Кто бы мог подумать, что он такой деликатный в этих вопросах. Я встал, и он тут же притянул меня к себе, награждая глубоким долгим засосом. Руки судорожно зашарили по моему телу, сжали ягодицы. Звереныш в нем наконец начал пробуждаться. Я расстегнул молнию на джинсах и, развернувшись к нему спиной, приспустил штаны. Все произошло быстро. Я облизал пальцы, растянул себя, пока Стас оставлял засос на моем плече через вырез кофты. Взял в руку его член, коснулся горячей головкой тугого отверстия снова, снова и снова, пока не начал понемногу впускать его. Стас вцепился мне в бедра, целуя куда-то в затылок и в шею, пока я растягивал себя его членом. Он вошел почти наполовину, а мне уже не терпелось почувствовать его целиком. — Не бойся сделать больно. Просто трахни… Сильная рука сдавила горло, другая — член. Я сам вжался в его бедра, насаживаясь до конца, и улетел. Он кусал мочку моего уха, все еще не давая вздохнуть, и вколачивался в мое тело мерными глубокими толчками. Когда член внутри начал двигаться свободнее, его рука опустилась мне на поясницу, заставляя сильнее прогнуться, и, вцепившись в подоконник, я выгнулся, давая ему засадить глубже. Касаясь лбом холодного стекла, я чувствовал, как подобрав нужный темп, Стас безжалостно натягивает меня. Я исчез, растворился в ощущениях, в нем. В какой-то момент он обхватил меня и притянул к себе, спиной я коснулся его груди, снова холодные пальцы сдавливали горло. Губы заскользили по щеке, ища мой рот, и нашли. — Ты обещал… — я прижался губами к его губам и почувствовал, как он болезненно глотает воздух. Вперемешку наши стоны, его руки на моем теле, и дышать все сложнее. — Ты обещал забрать боль. Рука заскользила под кофту, огладила живот и спустилась ниже. Настойчивые упорные движения между моих ног, и я близок к разрядке — он выполнял обещание. — Люблю тебя, Жень. Я накрыл его руку своей: — Не надо… Я начинаю верить. Но он будто не слышал, лишь снова прошептал: — Люблю тебя. Захотелось кричать, но не от боли, а от того, как надрывно и чувственно он меня сейчас трахал, будто, и правда, любил. — Хочу верить тебе… — говорить стало трудно, и голос срывался. А он кончал глубоко внутри меня. — У тебя выбора нет. Его рука последний раз скользнула вниз, сердце пропустило удар, и, зажимая рот, глуша собственные стоны, я начал кончать. Стас не убрал руку, лишь сильнее сжал член. Снег за окном засыпал моё прошлое. Пришло время принять новую реальность и со Стасом сделать это стало легче. — Ни в одном из окон не горит свет, — прошептал я, застегивая джинсы. — Мы будто единственные выжившие в этом мертвом месте. — Так и есть, — горячие губы коснулись щеки. Его голос согревал. — Я хочу заснуть с тобой. Он взял меня за руку и повел в мою комнату.