В западне

— Не спишь? — Стас удивился, когда повернувшись, я положил голову ему на грудь. — Ты тоже. — Не могу заснуть. — Из-за меня? — Из-за тебя, — он улыбнулся. — Это плохо? — Нет. Скорее наоборот. — Ты не боишься всего этого? — Чего именно? — Всего, что происходит с нами? — Нет. — Ты ничего не боишься. — Боюсь — Чего же? — Сам знаешь. — Нет. — Знаешь. — Что я уеду? — Да, без меня. — А ты бы хотел со мной? Он не ответил, лишь посмотрел так, будто ослышался. — Не дразни… — Я серьезно. — Хочешь, чтобы я с тобой поехал? — короткие ресницы недоверчиво колыхнулись. — Думаешь, не нужен будешь мне там? — Я и здесь тебе не особо нужен… — теплые пальцы погладили плечо, такой контраст слов и действий. — Ты незаменим для меня здесь, а там еще больше… Руки крепче перехватили спину, и я услышал прямо под ухом, как его сердце изменило ритм. — После школы чем планировал заняться? — Отец хочет, чтобы я поступил в академию ФСБ, но сначала надо в армию. — Что-то подсказывает мне, у вас с отцом разные точки зрения. — Я хочу продолжить заниматься футболом профессионально, но он считает, что это несерьезно, когда у меня такие перспективы в академии - у него связи и все такое. — Занимайся футболом. Ты сильный, ты его переубедишь. — Это вряд ли. — Стас, — я приподнялся с его груди и посмотрел в глаза, он явно хотел спать, но вот мысли в голове мешали это сделать, так же, как и мне мои. — Отец тебе не помеха, поверь, я разбираюсь в людях — тебе вообще никто не помеха. Он поцеловал меня в губы и, перевернув на спину, лег сверху. — Единственное, из-за чего я пойду наперекор отцу, так это только чтобы с тобой уехать. Ты — мой самый важный аргумент. Я смутился от таких слов, трудно было поверить, что для кого-то я все же имею ценность, но при этом не хотелось вводить его в заблуждение. — Я не такой хороший, как ты думаешь. Я испорченный и эгоистичный… — Знаю… — Вот как? — Представь себе. — И?… — Ты лучше, чем думаешь. — Ты и правда меня переоцениваешь. — Не важно, я… Мне главное, чтобы ты не притворялся. Чтобы можно было тебе доверять. Какой бы ужасной ни казалась правда, ты должен всегда говорить её мне, только так я смогу помочь. — Ладно. — Пообещай. — Обещаю. — Что именно? — Что не буду врать тебе. — Молодец. — Спасибо. — Так почему ты зовешь меня с собой? — Подловил. — Теперь только правда между нами. — Правда-истина. — Так почему? Я провел пальцами по колючей щеке со светлой щетиной: — Теперь ты мой самый близкий. — А если появится кто-то более "близкий"? — Не появится, — я понял, к чему он ведет, и как именно сейчас повернется разговор. — Почему он тебя не забрал? — Он уехал из страны. — Он не вернется? — Не знаю, я не спросил, — стало неуютно от этих вопросов. — Если вернется?… — Если вернется, то не ко мне, а если и ко мне — то мне наплевать. — Слишком больно, раз так злишься? — Скорее неожиданно, и да, это было больно. Что еще ты хочешь знать? — То, что хочу, ты пока и сам не знаешь. — Интересно, что бы это значило? — Ты сам не знаешь, как поступишь, если он снова появится на горизонте. Поэтому давай закроем тему. — Ты прав, давай спать. Тебе в школу через пару часов, а мне вечером снова на вокзал. — Сразу об этом. Ты не пойдешь туда больше. — Да? А деньги я где возьму? Те, что он мне переводил, почти закончились. Мне нужно зарабатывать, иначе застряну здесь еще на сто лет. — Я найду деньги. — Стас, вот не надо этого. — Женя, послушай меня. Поверь, это не одиозный героизм, не пыль в глаза, не желание казаться благородным. Я найду деньги НАМ на переезд. Ты со мной теперь, а это значит, что помогая тебе, я себе помогаю. Ты можешь протестовать и отказываться, но сам знаешь, что все равно согласишься потому, что это умное предложение, и да - это тот самый выход, который ты так искал. К тому же мне жаль твои руки. Я посмотрел на перебинтованные ладони, мне тоже было их жаль. — Стас, я должен рассчитывать на себя. Потому что, если что-то пойдет не так, то все рухнет, я застряну. — Ты уедешь. Со мной или без, но ты уедешь. Я обещаю. Его взгляд заставил принять предложение всерьез и замолчать. Я знал, такие, как он, не кидаются словами, но как же тяжело было снова кому-то поверить. — Я буду благодарен. — Знаю. — Тебе поспать надо хоть немного, — я решил перевести болезненную для меня тему в безопасное русло. — Знаешь, я, наверное, пропущу занятия сегодня, — прошептал он мне в шею, закрывая глаза. Рука легла на живот, и пальцы медленно начали перебирать волоски ниже пупка. — Я плохо на тебя влияю, — голос стал низким в одну секунду. — Это точно… Рука скользнула ниже, и пальцы сжали мой встающий член. Стас целовал моё плечо и шею, пока его рука под одеялом пыталась настроить меня на нужный лад. — Ты не устал? На кухне, в душе, здесь… Может, лучше поспим? От меня отдачи не будет особой, я выжат, — я поцеловал его в губы, он поцеловал в ответ, рука под одеялом закончила с членом, и сейчас уже медленно, но настойчиво, спускалась ниже. — Спи, если хочешь… — он прикусил кожу на шее, оставив засос. — Смешно… Тихий смешок в ухо защекотал центр удовольствия моего мозга. Я хотел обнять его, но развернув к себе спиной, Стас обнял сам. Несколько мгновений: шуршание упаковки презерватива, липкий звук резинки, раскатывающейся по члену. Немного оттянул вниз упакованный стояк, прошелся сзади по уже заходящейся от возбуждения коже. Надавил… Втиснулся… И… Вставил. Я закрыл глаза и погрузился в наш общий сон, сопровождаемый меняющими ритм толчками, стонами за спиной и моим четвертым, за последние три часа, оргазмом. Сладкий горячечный бред.