В западне

Предвкушение сбывающейся мечты все не наступает. Меня трясло. Было сложно не сжимать его руку, потому что столько людей нас окружало, и не нельзя было привлекать лишнего внимания. — Ты билеты проверил? — Сто раз уже. Хватит дергаться, Жень. — Не знаю, просто чувство дурацкое… — я не стал продолжать, но чувство было, будто все это просто спектакль, нас подразнят, но уехать не дадут. — Какое? — Не важно, просто моя паранойя разыгралась. — Успокойся. Вот твой билет. Смотри отправление через двадцать минут. Четвертый вагон, купе десятое, одиннадцатое место. Видишь, все реально, успокойся. Я выдохнул, улыбнулся, делая вид, что держу себя в руках, но на самом деле ощущение подставы лишь усилилось. — Вот и молодец, теперь давай просто сядем и подождем поезд. — Курить хочу. — А я воды куплю. Мы вышли на улицу из здания вокзала. На привокзальной площади разворачивалась обычная ежедневная суета: таксисты, менты, приезжающие — встречающие, уезжающие — провожающие. В такой массовке легко затеряться. Стас отвернулся к палатке купить воды. Я ниже натянул бейсболку, после нескольких затяжек сердце забилось ровнее и я начал верить, что все обойдется. — Стас, возьми мне… — я не закончил, тяжелая рука закрыла рот, вторая легла на плечи, сжала, потащила. Я дернулся будто от удара тока. Немой крик застрял в горле: «Стас»! Я укусил, сжавшую лицо чужую руку: — Стас! Удар куда-то в шею, и последнее, что вижу, как бутылка воды падает на асфальт. Испуганное любимое лицо. «Женя» — сорвалось с губ или мне это просто показалось? *** Очнулся, шея болит так, что невозможно повернуть головой. Глаза мокрые от слез: — Стас, — я должен сейчас ехать с ним в поезде, а вместе этого трясусь в какой-то машине в неизвестном направлении. Темный салон, окна тонированы. Злость. — Стас, — не думая, кинулся к ручке, открыл дверь на полном ходу. — Держи, держи его!!! Рывок назад, двери блокировали. — Лучше сразу убейте, вы ничего от меня не получите! — Женя… Этот голос. Поднимаю глаза: — Папа? — Это я, сынок. — Пап. Слезы из глаз, невероятная дрожь, я умер, наверное, я думал, что, возможно, и он тоже давно умер, я смирился, что больше никогда его не увижу. — Женечка, — обнимает крепко, а я просто вою в голос. — Пап… — Все хорошо, это я… — Пап, там Стас, его нужно… нужно забрать с нами…- немного успокоившись, я все-таки смог сформулировать единственную мысль, которая так отчетливо пульсировала в голове. Я зашарил по карманам, ища мобильник, но все никак не мог найти: — Нужно вернуться за Стасом. Пусть развернет машину. Молчание в ответ. — Черт, где телефон? Нужно ему позвонить. Пап, пусть развернется. — Жень, нельзя. Я не хочу ничего слышать и понимать. — Развернись! — толкаю водителя. — Женя. — Скажи, чтобы развернулся! Развернись! — Перестань! — Разверни машину, мы должны забрать его! — Он мусорской сын, его будут искать! С ним нельзя! Опасно! — Бред! Разверни машину! Развернись, ты сука, — толкаю водителя, машину сносит с траектории и тут же выравнивает назад. — Александр Николаевич, уймите сына, — раздался голос с переднего сидения. Сильные руки отца сдавили плечи, я бьюсь, не в силах принять, что всё кончено. Всё и правда было лишь спектаклем. Когда же моя жизнь будет принадлежать только мне, а не этому чертовому кукловоду, разыгравшему всё, как по нотам. — Ненавижу! Ненавижу тебя!!! — Я знаю, сынок… Знаю…