В западне

За окном джипа серый, унылый пейзаж не менялся. Унылое, серое говно — все, что меня окружает. Перед глазами его лицо — потерянное, испуганное. Что же с тобой сейчас? Что со мной? Слез не осталось, как и сил бороться с течением. Я просто хочу уже пойти ко дну, но мне не дают. Отец сидит рядом, смотрит в окно. Молчит. Диалог у нас никогда не клеился, и сейчас ничего не изменилось. — Зачем ты здесь? — Тебя забрать. — Почему именно ТАК? — А ты бы послушал, попроси я просто сесть в машину? — С ним, да. — С ним нельзя. — Ты всегда решал за меня! — Сейчас так нужно, сын. — Почему именно сейчас, когда я уже сам нашел выход? — Я всегда был ближе, чем ты думаешь. — Но маму это не спасло. Он не ответил, лишь посмотрел в окно. — Молчишь? Значит, знаешь, что виноват? Она одна теперь там. — Я заберу ее позже, когда все уляжется. — Лет через сто? — Когда устраним дядю Костю. — Как он вышел на меня? Ты же в эту пердь нас специально заслал, чтобы у него не было вариантов. — Он следил за Владом. Знал, что тот рано или поздно к тебе сорвется. Вспышка ярости ослепила — Влад тоже был в опасности все это время, и первый раз я подумал о его отъезде, как о чем-то хорошем. Теперь он далеко от всего этого. Мерзкие, подлые ублюдки. — Когда знаешь слабости человека, охота на него становится игрой и даже забавляет. — Значит, слабости дяди Кости тебе так и неизвестны. — У него одна слабость — деньги и еще меня опустить. Методами он не гнушается. Поэтому мы почти всегда следили за тобой и за Владом, но ты и сам неплохо справлялся, иногда я уже начинал думать, что ты обвел вокруг пальца и моих парней, свалил из города даже незаметно для них. — Почему ты не дал знать, что рядом? — А как с тобой свяжешься, если ты с сынком местного чекиста… — Ты продолжай, что я с ним? Отец промолчал, лишь челюсти сжались. — Да, пап, я с ним спал. Он мой парень вообще-то. — Хватит. — И знаешь, этот пидор помог твоему сыну, нашел деньги на переезд, защищал меня в школе от таких же, как ты, реальных пацанов, не выносящих голубых оттенков. Иногда пидоры оказываются полезными и даже сильными, представляешь? — А взамен? — Что взамен? — Он знает кто ты? Я знал отца, знал, на что он способен, поэтому я соврал: — Нет. Он думает, что мне просто не повезло с семьей. Я почувствовал едва заметное удовлетворение в его выдохе, но отец мог и не поверить. — Хочешь перестраховаться? Пришьешь его? Может и его отца тоже? — А нужно? — Только попробуй… Если ты это сделаешь, клянусь… — Так вот, послушай меня, Женя, иногда, чтобы спасти близких, нужно исчезнуть из их жизни бесследно, если он, и правда, тебе дорог, забудь его, ни при каких условиях не пытайся с ним связаться. Отвечай, ты понял меня? Я не мог поверить, я не понимал, как такое снова могло произойти, он отбирал мою жизнь, возвращая взамен то, что стало ненужным и бесполезным. — Если любишь его — забудь, для его же блага… — пальцы больно сжали руку. Я смотрел на отца, пытаясь удержать слезы, и удержал. — Хорошо. — Вот и молодец. Я иссяк, закончился, сердце билось через раз. — Сейчас нельзя рисковать, — продолжил отец чуть спокойнее. — Я не уверен, что ты говоришь правду. И сейчас, когда тебя похитили на его глазах, он может побежать к отцу за помощью и все рассказать о том, кто ты, что делал в этом городе, и тогда вся цепочка вскроется. Поэтому, будь умным, не ищи контактов, хотя бы пока все не закончится. Его голос звучал фоном, в моей же голове были большие темные глаза и улыбка, которые я никогда больше не увижу… — Ты уедешь из страны. Твои документы уже в Лондоне в одном из престижных университетов. Я знаю, я никогда не был тебе другом, Жень, но поверь, я хороший отец. Ты всегда хотел там учиться и ты будешь. Знаешь, Влад тоже сейчас там живет, если это для тебя еще что-то значит. Я не отреагировал. — А если и не значит, так даже лучше… — Я долго еще не смогу вернуться? — В течение этого года точно. — А что с тобой? — Идет следствие, будет суд. Меня оправдают. Монах почти у нас, он лишь думает, что победил. Но пока этого не случилось, ты в опасности, поэтому ты уедешь. Скоро все станет на свои места, сын. Очень скоро. В этом я не сомневался. Отец никогда не был пустозвоном. Если в его голове есть план, он найдет способ его осуществить и восстановит свое «Честное имя». Только у меня вот уже ничего не будет как прежде, ничего и никогда… Я мертв снова. И не нужен больше Лондон, не нужен Влад. Его имя больше не согревает душу. Так странно, будто бы нас никогда и не было. Будто бы я и не жил до тебя, я и сейчас не живу, просто еду в этой машине черт знает куда и думаю о тебе. Стас...