Как эксперты в Хогвартс попали

Полковник Рогозина, привыкшая к долгому отсутствию своих подчиненных на время оперативно-розыскных мероприятий, забеспокоилась об их отсутствии только под утро. Ближе к полудню, когда беспокойство переросло в серьезные опасения, она таки отправила Аристова и Данилова на поиски. Роман и Степан, прибыв на место, увидали печальную картину: среди кустов и зарослей крапивы печально покоились развалины хибары, служившей некогда пристанищем семейства Гонт, а около развалин в траве лежали пластом Майский и Круглов. Майского подхватил Данилов, Аристов схватил Круглова, и так аппарировали они обратно в запретный лес, где уже ждали омоновцы с носилками. Пострадавшие опера были доставлены Селиванову, у которого в отдельной палатке был полноценный медицинский кабинет. Там, наконец, они оба пришли в сознание. - Не было там ничего, - заявили они позже Рогозиной, - мы все обшарили, да только на ловушку напоролись. Еле успели сбежать, пока нас совсем обломками не пришибло, да и то – чем-то все-таки зацепило. Тихонов, сука, дезинформацию слил. Впрочем, Тихонова от обвинений спас Селиванов, легиллименцией просмотрев воспоминания обоих оперов. - Поработали над ними, Галя, - объяснил он Рогозиной, - воспоминания переписаны, причем, весьма грамотно. Без вреда для обладателей, оригиналы восстановить не получится. Данилов еще вспомнил, что от развалин до места, где лежали Круглов и Майский, были явно заметные следы волочения, а значит, кто-то еще там был, помимо оперативных работников ФЭС. Кто именно, впрочем, так и осталось загадкой. Фокус с изменением памяти под силу был многим – не только Дамблдору. Впрочем, в пользу того, что действовал либо сам директор, либо кто-то из его приспешников, говорил тот факт, что и Сергей, и Николай остались живы. Будь там кто из Пожирателей смерти, уж точно бы пустил «аваду» в бессознательных оперов, так, для верности. Рогозина, не особо, впрочем, надеясь на успех, отправила патронуса Дамблдору, с просьбой в любое удобное время зайти в расположение ФЭС, для выяснения некоторых подробностей по делу. Как ни странно, директор Хогвартса явился вскоре, один. «Поговорим, - сказал он Рогозиной, - лично, наедине. Не для протокола». Они прошли в ее кабинет, наложили заглушающие чары, заперли дверь. В нависшей зловещей тишине, Альбус подошел к столу Галины Николаевны и положил на его гладкую, полированную поверхность фамильный перстень семьи Гонт, с треснувшим посередине воскрешающим камнем. - Нам он нужнее, - сказал он, - Не столько мне даже, сколько Гарри Поттеру. Возможно, я и вправду его на убой выращиваю, но все же – он должен выжить. И я сделаю для этого все возможное. - Коллекцию даров смерти ему соберете? - Уже собрал. Необходимо только правильно вручить один из предметов. - Бузинную палочку, я полагаю? - Верно. Меня, как вы утверждаете, обезоружит Драко Малфой, а убьет – Северус. После этого палочку у Драко в бою отнимет Гарри – и больше в бою ее не потеряет. Таким образом, Бузинная палочка останется верной ему, даже будучи в руках у Тома. Верно? - По нашим сведениям – да. - А теперь представьте, что будет, если всего этого не случится, и я не умру. Мне вызвать Гарри на дуэль и проиграть ему? Как вы себе это представляете? Далее, что касается крестражей: диадему мы так же нашли и обезвредили, а вот с остальными сложнее. Дом Блэков на Гриммо запечатан наглухо и лишь Сириус может его открыть, но он – далеко, и на письма отвечать не спешит. Ну, и в сейф его кузины Беллы попасть может только она сама. Без нее нас гоблины туда не пустят, и ничьи решения им тут не указ, но выпускать из Азкабана прирожденную маньячку и идейную сторонницу Тома – сами понимаете… Рогозина заметно мрачнела. Дамблдор продолжал речь. - По всему выходит, мы вынуждены допустить его воскрешение. Более того, даже его приход к власти. Сириус уж точно вернется, когда я, по случаю воскрешения Тома, объявлю сбор Ордена феникса. Когда же Пожиратели захватят Министерство магии, Белла уж точно будет помилована и сможет беспрепятственно посещать Гринготтс. Или же, кто-то, под ее личиной. - Ужасные вы вещи говорите, Дамблдор, - печально произнесла Галина Николаевна после нескольких секунд неловкого молчания. - Ужасные вещи творятся у нас в стране, мадам, - не менее печален был директор, - Министр Фадж некомпетентен и продажен, а еще очень любит мне поднасрать, за что и любим аристократами, которых в Визенгамоте – большинство. С его подачи, например, я так и не смог уговорить Визенгамот провести суд по делу Сириуса Блэка, хотя очевидно было, что парня просто подставили. - То есть, Всё у вас Фадж и аристократы виноваты, а вы один тут умный, в белой мантии стоите красивый? – саркастично заметила Рогозина. - Да нет. Такой же гад, как и все, - пожал плечами Дамблдор, - «самый страшный пират, но притворяется добрым, что, впрочем, ему удается». На том и держусь. Директор Хогвартса сухо кашлянул, извлек из складок мантии небольшую трубку и кисет с табаком, принялся было набивать, но был решительно прерван жестким «В ФЭС не курят» от Рогозиной. Вздохнув, он убрал курительные принадлежности обратно, достал откуда-то из рукава лимонную дольку и отправил в рот. Предложил еще одну Рогозиной, та отказалась. - Зря отказываетесь. Это мои личные, без… посторонних примесей. - Какие были, например, в той, что вы Круглову подсунули? - О, за это, конечно, я вынужден извиниться перед ним лично. Как и за то, что стер память вчера. - Боюсь, Коля вам за такие фокусы просто морду набьет. - В кровь? - Не исключено. - Вот и прекрасно, вот и замечательно, - директор на глазах веселел. - Чем же? – удивилась Рогозина. - Тем, что кровь врага, добытая насильно, Тому достанется не Гарри, а моя собственная. Из кабинета Рогозиной Дамблдор вышел в ее сопровождении. Майский и Круглов уже ждали его у дверей. Бросив им одно лишь: «Уведите!» Галина Николаевна удалилась обратно. Директор, не дожидаясь, когда его прихватят, рванул к выходу из палатки, но в этот раз опера его быстро обездвижили, крепко приложив головой об пол. Из разбитого носа Дамблдора на пол закапала кровь. Директор усмехнулся и… аппарировал прочь из палатки, пользуясь своими директорскими привилегиями в системе защиты школы. Ну, а опера остались, где были, молча озадаченно смотря в пустое место, где Дамблдор только что лежал, и гадая, что это такое было вообще.