Как эксперты в Хогвартс попали

      Остаток февраля пролетел незаметно. В повседневной рутине, стремительно пронеслись март и апрель. Никаких особых происшествий в это время не случилось. Дамблдор еще разок заходил в лагерь ФЭС, к Рогозиной, выложил ей на стол россыпь волшебных палочек, сказав, что все их нашел в выручай-комнате, что они бесхозны и, может, пригодятся «волшебной» части Службы. Теперь волшебными палочками были укомплектованы и опера, и Тихонов с Холодовым.       Весь основной и вспомогательный персонал ФЭС Рогозина отправила в подчинение ОМОНу, чтоб без дела не сидели. Всех их, за исключением привычных к нагрузкам оперов, гоняли по полосе препятствий в слегка облегченном режиме, но все равно под конец дня они совершенно выматывались. А кое-кому из них после приходилось вместе с омоновцами еще и запретный лес патрулировать, отстреливая периодически подобравшихся слишком близко к лагерю акромантулов. Иногда патрульным попадались кентавры, но в них стрелять запретили. Впрочем, кентавры и сами старались держаться подальше от вооруженных автоматами людей, которые по-английски могут сказать только что-то вроде «моя твоя не понимай».       От этой повинности избавлены были только Тихонов и Холодов, потому что, обретя волшебные палочки, работали над улучшением экранировки электроники, чтоб работала в Хогвартсе, ну, и Селиванов, потому что врач, и работы ему хватало – пострадавших бойцов и к ним приравненных периодически приходилось избавлять от всевозможных боевых и не очень травм.       Сама же Галина Николаевна, пока ее подчиненные впахивали на тренировках до десятого пота, у себя в кабинете пила свежесваренный хогвартскими домовиками кофе и мечтала вновь увидеться с профессором Снейпом. Ну, и еще иногда из всякого хлама трансфигурировала патроны для автоматов.       Однажды случай «откосить» представился и Майскому: как-то раз, когда он привычным уже маршрутом следовал меж деревьями ночью, внезапно услышал впереди рев мотора, затем его ослепило фарами, и вскоре он был крепко припечатан к дереву, практически, антикварным автомобилем. В автомобиле, как ни странно, за рулем никого не было. Он поморгал фарами и затих. Майский выбрался еле-еле из стальных «объятий» слегка помятого бампера и, сильно прихрамывая, отправился изучать так некстати подвернувшееся авто. Оказалось, это был «Форд Англия», черт-те какого года выпуска, со всех сторон помятый и погнутый, с облупившейся местами краской, и в тех самых местах ржавый, практически, насквозь. «Да, родной, тебя никакой магией не исправишь, - подумал Сергей, забираясь в пыльный салон, - отгоню тебя в лагерь, да там над тобой поколдую по-настоящему».       Грохочущий и чадящий фордик, с Майским за рулем, неторопливо вкатился на поляну, раздвинув корпусом кусты. Охраняющие лагерь омоновцы дико глазели на въезжающее в лагерь авто. На шум мотора прибежали даже Тихонов и Холодов. Ваня заметно повеселел, мечтательно произнес: «О! Фордик» и подошел ближе. Майский выбрался из машины, утер под со лба и устало выдохнул: «Фу-у-ух… еле уговорил его рулить сюда. Ваня, айда, поможешь разобрать». Теперь и Майский был занят делом, вместе с Тихоновым делая то, что так и не смог предыдущий владелец машины. В бардачке было найдено полное руководство по эксплуатации авто и, согласно ему, совместное детище «Форд моторс» и Артура Уизли было разобрано на детали.       Колдуны-эксперты перебрали коробку передач, расточили и форсировали мотор, усилили подвеску, превратили ржавую жесть корпуса в пятимиллиметровую броню, стекла сделали пуленепробиваемыми и проделали в них «дырки для ружья». Потом попытались все это совместить, потом – еще раз совместить, потом – хоть как-то заставить ездить. На этом этапе, и Холодов присоединился к Тихонову и Майскому. О полетах речь уже не шла – сильно прибавивший в весе мини-броневик его малолитражный движок, даже форсированный, в воздух поднять уже не мог. Тут нужно было ну очень сильное колдунство. Невидимость вернуть тоже не получилось. Незримое расширение салона, однако, сохранили.       Наконец, с четвертой или пятой попытки, машина таки завелась и поехала. После привычных «Ниссанов», «Фордик» казался жутко убогим и неудобным, но все-таки хоть какую-то мобильность для ФЭС обеспечивал. Холодов, Майский и Тихонов, втроем колдовавшие над машиной, отправились на ней колесить по Запретному лесу. Внезапно, почти у самой опушки, им чуть не угодил под колеса крайне подозрительного вида незнакомец. Бомжеватого вида, в грязной мантии и драных, перепачканных кровью штанах. - Блядь, ну, что еще за чудики тут под вечер шатаются, - в сердцах выпалил Майский, выбираясь из машины, - им же, блядь, прямым текстом говорят, что лес – ЗАПРЕТНЫЙ, а они все прут и прут. - Знаю я, что это за чудик, - ответил Тихонов, так же вылезший из машины и подошедший ближе к сбитому машиной волшебнику, - это Крауч-старший.       Крауч мертвой хваткой вцепился в мантию Тихонова, вереща одно и то же: «Совершил ошибку, должен покаяться, рассказать все Дамблдору», про Берту Джоркинс нести начал, про Темного Лорда. Тихонов его не слушал – и так знал, о чем старик хочет рассказать. Он напряженно вглядывался в пространство меж деревьями, в котором светились огнями башни Хогвартса, до которого было уже рукой подать. - Русские? – внезапно донесся чей-то голос, с сильным акцентом, из темноты, - Вы из Дурмштранга? Что-то я не видел вас в нашей делегации. Затем показался обладатель голоса – студент Дурмштранга, игрок болгарской сборной по квиддичу, лучший ловец последнего чемпионата мира, Виктор Крам. Показался – и тут же был схвачен Майским и прижат к дереву. - Конечно, не видел, Витюша, - добродушно сказал Виктору Сергей, - И здесь ты нас тоже не видел. Понял?       Крам послушно закивал. Майский, хоть и сам учился в Дурмштранге, не боялся, что Виктор его узнает. Он закончил там обучение, когда Крам был еще на третьем курсе. «Андрей, гаси фары, глуши мотор!» - выпалил Тихонов, прячась за деревом и доставая палочку. «Сынок на разборки с папашей явился» - добавил Ваня, указывая палочкой в сторону Хогвартса. От магической школы стремительно приближалась одиночная мужская фигура, в одной руке мужчина держал волшебную палочку, ярко светящую «люмосом», а в другой – раскрытую карту мародеров. Прятаться от него было бесполезно. Эксперты, пока Барти не смотрел в карту, потихоньку двинулись вперед, на перехват.       «Мордред подери! А эти трое откуда нарисовались» - выругался младший Крауч, уже на лесной опушке, посмотрев в карту, но было уже поздно. Красный оглушающий луч вырвался из тьмы меж деревьев и угодил прямо в голову Барти. Майский, воспользовавшись секундным замешательством, стремительно подбежал к волшебнику и повалил на землю. Волшебная палочка и карта мародеров выпали из рук Барти и разлетелись в разные стороны. Теперь уже Тихонов выбежал из тени, торопливо собирая оброненные Краучем предметы, пока Майский, скрутив Барти, тащил его к машине. Старшего Крауча уже до этого сгреб и запихнул в салон «Форда» Холодов.       Напоследок, Майский оглушил Крама и стер ему память, после чего фэсовцы забрались в машину и укатили обратно в лагерь, намереваясь устроить обоим Краучам очную ставку.