Безудержный порыв

Артур. POV Только став королем можно по достоинству оценить то, как замечательно быть принцем. Ни о чем, по большому счету, голова не болит, только после разудалых попоек в веселой компании. Самое же главное — ты избавлен от бумажной волокиты. Еще немного времени с гнусным гусиным пером, вместо верного меча, в руке, и я точно поэтом заделаюсь. Еще и Мерлин куда-то подевался. Проснувшись, я его не увидел. Нигде. У меня вообще такое чувство, что он ушел куда-то еще ночью, возможно, я неосознанно запомнил это сквозь сон. Гаюс и тот не знает, где он, раз наврал сперва про травы, тут же оговорился про трактир, понял, что это еще менее правдоподобно, и, после запинки, вернулся к травам. Пришлось делать вид, что я всему верю. Так же неправдоподобно, как бедный и без того взволнованный старик пытался соврать. Какие травы, какие трактиры, все в прошлом, ты не мальчик-служка больше, Мерлин! Твое место рядом со мной, ты, как мой советник, должен сидеть сейчас рядом и помогать разбираться с этой тягомотиной, а не прохлаждаться где-то там! Советникам, как и королям, тоже приходится отдуваться за свое гордое звание. Не хочу, но начинаю волноваться. Следом за Гаюсом. Не забеспокоился бы он просто так, на пустом месте. Твое место пустует сейчас из-за чего-то настолько серьезного, что… Что додумывать мысль и то… Гаюс что-то знает. Чего не знаю я. Счастье, что я знаю точно — на счет Ланселота можно больше не беспокоиться. Но разве не мог у тебя появиться кто-то другой? Только на первый взгляд такая мысль абсурдна и нелепа, некрасива и вовсе недостойна. Кто мне объяснит, почему тебя, Мерлин, наперебой хотят все рыцари Камелота, включая меня? Ну, более-менее все. Взял и не устоял опять перед каким-нибудь, перед тем же Гвейном, не устоял и лег, с тебя станется! Не дождался же ты меня. Мало мне того, что беременность несчастной Гвен оказалась ложной! Гаюс объяснил, что так, к сожалению, бывает, когда женщина настолько хочет зачать, что появляются все симптомы. Не появляется только отчаянно желанный младенец в свой срок. Так было не столь давно в соседних землях, с другой королевой, обеспокоенной шаткостью своих позиций. Мне, конечно, приятнее думать, что жена настолько хотела стать матерью моего ребенка по другой причине. Но всерьез о таком могут говорить только подвыпившие поэты и петь набравшиеся до бровей менестрели. Впрочем, на случившуюся беду как поглядеть, так у нас с женой появился неоспоримый повод расторгнуть изживший себя брак, к обоюдному счастью и удовольствию. Леон от счастья вообще до потолка скакал, сам, безо всякой лошади. Их бракосочетание с вновь свободной Гвиневрой вопрос недолгого времени, за сохранность головы беспокоиться тоже больше нет нужды. Только начинать бояться, что теперь Гвен щедро украсит ее рогами ему. Так, что не один шлем не налезет. Что плохо — теперь мне нужно жениться снова, как все сложится с новой женой — непонятно, как она примет Мерлина, как отнесется к нашей связи — того меньше. И это все еще не говоря о нем самом! Гвен была… как родная уже… нам обоим. Кто бы знал, как я не хочу жениться снова! Не был бы королем, не нуждался бы так остро в наследнике — и не подумал бы! У меня и так есть все, что мне нужно. Мерлин. — Явился — не запылился, — раздраженно швыряю в показавшегося за дверью Мерлина книгой поувесистее. Ну, не слуга больше, да. Но очень захотелось! — Где тебя гоблины носят?! — Артур, мне нужно сказать тебе нечто крайне важное, — пропускаешь ты мой вопрос мимо своих нахальных лопоухих ушей, беспрекословно собирая с пола то, что осталось от тома, ворохом разлетевшегося по всему помещению. Что меня продолжает в тебе поражать — удивительное сочетание покорности и твердости, точнее говоря, непозволительной наглости. За это и люблю. Тоже. С первого дня встречи. — Начни с того, где ты был, — сухо приказываю я, вдруг как воочию вспоминая тот день, с которого все между нами началось по настоящему. Тогда я тоже не увидел тебя с утра, именно это спросил при встрече. Кто бы мог подумать, к каким откровениям это приведет, равно как и последствиям. Стоило об этом подумать, по спине пробежал неприятный холодок. Что же мне может предстоять услышать сейчас? Просто так Мерлин не исчез бы, его голос не был бы настолько напряженным, лицо бледным. Уж конечно не потому, что он боится взбучки, которую я могу (а, главное, очень хочу!) ему устроить. — И показать тоже. Это все и объяснит. Лучше всего. — Вот оно что… — начинаю догадываться о том, в чем дело. В задумчивости откладываю перо, которое еще недавно мне хотелось зверски ощипать или переломить пополам, медленно поднимаюсь из-за стола, — То-то я удивлялся тому, как тихо стало последнее время. Раньше всевозможная магическая дрянь постоянно жить спокойно не давала. Дело в магии, да, Мерлин? Мерлин продолжает тщательно собирать рассыпавшиеся листы, не поднимает на меня глаз, лишь кивает. Только становится еще бледнее. — Ты что-то узнал? Мерлин! Смотри на меня! — Тебе следует узнать об этом, Артур, — следует ответ и сопровождающий его такой взгляд, что у меня появляется незамедлительное желание отдавать приказ об атаке. Если еще не поздно. — Давно… — Как давно, о чем ты? — стремительно подхожу ближе, наклоняюсь, хватаю Мерлина за плечи и с силой встряхиваю. А то он на лунатика стал похож, ушел куда-то в глубины собственных мыслей и знаний, а мне тут, может, к осаде готовиться пора! Ничего, главное это не Ланселот и иже с ним. Со всем остальным я справлюсь. Как и с желанием прибить Мерлина томом вторым, — На Камелот совершено нападение? При помощи колдовства? — Нет, Артур, нет! — смеется Мерлин, вот только нервно как-то, жутко даже. — Все в полном порядке, причин для беспокойства нет. Только у меня… наверное… все еще… — Что ты там мямлишь, ничего не пойму, — гневно вздергиваю Мерлина на ноги, — Говори толком! — Это надо видеть. Иначе ты… не поймешь… — больше читаю я по посеревшим губам Мерлина, чем слышу, что он мне говорит. — Только ты и я, Артур. Идем вдвоем. Прошу тебя. Прости меня… — Мерлин, успокойся, — облегченно смеюсь я, обхватывая его голову за затылок и приближая лицом к себе. Навыдумывал себе чего-то там, сам себя накрутил, запугал. Еще и меня за компанию. — Если уж я и тебе Ланселота простил, можешь больше не бояться ничего. Пускай те боятся, кто напугал так тебя. Давай, веди, показывай, чего время терять, и забудем об этом. — Забыть вряд ли получится, Артур, — говоришь и смотришь ты на меня так, что я снова чувствую пробирающий до костей озноб. Вспоминаю тот наш с тобой день. Свои сегодняшние предчувствия. Тут ты и добавляешь, — Просто помни, что я люблю тебя. Ни о чем больше не прошу. Очень не хочется думать, что все еще хуже, чем я боялся. Просто так ты бы такого не сказал.