Молот ведьм.

В потухшем костре медленно тлели угли. В пещере всегда было темно, когда угасал огонь. Темно и холодно. Все давно спали, крепко закутавшись в шкуры, тёплые вещи или пуховые одеяла, но последнее было роскошью и обладали им немногие, да и перина быстро намокала от влажности. Изредка слышался чей-то храп или неразборчивое бормотание. Чтобы определять время под высокими сводами, где всегда царила ночь, ребята использовали клепсидру, старые водяные часы. Их принёс Карл. Он долго обучал своих подчинённых счёту и основам письма, но освоили эту премудрость лишь единицы. Леви и раньше умел писать, пусть коряво и не совсем грамотно, но это не мешало ему помогать Бель, когда у той что-то не получалось. Девочка явно задалась целью заполучить в свою копилку новые знания. Вдвоём обучаться было гораздо проще и удобнее. Кроме них за временем следили только Том и Адам. У остальных часто возникали проблемы и даже простой счёт ставил их в тупик. Поэтому было принято решение составлять ночное дежурство из этой четвёрки. Именно на них возлагалась обязанность следить за костром и вовремя будить тех, кто днём отправлялся на заработки. Утро для Леви началось с того, что на него упало что-то увесистое и явно живое. Этот кто-то отдавил ему живот и врезал острым локтем в челюсть, заранее бормоча извинения. Вместо того, чтобы наорать на наглеца, Леви обиженно зашипел и спихнул с себя обидчика. Такое происходило уже не в первый раз, а ругань была бесполезной. Перевернувшись со спины на бок, он закрыл глаза в мучительной попытке уснуть, но вместо желанной тишины услышал такое же недовольное шипение Изабель. — Леви, ты сдурел? — злым шёпотом спросила она, ворочаясь рядом. — Это не я, — огрызнулся он, когда понял, что о сне можно было благополучно забыть. — А кто тогда? — Изабель пугливо замерла, затаив дыхание. За пару мгновений напряжённого молчания Леви успел проклясть всех, кто советовал ему считать барашков и пить тёплое молоко, а между делом пожелал любителям поколобродить в темноте самых ярких кошмаров. Ровно полгода его терзала бессонница. Пара часов зыбкого сна не могла спасти от усталости. Как бы не пытался Леви выспаться, у него ничего не получалось. Его мешки под глазами давно уже пугали окружающих. Иногда он ловил себя на крамольной мысли, что бессовестно завидовал товарищам, у которых не было таких проблем. Леви со страхом начинал подозревать, что в скором времени и вовсе разучится спать.

— Эт-это я, — послышалось из темноты. — Я…я н-не хо-о-отел, — виновато и заикаясь. — П-пр-равда, не-не х-хотел. Леви сел и протёр глаза, стараясь в полумраке лучше разглядеть виновника своего пробуждения. Хотя, он и так знал, кого винить за это. — Адам, какого чёрта? — тоскливо спросил Леви и невольно потянулся к начавшей распухать скуле. — Ты постоянно на нас налетаешь. Ты что, не можешь запомнить, где выход? И слезь с Бель, если тебе не трудно… — потребовал он, заподозрив неладное. — Да, слезай давай! — поддержала его Изабель, опомнившись от удивления. — Ты не пушинка. Шмыгнув носом и едва слышно вздохнув, Адам слез с девочки, постоянно прося у неё прощения и радуясь, что не видно его покрасневшего лица. Он сильно волновался и чувствовал себя неловко. Глупые ситуации всегда преследовали его, словно проклятье. — А кто у нас сегодня за костром следить должен? — поинтересовался Леви, чтобы сгладить досадное происшествие, и широко зевнул, чувствуя, как что-то щёлкнуло в челюсти. — Я… — совсем убито ответил Адам. — Я к-как р-раз и шёл з-за х-хворостом. Леви с большой неохотой поднялся на ноги, быстро заправил место своей лежанки и легонько дёрнул за рукав поникшего парня. На этого бедолагу он не мог долго злиться. — Пошли, помогу, — предложил Леви. Его глаза уже привыкли к темноте, да и чувствовал он себя намного увереннее своего скромного товарища. — А то ты ещё кого-нибудь разбудишь. Адам торопливо закивал и благодарно улыбнулся. Крепко взял своего провожатого за руку и пошёл за ним, часто спотыкаясь и каждый раз после этого тяжко вздыхая. В гильдии над ним часто подшучивали из-за его стеснительности и речи, но Леви он всецело доверял. Доверял и считал его другом. Тот часто заступался за Адама. Брал с собой на дело, не издевался и делился своими переживаниями, а иногда даже советовался по мелочам. Вот только рассказать про то, что ему нравилась Изабель, Адам побаивался даже несмотря на доверие. Леви зорко следил за тем, как мальчишки относились к его сестре, и пресекал любые посягательства на её честь. Он считал, что Бель ещё мала для отношений. Пока парни чуть ли не на ощупь пробирались к выходу, Изабель немного поворочалась, покрепче укуталась в накидку из кроличьего меха, закрыла глаза и постаралась заснуть. Полежала так пару минут и резко села. От былого тепла не осталось и следа. Случайное падение встревожило не только Леви, но и её. Ей шёл пятнадцатый год, а в этом возрасте бурлили страсти и хотелось ярких чувств. — Ну вот… сбили весь сон, — проскулила она обиженно и растрепала рыжие непослушные волосы. — Ещё и бок отдавили. Вот вредины! Бессонница Леви точно заразная. Я даже не сомневаюсь в этом. Изабель вынула из-под маленькой подушки, набитой куриным пером, простенький гребешок и аккуратно расчесалась. После памятной казни прошло два года. Усвоив жуткий урок, Бель научилась собирать свои волосы в тугой пучок, закреплявшийся множеством тонких шпилек. Теперь девушка чаще носила чепчики и прятала под ними слишком приметные локоны, а мальчишеские наряды сменила на платья с длинными юбками. Это успокаивало её, но лишь первое время. Изабель стала подозрительной. Больше всего на свете она боялась доноса или злого слова. Она боялась смерти. В каждого посетителя Бель всматривалась очень внимательно, стараясь предугадать его мысли и угодить с первого же мгновения. Когда это случайно заметил Леви, он не на шутку испугался за свою сестричку. Она стала слишком сильно замыкаться в себе, а многое и вовсе умалчивала. Немного поразмыслив, он решил отвлечь её от тяжких дум, но сделал это по-своему. Посоветовавшись с Карлом и получив от него одобрение, Леви поделился своим планом с сестрой. Сначала Изабель отнекивалась и пыталась отмахнуться от предложения, но потом сдалась. Её подкупили простота замысла и убедительные доводы Леви. Она не занималась воровством, но обладала цепким взглядом и отличной памятью. Чаще всего цветочную лавку посещали зажиточные люди. Некоторые покупатели сами между делом рассказывали о новых приобретениях и хвалились драгоценностями, нарочно приманивая беду. Они легко могли стать жертвами ловких пальцев. Бель оставалось лишь вовремя дать наводку и спрятать сигнал от любопытной Петры. И лучше всего с этой ролью справлялись цветы, выставленные на подоконник. Их цвет и количество рассказывали всё, что требовалось знать о выходившей из дверей жертве. Воришкам оставалось лишь опустошить чужие карманы, правильно истолковав значение скрытого послания. — А-а-а к-как думаешь, лишнюю с-стражу у-уберут с улиц? — задумчиво спросил Адам, возвращаясь к кострищу с вязанкой хвороста. Он бросил её на землю и присел на корточки. Леви свалил свою вязанку рядом с его кучей и оглянулся на Изабель. Та старательно заплетала свои волосы в косу, ни на кого не обращая внимания. — Да нет, навряд ли… Я даже не удивлюсь, если эти твари ещё и по лесам с болотами шуровать начнут. И так до тех пор, пока Лизку не найдут, — тихо ответил Леви. — Они словно с цепи сорвались… уже второй год. И в дождь, и в снег. Всё не уймутся, бесноватые. Всем же и так понятно, что барону дочь не нужна. — Т-только б-бесполезно в-всё это, — заика не удержался от широкой улыбки, складывая веточки поверх тлеющих углей. — У-у-у них с-свои заморочки. Он подсунул в кострище пучок сухой травы и кривым сучком подтолкнул его подальше под хворост. В воздух тут же взметнулся сноп ярких искр, а по веточкам начали карабкаться маленькие язычки огня. Леви криво улыбнулся. От той застенчивой девочки, которую он встретил возле подземного озера, не осталось и следа. Он сомневался, что кто-то из стражи мог её узнать. Лиза быстро сдружилась с Бель и многое переняла от неё. Но для того, чтобы изжить из себя страх, ей потребовалось время. Карл принял малышку, как родную, и нередко баловал, вызывая зависть у остальных. — Братик, а ты мою синюю ленту не видел? — обеспокоенно спросила Изабель, копошась в сундуке. — Может, подождешь, когда огонь поярче разгорится? — изогнул бровь Леви. — Ты в темноте её точно не найдешь. — Если я ждать буду, то опоздаю на работу, — пожаловалась она. — Помог бы лучше! Света достаточно. Я не могу пропустить приход Эрена. — Кого? — с подозрением. — Эрена, — повторила Бель и тут же пояснила, заметив всё больше нарастающее непонимание во взгляде и позе Леви. — Ну… Это чудак тот, травник… Когда он в первый раз приходил, меня не было, а о его сегодняшнем визите я от Петры узнала. — Ага… — многозначительно протянул он и подошёл ближе к Изабель. — Петра у него какие-то травы покупает или лекарства? — спросил Леви, помогая искать ленту. — Она не говорила, да и я не спрашивала толком, — растерялась Бель, а потом замерла и осторожно вытянула за длинную цепочку медальон из червлёного серебра. — Ой, — тихо выдохнула она и тут же затараторила. — Я случайно, зацепилась просто. Я сейчас верну его на место. Леви молча поймал Изабель за запястье и осторожно забрал медальон из её рук. Он крепко сжал его в ладони и отчётливо побледнел, уставившись на изображение геральдического ворона с зажатым в клюве ключом. — Знаешь, я думал, что продал его, — едва слышно сказал он, присев на угол сундука. — Эта блестяшка… она какая-то прокажённая. — У кого ты её стащил? — спросила Изабель, неуверенно прикоснувшись к холодной крышке. — Он не ворованный, — Леви прикусил губу и нахмурился, крепко призадумавшись и не решаясь рассказать правду. — А что с ним не так? Бросив короткий взгляд на просыпавшихся ребят, Леви почесал переносицу и сунул медальон в карман. — Позже расскажу, — пообещал он. — Боишься? — уточнила Изабель. — Честно? Не знаю, — вздохнул Леви. — Слишком много странностей с ним связано. Скупщик чуть ли ядом не плевался, когда его увидел. Сказал, ни гроша за него не даст. Из-за герба. Он вовремя прикусил язык. Фамильный герб, выгравированный на серебре… Леви уже понял, что сболтнул лишнего. Он свято верил, что этот ворон приносил несчастья, и лишний раз упоминать о нём не стоило. Ещё в раннем детстве он решил, что забудет свою фамилию навсегда. Кушель лишь однажды упомянула её. В тот год, когда чинуши устроили перепись горожан. Она ошиблась, от волнения назвавшись девичьей фамилией, и вскоре пожалела об этом. Эта ошибка обошлась ей слишком дорого. Кушель не ожидала, что люди с такой жестокостью накинутся на неё лишь за то, что она обедневшая дворянка и дочь жестокого землевладельца. Она пыталась оправдаться, но сделала только хуже. С ней сотворили то, чего она всегда боялась. Её окутали сплетнями и слухами. Соседи стали сами додумывать страшные подробности событий, происходивших за каменной стеной ныне заброшенного замка. Леви практически ничего не знал о своём деде. Мать всегда отмалчивалась, когда о нём заходила речь. Но зато он вдоволь наслушался страшилок, пересказывавшихся с такой любовью, что от них стыла в жилах кровь. Ещё больше смятения внёс Кенни, не раз упоминавший неизвестные для Леви имена. Он не стеснялся в выражениях, когда вспоминал свою юность и ссору с Георгом, главой рода Аккерманов. И именно от дяди Леви узнал, что земли, принадлежавшие их семье, перешли во владение к церкви. А это было немалое богатство: плодородные поля, несколько деревень, пасеки, пивоварня и крепость со скотным двором, конюшней и псарней. Георг хитростью и жестокостью отстаивал свои права. Во времена священных войн он потворствовал язычникам и часто устраивал самосуд. Но, в отличие от Леманна, своего ненавистного соседа, он заботился о людях. Барон считал, что подневольные крестьяне, работавшие на его полях, должны быть здоровы, а не подыхали от слабости и голода. Он оказывал помощь жаждущим, но взамен требовал послушания и преданности. Нарушение закона каралось практически мгновенно. Аккерманы на протяжении многих лет занимались земледелием и поставляли в города зерно, хмельные напитки и лён. Но только одного из них запомнили как чернокнижника и садиста. — Эй, вы чего там припухли? — окликнул их Том, высокий парень со светлыми волосами и вечно прищуренными карими глазами. — Мы ленту ищем, — отозвалась Изабель, легко толкнув Леви в бок. Тот опомнился и тут же кивнул, подтверждая её слова. — Тогда давайте быстрее, — подогнал их Том. — Без завтрака оставим, — пригрозил он, задиристо рассмеявшись. Леви фыркнул и переглянулся с Изабель. Та понимающе улыбнулась. Она не стала задавать лишних вопросов. Всё, что ей нужно знать, Леви расскажет сам, а лишнее любопытство только навредило бы их дружбе. Огонь разгорался всё ярче. Пещера стала наполняться звуками и шорохами, а на каменных стенах плясали изломанные тени. Изабель с радостным криком нашла свою пропажу и присоединилась к Лизе, занимавшейся готовкой. Мальчишки сонно косились на беспечно щебетавших девушек и ждали, когда их позовут есть. Леви закрыл крышку сундука и сел на неё сверху. Он не спешил подходить к ребятам. Медленно вынув медальон из кармана, он повертел его, рассматривая с разных сторон. Украшение было круглым, прохладным, но далеко не плоским. — Ты ведь открываешься, — пробормотал Леви, пристально всматриваясь в рисунок и проводя пальцем по кромке. — Вопрос — как?.. Где этот чёртов замок? Это было делом чести. Закрытый потайной замок не только задевал воровскую гордость, но и будил любопытство. Леви не знал, что могло прятаться под маленькой крышечкой, но догадывался, что серебро скрывало в себе какой-то секрет. Знать любила подобные вещи. Этот медальон принадлежал сначала его бабушке и лишь после её смерти перешёл к Кушель. Такие реликвии всегда хранили какую-то тайну. Леви в очередной раз провёл большим пальцем по гравировке и прищурился. Рисунок не давал ему покоя. Маленькая птица с ключом в клюве, но между клювом и ключом был едва видный зазор. — А если так попробовать? — Леви осторожно нажал на ключ и сдвинул его в сторону, вкладывая в клюв. Едва слышно щёлкнула пружинка замка. — Хм?.. — из открывшегося медальона на подставленную ладонь выпал свёрнутый клочок пожелтевшего пергамента и небольшой ярко-зелёный кошачий глаз. Отложив украшение в сторону, Леви аккуратно развернул листок и покосился на овальный камушек. — Оберег и… — он замялся. — Старое любовное письмо?.. Почерк был ровным и убористым, буковки маленькие и угловатые. Чернила немного выцвели, но текст ещё можно было прочесть: «Время не лекарь, время мучитель. Если есть Ад и Рай, то Земля, где мы живём сейчас — чистилище. Мы рождаемся, чтобы своими мучениями выстрадать прощение. Но окупятся ли эти страдания и нужны ли они?.. Я сомневаюсь в этом. Не верю этим чёртовым пасторам. Среди них слишком много лицемеров, дающих мнимую надежду. Я верю лишь в то, что сильный жрёт слабого. Это единственное, в чём не возникает сомнений. И если есть что-то там, за смертью, то я давно готов к адскому пеклу. Я его заслужил и не жалею об этом. Так спой же мне, Лорелея, спой мне в последний раз! Ты же знаешь, что мой корабль давно разбился о твои скалы. Я тону, так почему бы не сделать это так, чтобы нас запомнили люди?! Моих сил оказалось недостаточно для спасения твоей души. Прости меня. Прости…» Дальше текст обрывался. Леви оставалось лишь гадать, чем закончилось послание. — Кажется, я многого не знаю… — заключил он.

******

Осень выдалась дождливой. На улице было холодно и сыро. Мелкая морось сыпалась с затянутого серыми тучами неба несколько дней подряд, загнав людей под крыши. Изабель торопливыми перебежками спешила на работу и тихо бурчала себе под нос ругательства, которые услышала от Леви. Её кожаная курточка с меховым подбоем быстро намокла, заставляя зябко передёргивать плечами. Девушка мечтала о согревающем напитке и предстоящей встрече. Она понимала, что на неё навряд ли обратят внимание, но всё равно надеялась на приятную беседу. До лавки она добралась к назначенному времени. Замерла на пороге, переводя дух и успокаивая дыхание, и резко распахнула дверь, громко выкрикнув: — Доброе утро, я пришла! Изабель расстегнула несколько верхних тугих пуговиц курточки и мотнула головой, стряхивая мелкие капельки с чепчика и чёлки. Из жилой части дома послышались тихая возня и торопливые шаги. — Какая ты шумная, — беззлобно улыбнулась Петра, войдя в просторную залу. — Как всегда, без опозданий. Она была сонной и немного растрёпанной. Торопливо поправив несколько прядок, она зашла за стойку и показала Изабель небольшой мешочек, перевязанный тесёмкой. — Вот, — начала объяснять Петра. — Здесь приготовлена оплата для травника. Отдашь её после того, как получишь снадобье для Софьи. Эрен придёт ближе к обеду. Лекарство поставишь в тень, а дозировку — запомни. Или попроси, чтобы он куда-нибудь её записал. Я сегодня отлучусь по делам, так что, ты остаёшься за главную. За малышку не волнуйся, за ней мой папа присмотрит. — Хорошо, — кивнула Изабель. — Я запомню, — улыбнулась она. — Вот и славно, — кивнула Петра. — Тогда… я пойду собираться. Надеюсь, у тебя не возникнет проблем. Если что, ты знаешь, у кого попросить помощи. — Не переживай, я справлюсь. Для Бель это была честь. Такое доверие придавало ей сил. Проводив Петру и пожелав ей удачи, она приступила к своим обязанностям. Изабель обрезала стебли у увядавших цветов и оборвала пожелтевшие листочки, полила рассаду в горшках, подмела пыль и протёрла стойку. Обслужила нескольких ранних посетителей и сама не заметила, как время подошло к обеду. Решив, что успеет поесть до того, как придут новые покупатели, Изабель вынула из-под стойки заранее заготовленное сочное яблоко и протёрла его бок рукавом платья. Она только собралась надкусить его, как её отвлёк скрип несмазанных петель. Дверь осторожно отворили, впустив в лавку холодный воздух. На пороге замер высокий мужчина, закутанный в пёструю шаль с кистями. — Блэк, ждать! — приказал он, обернувшись назад. С улицы послышался покорный лай с нотками обречённости. — Потерпи, я быстро, — пообещал мужчина и прикрыл дверь. — Добрый день, лисичка, хозяйка сегодня отсутствует?.. — спросил он, подойдя ближе к стойке и положив на неё ухоженные руки. Изабель замерла с не донесённым до рта яблоком. Её щёки ярко заалели, а мысли спутались. Она молчала и не могла отвести взгляд от зелёных глаз напротив. — Эй… — мужчина осторожно протянул к ней руку и легко коснулся запястья кончиками тёплых пальцев. — С вами всё в порядке? — Д-да, — торопливо закивала Изабель, сообразив, что выставляет себя в глупом свете. Она спрятала яблоко и нервно одёрнула небольшой передничек. — Вы что-то хотели? Семена, цветы, или… — зачастила девушка. — Тише, тише, — улыбнулся незнакомец. — Не спеши. Петра ничего не говорила о моём приходе? — спросил он. — Я принёс лекарство для ребёнка. — А?… А-а-а! — немного замялась Бель. — Да, говорила. Она ещё просила рассказать, как его принимать. Я запомню и передам ей. — Конечно, — кивок в ответ. — Точно запомнишь? — поинтересовался Эрен, уперевшись коленом в стенку стойки и поставив на бедро перекинутую через плечо сумку. — Ага, у меня хорошая память, — заверила его Изабель, с любопытством рассматривая шамана. — А у вас ведь пёсик есть? — спросила она и, не удержавшись, подбежала к окну, выглянула на улицу и заметила мокрого чёрного волкодава, сидевшего под крышей с понуро опущенной головой. — Ох, он весь вымок! Может, впустить его? — Не стоит, — покачал головой Эрен, осторожно поставив на деревянную столешницу банку из тёмного стекла. — Дома его ждёт поощрение, — успокоил он девушку. — Блэня терпеливый мальчик. Изабель вернулась на место, понимающе кивнув. — А он старый? — спросила она, убирая лекарство в тень и протягивая мешочек. — Ему семь лет, — Эрен принял оплату и, не пересчитывая, сунул её в сумку. — Верный старый друг. По поводу лекарства… Если давать его ребёнку, то перед этим его стоит растворить в воде. Софье ведь четвёртый год пошёл? — спросил он. — Да. — Тогда хватит и сорока капель, это где-то две маленьких ложки на стакан воды. И давать только после еды два раза в день, потому что после нельзя кормить ещё пару часов. Если девочку начнёт тошнить, то лекарство больше не давать и быстро промыть желудок. — Запомнила, — кивнула Изабель. — О, и ещё, — Эрен поднял палец вверх, вспомнив что-то важное. — Есть ещё кое-что. Небольшой подарок… Он вынул из кармана маленькую тряпичную куколку с глазами-пуговками. Её тельце и голова были набиты овечьей шерстью, а волосы заменяли цветные нитки. Одета она была в ярко-красный сарафанчик с белой рубашкой. — Попроси Петру положить её под подушку дочери, ей перестанут сниться кошмары, — попросил шаман, протягивая Изабель куклу. Та осторожно приняла её и склонила голову на бок. Коснувшись мягкой ткани, Бель замерла, почувствовав такой приятный покой, словно она вновь оказалась в объятиях родителей. — А это только детям помогает? — тихо спросила она, подняв взгляд на Эрена. — Мой братик давно не может уснуть… Я не знаю, что ему снится, он никогда не рассказывал, но на него смотреть больно. Эрен поставил локти на стойку и подпёр щёку кулаком. — У бессонницы всегда есть причина… И если её убрать, сон вернётся, — предположил он. — Я не могу сказать, поможет или нет. Если бы поговорить с ним… Немного сжав куколку в пальцах, Изабель с грустью вздохнула. Она знала, что Леви не будет открывать свою душу незнакомцу. — А помочь ему без разговора не получится? — неуверенно спросила она. — К сожалению, нет… Бессоница — капризная болячка. Так просто она не отпускает. — Жаль, — Бель шмыгнула носом. — А он пробовал принимать сонные капли? — спросил Эрен, прищурившись. Изабель задумалась, прикусив ноготь. Она честно постаралась припомнить, принимал ли Леви лекарства, но вспомнила лишь старый разговор. Тогда он жаловался на то, что не доверяет врачам. — Нет, — осторожно ответила она. — У него крепкое здоровье. А лекарства его раздражают. Леви говорит, что для него они все словно яд. Какая-то… как он сказал? Непереносимость. Вот. — Леви? — удивлённо переспросил шаман. — Да, — кивнула Бель. — Леви, а что?.. Эрен торопливо замотал головой, тревожно оглянувшись на дверь. Волкодав стал тихо поскуливать от одиночества. — Нет, ничего страшного, — успокоил её Эрен. — Ничего страшного, лисёнок. Всё хорошо, просто вспомнилось кое-что. — А почему вы называете меня лисёнком? — полюбопытствовала Изабель, немного перегнувшись через стойку. Поправив спадавшую шаль, Эрен неловко улыбнулся. — Извини, я… это вредная привычка, — сказал он. — Просто… я так чувствую, и не могу удержаться. — Ничего страшного, мне не обидно, — улыбнулась девушка. — Даже приятно. Меня никогда так не называли. И мне кажется, ваш пёсик тоскует. — Да, — кивнул Эрен. — Мне и правда пора. Точно всё запомнила? — Ага. Сорок капель, развести в стакане воды, давать два раза в день после еды и если ребёнка будет тошнить, промыть желудок, — повторила она. — Умница, всё правильно. Удачного дня, лисичка, — пожелал он. — И вам тоже! Изабель проводила шамана и не смогла удержаться от тихого радостного смеха. Она не могла объяснить, почему испарились все тревоги и дурные мысли. Ей просто было хорошо.