Молот ведьм.

— Ле-е-еви-и! Я от тебя не отстану и не верну портрет до тех пор, пока не узнаю, кто она, — Том перевернул портрет задней стороной и пристально рассматривал гравировку. — Ты же знаешь… тайны — это хорошо. Но лишь тогда, когда о них знает только один человек. Ну ладно, двое, если брать в расчёт Изабель. Но сейчас это уже не тайна, правда? Так что, отвечай! Леви смотрел на него тяжёлым взглядом, сильно сжав пальцы в кулак. Их с Томом взаимопонимание было таким же хрупким, как и китайский фарфор. Эта беседа легко могла перерасти в очередную драку. Но проглотив своё острое желание вмазать по наглой харе, Леви нехотя ответил: — Это материн медальон. Но кто на портрете, я не знаю. Я сам вижу его впервые. Том сел поудобнее, скрестил ноги и почесал лохматую макушку. Он мягко водил подушечками пальцев по боку маленького портретика, по гравировке, и становился всё более мрачным. — А догадка с любовницей была бы самой безобидной, — вздохнул он и вернул часть медальона обратно. — Можно на остальное взглянуть? Там же тоже есть что-то интересное. — Держи. Только содержимое не читай, — потребовал Леви, протягивая украшение. С секретным замком Том справился гораздо быстрее, чем Леви, а после ещё и ловко закрепил портрет на створке. Всё это время с его губ не сходила широкая самодовольная улыбка. Письмо он трогать не стал, сразу же отложив его в сторону. А вот кошачий глаз привлёк его внимание. Он был столь яркого и насыщенного зелёного цвета, что это невольно притягивало взгляд. — Знаешь, когда мы перепродавали похожий медальон, правда тот попроще был… Мы срубили много деньжат. Он стоил дороже, чем все остальные украшения, которые мы тогда нашли. Его выкупил чудак, собиравший такие диковинки, — улыбка сползла с лица Тома. — Та побрякушка принадлежал какому-то старому дворянскому роду, — он посмотрел на Леви долгим оценивающим взглядом. — Материн, говоришь?.. Если говорить попроще, то вот это, — кивок на медальон. — Должно стоить как три чистокровных скакуна. Сам медальон. Про портрет даже предполагать не буду. Но художников такого уровня во всей стране по пальцам пересчитать. Как и мастеров, способных так интересно спрятать замки. Это же невероятно кропотливая работа! Страшно задуматься о цене… Навряд ли кто-то в городе вообще имеет такой достаток, чтобы оплатить труды этих мастеров. Они долго смотрели друг другу в глаза, храня тяжёлое молчание. Их трудно было назвать друзьями, но и врагами они не были. Томас был старше Леви на пару лет. Замки щёлкал как орешки. И был далеко не глупым парнем, чтобы понять, что сейчас затронуто что-то слишком личное. — Замяли, — фыркнул Том, откидываясь назад. Он кивнул на костёр и резко сменил тему разговора. — Кстати, ты долго будешь сторожить невинность своей сестрички, а? Она уже не маленький ребёнок. Цветочек-то расцвёл. — Это не твоё дело, — торопливо отмахнулся Леви. — Да неужели? Том не удержался и подполз ближе к Леви, чуть ли не соприкасаясь с ним носами. Тот сморщился и брезгливо отстранился. — Тебе напомнить, что ты в её возрасте давно уже обхаживал цветочницу? И я тебе больше скажу! Её дочурка до ужаса кого-то мне напоминает. От такой бесцеремонности Леви нервно сглотнул и резко побледнел. Он схватил Тома за ворот рубахи и подтащил к себе, крепко сжимая и натягивая ткань. — Я уже сказал — это не твоё дело! — очень тихо и смотря прямо в глаза напротив. — Да чего ты? — Том вскинул руки в примирительном жесте. — Тебя злит то, что девочка выросла? Или ты её до самой смерти пасти собрался? Вопросы, заданные шутливым тоном, были справедливыми. Леви иногда не замечал, что многого лишал Изабель. Девушка же считала, что раз братец запрещает, то так и надо. Последнее время её съедали страхи. Она была сама не своя. Для неё Леви был и оставался верным проводником. Маяком в этих пугающих буднях. Но любви она жаждала не меньше остальных. — Мне ещё раз повторить? — Леви сильно встряхнул Тома, заставив того вцепиться ему в запястья. — Я же не лезу в твою жизнь. — А я её и не показываю. — Вот и молчи. Леви отпустил чужую рубашку, встал и передёрнул плечами. Том поднялся вслед за ним, оправляя одежду. Он был выше него чуть ли не на голову. Они очень сильно отличались друг от друга. Не только характерами, но и внешне. Свет и тень. День и ночь. Леви всегда старался быть незаметным. Тёмные одежды, тёмные волосы, небольшой рост. Том же был русым и кареглазым. В отличие от Леви, он любил светлые ткани, которые выигрышно оттеняли его смуглую кожу, и совершенно спокойно открывал шею и запястья. Он словно намеренно привлекал к ним внимание. Как Том и говорил, он не показывал свою личную жизнь, но и скрыть её полностью не мог. Эта жизнь не была так светла, как любимая ткань. За её порочность осуждали и плевали в спину. Но не здесь. Здесь у всех были свои скелеты в шкафу. И интересоваться ими было не принято. — И всё же… не стоит её так оберегать, — вздохнул Том. — От всех бед не убережёшь. — Ты говоришь так, словно угрожаешь, — нахмурился Леви. — Нет. Зачем мне это? Вот, к примеру, ты знал, что Адам в неё по уши влюблён? И что теперь? Бедолага боится тебя, как огня. А мог бы давно уже попытать удачу. Леви торопливо ушёл, даже не дослушав. — Вот упрямец, — усмехнулся Том, потирая шею. — Сбежал.

******

В небольшой комнате на втором этаже трактира «Сонная муха» был приглушен свет и задёрнуты шторы. Широкоплечий и высокий мужчина в дорогих одеждах сидел на стуле, выдвинутом в центр комнаты. Вокруг него расхаживал юноша, похрустывая костяшками пальцев, и нервно улыбался. — Не ожидал, что ты появишься так быстро, — пытаясь успокоить дыхание, сказал он. — Берни, будь любезен, перестань мельтешить, — низким и чуть хрипловатым голосом попросил мужчина, слегка сморщив нос. Его речь была степенной и ласковой, словно он говорил с душевнобольным. Он закинул руку на спинку стула и уселся поудобнее. — И уже спокойнее расскажи, что взбрело тебе в голову. Ты совершенно внезапно заставил нас отказаться от прежнего плана. Ребята очень хотели бы знать, почему. Точнее, Сурок требует объяснений. Но это практически одно и тоже. Терпением из них никто не наделён. Бернард остановился, сделал несколько глубоких вдохов и потёр вспотевшие ладони. Мужчина чуть склонил голову, внимательно наблюдая за ним. В каждом его движении прослеживалась наигранная медлительность и скрытая угроза. Весь его вид внушал благоговейный трепет и уважение. И это не могло принести спокойствия и без того взволнованному юноше. — Этот плешивый дурак доверяет мне, — начал Бернард, часто облизывая пересохшие губы. — Я уверен в этом. Я знаю, что Сурок не любит, когда так долго затягивают время. Этого никто не любит. Но ожидание окупится сполна. Я гарантирую это. — И чем же ты это гарантируешь? — Я гарантирую это своей жизнью. Я никогда вас не обманывал. И никогда не подводил. Разве я дал хоть один повод усомниться в своей надёжности? С чего такое недоверие, Ник? Мужчина хитро улыбнулся и прищурил рыжие глаза. Он медленно встал и по-медвежьи крепко обнял Бернарда за талию. Тот не вырывался и, чуть успокоившись, положил руки на плечи Ника, мягко поглаживая их. — А ты как будто не понимаешь? Сурок недоволен не твоей работой… — проникновенно сказал мужчина, чуть опустив голову. — Ты же убежал от него. А когда он лишается своей любимой игрушки, то становится просто невыносимым. И это всех злит. — Тот старикан, по-твоему, лучше? — фыркнул Бернард. — У него вся кожа сальная, — сморщился он от неприятных воспоминаний. — Как только всё успешно завершится, ты обещаешь, что сместишь этого узколобого дурака? Он бесполезен. Он уже пару лет как бесполезен. Он боится Потрошителя… тот ему башку снесёт, и вполне заслуженно, если мы не сделаем этого раньше. Можно, конечно, подождать, но… в некоторых случаях ожидание опасно. Улыбка Ника стала шире. Он сделал шаг назад и опустился на стул, увлекая Берни за собой. Тот удобно устроился у него на коленях и положил голову ему на плечо. — Я давно об этом думал. Так что, не беспокойся. Вот уж о чём тебе точно не стоит переживать. Это уже не твоя забота. Сурок — отыгранная карта. Но ты можешь объяснить, чего ты сейчас ждёшь? Чего мы ждём? — Могу. Нам же будет выгодно, если под суд попадут не наши ребята, верно? — Бернард мягко водил рукой по широкой груди Ника. — Филипп полностью оправдал мои ожидания. Он вечно кричит о том, что думает. Я сам настоял, чтобы встречу провели в портовом трактире. Местное ворьё — дети. Карл и его четвёрка, которые ведут дела со столичной гильдией, не в счёт. Сам знаешь. Но кого-нибудь из сопляков это должно было заинтересовать, — он хитро улыбнулся и с наигранной горестью вздохнул. — Пришлось доплатить докерам. Они затянут ремонт ещё на несколько лишних дней. За это время я смогу убедиться, клюнул ли кто-нибудь на удочку или нет. Ну, и дальше, как обычно, по старой схеме, — Бернард медленно опустился на пол, не отводя взгляда от лица Ника, и положил руки на его бёдра. — Пожалуй, это успокоит Сурка… а пока, — он расстегнул тугую пуговицу на его штанах. — Небольшой подарок нашему будущему главарю.

******

Через день тучи стали рассеиваться. Небо было светло-серым, а воздух морозным и свежим. Белое солнце, зависшее в зените, совершенно не приносило тепла, а лишь давало тусклый свет. Леви зябко кутался в свою накидку и прохаживался по тропе, которая вела к холмам. На их вершине мрачной громадой стоял замок Фридриха. На шпилях его башен трепетали флаги, сообщая всем, что хозяин дома. Изредка из узких бойниц выпускали почтовых голубей. По правую руку от него вдалеке рокотало море, а по левую — гулял ветер, пригибая пожелтевшую траву и редкие колючие кустарники. Леви быстро пожалел о том, что назначил встречу за городской стеной, в поле, а не в каком-нибудь безлюдном переулке или занюханном трактире. Но, в отличие от переулка, здесь не могло быть лишних ушей, если не считать сновавших под ногами и готовившихся к зиме полёвок. Это успокаивало, но лишь до тех пор, пока очередной порыв холодного ветра не забирался под одежду. В такие мгновения Леви уже ничего не хотел. Ничего, кроме горячего мёда или чая. А ещё лучше, и того и другого. Чай, что он обычно заваривал, был из полевых трав. Зверобой, шиповник, иногда мята. Он был светлым, душистым, но не таким насыщённым. Леви всегда чего-то в нём не хватало. Он пробовал добавлять листья деревьев, черники, ежевики или смородины. Но это тоже было не то. Леви помнил тот далёкий вкус из детства. Вкус того чая, который заваривала Кушель. Она разливала его по небольшим чашкам, тепло улыбаясь, и всегда ставила рядом плетёную корзиночку с пирогами или песочным печеньем. Леви безумно хотел добиться такого же вкуса. Он любил его так же сильно, как и те посиделки с матерью. В такие минуты Кушель не позволяла себе грустить. Она знала, что её сын не любил, когда она плакала. За чашкой чая она рассказывала дивные заморские сказки, а иногда, когда была в настроении, даже пела. Старые воспоминания часто накатывали на Леви именно в одиночестве. Они захлёстывали его волной, не отпуская потом долгими часами. И даже несмотря на то, что многие из них были тёмными и печальными, среди них находились и такие, которые вызывали тепло и светлую грусть. Но тоски всегда было больше. Леви не раз винил себя за то, что не смог тогда спасти мать от голода. Но сколько ни оплакивай прошлое, изменить его уже нельзя. Гулять по лёгкому морозцу было тошно. Навернув уже двадцатый круг, Леви начал проклинать ребят за их медлительность. Он всматривался вдаль с надеждой, но ничего, кроме рыжей травы и казавшихся отсюда маленькими деревьев, не видел. Пинать камушки ему надоело довольно быстро. Разглядывать замок — тоже. За спиной слышался гул городской жизни. И это был один из тех редких дней, когда Леви затосковал по толчее и его грязным улицам. После того, как Леви сбежал от Тома, он уже твёрдо решил совершить это безрассудное ограбление. Ранним утром, мокрый и уставший, он вернулся в логово. Успел поймать Изабель до того, как она убежала на работу. Сунул ей в руку кулончик из янтаря с капелькой воздуха внутри и стребовал клятву, что она передаст его Петре как подарок для Софьи на день ангела. Девочке было четыре года, она становилась всё краше и краше. Леви решался посмотреть на неё хотя бы издали лишь тогда, когда был твёрдо уверен, что Ганс работал в своей кузне в ремесленном квартале. Заговорить с ней он даже и не мечтал. Но подарки на значимые праздники дарил. Через Изабель. Он знал, что та непременно передаст их и в красках опишет восторги малышки. Тем утром он уговорил Томаса и Адама встретиться с ним возле подземного озера. Они согласились быстро, не задавая лишних вопросов. Сидя на берегу и поедая бедро кролика, которого зажарили на завтрак, Леви коротко поведал им о своём замысле. Ребята молчали долго, не перебивали его и лишь иногда Адам удивлённо охал, закрывая рот ладонями. — Ты уверен, что нас не вздёрнут? — недоверчиво спросил тогда Том, нахмурившись и сбросив свою извечную весёлость. — Это тебе не богатея грабануть. — Знаю. Тут как повезёт, — честно ответил Леви и откинул обглоданную кость в сторону. — Если всё выгорит, то можно забыть про воровство и жить как нормальные люди. А если нет, сами понимаете. Один я это не потяну. Но если поможете, никто обижен не будет. — Ты предлагаешь жестокий выбор, — криво улыбнулся Том и положил руку на плечо Адама, начавшего дрожать. — Виселица или огромные деньги. Нас трое, мы не справимся. Леви, я тебя не узнаю. Это чистой воды безумие. Нужно быть умали… — А что, так лучше? Тебе нравится жить как крысе? — тот подался вперёд, тяжело дыша и перебивая Тома на полуслове. — Лично мне — надоело. И не потому что это неприятно, а потому что будущего нет. Нас по любому когда-нибудь выловят и переломают все кости. Волчья доля наворованного уходит столичным, а у нас на руках остаются гроши. Возможности начать жизнь заново нет. Кроме воровства мы всё равно не знаем ремёсел. В лучшем случае нас ждёт рудник. Заметь — в лучшем! Том успокаивающе поглаживал плечо заики. Адам сидел, подтянув к груди колени, и крепко обнимал их руками. Казалось, что он вот-вот расплачется. Маленький и хрупкий. С веснушками на щеках и светло-голубыми доверчивыми глазами. Его губы дрожали, он тихо всхлипывал, иногда протирая глаза порванным рукавом. — Допустим, — вздохнул Том, притягивая Адама к себе и поглаживая его по голове. — Допустим, всё получится. Деньги будут наши. Но они же все пересчитаны, документы с номерами чеканки записаны чиновниками. С этим как быть? Подумай, какой толк от денег, если их потом искать будут? Леви закусил ноготь на большом пальце, раздумывая над проблемой. — Эти бумаги должны быть у сборщика. Он же как-то готовил деньги к отправке, значит, он же и документы сверял, — начал рассуждать он. — Тот мужик довольно рассеян, но их он, скорее всего, в своём доме держит. Поближе к телу, так сказать. Такие всегда пугливы. А если их забрать и сжечь? А вместо них обманку подложить, чтобы отвлечь на время. Стражники или жандармы порыщут немного и успокоятся. — А-а-а к-к-к-ак? — с трудом выдавил из себя Адам. — Е-е-еэээ… если д-дома? Он. — Вот да, законный вопрос, — кивнул Том. — Он же весь на нервах. Пробоина, задержка. Ему же тоже могут голову за любую провинность снести. Сборщик точно не будет спать мертвецким сном. И ещё одна проблема. Ты же сам сказал, что у него помощник есть. Где гарантии, что он их ему не передал? Тем более, чтобы обнести дом, время требуется. Посмотреть, что да как. А у нас этого времени нет. Адам тут же закивал, поддерживая Тома. Он соглашался с его словами, которые от волнения не мог выговорить сам. — Время-то как раз таки и есть, — вздохнул Леви. — Рабочие в порту сказали, что «Брунгильда» будет стоять в доках ещё три-четыре дня. Если проставиться, то и все пять. Команда… так та вообще с капитаном сцепилась. А без корабля они никуда не денутся. Золото со складов вряд ли куда-то будут переносить. Лишнее внимание чиновнику точно не нужно. Охрану могут усилить, это да. Адам сделал несколько глубоких вдохов, явно собираясь говорить. Он сбросил руку Тома со своего плеча и подполз ближе к Леви. — У-у-у м-меня п-пред-чуствие плохое, — с трудом сказал он, нервно перебирая пальцами воздух и не до конца проговаривая буквы. — О-от-тк-а-ажись! П-п-ожалуйста. Леви поймал его руку и крепко сжал её в ладонях. — Адам, я тебя не заставляю, ты всегда можешь отказаться, — доверительно сказал он, заглядывая в синие испуганные глаза. — Я н-не брошу! — выдавил из себя Адам, чуть ли не рыдая. — Д-друз-зей не бросают. — Друзья не друзья, а рыбка-то золотая, — медленно сказал Том. — Попытать удачу стоит. Всё равно терять особо нечего. На этих словах он прикрыл глаза и сглотнул. Ему было что терять. Как и Леви, и Адаму. Но говорить об этом никто не хотел. Обговорив составленный наскоро план, они разошлись.

******

Но вернёмся вновь в холодный и серый день. После затяжных дождей даже такая промозглая погода была в радость. Горожане с постными лицами спешили по своим делам, часто поглядывали на небо и бурчали что-то себе под нос. На базарных площадях суетились торговки и перебрасывались друг с другом грубыми шуточками. Под ногами сновали дети-побирушки. Они умоляюще заглядывали в глаза и тянули к прохожим грязные ручки, прося хлеба или пару монет. От них отмахивались или отшвыривали за шкирку в сторону. Дети отряхивались, косились на замершую где-нибудь в отдалении фигуру и продолжали клянчить дальше. Том несколько раз разворачивал небольшой засаленный клочок бумаги, сверялся с нарисованной картой и тихо матерился. Адам семенил чуть позади и удивлённо поглядывал на него. — Леви писал рукой, а такое ощущение, словно пяткой малевал, — в очередной раз выругался Том, проталкиваясь мимо столпившихся возле часовни людей. — Пока, вроде, правильно идём. Адам, не отставай! Их целью был дом сборщика. Они хотели посмотреть на него и для начала просто примериться. Проплутав около часа и наворачивая третий круг по одним и тем же переулкам, Том пообещал, что вернувшись, он точно выбьет Леви зуб. Его карта была разборчивой только для него самого. Когда дом был найден, ребята вздохнули с облегчением. Он был на одной из центральных улиц, недалеко от ратуши. Каменный и двухэтажный. Побеленный и с аккуратными оконными рамами из морёного дерева. Том задрал голову, притворяясь, словно разглядывает небо, и тихо пробормотал: — Недурно. Адам едва заметно дёрнул Тома за рукав, привлекая его внимания. Тот обернулся, молчаливо спрашивая, что произошло. Заика скосил глаза на высокое крыльцо дома. С него торопливо спустился юноша в тёмных одеждах. Увидев его, Том нахмурился. — Встретимся у Северных ворот, — шепнул он заике и мягко подтолкнул его в спину. — Иди вперёд. Удивлённо расширив глаза, Адам кивнул и торопливо ушёл, не задавая лишних вопросов. Том убедился, что его спутник исчез из виду, и прислонился спиной к стене дома на противоположной стороне улицы. Он наблюдал за юношей, щёлкая пальцами, и изредка насвистывал себе под нос. Когда Леви описывал ему помощника, Том уже тогда заподозрил что-то неладное. Услышав его имя, подозрения укрепились, но он продолжал убеждать себя в том, что это просто совпадение. Но сейчас, разглядывая тонкую фигуру, закутанную в тёмно-бордовый плащ из дорогого бархата, Том понял, что сомневался не зря. Бернард. Берни. Белка. Правая рука Сурка, безбашенного бандита, орудовавшего здесь несколько лет назад. Берни был скользким, как червяк и хитрым, как лисица. Своё прозвище он получил из-за «любви к орешкам». Несмотря на юный возраст, большинство идей своему командиру подкидывал именно он. Банда Сурка орудовала бы и дальше в этом злачном городе, если бы не неприятный инцидент с семьёй Рейсс. Сурка подвела невероятная жадность. Теперь он только и делал, что трясся, ожидая законной мести. Слежку Бернард почувствовал кожей. Он расправил плечи и медленно пошёл вниз по улице, посматривая по сторонам и улыбаясь прохожим. Иногда он останавливался напротив какой-нибудь лавочницы и интересовался её товарами. Выслушивал жалобы на погоду и подал несколько монет нищим. Том шёл следом, прекрасно понимая, что уже разоблачён, но, в сущности, ему только это и требовалось. Они прошли несколько перекрёстков и небольшую площадь. Прошли по мосту, висевшему над небольшим ручейком, и оказались в разрушенной части города, которую никто не стремился восстанавливать. — Упёртый ты, — усмехнулся Бернард, остановившись посреди пустынной дороги, и повернулся к Тому лицом. — Чего надо-то? — Да вот, дивлюсь, что тебя опять в наш город занесло, — вернул улыбку Том. — Сурок осмелел, что ли? Или ему жить надоело? — А при чём здесь он? — искренне удивился Берни. — Я здесь по собственной воле. И к нему это не имеет никакого отношения. Ты же знаешь. — Ах, да, — наигранно забеспокоился Томас. — Как же я мог забыть! Белка нашла новые орешки, — он не удержался и звонко рассмеялся. Бернард поджал губы, немигающе смотря на Тома. В его раскосых тёмных глазах отражались раздражение и злость. Он шагнул ему навстречу и скрестил на груди руки. — Ты тащился за мной столько времени только затем, чтобы нахамить? — спросил он. — Нет. Том обошёл Бернарда по дуге, резко вцепился в его длинные волосы, намотал их на кулак и тихо зашептал на ухо: — Не нахамить. Это уже неинтересно. Скорее, предупредить. Только меня одно тревожит, что Бельчонок забыл у золотой кормушки. Тоже на деньги заришься или решил по-честному жить? — Берни оцепенел в его руках, затаив дыхание и высоко задрав голову. — В твою честность я не поверю. Мы же вместе с тобой начинали. Вспомни: портовые переулки, вонючие мужики, объедки. Прекрасные воспоминания, правда? — Отпусти меня, — холодно потребовал Бернард, вцепившись в сжимавшую его руку. — Тебя не касается моя жизнь. — Она не касалась бы, если бы ты жил где-нибудь в другом месте. А этот город наш. И животным тут не рады. Вам ещё не простили Рейссов. Резко оттолкнув от себя Бернарда, Том сделал шаг назад. Тот оступился и с трудом удержал равновесие. Его дыхание было неровным. Он щурился и постоянно оглядывался по сторонам, словно ожидал удара в спину. — Что ты задумал, Белка? — мрачно спросил Том. — Ничего. Я только выполняю свою работу, — оскалился Бернард. — Заметь, законную работу! Том прикрыл глаза, про себя считая до десяти. — Ладно. Я поверю тебе на слово. Но если что-то пойдёт не так… Получит не только Сурок, но и ты. Я же прекрасно знаю, кто подал Сурку ту идею. Но не беспокойся. Я донесу это до нужных ушей. Можешь быть уверен! Для этого времени у меня хватит.

******

Адам стоял возле Северных ворот и постоянно косился на видневшуюся отсюда башню с колоколом. Звонарь пробил двенадцатый час пополудни. Заика вздохнул, понимая, что они с Томом опоздали на встречу. — Заждался? — громко спросили у него, хлопнув по плечу. Адам подскочил на месте, сдержав крик, и резко обернулся. Том широко улыбался. Он достал из кармана сочное красное яблоко и протянул его заике. — Держи. Сглотнув вязкую слюну, Адам взял яблоко и старательно протёр его бок рукавом. Он кивнул на ворота, откусил приличный кусок от угощения и зашагал по широкой дороге, жуя прямо на ходу. Том пошёл следом. Оказавшись далеко за стеной, ребята переглянулись и остановились. — О ч-чём в-вы го-о-ов-ворили? — спросил Адам, доев яблоко и оставив от него только ножку, которую сейчас крутил между пальцев. — А, не бери в голову, — отмахнулся Том. — Так, вспоминали прошлое. — Т-так вы з-знакомы? — продолжил допытываться мальчик. — Да, Адам, знакомы, — Томас помрачнел. — Это п-плохо, — подвёл итог Адам. — Пока не знаю. Пошли, иначе Леви нас в море утопит. До места встречи они шли молча. Ветер то утихал, то становился сильнее. Шуршала жухлая трава. Впереди, как маяк, возвышался замок, но Леви видно не было. Устав ждать ребят, он уселся на обочине, из-за чего его полностью скрыл высокий сухостой. — И где этот гном? — спросил Том, крутя головой и ища его взглядом. — Это мой вопрос, — холодно откликнулся Леви, поднимаясь с земли и отряхивая пыль и травинки со штанов. — Вы где пропадали, олухи? Я за это время поседеть мог. — По твоей карте только клады искать, — сморщился Томас. — Причём клады, которые охраняют сказочные драконы. Они обменялись злобными взглядами. Оба парня были на взводе. Адам обречённо вздохнул и встал между ними с поднятыми ладонями. Он не хотел ссор или драк. Особенно теперь, когда требовались дельные мысли. — Не н-надо, — попросил он, смотря на каждого из них умоляющим взглядом. — Н-не с-сейч-час. — Не будем, — успокоил его Леви, опомнившись и покрепче запахивая драную накидку. — Хоть причину задержки я узнаю? Я тут до костей промёрз и хочу знать из-за чего. — Леви, может, кинуть всё это, пока не поздно? — спросил Том. — Вокруг сборщика крутится Белка. — Кто? — удивлённо спросил тот. — Белка — это Бернард, — пояснил Том и махнул рукой в сторону моря. — Пройдёмся? — Леви кивнул. — Его здесь лет пять не было видно. Тварь редкостная и хитровыебанная. Хоть он и заявляет, что трудится честно, зарабатывая себе на хлеб… но я в это не верю. Он обещал не мешать. И мне было чем его припугнуть. Но… Том замялся, сбившись с шага. Его сомнения отражались в растерянном взгляде и закушенной губе. Он знал Белку слишком долго. Дольше, чем кто-либо иной в банде Сурка. У них было одно на двоих детство. И за те годы можно было хорошо узнать друг друга. — Но что, Том? — вывел его из задумчивости тихий вопрос. — Он не будет заниматься невыигрышным делом, зная, что не сорвёт большой куш. Леви, я знаю его много лет. Эта шлюха не просто так около денег крутится. — Но он один, — Леви опустил голову, рассматривая траву под ногами, и поддел увядший цветок носком сапога. — А украсть столько денег в одиночку просто невозможно. — Он не один, — через несколько минут молчания ответил Том. — Иначе он не был бы таким смелым.

******

Они ругались долго. Орали друг на друга до хрипоты, махали руками и доказывали, кто из них прав. Адам молчал, сидел на косогоре и смотрел на тёмно-серые спокойные волны. Ветер гнал по ним рябь из морской пены. Иногда слышались крики вечно голодных чаек. Он знал, что встревать в этот спор не следовало, да и нормальных возражений у него не было. У него было только предчувствие. Предчувствие беды, исколовшее сердце тонкой и острой иголкой. Он положил подбородок на согнутые в коленях ноги и иногда тяжело вздыхал. Адам вспоминал задорную улыбку Бель, её ярко-рыжий локон, кокетливо выбившийся из-под чепчика, светлые веснушки на персиковой коже. Он жалел, что не рискнул признаться в своих чувствах. Но сейчас, по его мнению, было уже поздно. В удачу Адам не верил. — Мы должны попробовать! — заявил Леви, когда солнце уже практически село. — Нам должно повезти! Хоть раз в жизни. — А, давай! — огрызнулся Том. — Попробуем! Но помяни моё слово, в последний момент эта шлюховатая баба от нас отвернётся! И если так и будет, я изнасилую тебя в камере. Ножкой от табурета! Специально у Фрола потолще выпрошу. Он же не откажет в последнем желании. Они обменялись долгим тяжёлым взглядом и одновременно рассмеялись. Этот смех был болезненным и нервным. Адам переводил взгляд с Тома на Леви, и обратно. Его глаза были печальными. Он не разделял их веселья. — Но тебе повезло больше всех, Леви, — уже с грустью в голосе сказал Том, опустившись на траву и откинувшись на выставленные руки. — Вот о чём ты можешь не беспокоиться, так это о вечности… — О чём ты? — удивлённо спросил Леви и сел рядом, скрестив ноги. — По-моему, ты рано заговорил про вечность. Нас рано хоронить, — он дружески пихнул Тома в бок. — Мы ещё живее всех живых! — Я про твою дочь, — тихо ответил Томас, смотря на солнце, которое уже практически полностью потонуло в море. — Как её зовут? Ей должно быть где-то три года. — Софья. И не три, четыре. В его голосе была горесть, смешанная со странной гордостью. Даже несмотря на то, что его дочь жила в чужой семье, Леви знал, что Петра помнит об их тайне. Он видел, что она вплетала в косы Софьи подаренные им ленты. И расшивала её платья яркими бусинками, которые Леви лично подбирал в галантерейной лавке. Ганс подозревал о неверности своей жены, но Петре и девочке вреда не причинял. Он любил их. — Давайте думать о хорошем, — сказал Леви. — В жизни и так дерьма хватает. Сегодня мы должны выспаться, а завтра решим, что делать дальше.

******

Порт — это место, где жизнь не утихала ни днём, ни ночью. Даже временная тишина и покой здесь были мнимыми. Скрипы снастей и старых досок, шорохи парусины, брань матросов. Речи на разных языках мира. Споры и тайные сделки. Здесь, в порту, можно было добыть любой запрещённый товар. Стоило лишь найти нужного торговца. Они всегда прятались в тени, но были готовы предложить невероятные вещи. От восточного дурмана до невольника из далёкой страны. За ваши деньги, конечно. Складские амбары были большими, двухъярусными и длинными. Они никогда не пустовали. В них хранили зерно и крупы, овощи и фрукты, редкие ткани или пряности. Ящики с товарами ручной работы или сундуки с драгоценными камнями. Вокруг них всегда было много вооружённой до зубов охраны. Они денно и нощно несли свою службу, сторожа купеческие грузы. Три фигуры замерли в тени старого и кривого клёна, росшего за дальним складом, и наблюдали за парой охранников. Они стояли перед его запертыми воротами, опираясь на алебарды, и казались дремлющими и невнимательными. Иногда кто-нибудь из них встряхивал головой, бранился на скуку и прикладывался к маленькой фляге, спрятанной в складках плаща. — Не вешаем нос, ребята, — едва слышно сказал Леви. — Их мало. Слишком мало, — заметил Том. — Это подозрительно. — Я проверял ещё вечером, они на дежурство заступали только вдвоём. Я тёрся около них часа четыре. Их и должно быть только двое. По крайней мере, здесь. — Ладно, тогда делаем всё, как задумывали, и валим… Адам, стоявший за их спинами, в очередной раз грустно вздохнул. Ещё накануне они вытащили из ларца сборщика всё, что только смогли. Бумаги, относившиеся к деньгам, пошли на растопку костра. На их место подсунули чистые листы, которые заботливо обернули лентой, до этого момента скреплявшей важные документы. Узнали нужный склад и дату отплытия «Брунгильды» и даже пронаблюдали за действиями Бернарда. В итоге было решено, что воскресная ночь — самое лучшее время для ограбления. Этот склад был последним в длинном ряду и, по сравнению со своими соседями, небольшим. Неподалёку от него, между двумя неказистыми домами, располагался один из входов в канализацию. По плану, после того, как будет проделана небольшая дыра в задней стене склада заранее подготовленным ломиком, они стащат всё, что смогут унести, в подземные коридоры. Все их действия были обговорены и тщательно отрепетированы. Пусть и на словах. Том скинул с головы капюшон и поправил светлые локоны парика из конского волоса. Задорно подмигнул Леви и спросил: — Ну как, ничего выгляжу? Леви сморщился и лишь отмахнулся от него. Он понимал, что этот маскарад вынужденный. Ему пришлось незаметно стащить одно из платьев Изабель и несколько её праздничных лент, сейчас красовавшихся на голове Тома. Бель была невысокой, поэтому подол платья лишь слегка прикрывал ноги ниже колен. Но Томас всё равно чувствовал себя легко и непринуждённо. Он расправил плечи и вышел из-за угла на свет, слегка покачивая бёдрами. Мужчины вздрогнули и переглянулись. Их сонливость как рукой сняло. — Эй, тебе чего здесь надо? Проваливай! — потребовал один из них, но без особого рвения, и сделал шаг вперёд. — Хэй! Чего вы такие злые, мальчики? — широко раскинув руки, спросил Том, слегка исказив свой голос до томного и игривого. — Я пришла скрасить ваше одиночество. Хотите? Я недорого беру. Он подошёл к одному из мужчин и обвил его бычью шею руками. Охранник глупо заулыбался и огромной лапищей схватил Тома за задницу, сильно сжимая её. — Ох, какой смелый! — громко рассмеялся Том. — Меня на вас обоих хватит, — он поманил пальцем второго мужчину. — Пойдёмте! Мне так не хватает сильного мужика! — с тоской. — Давайте, решайтесь! Это предложение явно распалило охранников. Они чуть отошли в сторону, бросив короткое «Подожди!», и долго переговаривались между собой. Том стоял, покачивая ногой и выгодно выставив вперёд бедро. Покусывал ноготь на большом пальце и мило улыбался. Стражники тихо шипели друг на друга и косились на него с вожделением во взгляде. — Ладно, пошли, только быстро, — вынес общее решение один из мужчин. Улыбка Тома стала ещё шире и похабнее. Он взял охранников под руки и повёл их за собой. Стоило им зайти за угол, как один из них тут же получил сильный удар ломиком по голове, второго отключил Том, врезав локтем в висок и приложив для верности о стену затылком. После этого он поправил подол короткого для него платья и довольно усмехнулся. Леви спрятал ломик и уставился на двух мужиков возле своих ног. Решив не тратить время попусту, он принялся укладывать тела так, чтобы казалось, что они прилегли вздремнуть. — Знаешь, Том, тебе непротивно всё это? — спросил Леви и кивнул на стражников без сознания. — Не-а. Если я скажу, что одно время пускал на тебя слюни, ты ж меня побьёшь, — тихо фыркнул Том, помогая ему. — Угу, побью. Вон, ломик за поясом, если что, — мрачно подтвердил Леви, обшаривая чужие карманы. Он вытащил флягу, понюхал горлышко и поморщился. — Ну и гадость они глушат. Брага какая-то. — Ну дык! А чего ты ждал? Церковного кагора? Адам стоял в стороне и лишь поглядывал на дорогу, готовый в любой момент поднять крик. Том и Леви с трудом откинули засов на воротах, слегка приоткрыли одну створку и протиснулись внутрь. Там было темно и немного влажно. Том задрал подол платья и снял тряпку, которой обвязал бедро. Леви вынул из кармана небольшую банку с маслом и огниво. Немного повозившись, они разожгли огонь и огляделись по сторонам. Склад был наполовину пустым. С одной стороны грудой были свалены холщёвые мешки, с другой — странная конструкция из дерева и металла. Опечатанные казначейские сундуки стояли возле дальней стены. — Это что за хуевина? — не сдержал смешка Том, кивая на конструкцию. — А, это местный юродивый ваяет, — пояснил Леви. — Ты чё, не слышал о нём? Он каждые пол года своих монстров стругает. И ведь находятся дураки, которые их покупают. — О-о-о… — многозначительно протянул Томас, обходя непонятное существо из дерева стороной. Остановившись перед окованными железом сундуками, они оглядели их с разных сторон. В основном, к ним приценивался Том. Леви в это время осторожно держал наскоро сделанный фонарь и стоял чуть в стороне, чтобы не мешать. Подобрав юбку и присев перед замком, Том опёрся на крышку ладонями. Он склонял голову то в одну сторону, то в другую, слегка морщился и изредка глубоко вздыхал. — Всё бы хорошо… — медленно сказал он, прищурившись и постукивая пальцами по дереву. — Но меня смущает вот эта леска, — Том кивнул на слабо поблёскивающую в темноте нить, уходившую к потолку. — Если открыть замок… она порвётся. — И-и-и? Том задрал голову, пытаясь рассмотреть потолочные балки. Но на втором ярусе было навалено сено. Леви проследил за его взглядом, недовольно цыкнул и поставил фонарь на крышку соседнего сундука. Потёр ладони и упёрся рукой в бок. — Ничего хорошего, — Том вытащил отмычки, запрятанные в вырез платья. — Давай, ты её подержишь, а я открою замок? У тебя руки ведь не дрожат, нет? Вот и хорошо. Кто знает, что будет. Может, там чан с оловом… Хотя, я сомневаюсь в этом. Балки бы не выдержали. Леви осторожно взялся за леску двумя пальцами. На глаз отмерил снизу кусочек с запасом и с той же осторожностью подпилил её в этом месте ногтем на мизинце. Когда леска порвалась, он намотал отмеренный отрезок на указательный палец так, чтобы не натягивать её сильнее, и замер, затаив дыхание. — Эта ловушка простая. На внимательность, скажем так, — пояснил Том, копошась с отмычками и выбирая нужные. — В основном, подобные нити дёргают за колокольчик, иногда приводят в действие скрытые механизмы. Но тут она словно напоказ выставлена. И мне это… — он принялся вскрывать замок, стараясь отжать нужные пружины. — Не нравится, — одна отмычка с хрустом сломалась. Том выругался, стащил парик, нервно откинул его в сторону и вытащил обломок из скважины. Заменил её и заново стал прислушиваться к тихим скрипам внутри замка, осторожно ворочая отмычку. Леви в это время поглядывал на потолок, стараясь сквозь сено и широкие щели между досок разглядеть верхний конец лески. Переживания Тома передались ему, словно простуда. Внезапно замерев на половине движения, Том широко распахнул глаза и принюхался к воздуху, глубоко втягивая его в лёгкие. Его ноздри щекотал едва уловимый запах мяты. — Ты чего?.. — спросил Леви. — Мята, — тихо сказал Том, несколько раз моргнув. — И что? Ничего не чувствую, — он шмыгнул заложенным носом. — А, нет, ничего… Том опомнился и принялся дальше ковыряться в замке. Тревога внутри него росла, а пальцы начали подрагивать. Он положил руки на колени, сжимая ткань платья. Сердце в груди бешенно колотилось. Том прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Запах мяты настойчиво дразнил мысли. Словно требовал вспомнить что-то невероятно важное. — Эй, не спи! — шикнул Леви. Том медленно открыл глаза, потёр руки и посмотрел на Леви печальным взглядом. В его карих глазах читалась странная обречённость. Он мягко улыбнулся и вновь взялся за отмычки. Этот взгляд не понравился Леви. Он слегка нахмурил брови, но ничего не сказал, решив не мешать. — Д-долго е-э-э-щё? — озабоченно спросил Адам, заглядывая внутрь. — Нет, — коротко ответил Леви. Довольно кивнув, Адам вышел на улицу, внимательно смотря по сторонам. Раздался едва слышный тихий щелчок. Том с облегчением выдохнул и растрепал свои волосы нервным движением рук. — Сделано, — прошептал он. — Теперь можно проверить. Леви настороженно прищурился. Поведение Тома не нравилось ему всё больше. — Ты чего-то недоговариваешь, — поджал он губы. — Сейчас откроем крышку и я расскажу тебе всё, что ты захочешь, — Том взялся за край крышки и чуть приподнял её. — Тебе о леске думать надо. На счёт три. Считали они вместе. Медленно. На каждой цифре задерживая дыхание. — Три, — в один голос. Том резко откинул крышку. Он столкнулся с Леви лбами, заглядывая внутрь. Сундук был пуст. — Блять! — всё так же в один голос. Леви дёрнулся и слишком сильно натянул леску. Неловко взмахнул рукой и свалил светильник, стоявший на соседнем сундуке. Банка разбилась. По полу потекло масло. Одновременно с этим со второго яруса послышался такой же звон битого стекла. Промасленная тряпка подожгла сено, валявшееся под ногами. Сверху послышался треск. Воздух заволокло дымом. — Мята! — рявкнул Том. — Что мята?! Какая, нахер, мята?! Сваливать надо! — Леви поднял глаза к потолку и его зрачки расширились. Всё сено на втором ярусе пылало ярким и голодным огнём. Снаружи послышался сдавленный крик Адама.

******

Вечер пятницы. За окном были алые сумерки. Бернард сидел на подоконнике и скучающе разглядывал прохожих. На коленях у него стоял небольшой резной ларец. Он поглаживал его крышку и иногда отвлекался на то, чтобы ответить Филиппу. Сборщик явно был в хорошем расположении духа. Он похлопывал себя по животу и постоянно прикладывался к бокалу с красным вином. — Как удачно всё складывается, — говорил он, довольно улыбаясь. — Это письмо от господина казначея спасло мою голову! Оно даёт нам лишнее время. Теперь мы точно успеем в срок, — Филипп широко зевнул, а Бернард привычно кивнул, полностью с ним соглашаясь. Филипп подошёл к небольшому столу. На его столешнице лежал лист с печатями, так быстро успокоивший сборщика, и несколько других менее важных посланий. Он долил в свой наполовину опустевший бокал вина и обернулся к окну. Щёки старичка уже были красными, а язык слегка заплетался. — Берни, мальчик мой, почему ты сегодня такой молчаливый? И не пьёшь ничего… Вино отличное. Попробуй! Бернард поставил ларец рядом с собой и упёрся ладонями в подоконник. Он мягко улыбнулся и соскочил на пол. — Я рад, что вам понравилось, — сказал он тихо, сцепив пальцы в замок. — Но… Он не договорил и заправил прядь слегка вьющихся каштановых волос за ухо. Весь его вид был печальным и задумчивым. Филипп большими глотками допил вино и отставил бокал в сторону. Он часто моргал, отгоняя сон. Состроив брови домиком, старичок подошёл ближе к своему помощнику. — Но-о-о?.. Ты весь день сегодня сам не свой. Нездоровится? — участливо спросил Филипп. — Если так, то я могу послать за лекарем. Со здоровьем шутить нельзя. — Нет-нет, не стоит, — тут же встрепенулся Бернард. — Просто вспомнилось кое-что… не очень приятное. Но вам следует больше беспокоиться о своём здоровье, нежели о моём. Час поздний. Тревожиться больше не о чем. Выспитесь! Вы же столько дней изводили себя тревогами понапрасну! — Ах! Как метко подмечено! Тревожиться и правда уже не стоит, — пьяновато улыбнулся старичок, засыпая прямо на ходу. — С тобой точно всё в порядке?.. — его бормотание становилось всё менее разборчивым. — Да, — Берни кивнул и мягко взял его под локоть. — Всё хорошо. Больше никаких тревог. Пойдёмте, я помогу вам подготовиться ко сну. Уложив своего не в меру болтливого начальника спать, Бернард убедился, что тот начал похрапывать, и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки. Потёр шею с небольшим родимым пятном на левой стороне и с облегчением прикрыл глаза. — Думал, он никогда не заткнётся, — выдохнул он, закинув голову назад и медленно открыв глаза. — Так… осталась малость. Он поставил свечу на подоконник, на крышку ларца. Тонкий язычок отражался в оконном стекле, создавая видимость, что их два. Из-за угла соседнего дома выскользнула маленькая тень и метнулась вниз по улице. Бернард прислонился плечом к стене и ожидал. Прошло минут десять, прежде чем он услышал тихий, но уверенный, стук в дверь комнат, которые он занимал вместе со сборщиком налогов. — Как хорошо, что в этом доме есть другие жильцы, — улыбнулся Бернард, бесшумно открыв задвижку и впуская позднего гостя. — Опять мята? — сморщился он. — И не надоело тебе эту гадость жевать… проходи. Гость скинул капюшон и криво усмехнулся. — Кто бы говорил про привычки, — сказал он, благодушно скалясь и показывая зубы. — Тебе напомнить о том, как ты пищишь во врем… — Тихо ты! — шикнул на него Берни, поднявшись на цыпочки и торопливо закрывая его рот ладонью. — Ты бы громче об этом орал… Тихо, Ник. Старик спит, а вот соседи — нет… Он провёл Ника в зал, где стоял ларец и початая бутылка с вином, и нервным движением почесал кончик носа. — Вот теперь, — Белка поднял палец вверх. — Я расскажу тебе о пробелах в плане. Но быстро, — за стенкой послышался раскатистый храп старичка. Ник настороженно прищурился и кивнул в сторону спальни. — Не беспокойся. Он пьян. И я столько порошка сыпанул в вино, что он точно проспит до обеда. Но лучше не играть с фортуной. Ник медленно кивнул, отодвинул бумаги в сторону и присел на край стола. Бернард аккуратно переставил свечу с крышки ларца в подсвечник на стене, открыл ларь и вытряхнул из него все документы, но уже менее бережно. Вынул фальшивое дно и перевёл взгляд на Ника. — Помнишь, я говорил про детей, которых хотел поймать на удочку? — тот кивнул, а Бернард продолжил. — У нас есть отличные ребята для виселицы. Их трое, может, четверо. Точнее сказать не смогу. Среди них наш старый знакомый, — его губы искривила презрительная улыбка. — Я даже рад, что Том окажется в петле. — Хм, а ведь когда вы только пришли к нам в банду, вас было не отодрать друг от друга… — Это было давно! И уже забыто… — в голосе Белки сквозила обида. — Сейчас он опасен. — Пусть так… — согласился Ник. — Не злись и говори дальше. — Ладно. Дальше так дальше… — Бернард достал из ларя скрученный в трубочку пергамент. — Это официальное разрешение. Тут гербовые печати и настоящая подпись Филиппа. По закону к вам нельзя будет придраться. Покажете его страже и они вам не зададут ни одного лишнего вопроса. Вот только послание написано мной. Вчера всю ночь старался. Филипп успокоился от фальшивого письма казначея. Настоящего он даже не видел, — тихий смешок. — Мы действуем на основе настоящего, — он вынул ещё один пергамент. — Там высказано требование воспользоваться Северным путём. И сделать это немедленно! Этим путём практически не пользуются из-за того, что на нём кони могут переломать себе ноги, а телеги увязнут в ямах. Но казначея это не волнует. Филипп же уверен, что мы и дальше должны ждать ремонта «Брунгильды». — Когда приступать и что именно делать? — Завтра в полдень, но ещё лучше — утром. Заставь ребят одеться поприличнее и проследи, чтобы они не притащили с собой кучу тесаков. Это дело будет бескровным. Я был бы рад, если бы со стражей говорил ты. Покажешь бумаги, скажешь, что это личный приказ казначея. Мол, мы новые наёмники и будем сопровождать груз. И дальше в таком же духе. Читать они толком не умеют, но подписи и печати открывают многие двери. Сразу вывезти сундуки не получится. Небольшая проблема с Фридрихом. Но под городом есть старая канализация. Местные воры знают её лучше, но тоже не всю. Нас интересует южная часть, — поверх документов лёг набросок с тайными путями. — Деньги можно запрятать там на первое время. — А те дети? — Дети… дети… — Бернард опустил голову, рассматривая свои руки. — Возьми с собой Сверчка. Когда вы будете забирать сундуки… оставьте парочку фальшивых. Весь второй ярус склада забит сеном. Нужна ловушка, чтобы после открытия замка оно загорелось. Желательно, быстро. Это будет сигналом для подкупленных стражников. Сбежать они не смогут. Мне пришлось потратиться, договариваясь с Королём нищих. Он оказался довольно капризным. Но благодаря его побирушкам я знаю, что делают наши детки. Как ты говоришь? Остальное уже не твоя забота. Оставь это на меня… Я добьюсь того, чтобы Тома и его дружков повесили быстро. У меня к нему свои счёты.