Молот ведьм.

Небо медленно окрашивалось багровым цветом. В центре площади возвышался наспех сколоченный эшафот. Вокруг него суетились подручные палача, злобно посматривая друг на друга, и постоянно огрызались на молоденького жандарма, отдававшего приказы. Они закрепляли на жерди верёвки и проверяли бесхитростный механизм люка. Чужие команды им только мешали, но жандарм этого не понимал. Праздные зеваки тыкали в них пальцами и галдели. Женщина в ярко-зелёном плаще и пёстром платье стояла в тени домов и медленно поглаживала свою длинную косу, перекинутую через плечо. Она бросала быстрые взгляды по сторонам и хмурилась, изредка расправляя складки на одежде. — Дурак, — едва слышно бормотала она, слушая глухие удары молотков и притоптывая им в такт. — Точно, дурак. Непроходимый! Она прикрыла глаза и опустила голову, а её грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания. К ней подошла тощая девчушка в коротенькой шубке и с непокрытой головой. — Хель, всё в порядке?.. — спросила она у неё участливо, едва коснувшись плеча. Женщина хмуро на неё посмотрела и скинула чужую руку. — Ты где должна быть? — спросила она, прищурив ярко-зелёные глаза. Под её взглядом девчушка сникла и стала что-то неразборчиво мямлить в попытке оправдаться. — Иди и работай, я тебя не отпускала. Живо! Не заставляй меня злиться, — девушка поспешно ушла, часто оборачиваясь и неловко улыбаясь. Женщина еще раз глубоко вздохнула и продолжила высматривать кого-то в толпе. Она стояла там уже давно. Следила за людьми и своими девочками и выискивала взглядом того, кто написал ей записку и назначил встречу в столь неожиданное время. Её принёс маленький и простуженный ребёнок. Он постучался в её двери ещё на рассвете. Он не отвечал на вопросы, а лишь грустно смотрел на неё. Хельга пригласила мальчишку погреться, но он закрутил головой и убежал, оставив женщину в растерянности. Полученная записка была столь коротка и столь отчаянна, что Хельга не смогла не откликнуться. Женщина иногда вынимала её из-за пазухи, чтобы вновь удостовериться, что она не ошиблась со своими предположениями. Уж слишком знакомым казался ей аккуратный почерк с мелкими завитушками, которым она была написана. За день она так истрепала её, что бумага успела порваться в нескольких местах. Замерзшие пальцы поглаживали буквы, словно старались на ощупь узнать заветное имя, скрывавшееся между строк. Когда её талию обвили худые, но крепкие руки, она затаила дыхание и медленно обернулась. Все её сомнения рассеялись, как дым, но вместо них нахлынула тревога. — Господи… Берни, да у тебя глаза красные, — удивленно выдохнула она и погладила его по щеке. — Ничего, Хель, это не страшно, — он слабо улыбнулся, подставляясь под ласки. — Я рад тебя видеть, — Бернард замолчал, уткнувшись лбом в ее плечо. — После того пожара ты пропала… Я думал, ты умерла… — совсем тихо продолжил он. — Наш общий знакомый рассказал, как на тебя выйти. — Столько лет прошло… Хорошо, что ты вернулся, — Хельга ловко схватила его за ухо и сильно за него потянула. — Но то, что ты натворил сейчас, меня совершенно не радует. Придурок! Ты должен был рассказать мне раньше! Должен! А ты опять нагородил чёрт те что! Ты ничему не учишься. Она отпустила его ухо, опомнившись, и стала чаще гладить косу. Бернард крепче сжал руки на её талии. — Знаю, знаю. Ты могла этого и не говорить. Но у меня не вышло, — сказал он. Хельга прижалась спиной к его груди и слегка склонила голову на бок, внимательно слушая. — Это прозвучит слишком нагло, но сейчас мне нужна твоя помощь. — Продолжай, — её рука на мгновение замерла. — Я хочу бросить своих ублюдков, — свистящий вдох. — Но Медведь не даст уйти спокойно. Слишком много знаю. Он следит за мной, я слежу за ним. Это похоже на горячку. Я урываю небольшие куски времени, но этого слишком мало. Объятия стали крепче. Хельга смотрела вперёд и покусывала нижнюю губу. Она медленно положила свою руку поверх его и мягко погладила её. Она знала Бернарда слишком давно. Хель помогала ему ещё тогда, когда он был сопливым юнцом, старавшимся не помереть с голоду, а она — портовой проституткой. Она переживала за ребёнка и тайком отдавала ему часть заработанных денег. За это её часто избивал хозяин. Она ходила в синяках и кровоподтёках, но привычку не бросила. Хельга учила Бернарда мелким хитростям и поднимала шум каждый раз, когда видела, что мальчишке грозила опасность. Сейчас мало что изменилось, но теперь над ней не было хозяев. Хозяйничала уже она. Её по праву называли самой заботливой мамочкой этого города, даже несмотря на её крутой норов. — Не паникуй, я что-нибудь придумаю, — сказала она. — В беде не оставлю. Можешь быть уверен. Только зря ты выбрал именно это место для разговора. Смотри, они уже давно суетятся, — короткий кивок на эшафот. — Себе же больнее делаешь. Не думаю, что тебе стоит на это смотреть. — Так надо, сейчас это самое людное место, — ответил Бернард, сглатывая. — Тем более, это полностью моя вина. А за горячность всегда нужно платить. Видимо, я никогда не смогу уберечь то, что мне дорого. — Дурак, — Хельга легко ударила его по руке. С того места, где они стояли, нельзя было услышать, о чём говорили священник и клерк, посланный судьёй. Но всё, что происходило на помосте, было отлично видно. Хельга отчётливо слышала тяжёлое дыхание за своим плечом и лишь изредка поглядывала по сторонам, по обыкновению примечая возможную опасность. Бернард же следил за виселицей не отрываясь. За тем, как под конвоем вывели воров; за тем, как на их шеи были накинуты петли; за тем, как одного за другим отправляли на тот свет. И как с последнего эта верёвка была снята…

******

Шагая по ступеням, Леви смотрел себе под ноги и слушал монотонный гул голосов. Где-то позади всхрапывала и била копытом впряжённая в телегу кобыла. Лёгкий ветер трепал волосы, а от грубой веревки затекли руки. Он старался ни о чём не думать. Лишь следил за дорогой, не решаясь поднять взгляд. — Н-нет, н-нет, — Адам сглатывал слёзы и спотыкался на каждом шагу. — Н-не х-хочу… п-п… Конвоиры матерились и грубо подталкивали его в спину, заставляя шевелиться быстрее, но толку от этого не было. Адам падал на колени и отказывался идти. Тогда его за шкирку поднимал Фрол, сильно встряхивал и едва слышно обещал, что уговорит судью вместо повешения назначить ему пытки. Адам затихал, нервно сглатывал и покорно шёл вперёд. Леви медленно поднял взгляд лишь тогда, когда его силком поставили перед свисавшей с жерди петли, на крышку люка. На какое-то короткое мгновение весь мир сжался до маленького кусочка неба, видневшегося сквозь неё. Яркого, чистого и невероятно глубокого. Казалось, что ветер замер, перестав колыхать вывески, а звуки стихли, погрузив его в тягостную и вязкую тишину. Только бешеный стук собственного сердца давил на уши. Дышать с каждым вдохом становилось всё тяжелее, но запахи обострились до невероятности, кружа голову и сбивая с толку. Ноги подкашивались и начинали дрожать. Страх завладевал им медленно, но уверенно. Леви с ужасом осознал, что даже такая жалкая жизнь, как его, была ему дорога. Расставаться с ней не хотелось. Прежние мысли о том, что смерть была бы неплохим выходом, теперь казались глупыми и трусливыми. Грубая верёвка с расслабленным узлом легла ему на плечи. Леви повернул голову, пустым взглядом уставившись на палача. Горбун странно улыбнулся. Его улыбка была холодной и неприятной. Казалось, его даже забавляло происходящее. Леви переступил с ноги на ногу и посмотрел по сторонам. Он стоял с краю. Последним. Народ внизу наблюдал за помостом с вялым любопытством. Кто-то проходил мимо. Священник только-только закончил читать свои молитвы и смиренно склонил голову, тем самым поставив точку. Клерк шуршал бумагами и откашливался. Когда он заговорил, монотонно зачитывая обвинение, Леви сглотнул и повернул голову к друзьям. Потом он об этом сильно пожалел, ибо увиденное надолго врезалось ему в память. Он не раз видел, как вешали людей. Сначала это пугало, а через некоторое время стало совершенно обыденной картиной, пусть и неприятной. Даже к такому зрелищу можно было привыкнуть. А для детей казни и вовсе были чем-то вроде забавы. Не менее увлекательной, чем выступления бродячих артистов. Но сейчас всё было иначе. Легко наблюдать за смертью со стороны, но когда верёвка лежит на плечах, ни о каких забавах уже не думаешь. Внутри остаётся только страх. Животный, бесконтрольный. Оцепенение сковывает всё тело и мысли, оставляя только одну единственную возможность — наблюдать. И Леви наблюдал. За лицами, за движениями, за словами. Клерк говорил долго. Сухой и официальный текст мало кто понимал, да и навряд ли кто-то его слушал. Правда, среди зевак встречались люди, которые ловили каждое слово. Они серьёзно качали головами и делали вид, что всё знают, но со стороны это казалось комичным и совершенно неубедительным. Люди толкали друг друга локтями, переговаривались между собой и терпеливо ждали. Палач стоял возле лестницы, прислонившись плечом к столбу, скучающе ковырялся в ухе и неодобрительно поглядывал на бубнящего клерка. Изредка он кашлял, сотрясаясь всем телом. Конвоиры, стоявшие неподалёку, брезгливо морщились и старались отодвинуться от горбуна подальше. Тот замечал это и совершенно отвратно скалился. В отдалении, на небольшой трибуне, собрались знатные особы и судьи. Они вели светскую беседу и, казалось, совершенно не обращали внимания на приготовления к казни. Том улыбался даже на эшафоте. Улыбался и часто моргал, стараясь сдержать слёзы. Он иногда поворачивался к Адаму и тихо говорил: — Ты не бойся. После будет легче. Нужно только немножко потерпеть. Адам кивал и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Навряд ли он понимал то, что ему говорили. Леви попытался разобрать по движениям губ слова и сглотнул подкативший к горлу ком. То была молитва. Короткая молитва о спасении души. Клерк замолк. Толпа притихла вместе с ним. Горбун порылся в карманах своей потрёпанной куртки и достал несколько полотняных мешков. Расправил один из них и резким движением натянул его на голову Адама. Тот нервно дёрнулся. — Будешь первый. Раньше вас бы всех разом на тот свет отправили, но не сегодня, — сказал ему Фрол, поправляя узел. — А ведь могли бы и на каторгу сослать, чертовы идиоты, — он сплюнул в сторону и косо глянул на клерка. Тот откашлялся, свернул бумаги и сухо приказал: — Приговор привести в исполнение. Палач надавил на рычаг за спиной Адама. Опора пропала у него из-под ног и тело ухнуло в открывшийся люк. Скрипнула натянувшаяся верёвка. Короткий хрип и судороги. Жуткие. Резкие и рваные. Леви на мгновение показалось, что они никогда не прекратятся. Но прошло не более семи минут, как Адам окончательно затих. — Следующий, — сказал Фрол, подавив кашель. И всё повторилось вновь. Скрип верёвки, бесконтрольная попытка найти опору, судороги и смерть. Леви стоял белый как мел. Он не сразу понял, что горбун не стал исполнять приговор до конца, а что-то говорил. Он лишь урывками слышал отдельные слова: — …господин судья… прошу вас снизойти до моей просьбы… право… отдайте мне… Леви нахмурился и уставился на доски под своими ногами. Что-то было не так. «Маленькая смерть». Грустный голос. Полные слёз ярко-зелёный глаза. Сердце пропустило удар. Это ли имел ввиду колдун? Тяжёлая рука опустилась на его плечо. — Выбирай: или я сейчас дёргаю рычаг и ты отправляешься к своим дружкам на тот свет, или тебе оставляют жизнь, — сказал Фрол. — Жизнь, худшую из всех. Тебе дали право выбора. Леви не мигая смотрел на доски и не мог до конца понять, что происходило. Помилование? Выбор? Почему именно он? Вопросы крутились по спирали, тревожа душу. Чужие пальцы больно сдавили плечо. — О чём… — начал Леви тихо. — О чём вы говорите? Я не понимаю. — Хочешь жить? — спросил горбун так же тихо. — Единственный способ спасти твою шкуру — пойти ко мне в ученики. Но ты всегда можешь гордо отказаться, — он дёрнул за верёвку, затянув петлю потуже. Леви стоял не двигаясь и даже не дыша. — Тогда сам знаешь, что будет дальше. Жить… Оставят в живых. Эти слова бились в сознании как обезумевшие птицы. Жить… Жить. Жить! Внутри не осталось ничего, кроме желания вынуть голову из петли. Страх полностью поглотил сознание. — Д-да, — сглотнув, едва слышно ответил Леви, а потом повторил более громко. — Согласен. — Вы слышали это, господин судья? — спросил Фрол, обращаясь к стоявшему в отдалении солидно одетому старику. Тот слегка склонил голову. — Теперь он мой.

******

Эрен хмуро оглядел самовольную вырубку и пятерых мужиков с топорами. Они стояли рядом с несколькими поваленными дубами и отдыхали, иногда прикладываясь к фляге, которую передавали из рук в руки. Жухлая трава вокруг них была примята, на одном из пней грудой лежали скинутые тулупы. — Эй, вы не припухли случаем, господа хорошие? — мрачно спросил Эрен, подходя ближе. — Кажется, Оливер ещё не получал разрешения на вырубку. Блэк скачками бегал вокруг него, изредка поглядывая на лесорубов, и утробно рычал. Оживлённый разговор с шуточками тут же смолк. — Это… кхм, может, договоримся? — откашлявшись, пробасил коренастый мужчина в вязаной шапке. — Мы не обидим. Ты, это, не злись только. Другие мужики вразнобой закивали, соглашаясь со своим товарищем и поддерживая его. Эрен покачал головой и потёр переносицу. — А Оливер вообще знает, чем вы занимаетесь? — спросил он, чуть склонив голову. — Для кого древесина? Сознавайся, Ян… Ты меня знаешь, я ведь не отстану. — Ну чего ты так сразу? — коренастый поднял руки в примирительном жесте. — Я — ничего. Это вы мне молодые дубы без спроса валите! И да… вы же не хуже моего знаете, что хозяйский лес без разрешения и без бумаги с господской подписью рубить нельзя. Мне приказов не поступало. Так что… — Эрен пожал плечами. На лицах лесорубов начал медленно выступать пот. Они переглядывались между собой, один из них постукивал себя по ладони обухом топора, но напасть не решался. Колдуна они всё-таки побаивались, даже несмотря на то, что он был только с псом. Да и лишних неприятностей никто не желал. Ян подошёл ближе к Эрену и доверительно сообщил: — Да не горячись ты так. Один дворянин платит неплохую сумму за молодые брёвна. Мы поделимся, только… — Подожди, — прервал его Эрен, широко улыбнувшись. — Что за дворянин? Имя, титул? Откуда он? Что-то я не слышал про новую стройку. — Это… Так не знаю, — растерялся Ян. — С ним Сид договаривался. Он знает. Говорит, втрое больше платит. Мол, ждать до зимы не хочет. — Ага… втрое больше, чем на лесопилке, — Эрен рассмеялся, высоко запрокинув голову. — И ничего не насторожило? Вы серьёзно верите этому червяку?! Мало было прошлого раза, когда вы его поколотили за воровство? Он денежки себе заберёт, а Оливер отчитывать будет не его, а вас. Сами знаете, он поверит в любую ложь своего племянника, — он сел на пень и закинул ногу на ногу. Помолчал некоторое время, заставляя мужчин нервничать всё сильней, и продолжил уже более спокойно. — Да, подбил вас Сид, но провинился-то не он, а нехорошие лесорубы. Как доказательство — поваленные деревья. Да и я его тут не вижу. По хорошему, я должен доложить об этом хозяину. — Мы же работы лишимся, — просипел один из лесорубов, оседая на траву и хватаясь за редкие волосы. — А у меня дети, жена вон опять брюхатая. Мне кормить их нужно! Эрен скрестил руки на колене и медленно обводил поляну взглядом. Блэк сел возле его ног, а после и вовсе лёг, вытянув лапы. С лесорубами всегда были проблемы. Оливер, хозяин местной лесопилки, был стариком ушлым, но как только дело касалось его племянника, Сида, он тут же глупел. Племянника он поставил своим помощником. Души в нём не чаял, чем тот бессовестно и пользовался, проворачивая свои аферы. Лесорубы частенько отлавливали его и устраивали «тёмную», но парня это не останавливало. Сами же мужики были работящими и прямыми, как те брёвна, что они повалили. — Ладно, — Эрен вздохнул. — Можно и малой кровью обойтись. Я могу закрыть глаза на то, что вы натворили. Много всё равно не успели нарубить. Но летом будете чащу на востоке от больных деревьев чистить. И ещё кое-что по мелочи сделаете. А я Сида проучу. Есть у меня идейка. Уж вам-то точно легче станет, — он говорил и чувствовал, что начинает задыхаться с каждым сказанным словом всё сильнее и сильней. В глазах начало темнеть, а горло сдавил холодный обруч. Он сжимался медленно, лишая воздуха и не давая сделать глубокий вдох. Эрен оттянул ворот рубахи и стал заваливаться на спину. Он попытался стащить невидимую удавку с шеи, но лишь бесполезно скрёб по коже ногтями. Блэк заволновался и вскочил на ноги. Он обошёл хозяина по кругу и тихо заскулил, тыкаясь мордой в его колени. Ян вовремя подхватил Эрена под руки и обеспокоенно спросил: — Эй, это, ты чего? Плохо, что ли? Эрен поднял на него совершенно пустой взгляд. Он не слышал вопроса. Он чувствовал холодные пальцы на своём горле. И только это интересовало его в тот момент. На ветку дуба сел ворон и хрипло и надтреснуто каркнул. Эрен резко моргнул, приходя в себя. Он сделал глубокий вдох и более осмысленно посмотрел на Яна. — Мне нужно идти! Срочно! — Куда? Тебе же нехорошо. Посиди лучше, — нахмурился Ян и собрался было кинуть в ворона подобранную палку, но Эрен схватил его за руку. — Не смей! — приказал он, пугающе широко раскрыв глаза. — Почему это? Он только беду накаркает, — сказал Ян. — Этот — нет, — Эрен медленно встал, опираясь на плечо Яна, и, смотря ворону прямо в глаз-бусинку, с почтением склонил голову. — Он прилетел напомнить мне об обещании. Можешь не волноваться. Я помню, — последняя фраза предназначалась птице. Ворон ещё раз каркнул и взмахнул крылом, явно указывая на город. Лесорубы смотрели на Эрена, как на блаженного. С непониманием и удивлением. Но с ещё большим ужасом они смотрели на птицу. — Ян, ты не знаешь, что в городе сегодня должно произойти? — спросил Эрен, слегка прищурившись. — Это… так сегодня воров казнить должны, — задумчиво ответил он и стянул шапку. Отёр ей пот с лица и скомкал в широкой ладони. — Воров, значит, — повторил Эрен. — Ладно, с вами я разберусь чуть позже. Не думайте, что легко отделались. Он кивнул Яну на прощание и сорвался на бег. В голове была только одна единственная мысль. Успеть.

******

Изабель бежала через площадь, задыхаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Она путалась в своих юбках, смахивала рукой слёзы и расталкивала людей локтями. Она не могла поверить своим глазам. -Эй! Осторожней! — слышалось с разных сторон. — Куда лезешь?! Совсем сдурела, девка! Бессовестная! Когда она добежала до эшафота, Леви уже стоял на земле, рядом с лестницей, и смотрел отсутствующим взглядом куда-то вдаль, сквозь людей. Не обращая внимания на стражу, Изабель кинулась ему на шею и затараторила, глотая окончания и половину слов: — Я не… я так счастлива! Жив… Не вер… не верю. Ты здесь. Я же уже… похоронить… Леви опомнился и растерянно посмотрел на Изабель, не до конца понимая, что происходит. Он до сих пор слышал скрип верёвки и надтреснутый хрип, и чувствовал, как на него накатывает запоздалая слабость. Его била крупная дрожь, а обломанные ногти до крови впились в ладонь. Леви уткнулся лбом в плечо Изабель, стараясь скрыть нахлынувшую панику. — Чудо, только чудом можно объяснить… — продолжала лепетать Изабель, но Леви не слышал её слов. Сбоку послышался болезненный кашель. Он подействовал на Леви отрезвляюще. Он несколько раз моргнул, приводя мысли в порядок, и отстранил от себя Изабель. Та послушно отступила назад, но продолжала бессвязно говорить, сложив руки в молитвенном жесте и до сих пор не веря в происходящее. — Невеста? — спросил Фрол у Леви, кивая на Изабель. — Нет, сестра, — Леви потянул её за руку и заставил зайти ему за спину, подальше от палача. — Я… — он замялся, но закончил уже более твёрдо. — Я не оставлю её одну. Я не могу её оставить. — Ставить мне условия глупо, — палач холодно улыбнулся. — Эта краля хорошо готовит? — внезапно спросил Фрол и оценивающе посмотрел на Изабель. Леви кивнул, слегка нахмурившись. — У меня тесно, но если ты так за неё переживаешь… то будь по твоему. А что скажет юная дева? — Я его не брошу, — без раздумий выпалила Изабель, пугающе широко распахнув глаза. — Не разлей вода, значит, — улыбка Фрола стала шире и похабней. — Это даже забавно. Ну, раз так… то она побудет со мной, чтобы ты не вздумал сбежать. И если будешь долго отсутствовать, то её участь будет печальной. У вас же есть какие-то пожитки? Заваливать дом хламом я не позволю, а вот нужное можешь притащить. Пойдёмте, голубки, я провожу вас к новому гнёздышку… Новым «гнездышком» оказалась практически развалившаяся халупа в бедняцком квартале. Она была маленькая, пыльная и тёмная. Леви невесело сравнил её со своим старым домом после урагана. Единственное, что отличало жилище палача от тех развалин, так это более крепкая крыша. Внутри она выглядела так же плохо, как и снаружи. Перегородок не было. Закопчённый очаг, расшатанный деревянный стол с несколькими табуретами и старая лежанка; крошечное окно и люк в погреб. Вот и всё, что бросалось в глаза. Изабель обреченно смотрела по сторонам, прикидывая, как можно было разместиться в такой тесноте, и лишь тяжко вздыхала. Горбун все это время молчал и холодно улыбался. Казалось, ему доставляет удовольствие наблюдать за растерянностью на лицах его новых подопечных. — Как видишь, места тут немного, — сказал Фрол, сев на трёхногий табурет. — Да и я болен. А девочку жаль. Леви потер переломанную руку. Он хотел задать много вопросов, но не знал, с чего же начать. Фрол, словно почувствовав его сомнения, решил эту дилемму за него. — Я редко нахожусь в этом доме, — палач медленно разминал колено. — Так что, девочка, можешь не бояться. Правда и братца ты видеть будешь редко. Продукты буду приносить сам. Твоя обязанность — готовка и уборка. Думаю, с этим ты справишься, — Изабель торопливо кивнула, нервно сжимая подол платья. — В остальное время живи как хочешь. В конце концов, ты всего лишь приятная неожиданность. А ты, — он перевёл взгляд на Леви. — С тобой всё иначе. С этого дня ты мой подопечный и ученик. Как видишь, чахотка меня не щадит. Мне недолго осталось. А смена мне нужна. Мои бездари без командира сачкуют. Да и пытки — это искусство, которым они не владеют. Если захочешь смыться, то ты всегда успеешь вернуться на плаху. — И выбора больше не будет? — спросил Леви. — Да, ты его уже сделал с петлёй на шее, — кивнул Фрол. — Ты привыкнешь. Я по глазам вижу, что привыкнешь.

******

Когда Эрен пробежал через городские ворота был уже поздний вечер. Солнце практически село. Он оперся рукой о стену дома и низко опустил голову, тяжело дыша. Удушье накатывало на него волнами. — Успокойся, Кушель… пожалуйста, — шептал Эрен, уставившись в дорожную пыль невидящим взглядом и втягивая в себя воздух рывками. Он знал, что она могла узнать о судьбе своего сына только через него. Только он связывал ее с миром живых. Он и Леви… и ворон, сидевший на ветке небольшого кустарника. Птица не двигалась, но внимательно следила за колдуном. — Тор-ропись, — внезапно сказал ворон, чуть склонив голову. — Вр-ремя идёт. — Ох, я бы с радостью, — криво улыбнулся Эрен, проведя ладонью по лицу. — Сейчас отдышусь только. Тебе бы лучше не пугать горожан. Ворон несколько раз щёлкнул клювом, словно обиженно, и распушил перья. Припозднившиеся прохожие обходили Эрена стороной, а стража и вовсе приняла за пьяницу. Комендантский час еще не наступил и никто не спешил приставать к колдуну с вопросами. Он шел пошатываясь и смотря только себе под ноги, практически на ощупь. Дыша через раз и стараясь не потерять сознание. Ворон следовал за ним, перелетая с ветки на ветку или на углы крыш. Площадь практически опустела. По ней слонялись только бездомные и зеваки. На жерди эшафота висело два тела. Верёвки тихо поскрипывали на ветру. Третья петля была пустой. Ворон опустился над пустой петлёй и надтреснуто каркнул. Возле деревянного помоста стояла женщина в ярко-зеленом плаще. Она смотрела на мертвецов, поглаживая тяжелую косу. Её взгляд был печален и задумчив. Эрен подошел к ней и спросил: — Вы их знали? — А?.. — женщина удивленно моргнула и повернулась к колдуну. — Вы что-то спросили? — Да, извините, если потревожил, — Эрен на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, после чего повторил вопрос. — Вы их знали? -А-а-ах… да, — женщина грустно улыбнулась. — Знала. Несчастные детки. Эрен потер переносицу и поднял голову, чтобы лучше разглядеть эшафот. Мертвецы были ему не знакомы. Ворон, сидевший на перекладине, изогнул правое крыло и принялся выклёвывать мелких букашек из своих перьев. — А почему одна петля пуста? Чью-то казнь перенесли? — спросил он. Удушье медленно прекращалось и дышать стало чуть легче. — Нет, — женщина покачала головой. — Её отменили. — А почему? — А вы не знаете? Палач упросил судью отдать ему вора в ученики. — Не подскажете, как звали того вора? Женщина с подозрением посмотрела на Эрена и прищурилась, стараясь лучше разглядеть его в потёмках. — А зачем спрашиваешь? — Вы мне все равно не поверите, — улыбнулся Эрен. — Скажите хоть, как он выглядел. — Не поверю? — женщина вернула ему улыбку. — Это решать уже мне. Так зачем спрашиваешь? Эрен посмотрел в зеленые глаза женщины. Темнота не была для него помехой. Он увидел в них старую боль и одиночество, сильную волю и упрямство. Он верил тому, что она знала повешенных. Это читалось в глубине её зрачков. Как знал и то, что о последнем человеке из этой тройки она практически ничего не знала. — Мне нужно знать, что случилось с этим человеком. Я обещал, что присмотрю за ним, — начал было объяснять Эрен, но его прервал тихий смех женщины. — Тогда ты плохо за ним присматривал, раз его шея оказалась в петле. — Да, я знаю, это моя вина, — кивнул он. — Но я должен знать наверняка, что мы с вами говорим об одном и том же человеке. — За этот день ты уже второй человек, который признаёт свою вину… — женщина перекинула свою косу за спину и приосанилась. — Кажется, того мальчишку звали Леви. Эрен облегчённо выдохнул. — Значит, все-таки я был прав. Теперь он точно Маленькая Смерть.