Молот ведьм.

— Дождь… — тихо пробормотал Леви. — В этом треклятом городе слишком много воды. Он сидел на земле перед выходом из катакомб и задумчиво смотрел на маленькие капли, орошавшие высокую траву. Покрепче закутавшись в чёрную кофту, Леви случайно задел рукой клочок бумаги, спрятанный за пазухой. Он нахмурился и вытащил его, осторожно расправил и чуть склонил голову, стараясь впотьмах рассмотреть маленькие и аккуратно выведенные буквы. — Зачем же так мельчить?.. Всегда же просил писать покрупнее, — проворчал Леви, морщась от холодного ветра. Петра часто передавала ему через Бель послания. Она не всегда могла выразить свои чувства и мысли, когда её объект воздыхания находился рядом, поэтому Петра изливала их на бумаге. Так было проще и безопаснее — читать умели немногие. Ровные маленькие буковки складывались в длинный текст, начертанный углём. Чернила могли позволить себе лишь богачи, а люди попроще для этих целей использовали сажу или, как цветочница, уголёк. Иногда её послания украшались каким-нибудь простеньким рисунком — мордочкой кота или домиком. Бумага неизменно впитывала не только уголь, но и лёгкий сладковатый аромат цветов. Леви плохо разбирался в них и никогда не мог сказать, каких именно. Он бережно хранил все записки в простенькой шкатулке с птицей на крышке. У него не поднялась бы рука сжечь эти листы, хранившие искренние чувства, а некоторые вещи и вовсе хотелось перечитать, и не один раз. «Ты, наверное, уже знаешь… Я вышла замуж. Но я совершенно не рада этому! На свадьбе настоял мой отец. Он сказал, что в моём возрасте негоже ходить в девках. А ты знаешь, я не могу ему перечить. У него слабое здоровье. Я могу его понять. Он заботится о репутации семьи. Она отражается на нашей лавке. Но я совершенно не люблю Ганса! Ты не представляешь, какой он напыщённый индюк! Нет слов, чтобы передать все оттенки его отвратительного характера. Я чуть ли не плача отговаривала папеньку от его выбора, но он был непреклонен. А ведь я ждала! Я надеялась, что ты сделаешь мне предложение. Почему ты молчал? Я же вижу, что я тебе нравлюсь. Вдвоём нам бы удалось убедить моего папеньку. Я — грешница и сознаюсь в этом. Я не могу перестать думать о тебе. Давай встретимся. Как раньше, когда мы часами гуляли по лесу или около моря. Пожалуйста, не отказывайся! Если ты согласен, то оставь в тайнике у часовни маленькую ракушку, а потом приходи ближе к полуночи к старой мельнице. Я буду ждать.» Дочитав записку до конца, Леви устало прикрыл глаза. — Кто бы сомневался, что Ганс — индюк, — фыркнул он. — И я даже не сомневаюсь, что ещё и бабник. Леви не собирался отказываться от приглашения. Его отказ оскорбил бы Петру, а этого он не хотел. Он часто задумывался о том, что же мешало ему сделать первый шаг и начать отношения, к которым стремились оба. И чем дольше Леви искал ответ, тем больше понимал, что просто струсил. Изабель оказалась права. Взять на себя ответственность за девушку, которую любил, он боялся. Но теперь уже было поздно сожалеть. Шанс безвозвратно упущен. — Ракушка, — тихо выдохнул Леви. — Мне нужна ракушка… но не лезть же за ней в такую погоду в море, — он ненадолго задумался. — Бель! Она собирает такие безделушки. Вот только отдаст ли? — понуро спросил сам себя и поднялся на ноги. — Но попробовать всё равно стоит. Изабель обожала свою коллекцию. Она трепетно хранила всевозможные камушки, ракушки и даже обладала маленькой жемчужиной, которую вырастила сама, чем невероятно гордилась. Этот процесс занял у неё много времени. Целый год. Но её труды не пропали зря. Она любила демонстрировать всем своё сокровище, но любое посягательство на него каралось мелкой, но очень обидной гадостью. С Бель можно было договориться. Иногда девочка соглашалась обменять что-нибудь из своей коллекции на другую не менее ценную вещицу. Леви мысленно похвалил сам себя, что придержал до поры до времени маленькую фарфоровую куколку, которую хотел подарить Изабель на день рождения. Эта куколка была настолько милой, что могла очаровать любого. Была уже глубокая ночь. В коридоре горели предусмотрительно зажжённые факелы, а возле костра в пещере остались сидеть только самые стойкие, кого ещё не сморила усталость. Бель никогда не могла уснуть, если Леви не было рядом. Только в его присутствии она чувствовала себя спокойно и могла отдаться сладким сновидениям. Она сидела, скрестив ноги и подперев щёку кулачком, и смотрела на языки огня. Её не интересовало обсуждение старого блаженного, которое вели между собой мальчишки. Девочке было даже жаль старика, но одёргивать она никого не собиралась. Всё равно никто не обратил бы внимания на её слова, да и обсмеять могли. Заслышав едва различимые шаги, Изабель легонько вздрогнула и повернулась к Леви. В её взгляде читались задумчивость и странная печаль. — Чего грустишь? — Леви присел рядом с ней. — Что-то случилось? — Нет, — покачала она головой. — Ничего. Вот только… — Изабель замолкла, немного скуксившись и тихо всхлипнув. Она обернулась на шумных ребят и закусила губу. Леви понимающе хмыкнул и встал. — Пошли, спать пора, — тихо сказа он. Изабель торопливо кивнула и последовала за ним к уголку, который они давно облюбовали для спального места. Усевшись на медвежью шкуру, она закуталась в длинный плащ, который успешно заменял одеяло, и немного поёжилась. — Так чего ты расстроилась? — вновь спросил Леви, развалившись на шкуре рядом с ней. — Пока тебя не было, я поговорила с Лизой… она столько ужасов рассказала, — Изабель округлила глаза и вновь тихо всхлипнула. — Я не думала, что люди могут быть такими скотинами. — И чему ты удивляешься? — хмыкнул он. — Ты с ними чуть ли не каждый день встречаешься. Или она рассказала тебе что-то особенное? — Особенное, — она медленно кивнула. — Я знаю, наш барон мразь, каких ещё свет не видывал, но… — Бель замолкла, нахмурив брови и стараясь подобрать более подходящие слова. — Он же нелюдь. Выродок. Мы часто видели бесчинства, которые он устраивал в кабаках или на площадях, но это и близко не похоже на то, что происходит за стенами замка. — Уволь меня от подробностей, — сморщился Леви, тут же вскинув руку. — А хочешь, я отвлеку тебя от этой жути? — предложил он. Изабель заинтересованно поёрзала и торопливо кивнула, в очередной раз тихо всхлипнув. У каждого вора в гильдии было своё местечко, где он хранил ценные вещи и ночевал. По старой привычке держаться вместе, у Леви с Изабель был один сундук на двоих. Большой, окованный полосами железа, с навесным замком. Ключик от него был у обоих, но в вещах друг друга они не копались, чётко занимая лишь свою половину пространства. — Но сначала я хочу попросить тебя о маленьком одолжении, — тихо щелкнул механизм замка. — У тебя есть какая-нибудь небольшая ракушка? — А зачем она тебе? — оживилась Бель, мгновенно позабыв о тревогах, которые её недавно терзали. Просьба Леви её удивила. Тот откинул крышку сундука и нерешительно помялся на месте. — Помнишь, ты мне записку дала? Так вот, Петра предлагает встретиться. — Ага, а ты ей ракушку подаришь, фи… — насмешливо сморщила носик девочка. — Как мелко. — Балда, — обиженно надулся Леви. — Она мне не за этим нужна. — Так объясни, — пожала плечами Изабель. — Может и есть… только без объяснений я ничего не дам. С тяжёлым вздохом Леви закопошился в сундуке и вытащил свёрток из плотной ткани. Осторожно развернул его и закинул тряпку обратно. — А если я тебе вот это подарю? — подлизываясь, спросил он. В своих руках он держал искусно сделанную куколку с темными кудряшками из конского волоса. Её личико было так тонко расписано, что можно было разглядеть лёгкий румянец на щечках. Платье, сшитое из дорогого бархата цвета алой зари, было приятным на ощупь. Увидев эту прелесть, глаза Изабель загорелись ярким огнём, но она тряхнула головой, сгоняя наваждение, и упрямо настаивала на своём: — Тебе что, сказать жалко, что ли? Встречи разными бывают. — Чтобы поговорить о погоде, встречу в полночь не назначают! — зло выдохнул Леви. — Довольна теперь? — О-о-о… — многозначительно протянула Бель. — Сподобился-таки. А не поздновато ли? — Тебя спросить забыл. Ну так что, надеяться мне на то, что ты дашь эту гребанную ракушку? — мрачно спросил он. — А тебе что-нибудь светит или как и раньше, побродите по лесочку и разойдетесь? — хитро прищурилась она. — Я-то откуда знаю? Может и светит… — Хм, есть у меня одна симпатичная, — Изабель подорвалась с места и вытянула вперёд руки. — Но сначала, отдай куклу. А то вдруг передумаешь. — Да не жалко. Забирай. Широко улыбнувшись, девочка осторожно взяла игрушку, расправила на ней платье и перевела взгляд на Леви. — Вот только попробуй лопухнуться. Век припоминать буду! — пригрозила она.

******

Маленькая каменная часовня на одной из городских площадей одиноко стояла в самом центре. Вокруг неё было на удивление чисто. Дождь перестал лить лишь перед рассветом. Небо только-только начало светлеть, нежно розовея у линии горизонта. Неторопливым шагом Леви обошёл часовню по кругу, недовольно морщась из-за жуткой слякоти под ногами и выбирая момент, когда стражники от скуки начнут переругиваться между собой, быстро сунул ракушку в небольшую выемку между рамой и стеной и таким же прогулочным шагом направился в сторону порта — работу никто ещё не отменял. Этот тайник они с Петрой приметили давно. Он часто использовался, когда её отец препятствовал их встречам. Они оставляли в нём какую-нибудь безделушку, которая имела своё значение. Леви даже не сомневался, что свидание будет непростым и многообещающим… ракушка обозначала подарок. Бесценный дар. И уж тут-то Бель точно не получит обычного рассказа о том, какого зайца он встретил на лесной поляне. Такими подробностями он не собирался делиться. Весь день прошёл словно в тумане. У Леви всё валилось из рук. Он получил несколько выговоров за свою неаккуратность и чуть не упал со сходней корабля. В порту не переставали кружить чайки в попытке стащить с рыбацких лодок осетра или другую мелкую рыбёшку. Пьяные вусмерть матросы выясняли отношения с местными жителями или докапывались до проституток, которых здесь было столько же, сколько и наглых белых птиц. Торговцы суетились вокруг своих товаров. Брань слышалась со всех сторон. Жизнь кипела и бурлила, как вода в котелке, но Леви не обращал внимания на суету вокруг. Ему было не до этого. В голову лезли глупые и назойливые мысли самого разного толка. От неприятных до самых волнующих. Леви даже не мог сказать, когда он в последний раз так сильно волновался. Пожалуй, только во времена редких и больших праздников и когда была ещё жива Кушель. Когда на город опустились сумерки, он долго ещё бродил по улицам, пытаясь скоротать время. Колокол башенных часов пробил одиннадцать. На узких и широких улочках стали появляться ночные патрули с масляными светильниками в руках. Попадаться им на глаза не следовало. В страже было много людей с откровенно мерзким характером, которые не брезговали отъёмом ценного имущества у припозднившихся горожан. Объясняли они свои действия просто — «нарушение комендантского часа». Это было тем же воровством, только узаконенным. Леви привычно юркнул в переплетение тёмных переулков. Он уже привык обходить стражу стороной. За высокую стену со рвом после захода солнца можно было выбраться несколькими путями. Через пост Безухого Сэма, который за несколько звонких монет мог выписать пропуск, или через подземные ходы. Денег Леви при себе не имел, поэтому спокойно воспользовался вторым вариантом. Подземные ходы, а точнее, жалкие остатки канализации с системой стоков, давно пришли в негодность. Они остались ещё с древних времён, когда люди заботились о чистоте своих жилищ. Но с приходом к власти церкви канализацию ни разу не реставрировали. Пробираться по ходам было неудобно, а временами и опасно. Своды, поддерживаемые старыми колоннами, могли в любой момент обвалиться. — В скором времени меня можно будет смело называть кротом, — недовольно прошипел Леви, откатывая в сторону небольшой валун. В отличие от катакомб канализация была в ужасном состоянии. На пути постоянно попадались горы мусора и осыпавшихся камней, свет сюда попадал только через редкие решётки и был слишком слабым. Под ногами сновали крысы, а дыхание и вовсе следовало задерживать, чтобы не задохнуться в этом смраде. Леви часто задавался вполне резонным вопросом, почему город ещё не ушёл под землю, стоя на такой шаткой опоре. По его мнению, жить в таком месте было просто невозможно. Он много раз проклинал холодное море и с ужасом понимал, что эти грязные улочки и доки, провонявшие тухлой рыбой и гнилыми водорослями, станут его могилой. Просто так взять и сорваться с места Леви не мог по многим причинам. Главной из них была нищета. Это был тот случай, когда он полностью соглашался с Изабель. Где гарантии, что в другом месте не будет бед и проблем? А здесь всё знакомо, хоть и давно опостылело. Но сердце всё равно рвалось вдаль. Как можно дальше от этого рассадника заразы. Заставить его молчать оказалось не так-то просто. Редкие прогулки с Петрой и были тем самым маленьким лучиком надежды, обещавшим, что всё в жизни ещё может наладиться. Ему, как и любому человеку, очень хотелось верить в счастье… Старая ветряная мельница с амбаром на холме смотрелась мрачно и одиноко. Леви всегда приходил раньше Петры — он не любил опаздывать. Прислонившись к стене под веретеном с лопастями, он тяжело вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Леви редко проявлял свои эмоции открыто, но сегодня справиться с собой оказалось практически невозможно. Он совершил столько оплошностей и думал о таких глупостях, что в обычное время ему было бы стыдно за подобное. Но он был юн, ему шёл шестнадцатый год, а молодая кровь требовала любви. В этом не было ничего удивительного. Леви поднял к небу взгляд и невольно улыбнулся. Едва заметно и мечтательно. Там, на тёмном бархате, рассыпались маленькие бриллианты звёзд, а своё почётное место гордо занимала царица ночи — луна. Она светила ярко и холодно, привлекая своей таинственной красотой. Она манила к себе. Леви нравилось смотреть на небо. Так легко было мечтать, разглядывая мерцающие точки. Там не было грязи и суеты, там не было смерти. Только вечный покой. — Полная луна… красиво, — тихо произнесли рядом с ним. Вздрогнув от внезапности, Леви слега ударился затылком о стену, чем вызвал лёгкую улыбку на губах Петры. — Я не заметил, как ты пришла… — так же тихо в ответ. — Я не хотела тебя пугать, — виновато сказала Петра и опустила взгляд, немного нервно одёргивая подол лёгкого платья с яркой цветочной вышивкой. — Я думала, что ты меня и вовсе видеть не хочешь. Столько дней даже не заглядывал. — О, у меня был весомый повод. Тяжёлая кувалда твоего муженька, — фыркнул Леви. — Он меня сразу невзлюбил, а если бы где-то рядом с тобой заметил, то… Боюсь, что после такой встречи, мы бы с тобой уже не говорили. Неловкость. Она сковала обоих. Так продолжалось несколько мучительно долгих мгновения, пока Петра не сжала ладонь Леви обеими руками и не потянула за собой. — Пошли, — она лёгким движением плеча поправила спадавшую шерстяную шаль с пушистыми кистями. — Я не хотела бы встретить злого-презлого мельника, — задорно рассмеялась Петра. — А здесь разве кто-то живёт? — обеспокоенно оглянулся на мельницу Леви, послушно следуя за девушкой. — Я ни разу не видел света в окнах. — Может и живёт, кто знает? — беззаботно отмахнулась Петра. — Кстати, знаешь последнюю новость? — тут же оживилась она. — Какую? — прищурился он. Девушка, до этого шедшая спиной вперёд, отпустила его руку и покрепче закуталась в шаль. — Любимая рабыня барона сбежала. Вся стража на ушах. Все закоулки прочёсывают, — медленно сказала она. — В дома стучатся. Шуму подняли! Говорят, она убила пятерых людей Фридриха, а он такого не прощает. Леви криво усмехнулся, хорошо понимая, что беглянке придётся очень несладко, если её поймают. Но в глубине души он восхищался её смелостью. Организовать такое и не побояться. Это заслуживало уважения. Безрассудное стремление к свободе оправдывало себя в этой несправедливой войне с жестокими феодалами. Свобода. О ней мечтали все, кто был скован кандалами и отмечен клеймом. — А ближе к вечеру опять гонцов из замка прислали. Похищена Елизавета, — продолжила Петра. — Наш барон не поскупился на награду за поимку рабыни и за нахождение дочери. Скоро округу обыскивать начнут. Желающих получить лёгкие деньги хватает. — Как думаешь, удастся Микасе уйти от стражи? — задумчиво спросил Леви. — Хотелось бы в это верить, — тяжело вздохнула она. — Я видела на днях, как барон переговаривался с епископом Епифанием. Если её объявят еретичкой, то долго ей не жить… — Думаешь, он на неё церковь натравит? — недоверчивый прищур. — Хотя… а, ладно, давай о чём-нибудь другом поговорим? — решил сменить тему Леви, следя за дорогой, которая вела к морю. Петра торопливо кивнула. Она уже пожалела, что завела этот разговор про беглянку. Но девушка всегда делилась последними новостями и от своей привычки отвыкнуть не могла. — Знаешь, я всегда хотела посмотреть на море при свете луны, — мечтательно улыбнулась Петра, вновь взяв Леви за руку и переплетя свои пальцы с его. — Как-то всё не доводилось… то небо облаками затянуто, то дела. — Сегодня полнолуние. Вид должен быть отличный, — согласился он. — Жаль только, что трава после вчерашнего ливня ещё сырая. — О, не переживай, я всё предусмотрела. — Да? — удивлённо изогнул бровь Леви. — Ты меня заинтриговала. Петра вела его уверенно, иногда поглядывая по сторонам, чтобы проверить, не сбилась ли она с дороги. Холмы, высокая трава, яркие полевые цветы. В темноте эти места приобрели своё особое очарование. Уже можно было расслышать тихий рокот волн, но самого моря видно не было. Леви чуть сильнее сжал руку Петры, заставив её немного сбавить шаг. — Подожди, — попросил он. — Что такое? — обеспокоенно спросила Петра. Леви поймал её взгляд и глубоко вздохнул. Одна вещь покоя ему всё-таки не давала. — А ты не боишься, что твой муж хватится тебя? — Не боюсь, — спокойно ответила она. — Знаешь, в чём прелесть моей работы? Я неплохо разбираюсь в цветах. Я дала ему отвар из сонной травы. Он до утра проспит крепким сном, я успею к этому времени вернуться. Слышать такие слова от робкой девушки было странно и немного пугающе. От своей цели Петра отступать явно не спешила. Леви, поражённый услышанным, не мог оторвать взгляд от её глаз. Он даже не подозревал, что она может быть такой отчаянной. Разоблачение тайной встречи дорого бы ей обошлось. — Я впечатлён, — выдохнул он наконец, торопливо моргнув и отведя взгляд. Петра довольно улыбнулась и снова зашагала вперёд. Этот взгляд, полный удивлёния и восхищения, был ценнее слов. — Мы пришли! — вскрикнула она, когда они поднялись на высокий холм. — Смотри, какая красота! Лунный свет на воде и пенистых волнах. Серебряная пыль на поверхности спокойного и сытого зверя, имя которому море. Истинная красота первозданной природы. Ей можно было любоваться до бесконечности. Петра подошла к небольшому кусту шиповника и вытащила из-под его ветвей корзину, покрытую плотной тканью. — Я вечером попросила уличного мальчишку принести её сюда. Я же знаю, что ты недоедаешь из-за работы. А я специально испекла домашний хлеб, — с улыбкой сказала она и расстелила на траве большое покрывало. — Садись. Леви скинул разношенные башмаки и сел, скрестив ноги. Он чувствовал себя неловко. Раньше с ним такого не случалось. Он следил за движениями Петры и невольно представлял себе, что происходило во время её первой брачной ночи. Это тут же вызвало странную дрожь, смешанную с легким отвращением к Гансу. Его он недолюбливал. Сама мысль, что рядом с ним сидела уже не невинная девушка, будоражила. На покрывале перед ним были разложены фрукты и нарезанный хлеб, своё особое место заняла бутылка дорогого вина. Заметив удивлённый взгляд Леви, Петра торопливо пояснила: — Я сохранила её со свадьбы. Всё-таки… эта встреча должна быть особой. Откроешь? Леви принял бутылку и, немного повозившись с пробкой, открыл её. Из горлышка тут же повалил лёгкий дымок, а в нос ударил приятный и терпкий запах винограда. — Жаль, свечки захватить забыла, — расстроено вздохнула Петра и пошевелила пальцами босых ног, изредка задевая холодную траву. — И без них хорошо, — успокоил её Леви. В траве стрекотали кузнечики, а лёгкий ветерок щекотал кожу молодых людей. На душе было спокойно и легко. Они сидели и молчали. Вино было уже выпито, а фрукты съедены. Тишина приятно обволакивала тело, а шёпот моря убаюкивал. Им всегда было уютно в молчании. Петра осторожно обняла руку Леви и устроила свою голову у него на плече. Тот сглотнул ком в горле и уткнулся носом в её волосы. От них пахло цветами. От Петры всегда пахло цветами и свежестью. Это особенно сильно привлекало Леви. Перебороть свою нерешительность оказалось сложно. На мгновение крепко сжав руку в кулак и глубоко втянув в себя воздух, он закрыл глаза и собрался с духом. В первый раз всегда страшно… страшно опозориться. Нарушать хрупкую завесу молчания не хотелось, но и сидеть без движения становилось уже не просто. Руки медленно опустились на хрупкую талию девушки. Леви чуть отстранился и мучительно нахмурился. — Только не сравнивай меня со своим индюком, — попросил он. — Не буду, — заверила его Петра и откинулась на покрывало, увлекая Леви за собой. — Но и ты перестань хмуриться. Леви торопливо кивнул и припал губами к оголённой шее. Ночь обещала быть жаркой. Любое касание к обнажённой коже вызывало у девушки тихий и чувственный вздох, любой поцелуй заставлял крепче сжимать объятия. Сбитое дыхание и взгляд глаза в глаза. Долгий и жаждущий. — Зачем ты травишь себя? — охрипшим голосом спросил Леви, дрожащими пальцами стягивая вниз рукава платья и оголяя тяжело вздымавшуюся грудь. — Я тебя ждала. Долго ждала. Всему есть предел, — Петра подняла блестевшие от слёз глаза к небу. — Это ты меня мучаешь. — Эй, только не плачь, — короткий и извиняющийся поцелуй в щёку. — Я дурак, я знаю. Только не плачь. Петра тихо всхлипнула, грустно улыбнулась и закинула ногу ему на бедро. Намёк был понят сразу. Леви провёл по ней раскрытой ладонью, задирая подол, и впился острыми зубами в светлую кожу груди. Девушка вскрикнула от неожиданности, широко распахнув глаза, и до боли стиснула плечи своего возлюбленного. Словно извиняясь за свой укус, Леви поцеловал покрасневшее место с неглубокими выемками и ближе придвинулся к Петре, удобнее устраиваясь между разведённых в стороны коленей. Справиться со своими штанами оказалось непростой задачей. Завязки выскальзывали из дрожавших пальцев, а нехитрый узел внезапно стал невероятно сложным. — Чёрт, — сквозь зубы прошипел он, потерпев очередную неудачу в борьбе с упрямым шнурком. Естество требовало удовлетворения, но собственная одежда взбунтовалась против желания тела. Петра наблюдала за ним, закусив губу и стараясь не рассмеяться. — Давай помогу, — предложила она, приподнявшись на локтях. Леви обречённо кивнул и убрал руки, позволив девушке действовать. Когда Петра склонила голову и прикусила край узелка, чтобы немного его ослабить, а ловкие пальчики с короткими ногтями легко довершили дело, он был готов сгореть на месте от стыда, которого не испытывал раньше. — Так-то лучше, — довольно улыбнулась Петра и прижала ладонь к пунцовой щеке Леви. — Даже не думай переживать! — она опустила взгляд и сама сравнялась цветом с алым бутоном розы. — Ого… — на выдохе. — А правду девки на рынке говорили. Не стоит на внешность смотреть. Косая сажень в плечах и гора мышц ещё ничего не значит… — Вот не надо этого, — фыркнул Леви, стянув через голову свободную рубаху. Мешковатая ткань скрывала под собой жилистое тело. Глаза Петры стали ещё больше. Она старалась не так откровенно разглядывать обнажённый торс, но получалось у неё не очень хорошо. Руки сами потянулись к коже с неглубокими зарубцевавшимися шрамами. Надсмотрщик за носильщиками частенько мог стегануть кнутом нерасторопного работника. Леви поймал руку Петры и прижал её запястье к губам. — Незачем уже переживать, — тихо сказал он, мотнул головой, сгоняя последние остатки нерешительности, и окончательно вытряхнул Петру из платья. — Пусть это будет моим подарком невесте на свадьбу. Люблю делать гадости твоему мужу. Как думаешь, у него завтра появятся козлиные рога? — задорно спросил Леви, крепко прижавшись к девичьему телу. — Надеюсь, что нет, — тяжело дыша, ответила она. — Иначе не избежать мне позора. Касания, прежде робкие, быстро стали требовательными и страстными. Ночную тишину нарушил тихий вскрик, сменившийся стонами наслаждения. Уже было не важно, что скажут люди. Так ли важно чужое мнение? Когда голову туманит желание, всё становится прозрачной дымкой. Кузнечики продолжали стрекотать в траве, а пенистые волны разбивались о валуны где-то у подножия холма. Мир не рассыпался осколками. Песчинки времени всё так же мерно сыпались вниз, в бесконечность. Жизнь не остановилась. Или же только зарождалась?..

******

Изабель проснулась от лёгкого шороха сбоку. Она сонно потёрла глаза и уставилась на виновника её пробуждения. И чем больше она разглядывала его, тем шире становилась улыбка на её губах. — Перестань сиять, как начищенный золотой, — посоветовала она. — Глупо выглядишь. — Отстань, — отмахнулся Леви. Он улёгся рядом с ней на шкуру и подложил скрещенные руки под голову. На бледных щеках проступал лёгкий румянец, а в серых глазах блестели радостные искорки. После его обычной мрачности такая смена настроения и правда смотрелась дико. — Судя по морде, ночка удалась, — заключила Бель, пихнув его в бок. Улыбка на губах Леви стала шире. — Ну да, кто бы сомневался, — вздохнула она. — Ничего не расскажешь? — с долей надежды. Ответом ей была тишина. — Как знаешь. Она не обиделась. Довольный вид Леви говорил сам за себя. Свидание под луной прошло успешно.