Будь как дома

Тайлер смотрел с экрана макбука на пустую комнату-тюрьму. Его не переставая трясло с той минуты, как он увидел свою феррари, набирающую скорость и заворачивающую за угол. Представлять чужие руки на руле было почти так же мерзко, как чужой член, входящий в Шерри. В его Шерри. Теперь абсолютно и полностью его. Тайлер купил её. Убийством, хитростью, а теперь и деньгами. А комната на экране так и оставалась пустой. Сколько Шерри уже торчит в ванной? Тайлер сам велел ей как следует отмыться от своего ебучего дружка-предателя и дешёвого клоповника, прикидывающегося мотелем, но не полтора же часа. Она прихватила маникюрный наборчик, может, сидит сейчас на краешке ванны и подпиливает ногти, завёрнутая в полотенце или вообще голая. Но Тайлер не просто же так торчал перед грёбаным монитором, он хотел посмотреть, как она выйдет вся мокренькая и распаренная, и не собирался ждать еще половину вечера. Когда Тайлер вошёл в её комнату, то услышал равномерный шум льющейся воды, а не плеск, когда кто-то моется. На дверях ванной не было замка, и он просто вломился туда со словами: – Хули ты тут торчишь столько времени? И только на угасающем последнем слоге до него дошло, что вода в ванне красная, а с бортиков безвольно свисают изрезанные руки Шерри. – Блядь! Вот же блядь! Он подлетел к ванне, сунул руки в остывающую воду и выволок Шерри на кафельный пол. Одежда, в которой она забралась в воду, облепила её тяжёлыми комьями. Тайлер приложил пальцы к венке на шее и почувствовал слабую пульсацию. Живая. Но если так и пялиться на неё, то это ненадолго. Кремовая шёлковая блузка, разодранная им на длинные полосы, превратилась в жгуты. Тайлер в душе не представлял, как их накладывать, и туго перевязал руки Шерри выше локтя, как видел в кино. – Дура! Ёбаная дура! Он поднялся на ноги и шатнулся к стене. Рукава рубашки и низ джинс был мокрым от крови и воды, весь пол залит. Шерри, почти белая, валялась на полу в юбке, лифчике и перемотанными красно-бежевым шёлком руками. Ванну будто наполнили грейпфрутовым соком. Какой-то пиздец, которому ну никак не было места в нормальной жизни Тайлера. Или она давно перестала быть нормальной? Покачиваясь и держась за стену он выбрался из ванной, а потом побежал. Поднял на уши весь дом, матерясь и обещая кого-нибудь завалить нахуй, если Шерри сдохнет на полу своей ванной. А потом засел в баре и трясущимися руками вливал в себя старину Джека, пока не вырубился. *** – Что это, блядь, за хуйню ты устроила?! Тайлер грохнул дверью о стену, забив на то, что Шерри якобы нужен покой. Ей нужны мозги или кто-то, кто их вправит. Вряд ли она была согласна с его мыслями. Закрыла глаза с таким видом, будто даже это стоило ей непомерных усилий, и отвернулась. В два широких резких шага он подошёл к её кровати и, схватив Шерри за подбородок, развернул её лицо к себе. – Я спросил. Что ты устроила? – Ты сам знаешь. Он едва не залепил ей пощёчину, но сдержался. Даже сжал кулак, чтобы рука не взлетела сама собой. Нет, не для того он заставил её жить. – Не вздумай ещё раз, – прошипел он, скаля свои акульи зубы. – Хотя я сделал всё, чтобы у тебя больше и не получилось. Я не позволяю, поняла? – Что тебе нужно? – устало простонала она. – Просто, блядь, скажи, что тебе нужно. Я… Что тебе вообще от меня теперь может быть нужно? Он только сжал челюсти. Такая вот, едва живая, вымотанная, Шерри и правда была ему почти не нужна. Но он уже дошёл до точки невозврата. Не мог дать ей умереть, не мог отпустить, даже просто забить на неё не мог. Её присутствие, даже призрачно-тихое, не даст покоя. Но ничего, скоро она поправится. Поправится же? У неё это чёртово суперздоровье, куда денется! И вот тогда… “Тогда что?” – Но эту мысль Тайлер не позволил себе думать.