Будь как дома

Мэтт остался на кладбище один. Не позволил себя увести ни партнёрам отца, ни тем более брату. Его горе требовало одиночества. Он присел на корточки над табличкой, поводил по ней пальцем, представляя, как скоро имя покроет тонкий слой земляной пыли. Рано или поздно это всё равно бы случилось, Мэтт давно не был маленьким мальчиком, который верит, что родители будут всегда рядом. Но это не должно было случиться сейчас, не должно было случиться так. И Тайлеру это не должно было сойти с рук. Полиция признала несчастный случай, мистер Норис подтвердил, что отец плохо себя чувствовал. Упал, зацепил полку, на голову свалилась грёбаная пирамида… Всё звучало так гладко, Тайлер так правдоподобно изображал скорбь. Никто не бросил на брата даже единого недоверчивого взгляда. Никто, кроме Мэтта. Или у него просто паранойя? А может хочется переложить на Тайлера собственную вину? За ту историю с охранником, за Шерри. Не из-за того ли отцу нездоровилось? Херня. Всё херня. Мэтт прикусил нижнюю губу, поправил тёмные очки, ощутив пальцами влагу на оправе, и поднялся. Просто потому что затекли ноги, а не из желания пойти, наконец, домой. Домой… Нет уж. Вот куда точно не хотелось. Дом Куперов, дом отца… Теперь дом Тайлера. “Купер и Купер” тоже Тайлера. Состояние – Тайлера. Отец перед смертью переписал завещание. Мэтту принадлежал только небольшой домик в пригороде, в меру щедрое содержание и надежда, что брат позволит жить в особняке. Мэтт не стал бы дожидаться, пока Тайлер унизительно попросит его собрать монатки, уехал бы сегодня же, если бы не Шерри. Он ведь ей ничего не должен? Наверное, нет. И всё же...