Цикл Хаоса. Окия

Последний раз, когда в общей столовой — и во включенных в неё частях — шепот и беспокойные переговоры между обывателями не умолкали ни на минуту, причиной неугомонного обсуждения тоже был Томас Герстль. Но если несколько дней назад хотя бы надзиратели и находящиеся в гуще событий наставники попытались утихомирить и взять под контроль взволнованных людей, то сегодня и те, и другие мрачно отстаивали в сторонке. Оно и понятно: даже после недавних событий такого поворота никто не мог ожидать. И, конечно, многие сначала не спешили верить в слова бывшего новичка. А то, что Первого не оказалось на горизонте под завесой из мутно-оранжевого освещения ни в одном из помещений столовой говорило за себя. По-видимому, всем было невдомек, что нынешняя новоприбывшая нуждалась в наставнике куда острее, чем какой-то недовольный обыватель. Тамара передала сообщение, что Первый остался в секторе-1, чтобы присмотреть за Тифен прежде чем за ней явятся безликие и окажут ей такую нужную в данный момент помощь. Кто-нибудь из них задумывался о другом возможном исходе в ситуации? Альберт думал. Хила с Лигой сидели от него по правую руку, и даже на таком расстоянии их обсуждения едва касались его слуха. Прочие звуки в столовой сливались в некое подобие жужжания и звучали как один — что уж говорить о тех, что находились под рукой. Добавить к очевидной теме разговора ему в общем-то было уже нечего. К счастью, и вопросы к нему тоже отпали. Он оглядел заполненное помещение, а затем вернулся к тарелке, где остывала половина недоеденной порции его завтрака: на большее его в этот раз не хватило. Некогда объёмный стакан воды давно простаивал пустым. Мысли в голове вертелись неустанно, в то же время не принося никакого чувства заполнения, как если бы ничего не означали. В реальности всё было как раз наоборот. Но Альберт не мог и не знал, что поделать с непонятным чувством: оно прилипло к нему подобно пыли земелата, которую сколько ни стряхивай — никуда не денется. А сказать — он уже сказал достаточно. Подбирать слова в очередной ему хотелось меньше всего. А выслушивать их конкретно в свой адрес — тем более. Держать в неведении своих знакомых Альберт сразу посчитал несправедливым, но должным опытом, как преподнести новость о чей-то смерти, — к счастью или нет — похвастаться не мог. Поломав немного голову, он решил передать непосредственно откровение Первого, как оно было. Но и при помощи речей наставника самый тёмный момент ночи сгладить не удалось: Хила и Лига взяли его слова на веру с трудом, а попавшийся им по пути Маркус был уверен, что Альберт так нелепо отшучивался, связывая это с его общением с Кристофом. «Шуточка вполне в его стиле», — закатывал он глаза. «По-твоему, я бы стал о таком шутить, Маркус?» — поражался Альберт. «Справедливости ради, мы обсуждаем то, что узнал Первый, — вступилась Хила, — и у нас всё-таки есть достаточно причин полагать, что это правда». «Вот с ним я и поговорю! А ты, мальчик, без обид, не кажешься мне столь достоверным источником подобной информации. Чтобы Томас Герстль так внезапно покинул нас — ну нет!» А чего уж там говорить про других обывателей Окии, с которыми он не был даже нормально знаком! Пока новость цепочкой расходилась между всеми присутствующими в столовой, Альберт попытался пристроиться где-нибудь в тени, на случай если к нему пристанут с дополнительными расспросами, — чего, собственно, ему избежать так и не удалось. «Откуда вы это слухали вообще?» — прозвучал отчетливо и громко чей-то вопрос. «Да у того новенького, что с первого сектора, — ответил мужчина, которого Альберт лишь пару раз видел в рабочем секторе и кому так любезно пытался изъяснить произошедшую ситуацию всего минуты назад. Даже имени его не знал! Когда знакомое лицо повернулось в его направлении, юноша инстинктивно съёжился, как если это бы помогло ему стать более незаметным. — Во, поди сам расспроси. Видишь, там у стены отсиживается?» Альберт тут же дернул за руку сидящую рядом Хилу. «Вы-то мне верите, не так ли?» «Да, конечно, — шепнула ему девушка. — Но мы-то хотя бы имеем какое-то представление о том, что произошло сегодня утром, а для ребят такая новость как тяжелым молотком по голове — не видано, не гадано. Их понять можно. Тем более если учитывать, что подобных… инцидентов у нас по правде ещё не было». «Но я не лжец, Хила!» — возражал Альберт, стараясь не повышать голос. Затем он услышал:«Эй, новенький! Чё там с Томасом?» Сколько же по итогу раз ему пришлось за весь завтрак цедить сквозь зубы злосчастные: «он умер» и «да, я абсолютно точно понял, что имел в виду Первый»? И, разумеется, многим этого было недостаточно, поэтому он на самом деле глупец и любитель сочинять небылицы. Мальчишке внимания захотелось что ли? Заняться нечем? Идти и беспокоить Первого, тоже мне! Да он с Кристофом Ковачом якшается, вы не знали? Наверное, кому-то тоже не сидится на месте. Если бы не появившиеся вовремя надзиратели, Альберт окончательно бы вышел из себя. Прочие любопытные начали сбредаться и с других отсеков столовой. Напряжение, витавшее в воздухе среди обывателей, наверняка сложно не заметить пристальным взглядом надзирателей, поэтому те прояснили ситуацию быстро. «Я шел как раз от Дария, когда встретил остальных. Томас… это правда», — сообщил Захари — второе самое приметное для Альберта лицо после главного надсмотрщика. Главного, к разочарованию самого Альберта, среди прочих не оказалось. Где же он? Неужто снова отсиживается в своей маленькой комнатке за петельной дверью? Посещая рабочий сектор каждый день, Альберту удалось побывать в ней всего пару раз. За последние нескольких дней он так и не решился постучаться в неё вновь, не зная, что, собственно, и говорить по поводу случая в столовой. Теперь же им точно нужно было увидеться, думал он, глядя на растрепавшиеся шнурки на ботинках. Слова поддержки найдутся сами, окажись он у заветной двери, ведь главное — увидеть Дария своими глазами. Очевидно, подавленного, но по-прежнему сияющего. Таким, каким он всегда являлся перед взором Альберта. Когда, наконец, дошло дело до завтрака, привычного утреннего аппетита Альберт уже не ощущал. Разговоры с подругами тоже не клеились. Так, вдоволь наглядевшись в свою тарелку, он подхватил стакан и направился обратно к пункту выдачи, который по обычаю сторожила высокая тень Захари. Он всё ещё опасался, что кому-то взбредёт вновь его о чем-то допрашивать. Другое дело — Захари: надзиратель запомнился Альберту язвительными замечаниями и отсутствием какой-либо снисходительности к потенциальным нарушителям, к примеру, желающим ухватить больше надлежащей им порции. Бояться Захари Альберту было не из-за чего, но лишний раз возле мужчины он старался не задерживаться. Коротко стриженый и с прямой осанкой, Захари лишь слегка напоминал наставника Дария. И возвращать незаконченную еду своему приятелю Альберту ещё не приходилось. Впрочем, тарелку надзиратель принял молча, лишь многозначительно глянув на её содержимое. — Я не голоден, — пробормотал Альберт. — Твой выбор, — пожал плечами Захари и сгреб остатки еды обратно в небольшой ящик с несколькими отверстиями, представлявший собой тот самый пункт выдачи. Вплоть до потолка от него тянулись тонкие трубы. Альберт собирался было вернуться в своё укромное место около стены, но помедлил. — Ты сказал, что видел Дария. Скажи… как он справляется? — А сам как думаешь? Паршиво, никак иначе. Я его таким ещё никогда не видел… Сколько бы эти двое ни цапались и как сильно бы Сеймуру ни досталось от Томаса, — похоже, даже и сравнивать тут нечего. В унынии он, короче говоря. Думаю, тебе на пальцах объяснять не надо. Они с Томасом были очень близки. Напоминать о последнем Альберту не стоило. Что-то болезненно отдавалось внутри: обрести настоящего друга, как полагает единство, а затем в один миг потерять его — как же так? Как? Даже разговоры о том, что некоторое время назад кто-то стал свидетелем открытого конфликта между Дарием и Томасом, не умаляло факт их бесспорной близости. Кристоф, поведавший об этом во всех подробностях, подметил, что если что-то и могло вывести главного надзирателя на неприкрытую ссору, то наверняка что-то серьёзное. Альберт лишь отчасти был согласен — остальные подробности спора не особо его интересовали. Мало ли насчет чего два друга могли не поладить… не произойди последующего инцидента между Томасом и Сеймуром. Одна догадка постигла Альберта, но он уточнил у Захари другое: — Ничего, если я поговорю с ним? — Поговоришь? Ты? — мужчина скривил рот. — Что же ты ему такого скажешь? — Что-нибудь… Хочу хотя бы его проведать. Мы с ним друзья всё-таки! — Друзья? Ну и ну! Парень, я тебе честно не советую дёргать Дария почем зря, что бы ты там себе ни удумал. Возможно, ты хочешь как лучше в сложившейся ситуации, но вряд ли ему чем-то поможешь. Сам от него слышал: «Мне от тебя ничего не нужно». Ты тоже делай выводы. Слова Захари задели Альберта. Он мог бы запросто уверить надзирателя в обратном, что вовсе ничего не выдумал, ведь Дарий точно был с ним дружелюбнее — уж наверняка побольше, чем с некоторыми! — и что действительно может быть известно об этом Захари? То, что он иногда околачивался вокруг Дария, ещё ни о чем не говорит! Лицо опалило жаром, но Альберт всё-таки сдержался. — Мне просто жаль, понятно? Мне не все равно. — Не тебе одному, поверь. Поэтому услышь мои слова, Альберт. А если не мои, то его. Вернулся на место Альберт ещё более подавленный, чем до этого. Заметив взгляды подруг, он снова не нашелся, что сказать. — Как ты, Альберт? — наклонилась к нему Хила. — Бывало и лучше. Точно лучше. Всего слишком много за сегодня, понимаешь? Хила согласно кивнула. — Ты получил другие призывы, о которых говорил? — Нет, так и не получил… Безликим явно не до этого, — Альберт призадумался: — Смогут ли они в конце концов нас… очистить, если они заняты? — Я бы об этом так не беспокоилась, приятель. — Почему же? — Подумай, разве не в посещениях Комплекса заключается основная цель Окии? Как ты подметил — чтобы очиститься. Происшествия… случаются, но что нам остается делать? Мы все здесь, чтобы достичь чего-то, не так ли? — Наше благополучие тоже что-то значит… Помнишь тот случай с Патриком? — Хилин глаз тоже — девушка уверяла, что травму получила не здесь, ведь такое просто так не забывается. Под повязкой у неё скрывался жутковатого вида ожог, почти лишивший её левого глаза. — Патрик Заремба — отдельная история, — отмахнулась Хила. — Он шлялся. Сам забрел к прессовочным аппаратам и получил травму по собственной неосторожности. Повезло, что руку всю не отняло! — в переломе кисти, думал Альберт, тоже радости было мало. — Он в принципе немного себе на уме, так что я не удивлена. Кристоф Ковач откровенно считал Патрика странным, подмечая таким образом его заметную переменчивость в настроении. Альберт после слов приятеля увидел подобное поведение уже сам, когда в один день Патрик проявлял откровенное дружелюбие, а на следующий словно вовсе не был заинтересован в каком-либо общении. — А какое это имеет значение? — свёл он брови. — Ему стоило быть внимательнее и осознаннее. Если себя не беречь, то как он протянет до Искупления? Безликие делают всё, чтобы мы оставались в безопасности, а нам нужно лишь идти им навстречу. Как иначе они нам помогут? «Как помогли Томасу?» — удержался, чтобы не ляпнуть, Альберт. В ещё одном раунде обмусоливания данной темы он не нуждался. Даже слова Тифен по поводу поджидающих опасностей внешнего мира, поначалу зажегшие интерес в их компании, теперь оседали в мыслях Альберта тревожным чувством, которое следовало затолкнуть подальше, к забытой части его жизни. У Тифен когда-то или где-то были родители, но допускать вероятность, что и у него кто-то остался позади, казалось ему нецелесообразным. С горечью он понимал, что мог обречь себя на пустую надежду. Кто знает, что с ними произошло? А были ли они изначально? Смог бы он их вообще узнать, будь они живы? Такие догадки попросту никуда не приводили. Благо, от последующих тягостных мыслей Альберта избавило появление Кристофа. И как оно следовало — в сопровождении Авраама Готфрейнда. — Чё такие лица кислые? — оглядев их маленькую компанию, подметил Кристоф. — У кого-то кошка сдохла? — Кристоф! — одновременно шикнули девушки. — Ой-ой! — изрёк Авраам из-за спины своего компаньона. — А я что? — удивился Кристоф. — Вот только не делай вид, что не знаешь, — осадила его Лига. — Да знаю-знаю! Это просто фраза такая — само как-то вспомнилась. Кстати, про новенькую я тоже уже слышал, спасибо большое! Так уж надо было об этом секретничать! — Что такое «кошка»? — вставил Альберт. — Ну, кошка. Четыре лапы, хвост и шерсть повсюду. Еды просит, а потом гадит. Обыкновенная, в общем, но дело не в этом, — Кристоф плюхнулся перед Альбертом, затем помог усесться Аврааму. Забросив пару кусочков из тарелки себе в рот, он продолжил: — Весь смысл в том, что всё равно будет грустно, если её не станет, понимаешь? Но было классно иметь на Окии хотя бы одну такую! Я не слышал от безликих, что животных снаружи совсем не осталось! — Так это животное? — Оно самое. Что, никогда не сталкивался с кошками раньше? Не видал нигде? — Не знаю… Не помню. — Даже одним глазком? Хила выразительно хмыкнула, а Альберт неуверенно покачал головой. — Я тоже не видел никаких кошек, — добавил Авраам. Альберт только теперь обратил внимание на железку вокруг лохматой головы мальчика, которая обрамляла её на уровне глаз. Обычно Авраам скрывал эту часть головы простой белой повязкой. — Мне он нравится! — объявил Кристоф и хлопнул того по плечу. Железка на голове мальчика перекосилась. — Чего интересного ещё поведаете? — Мало кто мне поверил, когда я решил поделиться со всеми случившимся с Томасом, — начал Альберт. — Друг, а ты бы воспринял мои слова всерьез? Ответил Кристоф без промедления: — Да, почему бы и нет? — В самом деле? — Ты уж точно не похож на выдумщика. Не в обиду, но ты простоват для таких фантазий. Моё личное наблюдение, если что. И, честно говоря, кому бы вообще в голову такое пришло… — Кристоф почесал затылок. — Зато ты так же прост в общении! Скажешь же, Авраам? — быстро бросил Кристоф и наклонился к Альберту, добавив уже тише: — Я предпочту тебя многим здешним личностям, приятель. Альберт лишь скромно улыбнулся. — Я его уже встречал? — вбросил Авраам. — Наверняка, просто не замечал! В любом случае, мой друг Альберт фон Фейербах, некогда новоприбывший, Авраам Готфрейнд, тоже, оказывается, приятная компания, — будете знакомы, — выразительным тоном представил их Кристоф. — Можно просто Альберт, — добавил юноша. — А, так этот Альберт? — То есть? — Первый о тебе беспокоился. Ребятам с рабочего сектора ты нравишься. Всё это время речь шла о тебе, Альберт Друг-Кристофа Некогда-Новоприбывший. Да, я тебя знаю. Альберт в секундном замешательстве оглядел друзей. Девушки пожали плечами, а Кристоф выглядел довольным. — Хорошо, — потерев лоб, проговорил Альберт, затем обратился к Хиле: — Так ты знаешь, когда мы пойдем? — Логично: когда позовут. Должно уже быть скоро. Как я и сказала, про нас точно не забудут. Не переживай. — А я не переживаю, — соврал Альберт. — Твой первый визит в Комплекс, не так ли? — встрял Кристоф. — С этой процедурой всё предельно ясно: приходишь вместе с остальными, ждешь своей очереди, затем тебя осматривают, а после ведут в такую маленькую крохотную камерку — меньше не опешишь! Там же ты и дремлешь какое-то время, пока они работают над твоим сознанием и направляют его в нужное русло. Даже ничего не почувствуешь! Ну только если после: действительно ощутишь себя иначе, очищенным, причем в прямом смысле слова! Представляешь, каково быть умытым, не снимая одежды? А безликие это умеют! Энтузиазм приятеля заряжал. Альберт слабо улыбнулся. — Прямо в одежде? Вот об этом я не знал. Думал, буду ходить запыленным до самого Искупления. Но меня, буду откровенным, не это сейчас волнует… — Что же тогда? Не сдержав тяжелого вздоха, он начал пересказ по новому кругу. Скрывать беспокойство выходило плохо, словно предвещались перемены, и вовсе не те, которых он так терпеливо ждал. Ведь даже если участь Томаса — несчастный случай, то у него уже имелись последствия в виде испуганной новенькой. — Несчастный случай на то и случай, — подметила Хила. — Ужасная несправедливость, если быть честным. Томас этого не заслужил. Но, правда, тебе не о чем беспокоиться, Альберт. — Да, приятель, за стенами Окии и под защитой безликих нам ничего не грозит, — подхватил Кристоф. — А вы не думаете… что подобное может повториться вновь? Похоже, его вопросы сбивали друзей с толку. — Нет, вовсе нет, — покачала головой Хила. Кристоф ответил тем же. — А почему ты думаешь, что повторится? — нахмурилась Лига. — Тебя тут вроде не было, чтобы быть таким уверенным. Сдаётся мне, что ты сомневаешься в безликих. Все взгляды обратились к Альберту. — Да ладно! — не поверила её подруга. — Нет-нет… с чего такие выводы? — Альберт подался вперед. — Я… обеспокоен. Я просто не хочу, чтобы подобное произошло с кем-то ещё… — с тем, кого он знает, с кем-то из его друзей… — Не произойдет. Безликие дальновидные, они смогут учесть эту ошибку. А ошибка, а ужасная несправедливость, как Хила сама сказала, которую не предвидели даже управители? Но что он, собственно, знал о даре безликих? Он не мог просто взять и поставить себя выше спасителей из-за момента сомнения и недопонимания. Глупо, очень глупо. Позволить изначальному недоверию снова взять над собой вверх Альберт не мог. Управители продвинутые и здравомыслящие. Они не люди, чтобы совершать непростительные ошибки раз за разом. Они всё исправят. Интересно, откуда они взялись? — Я знаю, просто… — начал Альберт, но так и не нашел нужных слов в свою защиту. Да и к чему? — Вы правы, — в итоге согласился он. Сейчас бы ещё вступать в перепалку с друзьями из-за собственной неуверенности… Так он уж точно испортил бы сегодняшнее утро. — Смерти случаются, Альберт, — ровным тоном сказала Лига, не глядя на него. — А если бы не безликие, нас всех постигла бы такая же участь. Девушка явно не старалась его ободрить, а лишь обозначала как факт то, что так пугало Альберта. Сильнее поджав под себя колени, он только покачал головой на её слова. — Цикл жизни, — вступил Авраам. — Сегодня я чуть не умер, пока дожидался Кристофа. Теперь взгляды устремились на мальчика. — Чего? Когда это? — насупился Кристоф. — Что за глупости? — нахмурилась Лига. — О чем это ты, Авраам? — серьезно спросила Хила. — Когда ты пошел отливать или что ты там обычно делаешь в клозете, — поведал Авраам, — ты мне наказал не двигаться с места даже под страхом смерти. Фактически каждую секунду твоего отсутствия я мог умереть, а мне этого ой как не хотелось! Поэтому я продолжал неподвижно ждать. Не знаю, что можно ожидать после смерти, но разузнать самостоятельно пока не тянет. — Да я же не буквально! — полуулыбаясь, защищался Кристоф. — Хотел удостовериться, что ты не пропадешь, пока я… Э-э-э, а что я, по-твоему, обычно делаю в клозете, хотелось бы узнать? — Кто знает? Я слыхал разное от других. Меня с тобой там не было и в добровольцы не рвусь. То ли игра света, то ли лицо Кристофа в самом деле порозовело, но ему явно было чем ответить. Их осадила Хила. — Ребят, а о чем-то другом поговорить можно? — Один другого краше, — подытожила Лига. — По крайней мере Кристоф будет лучше Лисы, — сказал Авраам. — Сиделка из неё оказалась сносная, но она меня откровенно считала чудным. А мне что поделать с собой? — Зато с тобой нескучно! — вступился за него Кристоф. — Посмотрел бы я на Лису, окажись она на твоем месте! — Как нехорошо с её стороны, — согласилась Хила. — Её не было рядом, когда Скреб мне втюхивал вчера эту корону, — продолжал Авраам. — Убеждал, что подобное когда-то носили короли как головной убор, но она явно нам обоим по размерам не подошла. Говорил, делал на себя, но что-то башка его явно больше оказалась. В общем, не у одного меня проблема с глазами! Только он обиделся, походу, на меня из-за этого… Но корону оставил. Королей я не видал, но Маленькая Ищейка уверена, что я так выгляжу «интереснее». То, что мальчик назвал короной, никак на головной убор не походило: железный обруч с погнутыми заостренными концами по верхней оси — чем она так приглянулась этим королям? Металл переливался на свету, и даже если Пятнистый Скреб зачем-то так тщательно отполировал её до блеска, то всё равно ни о какой практичности и речи не могло идти. — А то! — подтвердил Кристоф. — Королями были не какие-то потрепанные оборванцы, а влиятельные и мудрые личности. Прямо как управители! Вдруг с такой безделушкой на голове уважать больше начнут? — Куда уж больше! Даже с короной — причем на глазах, а не на голове — я не ровня безликим. Никто, в принципе. До Искупления мы все потрепанные оборванцы, а короли вряд ли остались снаружи, чтобы нам судить. — Вот бы повидать их… — Скреб тоже мечтает. Словно сможет вручить своё творение настоящей королевской персоне! Я его спрашиваю, а ему откуда ведомо, что может ожидать нас снаружи, а он мне: «Знаю-знаю, потому что помню! Так бы забыл!» А потом выдал, что среди нас могут скрываться те самые короли. — Кто же? Сам Скреб? Поэтому у него веснушки по всему телу? Тело парня и впрямь изобиловало рыжими пятнами под стать его цвету волос, но Альберт не понял, как исключительность Скреба имела отношение к его потенциальному прошлому. — А у него вправду пятна? — спросил Авраам то ли всерьез, то ли просто так. — Ещё какие! Я сначала подумал, что болен чем-то. Альберт полностью облокотился на стену, запрокинув голову. По ощущениям где-то внутри неё давно существовала похожая. Почему до сегодняшнего утра он не подозревал ни о королях, ни о коронах? Почему ему так трудно представлялась какая-нибудь живность за стенами Окии? Почему страх и чувство потери казались ему настолько в новинку, когда всем остальным всё уже было давно очевидно? Что он упускал? Поток его сознания каждый раз безоговорочно утыкался в тупик. — Судя по словам новенькой, снаружи и не такого понахватаешься, — склонился ко всем Кристоф, словно речь шла о некоем секрете. Похоже, Альберт засиделся. Разве он не собирался идти в Комплекс? Он должен был дожидаться вызова. Альберт не был уверен насчет… Нет, он уверен. Ему нужно быть в Комплексе. Они с Хилой подорвались с места одновременно, встретившись взглядами. Девушка улыбнулась: — Я же говорила. Кристоф тоже встрепенулся. — Вы уже? Удачи! А нам, простым смертным, дорога на утреннюю смену! — Не ной, нам всем туда дорога, — сказала ему напоследок Хила, направляясь на выход. Альберт, не мешкая, последовал за ней, тоже бросив приятелям пару слов на прощание. Не хотелось бы изначально выпустить Хилу из виду в столь заполненном помещении, пусть даже ему помогала засевшая в голове идея, которая уверенно подталкивала его вперёд. К его облегчению, интерес к его персоне у людей явно поубавился, и никто его по пути уже не побеспокоил. Кому Альберт в принципе мог сдаться? Кристоф ведь был прав, он непримечательный, слишком простой. Выделиться по первому подвернувшемуся случаю ещё до Искупления ну никак не входило в его планы. Диковинное утро — ничего не скажешь. Сегодня Альберт нахватался внимания сполна. Он был рад на какое-то время оказаться подальше от шума и гомона общей столовой. Даже просторы коридоров словно встретились ему более приветливо, чем раньше. Безусловно, Альберту давно стоило привыкнуть к здешним размахам, проходя через них каждый день весь путь до рабочего сектора и обратно, не говоря уж о величине самого сектора. Но масштабы Окии продолжали открываться ему словно по-новому всякий раз, когда он покидал куда более скромные помещения жилых секторов. Без сомнения, всё, к чему прикасались безликие, было исключительным, из-за того Альберт по-прежнему испытывал трудности, пытаясь уложить всё происходящее вокруг в голове. Хорошо, что он был всё-таки не один. Шли они по правую стену, и Альберт снова не удержался от соблазна провести рукой по шершавой переливающейся поверхности. Поддерживать простые разговоры с Хилой выходило легко, словно они вовсе позабыли, что так горячо обсуждали некоторое время назад. Альберт старался лишний раз не вспоминать. Не отводя внимание от стены, он переключился на интересующий вопрос: — Как же они всё это построили? В земле-то! Сколько им копать пришлось? Хила обвела взглядом стены и потолок. — Ну, сколько нужно, — проговорила она, — только я не уверена, что мы находимся под землей. — Почему же? А где ещё? — Да где угодно. Было бы это так важно, управители бы донесли до нашего сведения. Согласись, главное ведь подальше от катастрофы, не так ли? Я пришла к выводу, что в секретности наша безопасность. Сколько угодно можно спекулировать на том, чего нам всем стоило оказаться здесь и через что пришлось пройти безликим, чтобы в принципе создать Окию. Всё, что творится в этих стенах, — не без причины, понимаешь? — Да, вроде бы… — Но удивлять они никогда не перестают — это точно, — как ни в чем не бывало продолжила Хила. — Отвечая на твой вопрос, — она чему-то заулыбалась, — что, если я тебе скажу, что заслуга здесь не их, а только одного? Первый мне как-то обмолвился: наш заведующий Комплексом, Спектр, по совместительству ещё и инженер! Вся конструкция Окии — его задумка. Альберт снова огляделся вокруг. — Он-то придумал, — проговорил он. — Но построить — совсем другое. — С чего бы? Ты же знаешь, на что способны управители. По-твоему, заведующий не справился бы? — Нет, просто… как ты можешь быть уверена, что он обошелся совсем без помощи? — сказав это, Альберт тут же одернул себя, осознав, что снова спорил. — Я нисколько в них не сомневаюсь… Я не хочу доказывать обратное, поверь. Просто… если они столь всемогущие, то кто мы по сравнению с ними? Тут он столкнулся с её непонимающим взглядом. — Кто мы по сравнению с ними? — переспросила Хила. — Почему ты спрашиваешь? То, как прозвучал её вопрос, заставило его отвести взгляд. — Просто спросил… Я словно до сих пор не могу поверить, понимаешь? — Так поверь! Я верю! Они спасли нас, разве этого недостаточно? — затем Хила добавила мягче: — Наверное, тебе в самом деле нужно больше времени. Но я уверена, что ты поймешь. Он посмотрел вперед, зацепившись взглядом за силуэты идущих впереди обывателей, и молча согласился. В последнее время Альберт будто каждый раз ходил по кругу, общаясь с друзьями, в особенности с Хилой. Начиная разговор с безобидной темы, он так или иначе сталкивался с какими-то новыми сомнениями и не озвученными ранее вопросами, которые по-настоящему ни к чему не приводили. Зачем тогда беспокоиться в таком случае? Хила снова права. Вряд ли бы он задумывался о подобном, по-прежнему находясь за пределами высоких стен… Между ними повисло недолгое молчание, от которого Альберту стало некомфортно, и он осторожно поинтересовался: — Эмм… а ты знаешь, сколько мы будем ожидать, прежде чем начнется эта процедура очищения? Мы же пробудем в Комплексе до обеда, ведь так? Все вызванные соберутся в специальном месте — очевидно новом для Альберта помещении Комплекса, где они и встретятся с заведующим. — Так, — подтвердила Хила. — Ну, недолго. Гарантирую — не заскучаешь. В принципе, всё остальное время ты проведешь почти как во сне. Ну, ты заснешь, в общем. У меня именно такое ощущение после пробуждения. Незаметно они подошли к небольшому мостику. Всюду парила характерная дымка. Альберт, не задумываясь, пробежался взглядом по мигающим лампочкам и по разветвлению проводов в нише под мостом. — А ты что-то чувствуешь, когда… просыпаешься? Какие-то изменения в себе? Пойму ли я, что хоть немного очистился? — судя по тому, как продолжительно жители Окии посещали «Дельту», ему только оставалось запастись терпением. — Думаю, да. Что-то определенно меняется, но не уверена, что смогу это описать, — Хила устремила взгляд вперёд и, должно быть, призадумалась. Альберта же привлек яркий свет в конце коридора — раскрытая дверь Комплекса, — который моментально погас. — Будто… я вижу больше смысла. Во всем. Ко мне приходит эдакое понимание, что логично. Ведь наше сознание переправляется, пока мы спим. Безликие просто дают нам толчок, но мне кажется, что он многое меняет. Теперь Альберт призадумался. — Так ты понимаешь, что искупляешься, да? — Именно. Как бы чем больше мы осознаем и понимаем, тем меньше вероятность, что повторим старые ошибки. — Даже если нам неизвестно о них почти ничего… — Безликим знать лучше, — просто разъяснила Хила. — И если так задуматься, они тем самым передают свою мудрость нам, направляя нас. Разве это не поразительно? — Поразительно, — подумав, согласился Альберт. Безликие, казалось, были способны абсолютно на всё: предвидеть печальный исход человечества, соорудить многофункциональное и безопасное убежище, спрятать удручающие воспоминания об утраченном и наставить людей на правильный путь. Не поспоришь, это восхищало, но также Альберт краем сознания понимал, что без безликих — человечество… беспомощно. Кто же они по сравнению с ними? Он отогнал непрошеную мысль, вспомнив реакцию Хилы. К тому времени, когда они приблизились к двери, Альберт был заранее готов, но из-за нескольких недель, проведенных в полутемных помещениях корпусов «Бета» и «Гамма», контраст между ними и Комплексом «Дельта» снова ощутился как в первый раз: понадобилось некоторое время, чтобы зрение освоилось в открывшейся им белизне. Хила тоже что-то недовольно пробурчала. — К этому когда-нибудь привыкаешь? — протер Альберт глаза. — Если будешь бывать здесь чаще, а не раз в месяц, — жмурилась Хила. — Первому, может быть, и удалось. Глядя на неё, Альберт удивился и контрасту между ними: когда он мог разглядеть каждую синюю полосу на своих бледных руках, то, судя по темной коже девушки, та в прошлом явно не была обделена солнечным светом. Неужто они приходились из столь разных территорий, как Тамара? — По мне — просто кожа. Честно, не знаю, как это работает, — ответила Хила на соответствующий вопрос. На свету её единственный глаз тоже выделялся ярким зеленым оттенком. — Я, как и ты, сижу тут без окон и дверей, — но лучше уж так, согласись? Комплекс никак не поменялся с последнего раза, когда Альберт посещал его. Такая же зеркальная белая поверхность на полу и стенах, потолок и вовсе сделан из переливающего стекла; через пару проходов их ожидало знакомое распутье из двух узких коридоров. Не успев даже замешкаться, Альберт вдруг понял, что нужно воспользоваться правым. Молча переглянувшись с Хилой, они двинулись вглубь Комплекса. Находясь в одном из этих бесшумных и безлюдных коридоров, некогда потерянный новоприбывший снова обрадовался, что пришел сюда не один. Разумеется, управители не позволили бы ему заблудиться, подсказывая дорогу, но присутствие другого человека приносило особое спокойствие. И, возможно, Хила не могла похвастаться всеми познаниями об Окии, в которые так или иначе просветили главного наставника, но Альберту было не на что жаловаться. Такую компанию он предпочитал почти всем другим обывателям. Лучше только Кристоф или тот же Первый. — Значит, всё это — заслуга Спектра? — проговорил он, оглядывая коридор. — Исключительно, — ответила Хила и последовала его примеру. — Хм… а пол до блеска тоже моет он? Девушка улыбнулась, опустив взгляд. — Хороший вопрос на самом деле. Никогда не замечала никаких видимых изъянов, только зеркальная чистота. В принципе, неопрятность — явно не черта безликих, но и мусору и пыли, думаю, здесь неоткуда браться. Конечно, не исключаю варианта, что они проходят тут каждый день и тщательно всё выметают. Картина в голове Альберта вырисовывалась уж слишком нереалистичная. — Почему же тогда остальная часть Окии совсем не такая? Почему… белый? «Альфа» ведь другой, тёмный, — я знаю, я в нем побывал. — Ну, Спектр тоже отличается. Я бы сказала… что он сделал Комплекс исключительно под себя. — Что ты имеешь в виду? — Ты его ещё не видел? Альберт помотал головой: — Первый говорил, что он «Дельту» не покидает. — Тогда сам увидишь, своими глазами, — так лучше поймешь, поверь мне, — и снова этот заговорщический тон. — Что-то с ним… не так? — уточнил Альберт. Факт человеческого облика управителя, как выразился главный наставник, был ему давно известен, но как оно являлось в реальности — предстояло ещё выяснить. Безликий, который, судя по всему, вовсе и не безликий. И на что же намекала Хила? — Да всё так. Ну, немного отличается от других управителей. Почти их полная противоположность. Вот кому солнца явно здесь не достаёт! В настоящем солнце здесь нуждались многие, но безликий? И полная противоположность — никак не маленькое отличие! — Я тебя не понимаю, Хила… — Вот поэтому нечего допрашивать! — её кулак несильно приземлился Альберту на плечо, а она не переставала ухмыляться. — Ты увидишь. Интересно, сколько раз ему доводилось слышать последнюю фразу? Или ему просто не хватало терпения? Не дойдя до следующих дверей, расположенных друг напротив друга, они поняли, что правая — та, которая им нужна. Она же — единственная, что сработала при их приближении. — О, узнаю этот проход, — сказала Хила. — Мы точно близко. Проход как проход, сначала подумал Альберт. Возможно, чуть шире. Он подобных навидался ещё в свои первые визиты. А затем осознал: — Ты знаешь дорогу сюда? — Почти. Комната, до которой нас доводят, пока не менялась, — девушка уверено двинулась вперёд. Альберту пришлось прибавить шагу. — И нам продолжают подсказывать путь? Даже Первому? Хила смерила его почти насмешливым взглядом. — А что? В следующий раз хочешь уже сам искать себе путь? — Вовсе нет! — поняв свою глупость, опешил Альберт. — Не хватило тебе в первый раз ощущений? Так и передам! — продолжала подкалывать его Хила. — Хватило… — А дверь какую нужную ты найдешь? Я вот заплутать здесь ой как не хочу. И они наверняка так хотят удостовериться, что мы точно дойдем до места и пройдем процедуру без каких-либо происшествий. Нам-то проще — просто не задумываясь следуем указаниям. — Я и не сомневался, всего лишь спросил… — Понимаю тебя: мне тоже было всё жути интересно, заваливать всех вопросами поначалу — абсолютно нормально. Но вскоре до меня дошло, что в большинстве случаев незачем воду мутить. Безликие направляют всех изо дня в день — нам только лучше. И как ты там сказал? Сможем ли мы с ними сравниться? А зачем? Мы ведь живы — разве это не главное? — Хила говорила размеренно и мягко, не порицая Альберта за очередную секунду колебания. Но тот всё равно смутился, не найдя, что ответить. Возникшую мысль, что они не то что бы все живы, он тоже отбросил подальше. — Есть вещи куда интереснее, — продолжила девушка с улыбкой. — Нам немного осталось. Проходы тем временем вели всё глубже в Комплекс «Дельта». Альберт соглашался с приятельницей, но так до конца и не понимал, что плохого можно разглядеть в его заинтересованности, пусть и местами излишней. Столько всего диковинного вокруг! Неужто к подобному в один прекрасный день словно остываешь? Или дело заключалось исключительно в так называемой вере? Как будто он категорично отрицал происходящее перед его глазами! Хиле — да и остальным тоже — было невдомек, что ощущение чего-то отпущенного никуда со временем не исчезало. Оно обязательно напоминало о себе… словно пыталось о чем-то сказать, но от догадок легче Альберту не становилось, поэтому он старательно об этом не думал. Выходило, конечно, так себе… Что, если он потерял нечто большее, чем просто воспоминания?.. У Альберта оставалась надежда: Болтливый всё-таки обещал помочь ему. Больше отвлеченный на раздумья, он опустил взгляд себе под ноги и не обратил внимания, как что-то за раскрытыми дверьми разом поменялось. Когда Хила стукнула его в плечо, он сначала воззрился на неё, но его взгляд незамедлительно приметил кое-что необычное. Альберт, замерев на месте, оглянулся. Стены вокруг них словно исчезли, демонстрируя, что находилось за пределами нового коридора, даже если Альберт не сразу понял, что именно: помещение — или просто пространство — превосходило размерами всё, что до нынешнего момента ему доводилось видеть в Комплексе «Дельта». Зона со внешней стороны обходила их коридор кольцом, соединяясь у отсутствующих стен, но, сделав пару неуверенных шагов в их сторону, Альберт понял, что те на самом деле присутствовали, только сделаны были из стекла. Так он набрался храбрости взглянуть за их пределы самому, — но тут же отпрянул. Пространство, оказывается, уходило глубоко вниз, образуя необычайного размера пропасть. Альберт нервно оглянулся на Хилу — та почему-то выглядела довольной. — Что это за место? — спросил он. — Тут мы как раз очищаемся. Спектр доводит каждого из нас до капсул — крохотных камер, как выразился Кристоф, — и мы в них засыпаем, — Хила кивнула ему за спину, и Альберт в замешательстве обернулся. Пропасть сразу показалась ему необычной, но идентичный узор, покрывающий всю её внешнюю сторону донизу, придавал помещению ещё больше исключительности, и он неосознанно сначала отмел очередную открывшуюся диковину в сторону, не придав ей значения. Со своего места Альберт мог едва разглядеть форму узора — овальнообразная выпуклость, а сказанное Хилой слово ему ничем не помогло. — Капсул, значит? — больше озвучил свои мысли, чем уточнил Альберт. — Капсула, капсулы, — поправила его Хила. Они поравнялись у прозрачной стены. — Что скажешь? Невероятно, правда? В лице девушки даже сейчас читался нескрываемый восторг, и Альберт не мог не поддержать его. Он бы вдобавок подобрал ещё несколько красноречивых слов, если бы знал подобных побольше. И это всё дело рук Спектра? Как далеко вглубь была прорыта такая яма и каким образом? Комната находилась в безупречном состоянии, как и все до неё, поэтому какой-либо предшествующий ему беспорядок и разгром представлялись чем-то невозможным. Хила уверила Альберта, что мастерство заведующего Комплексом не шло в сравнение ни с чем, что человечество могло знать об инженерии. — Заведующий — настоящий творец. Поэтому мы здесь, а не где-то ещё, — закончила она, и сияющий взгляд её устремился вперёд. Глядя на неё со стороны, Альберт поймал себя на мысли, что не уверен, Хила просто так выражала благодарность за спасение себя и других людей или… Будто она их больше… почитала. Разумеется, о таком он уточнять у неё не стал. На их пути оставалось всего пару проходов, и Альберт почувствовал облегчение: дорога его порядком утомила. В комнату ожидания он зашел вслед за Хилой и не сразу заметил собравшихся у стены по правую сторону обывателей: кто-то стоял, но большинство расположилось на длинном сиденье. Их внимание обратилось всецело на вошедших, и все показались ему явно притихшими, хотя он готов был поспорить, что слышал их приглушенные разговоры за пару секунд до. Только некоторые из них расшевелились на приветствие Хилы. Альберт тоже кивнул знакомым лицам и присел рядом с подругой. Когда тихие переговоры продолжились, он наклонился к её уху почти вплотную: — Ты тоже заметила? Хила едва заметно дернула головой вправо. — Не обращай внимания, — шепнула она. — Наверное, до сих пор не понимают, причем тут ты. Причем тут он? Альберт моргнул; догадка настигла его не сразу, и он физически съежился. — Но это правда… Я ничего не сделал… Альберту снова стало не по себе. Через голову Хилы он глянул на сожителей и обнаружил Нестора, смотрящего на него в ответ. С наставником второго сектора он за всё время, может быть, перекинулся всего парой слов, встречаясь лишь в общей столовой за редкими исключениями, и оттого простой заинтересованный взгляд означал для Альберта одно. Только вот что именно думал преемник Первого о случившемся с Томасом Герстлем и о зачем-то вовлеченном туда же новичке? Ну, во всяком случае, бывшем новичке. Своего взгляда тот не отвел. Вечно мрачный Нестор никак не переменился в лице, но спустя секунду-другую все-таки отвернулся. — Эй, — Хила дернула Альберта за край рубахи, привлекая внимание. — Не волнуйся. Дай им день-два, и они забудут о тебе. Им пока непонятно, как такую… новость внести в привычный уклад дел, вот и цепляются за тебя, как будто ты им с этим непременно поможешь. Альберт молча согласился и задумался. Он бы наверняка повел себя так же. За разговорами с Хилой Альберт, возможно, и отвлекся от событий сегодняшнего утра, но, находясь в центре чуть большего внимания, которое, по его мнению, явно ещё не скоро сойдет на нет, ему тоже придется искать способ, как справляться с новыми ощущениями. Пусть они с Томасом никогда не были приятелями, но трагедия словно коснулась каждого, включая людей, которых он знал. В особенности одного из них. Альберт плотно смял ткань штанов в ладони, одолеваемый горестью и чем-то странно будоражащим из-за мысли, что Дарий остался один на один со своей потерей и его обычный порядок вещей таковым уже не будет. Они обязаны поговорить. Альберт сделает всё, что в его силах, чтобы помочь другу в столь непростой ситуации. Единство — залог успеха, разве не так? На сжатый кулак правой руки опустилась рука, и ладони сами разжались. Альберт выпрямился; Хила одарила его внимательным взглядом, но ничего не сказала. Ожидание тем временем немного томило. В попытке отвлечься его взгляд так или иначе цеплялся за детали этой кругообразной комнаты — уже чуть меньше той, что так поразила Альберта. Впрочем, менее интересной она оттого не казалась. Чтобы рассмотреть стеклянный потолок, приходилось запрокидывать голову, а два прочих прохода, находящихся по сторонам наискосок, периодически заставляли приковывать к себе внимание, подталкивая Альберта к новым размышлениям: а куда расходились эти пути? Все три из них как бы сходились на ещё меньшей окружности посреди помещения, выделяющейся высотой в пару ступенек. Длинное сиденье же располагалось, судя по всему, лишь у единственной части стены, где все и группировались. Мысли в конечном итоге захватили фантазии о запутанном и бесконечном лабиринте коридоров, образующих Комплекс «Дельта», и Альберт среагировал не моментально, когда в поле зрения показалось движение. Все сидящие до этого обыватели поднялись, Хила тоже потянула приятеля за собой. Тогда-то он и увидел: правая дверь открылась, кого-то впуская. Кого именно, Альберт разобрал, когда Нестор непосредственно обратился: — Приветствуем, заведующий, — его грубый и низкий голос зазвенел эхом, наверное, вплоть до потолка. Спектр, направляющийся в их сторону, никак это не прокомментировал. Альберт сомневался, что тот не расслышал наставника. Его глаза следили за каждым движением заведующего. По крайней мере, он пытался. Тот словно ускользал; Альберт отчаянно моргал, пытаясь сфокусироваться. Он был уверен, что смотрел на человека, идущего чрезмерно размеренным шагом и демонстрирующего превосходную осанку, которой бы позавидовал любой надзиратель, пока тот не приблизился. Глаза не обманывали Альберта: облик Спектра не уступал своей ослепительностью фону всего окружения, его силуэт просто терялся среди этой белизны. Тут юноша покосился на приятельницу. Не на это ли намекала Хила? Вся поза той выражала предельное спокойствие. Когда Спектр остановился в начале их импровизированной шеренги, Альберт, находящийся в самом конце, подался немного вперед, чтобы разглядеть заведующего как можно лучше. Сначала он даже и забылся, видя перед собой мужчину средних лет, ростом почти со здоровяка Нестора, в кристально белой простой одежде из брюк и плотно застегнутого верха; на одежду можно было бы не обратить должного внимания, если бы она так явно не сливалась с бледной кожей и идеально убранными светлыми волосами. Всем видом Спектр излучал аккуратность и совершенство… что мало вязалось с образом типичного обывателя Окии. Что-то также происходило, пока безликий двигался вдоль шеренги. Каждый из присутствующих поклонялся в знак короткого приветствия, а затем раздавался едва уловимый писк. Спектр же держал в руке нечто, ёмко умещающееся в его ладони. Так Альберт приметил его движения: неспешные, размеренные, но в то же время отработанные как механизм. Увидев приближение заведующего, он опустил глаза в пол. Всё это было так диковинно… Альберт прекрасно знал, что не стоило ожидать встретить человека в лице Спектра, но от знания этого менее странно он себя в настоящий момент не чувствовал. «Для чего вообще ему понадобилось становиться… таким? — размышлял он, глядя себе под ноги. — Какой смысл в этой… привилегии?» Вдруг что-то заставило Альберта вскинуть глаза, и он обнаружил Спектра, возвышавшимся над ним по меньшей мере на голову; под напором его взгляда все прочие мысли разом куда-то улетучились. Кое-что в нем Альберт все-таки не усмотрел, да и не смог бы, не оказавшись к тому вплотную, а именно — глаза. Мутные, блёклые… будто неживые, подумал бы он, но в них отчетливо прорезались все очертания, если бы взор заведующего не застилала какая-то видимая пелена. Это своего рода… технология? Зачем она Спектру?.. Альберт физически ощущал силу его взгляда, но не был в состоянии отвести своего. Он продолжал откровенно таращиться на безликого. Хила прокашлялась — так он понял, что не поприветствовал заведующего: не этого ли так терпеливо ожидал безликий? Альберт замешкался, словно потерял возможность говорить. Спектр никак не отреагировал: не пошевелил и мускулом на лице, даже не моргнул за всё время, а тем более ничего не сказал. Внезапно и неожиданно резко он выставил руку в стороне от головы Альберта, заставив того дёрнуться, прямо под ухом раздался писк, и в следующую секунду заведующий уже склонил голову над своей ладонью, — и молча отошел в начало шеренги. Юноше оставалось растерянно потирать затылок: всё произошло слишком быстро. Он наклонился к Хиле. — Что это было? — прошептал он. — Обычное дело, — ровном тоном ответила она. — Так они собирают всю нужную информацию. Они наблюдали, как Нестор, первый в ряду, направился за Спектром. Для этого уходящие воспользовались проходом, из которого появился безликий. — Я сплоховал? — тихо обронил Альберт. — Вовсе нет. Будь просто учтивее в следующий раз. Не позволяй им думать, что ты в чем-то сомневаешься. — Да я не… — Что? — Ничего, — пораженно пробормотал Альберт. — Спектр — он действительно необычный. Как понять, чего он хочет? Он же… не Болтливый. — Главное — придерживаться определенного порядка действий, который ты скоро запомнишь, — Хила улыбнулась. — И к заведующему ты тоже привыкнешь. Он желает нам исключительно только благо. Почесав за ухом, Альберт спросил другое: — А что за штука была в его руках? — Просто устройство для сбора показателей. С ними потом они и работают. — Оно же такое маленькое… Насколько хорошо оно работает? — Спектру понадобилось от силы пару секунд, чтобы проделать эту процедуру с Альбертом… и не только с ним. За ухом продолжало чесаться. — Разве это не удивительно? — Хила снова засияла. — Чего они только ни могут! С помощью этого невзрачного прибора мы здоровы и в конечном итоге достигнем Искупления. Значит, показатели были точными, мысленно подметил он. В самом деле: Первый гордо подмечал, что болезни и недуги обывателям Окии незнакомы. Другое дело, конечно, — врожденные пороки, как слепота Авраама, но, со слов наставника, мальчик нисколько не жаловался, понимая, что некоторые болячки не могут быть излечены. Ему повезло. Как и каждому из выживших на Окии. Ногтями Альберт нащупал за ухом едва заметный бугорок. Видели ли безликие какие-то изменения или некие знаки о грядущем, когда проверяли Томаса? Даже если брать в учет все тридцать пять дней — настолько быстро развился порок в его сердце? Альберт, разумеется, ничего в этом не смыслил. Он бы мог расспросить Первого… Но зачем? Чтобы тот ему рассказал? Что безликие просчитались, потому что недостаточные умные? Иди, давай, парень, объясни, как стоило бы поступить, потому что тебе виднее? Как вообще о такой глупости можно в принципе задумываться?.. Нет, что-то определенно ощущалось на коже на правой части затылка. Какая-та зажившая болячка? Никаких других ощутимых изъянов на коже он у себя не замечал. Отголосок прошлой жизни? Наверняка. Странно лишь, что эта область дала о себе знать, когда Спектр провел там прибором. Альберт попробовал не обращать внимания на раздражение. Тем временем очередь стремительно двигалась. Под конец у него и Хилы завязался разговор с идущей перед ними Иман, которую Альберт вспомнил лишь как вскользь упомянутую фигуру в историях Кристофа. Он не смог скрыть изумления, узнав, что девушка — куда более одаренная солнцем — проживала в секторе-114, столь далеком от его первого. Альберт поинтересовался, кто был её наставником. Некто по имени Клим, о котором ему и слышать не проходилось, но, по мнению Иман, тот был недостаточно зрелым и сдержанным, чтобы занимать должность наставника. Она искренне не понимала, каким образом из всего сектора выбор пал именно на него. Когда Спектр пришел за ней, Иман напоследок добродушно пожелала Альберту ни о чем волноваться. Они с Хилой после этого ещё перебрали всех известных наставников, которых только могли вспомнить. Затем неожиданно Хила предложила: — Не хочешь пойти вперёд меня, чтобы одному не сидеть? — Я? Первым? — предложение звучало заманчиво и в то же время как-то волнительно. — А как же ты? — Мне не впервой, а тебе бы освоиться. Что скажешь? Отказать было сложно. Уже после Альберт понял, что в противном случае остался бы один на один с опустевшей комнатой. И даже мало-мальская поддержка Хилы, отправленная вдогонку, не показалась лишней. Пусть и в ситуации, где ему вовсе не о чем волноваться. Спектр, вновь вернувшийся за следующим посетителем Комплекса, на перемену порядка никак не отреагировал: показав жестом следовать за ним, повел Альберта через нужный проход. Минув несколько похожих друг на друга проходов, они вышли на лестничную спираль, разделяющуюся на верхнее и нижнее направления. Заведующий, не колеблясь, повел Альберта вниз. Логично было предположить, что Окия располагала не одним уровнем коридоров и путей, но Альберт не припомнил, чтобы кто-нибудь из его окружения об этом упоминал. Впрочем, преодолели они от силы несколько лестничных пролетов, прежде чем оказались, судя по всему, на нужном уровне. Округлый коридор показался сильно знакомым, и Альберт понял почему, когда они прошли сквозь один из совсем небольших проходов, расположенных по всей окружности. Пройдя за Спектром в маленькое помещение, он остался топтаться за спиной заведующего, наблюдая, как тот явно что-то настраивал. Точнее — продолговатое сооружение, находящееся в конце комнаты и занимающее добрую её часть. Так вот она — та самая капсула? Она возвышалась даже над высоким безликим. Не успел Альберт представить, каково находиться внутри неё, как Спектр быстро прислонил к ней руку, при этом не коснувшись, и передняя часть моментально разъехалась по сторонам. Заведующий тут же обернулся к нему, жестом приглашения указывая на капсулу. Он никаких наставлений не предоставил, поэтому отчасти ещё новичок сам потратил какую-то минуту, чтобы разобраться, как лучше всего расположить свое тело почти в горизонтальном положении. Благо, эта диковинная постройка была достаточно удобной внутри — по уровню комфорта не уступала постелям в жилых секторах. Но когда она неожиданно задвинулась обратно прям перед его лицом, отрезая от остальной части Окии, Альберту резко стало не по себе. Как же мало здесь на самом деле места! Его внезапно захватило желание поскорее выбраться отсюда. — Ни о чем не беспокоитесь, Альберт фон Фейербах, — крохотное пространство со всех сторон залил низкий голос Болтливого. — Вы под нашим контролем. Мы погрузим ваш мозг в бессознательное сознание, с помощью которого очистка будет проведена абсолютно без вреда. Мы направим вас, а порядок — Хаос. Ваш врожденный потенциал — ключ к спасению человечества. Позвольте нам раскрыть его. Бесконечный Цикл создания и разрушения не должен угаснуть.