Твой голос

От смеха Бьякурана, такого жестокого и злобного, у Савады защемило сердце. То, чего он опасался больше всего, сейчас случится, а именно — его либо убьют, либо сделают с ним какие-нибудь грязные вещи. Тсунаёши хоть и не был, по его строгому мнению, красавцем, но он был очень похож на девочку, поэтому к нему часто приставали парни, да и вот даже вспомнить недавний случай, когда на него напали те отморозки, но Хибари спас его. А этот сумасшедший блондин может сделать и похуже, а помощи ждать не от кого. Или неужели Кёя снова спасёт его? Нет, этого явно не случится. Хибари-сан итак сколько раз спасал его из передряг, с чего бы ему снова делать это. Но всё равно маленькая надежда зародилась внутри у шатена, а сердце будто молилось о том, чтобы увидеть снова Грозу Школы. Мукуро связали руки, а за плечи его придерживали, чтобы точно не вырвался, два мужика в тёмных костюмах. Он с огромным отчаянием и осознанием собственного ничтожества смотрел на Саваду, над ним издеваются, а он ничего не может с этим поделать. И он ещё надеялся заполучить сердце Тсуны? Да такому ничтожеству, который не может спасти того, кого любит, вообще не полагается быть кем-то любимым. В такой ситуации, возможно, каждый винил бы врага в своей неудачи, но Рокудо не мог отчего-то сваливать всю вину на Бьякурана, хотя тот, если подумать, виноват во многих проступках, но ведь если Мукуро не познакомился с Савадой, то не подставил бы его под удар, если бы тот не знал синеволосого, то, безусловно, был бы в безопасности. И в смерти Хроме виноват тоже только Рокудо, потому не смог защитить её, и потому что вовремя не смог остановить блондина тоже виноват он. Теперь снова пострадает невинный человек, который так дорог сердцу... И всё из-за него. Рокудо не мог сдержать слёз, он не плакал после смерти Хроме-тян, а сейчас, чувствую свою беспомощность, видя, как над Тсунаёши издеваются эти подонки, он просто не мог сдержать их. Конечно, слезами делу не поможешь, но эти чувства вырвались наружу, и юноша не мог их остановить. Несмотря на то, как сильно пытался вырваться Тсунаёши, его всё равно с той же силой с двух сторон держали двое мужчин в чёрных костюмах. Он пытался отбиваться ногами, так как их особо не держали, но вскоре поняв ошибку, так скажем, охранники, связали их, делая мальчишку совершенно беспомощным. Тем временем, Бьякуран успел сорвать пуговицы с рубашки Савады, пуговицы которые падали, казалось, с громким стуком о пол. Савада кричал, кусался, вырывался, но всё было бестолку. Бьякуран будто не чувствовал боли и, воодушевлённый сопротивлением Савады, наступал ещё с большим напором. Когда блондин провёл холодной рукой по торсу Саваду, то у того будто внутри всё скрутило. Ему были противны эти прикосновения, в тех местах, что касался блондин, будто жгло. Что же будет дальше? Неужели Бьякуран зайдет так далеко? От этих мыслей становилось тошно и едва слёзы выступали на глаза Тсуны, но он держался, так как считал, что если он заплачет, то блондин будет ещё больше ухмыляться. А этого не хотелось. Бьякуран был не наслажден одними ласками, ему было этого мало, так как ему казалось, что мальчишка страдает не достаточно, поэтому он прошелся тонким лезвием ножа по оголенному телу Савады. Шатен взвыл, пусть порез был и не глубоким, но приносил боль. А когда холодный и влажный язык блондина стал слизывать кровь с торса, то Тсунаёши покрылся дрожью. Было противно вдвойне, а помощь так и не приходила. — Прекрати! — в очередной раз крикнул Савада и вновь получил в ответ лишь усмешку. Ему было очень страшно. На этот раз он не смог сдержать слёзы, и те полились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Бьякуран взглянул довольно на Тсуну и, облизав губы, хотел было продолжить. — Остановись! — послышался голос Мукуро. Он решил для себя, что пусть лучше мучают его, чем кого-то ещё. Это было единственным выходом. — Я всё сделаю, что… Слова Рокудо утонули в грохоте. Одна из стен комнаты рухнула, осыпаясь на пол обломками кирпичей. Пыль, образовавшая завесу, поначалу скрывала того, кто учудил такой погром, но вскоре пыль улеглась, выдавая наружу для одних — помеху, а для других — героя. Савада, после того, как изрядно прочихался от пыли, узнал силуэт в проломленной стене— это был Хибари. Шатен не мог поверить своим глазам. Снова судьба свела его с брюнетом, вновь тот спасает его, в который раз… Тсунаёши облегчённо вздохнул, скоро всё закончится. — Не смей прикасаться к Тсунаёши, травоядное, — грозно раздался голос Хибари, он в один миг подлетел к блондинку и подставил к горлу тонфа. — Иначе — забью до смерти! — Хибари—сан! — воскликнул с надеждой в голосе Тсунаёши, он уже не ожидал и не мечтал встретить брюнета. Как он здесь оказался? Кёя замахнулся для удара, но рука со свистом просекла только воздух. Бьякуран возник сзади и ударил в спину брюнета. Тот, не теряя времени, вновь попытался нанести удар, но блондин был куда проворнее, поэтому снова избежал удара. — Тебе меня не одолеть, мальчишка! — засмеялся Бьякуран, снова и снова увертываясь от резкого Кёи. Хибари использовал свои техники, секретные приёмы, но хитрый блондин будто знал наперёд, куда нанесёт удар Кея. Он с лёгкостью уворачивался от стальных тонф Главы Дисциплинарного Комитета, нанося тому большой ущерб. Хибари слегка промахнулся — Бьякуран не упустил этой возможности, и, как следует, врезал брюнету, притом изливаясь смехом. Видимо, ему нравилось, что его никто не может победить. И вот, когда он был слишком самонадеян, пропустил удар от Хибари. Он пришелся в нос блондина, оставляя кровавые дорожки. Видимо, нос был сломан. Бьякуран пришёл в неистовую ярость, он схватился за лицо, что-то шепча про себя. Придя в себя, как казалось сначала, он будто обезумел и стал нападать с новой силой. Хибари не успевал ставить блоки, не то, чтобы самому наносить удары. И буквально через несколько минут он лежал на полу, из его бока сочилась кровь (это из-за того, что Бьякуран сжульничал и использовал в бою нож), тонфа валялись рядом, но брюнету не хватало сил дотянуться до них. Боль пронзала тело, явно было сломано пару рёбер. Как же такое могло случиться, что… сам Хибари проиграл? Он попытался подняться на ноги, но они подкосились, и юноша упал обратно на грязный пол, поднимая клубы пыли. — Аргх, — Кёя сплюнул кровь рядом с собой. — Я… уничтожу тебя! — Давай, попробуй! — Бьякуран захлёбывался в безумном смехе, радуясь своей победе и безнаказанности. — Я тебя тоже убью, но сначала причиню тебе так же и моральную боль. По-моему, ты пришёл сюда спасти этого мальчишку, недо-герой? Смотри, как мы с ним сейчас поиграем. Бьякуран щёлкнул пальцем, и один из охранников, который держал Саваду, поклонился своему боссу и, что было силы, шмякнул шатена об пол и привязал тому руки к батарее, что была неподалёку. Блондин подошёл вплотную и, что-то прошептав на ушко Тсунаёши, достал свой нож, которым недавно пырнул Хибари. — А мне так не хотелось убивать тебя, Тсу-кун, ведь ты же такой милашка, — всплеснул руками Бьякуран и намеревался вспороть живот Саваде. — Прекрати, прошу! — Мукуро не находил себе место, пытался вырваться и кричал, привлекая внимание. — Ведь тебе нужен я, так? Оставь его в покое, я сделаю всё, что ты скажешь! Бьякуран, видимо, вспомнив изначальную свою цель, бросил нож и подошёл к синеволосому. Обхватив его лицо ладонями, посмотрел пристально в глаза, утопая на некоторое время в пучине пламени, так как один глаз Мукуро был красным, и одновременно утопая в самом глубоком тёмном океане, так как второй глаз был синим. Воспользовавшись этим моментом, Савада попытался ногами достать нож. Он несколько раз видел это в фильмах, когда герои ловко хватают предмет для освобождения ногами, а потом резким движением этот предмет оказывается в руках, а дальше уж дело простое — разрезать верёвки. Возможно, так бы и случилось с Тсунаёши, если он не был неуклюжим. Как только он захватил нож кончиками ног, тот с оглушительным звоном упал на пол, выдавая его с потрохами. Бякуран резко обернулся на этот шум. — Какой неугомонный малыш! — сплюнул блондин и направился в сторону Тсунаёши, намереваясь избавиться от того, кто помешал ему в такой момент. Шатен пытался всячески вырваться из пут, он тёрся руками о батарею, этим самым пытаясь разорвать верёвки. Он вновь норовился достать нож, но всё было тщетно. Бьякуран, дойдя до мальчишки, мгновенным движением ноги отбросил нож в другую сторону комнаты. Он схватил Саваду за подбородок и небрежно откинул его в сторону. Тсунаёши задрожал от пронзившего страха, ком застрял в горле, а сердце отбивало быстрый темп, немного покалывая в груди. Теперь уж точно пришёл конец. Шатен во всём винил себя, ведь если бы его так легко не похитили, то и Мукуро и Хибари были бы в безопасности. Если бы он не был таким легкомысленным, возможно, удалось избежать этих неприятностей. Возможно… Только толку никакого сейчас думать о том, что уже не вернуть. Нужно срочно придумать план, который поможет выбраться из этого проклятого места. Но все мысли о плане побеге улетучились в один момент, сменившись воспоминаниями о той короткой жизни, что он прожил, так как к его горлу подставили нож. Неужели это и есть конец? Но ведь он столько не успел сделать, столько испытать. Ему всего шестнадцать лет, вся жизнь была впереди, и теперь закончится на этом? Конечно, много было хорошего за эти годы, но… как же выпускной, такой долгожданный, как же первый настоящий поцелуй (Савада считал, что тот поцелуй с Хибари у лестницы нельзя было считать настоящим, так как не было взаимности со стороны Кёи, а искренний поцелуй это ведь совсем другое, нежели простое соприкосновение губ), у шатена не было свадьбы и детей, конечно, об этом рано ещё думать, но иметь свою семью, с любящим супругом это ведь так здорово, появляется огромное желание возвращаться домой, когда тебя кто-то ждёт. А что же будет с его матерью? Как она отнесется к смерти своего единственного сына? Тсунаёши подумал о матери, и по его щеке невольно скатилась слеза. Вы, наверно, никогда не находились на грани смерти, поэтому, Вам никогда не понять Тсуну. Время будто замедлилось на миг. Тсунаёши не надеялся на счастливый конец, поэтому в последний раз взглянул на Мукуро, который из последних сил отчаянно вырывался, что-то крича, но шатен его не слышал, так как будто оглох. Он в последний раз посмотрел на брюнета, которого полюбил очень сильно. Тот, сверкнув своими стальными серыми глазами, ответил взаимным взглядом. А ведь Хибари же не знает, что Тсуна что-то чувствует к нему, так ведь? Когда-то была попытка признаться ему, но тот, либо не заметил в тот день Саваду, стоявшего возле крыльца с письмом, либо специально проигнорировал его. Нужно, наверное, было сказать ему о чувствах прямо, словами, ведь это самый простой и надёжный способ. — Люблю тебя, — улыбнулся Тсунаёши, глядя на брюнета, и прикрыл глаза в ожидании смерти. Вот он и сказал, чего так боялся. Пусть Хибари знает об этом, возможно, ему эти слова ни к чему, но для Савады они много значили. Словно живительный эликсир подействовала эта нежная улыбка, скрывающая за собой тяжесть безответной любви и облегчение, что эти слова признания были сорваны с уст, на Хибари, у которого сердце дрогнуло, всколыхнулось, будто камыш на ветру, зашумело, призывая набрать силу и надрать Бьякурану, который хочет причинить вред тому, кого гроза школы… любил? Иначе Хибари не мог объяснить сей трепет в груди и поступок свой, ведь он ворвался в дом блондина, чтобы спасти Тсунаёши. После того, как он, можно сказать, плюнул на Тсуну и решил, что он не должен и не обязан вмешиваться в дела Савады, его сердце не давало никакого покоя. Хибари не мог ни есть, ни спать; душа тянула его к хрупкому шатену, который находился в беде. Брюнет, сорвавшись с места, вычислил, где проживает Бьякуран по своим связям (номер машины Бьякурана врезался в память). Хибари будто осенило: он обязан защищать мальчишку с огромными добрыми карими глазами. И мысль, что с Тсунаёши может что-то случиться вводила в неимоверную ярость. Хибари, собрав всю свою последнюю силу, попытался встать на ноги. Ужасная боль пронзила всё его тело, но брюнет понимал, если он сейчас сдастся, то навсегда потеряет того, о ком впервые так беспокоится сердце. Если Тсунаёши его первая любовь, в существование которой Кея не верил, тогда… Нет, он не его любовь. Это бред. Хибари пришёл сюда за тем, чтобы победить Бьякурана, да, именно за этим. И плевать, что юноша познакомился с ним только после того, как ворвался в его дом, чтобы спасти шатена. Брюнету было легче признать, что он пришёл сюда за победой над сильным противником, чем осознать то, что он делает это ради кого-то, да и ещё думает о чепухе, вроде любви. Бьякуран был чертовски сильным противником, которого победить Хибари был обязан, ведь он как раз остро нуждался в поединке на равных, во-первых, чтобы оправдать свой статус наисильнейшего, а во-вторых, чтобы улучшить свои навыки ведения боя. А в-третьих, хотя он это всячески отвергал, чтобы спасти Саваду. Хибари покрепче взял в руки тонфа, обхватив их рукоятки с небывалой мощью. Боль не давала покоя, но Кея был сильным, поэтому стерпит всё ради победы. Проигрыш — удел слабых, проигравшие бесполезны, победа — это всё. Таков был девиз Хибари, и он не будет проигрывать. Движения брюнета были стремительные и точные, блондин, не ожидавший такого от того, кто только что едва не был при смерти, опешил и отбивался от атак медлительно, пропуская парочку-другую. Кея в считанные секунды избавился от людей Бьякурана и теперь они стояли напротив друг друга, Бьякуран с презрительной ухмылкой, Хибари — не выражая ни единой эмоции. Тсунаёши пытался забиться в угол, чтобы сделаться более незаметным. Страх, который подступил к горлу, потому что юноша был на волосок от смерти, всё никак не уходил. Было в разы страшнее, потому сейчас раненный Хибари сражался один на один с Бьякураном — психом и безумцем, от которого можно было ожидать всего. Возможно, блондин специально так раззадорил брюнета, чтобы сразиться с тем? Между двумя сражающими была явная ничья и, даже казалось, что брюнет немного уступает. Тсуна понял, что он должен подбодрить Хибари, ведь тот пришёл сюда ради него. Почему он так думал? Потому что другого логического пояснения просто не было. И если возлюбленный шатена умрёт перед его глазами и за него, то он никогда себе этого не простит, поэтому, хоть словами, но он должен его поддержать. — Хибари-сан, вы сможете! Не сдавайтесь, я верю в вас! — кричал что-то подобное Савада, голос его дрожал от пережитого страха. И здесь Хибари понял, что слова мальчишки действуют на него как-то особенно. Он повернул голову в его сторону, чтобы просто посмотреть на шатена, внезапное желание, такое странное для брюнета, впрочем, как и все его действия за последние дни. Это всего на секунду отвлекло Хибари, чем воспользовался Бьякуран, нанеся удар по лицу Кёи. — Хибари! — воскликнул Тсунаёши, врываясь из пут, едва не плача. — Замолкни, мальчишка! — хохотнул блондин и, подмигнув шатену, продолжил: — Тобой я займусь позже, малыш. На Хибари это подействовало мигом. Нет, он не даст в обиду Тсуну. Плевать на то, что он сам пострадает, но он вызволит мальчишку любыми способами. Меткими ударами, скорее автоматическими, Кёе удалось победить Бьякурана, потому что теперь у него была цель — защищать Саваду. Как только брюнет подумал о том, что этот ублюдок может сделать с таким хрупким и добрым мальчишкой, ярость приливала к голове Хибари, и тот уже не мог остановить свои действия. Он был похож на машину для убийств, оказывается, если у вас есть тот, кого хочется защищать, то ваша сила становится в разы больше. И как бы Хибари не пытался отвергнуть мысль о том, что шатен дорог ему, то из этого не выходило ничего. Пришлось смириться с этим, и дать волю чувствам. И вот результат — Бьякуран повержен. Тот лежал на грязном полу, с его головы по бледному лицу стекали струйки алой крови, обрамляя синяки и раны и стекая по шее. Грудь блондина еле подымалась, что означало, что тот ещё жив. Брюнет подошёл к Тсунаёши. Он провёл по его щеке, влажной от слёз и слегка дрожащей от страха, он хотел его успокоить и показать, что всё уже закончилось. Хибари резким движением разрезал верёвки ножом, который принадлежал Бьякурану, освобождая этим покрасневшие запястья юноши. Руки Тсуны невольно упали на плечи брюнета, тот помог ему подняться. Хибари впервые был так близко к шатену, чувствовал его запах, был в паре сантиметров от бледных губ и смотрел в глаза, большие и добрые, сияющие янтарём глаза, которые смотрели на него с влюблённостью. Внезапно взгляд Савады переменился и всё произошло так внезапно, что, казалось, не прошло и доли секунды: брюнет был откинут в сторону; нож, воткнувшийся в мягкую плоть, как в масло; пронзающий вопль; кровь, сочащаяся с раны; сначала раскрытые от боли и страха глаза, а потом смягчившийся взгляд и тёплая улыбка, обращённая к Хибари. — Люблю тебя, Хибари, — тепло сказал Тсунаёши, его глаза закрылись и он, потеряв сознания, упал в объятия подоспевшего брюнета.