Nameless

Он проснулся резко, как от толчка. "Здесь" подобное происходило очень нечасто. То ли дело - "Там". Правда, он подозревал, что в ближайшее время многое будет не так, как прежде. Он дышал медленно и размеренно: все так же, не двигаясь и не открывая глаза. Привычка, говорят, вторая натура... Во всем теле разливалась приятная истома. Ночью, когда они, наконец, добрались до постели, Ясон с энтузиазмом неофита постигал тонкости фроттажа и позиции 69. Конечно, тому предшествовало ироничное: "Теперь, наконец, я могу помыться?" - и весьма занимательная дискуссия (на тему "А кто тебе не давал весь день?" и "Чем плоха река, которая - вот она - рядом?"), закончившаяся в горячей воде древнего источника, где они подробно обсудили вуайеризм и эксгибиционистские наклонности некоторых индивидов. Жадный до ласк и игр молодой хищник, голодный и дикий, настороженно ищущий подвох в каждом слове и жесте, алчущий внимания и взаимности... Он внутренне усмехнулся. Интересно, как аукнется ночное безрассудство? В том, что оно аукнется, он не сомневался. Вопрос, в сущности, был даже не в том, как - это и так было ясно, а - как скоро?.. Ночью он не разрешал себе думать, но утро стало началом отсчета. Предощущение боли часто мучительнее ее самой: познавший боль, испытывает страх, а познавший страх... Он задержал дыхание. "Здесь" это можно было делать сколько угодно долго - пожар в груди разгорался медленнее, но мог гореть вечно. Или, во всяком случае, до того момента, пока напряжение не становилось слишком выматывающим, а жажда сердца не утолялась. Боль и страх ведь можно и полюбить... - Рики! - тихо позвал взволнованный голос, и теплая ладонь осторожно легла ему на грудь, словно проверяя... Черт. Он медленно выдохнул и открыл глаза. Прозрачный, синий-синий взгляд, устремленный на него, был полон... Страха? Боли? Света? О, весна без конца и без краю*... Хотелось спросить его: "Что ты тут еще делаешь? Разве не видишь, что моя весна давно прошла, что во мне больше нечему гореть? Все давно сожжено дотла - разве ты еще не почувствовал?" Но он знал, что такой вопрос был бы, по сути своей, обманом. Хотелось спросить себя: "Почему ты его не прогнал, пока еще было не поздно? Ведь мог же? Мог! Но не захотел. Ты же знаешь, что он все равно уйдет? Знаешь же?" Но ночью, переходя свой последний рубеж, он уже смирился - то немногое, что в нем осталось было обречено. Игра закончилась. Хмельная мечта таки победила - щит был сброшен. Теперь осталось только ждать, когда чернота его поглотит. На сей раз окончательно. А потому... - Привет. Ты давно проснулся? - с улыбкой спросил он. Чему быть - того не миновать. Всему когда-то приходит конец, а он слишком устал играть с огнем и мраком. - Только что, - в прозрачно-синем взгляде мелькнуло смущение. - Мне показалось... Впрочем, не важно. - Ты все еще не слишком веришь, правда? - он тихо засмеялся и запустил руку в бледное золото волос - не притягивая к себе, просто наслаждаясь скольжением шелковистых прядей между пальцами. Смотреть, как Ясон льнет к его руке, словно большой полусонный кот, можно было бесконечно. - Один умный человек когда-то сказал: "Все следует упрощать до тех пор, пока это возможно, но не более того", - так что... Давай я тебе просто покажу, а ты сам решишь, что думать. Он погладил еще раз мерцающий шелк, протянул руку и, не глядя, нащупал на полу у постели осколок разбитого им ночью бокала - тонкий и острый - идеальный для демонстрации. Ясон спокойно наблюдал, как он приподнимается, подсовывает под спину подушку, чтобы устроиться удобнее. Как с тихим шипением медленно пробивает стеклом кожу ладони. Нет, последнее Ясон наблюдал уже НЕ спокойно. Его глаза засветились тем самым знакомым, особым блеском. Он резко сел на постели и, цепко сжав смуглое запястье одной рукой, указательным пальцем другой осторожно нажал на торчащий осколок. - Больно? - голос блонди был ровным, но чуть прикушенная губа и почти украдкой брошенный в лицо короткий взгляд, говорили о многом. - Сам попробуй. И он попробовал - спокойно и молча. Как и во всем, доводя дело до крайности - с милой, обескураживающей непосредственностью ребенка. А после того, как проткнул собственную руку насквозь и вытащил кусок стекла с обратной стороны, он отбросил его в дальний угол, сжал-разжал кулак, пошевелил пальцами - и впал в задумчивость. - Ну, что ты так притих, Моя Прелесть? Просчитываешь раскрывшиеся возможности? - Почему бы и нет? - Ясон хищно усмехнулся и тут же отстраненно добавил: - Так интересно - ни капли крови, ни шрама... Похоже на виртуальную симуляцию. - Но ты же не думаешь, что это, - неопределенный взмах рукой, - она и есть? - Нет. Я бы отличил виртуальную симуляцию даже под транквилизаторами, - он мрачно усмехнулся. - И виртуальную боль. - Ну, да. Еще бы ты не отличил... - В смысле? - прозрачный взгляд стал жестким и подозрительным. - Дай, угадаю. У Юпитер несколько радикальные и жесткие, но очень-очень действенные методы воспитания, не так ли? - Тебе-то откуда знать, какие у Юпитер методы воспитания? - теперь он был почти враждебным. - Ну... Я не думаю, что электронный голем мог придумать что-то принципиально новое. Хладнокровие и выдержка могут быть заложены генетически, но такой самоконтроль надо еще "воспитать". Кроме того, невозможно ТАК гордиться своим положением и статусом, если они достигнуты без серьезных жертв и усилий. Ничего нового под солнцем, Ясон. - На что ты намекаешь? - вот, он уже сердит. - Ох, ребенок... Я не намекаю. Я прямым текстом говорю: ничего нового под солнцем. Янычары, ассасины и иже с ними элитные гвардии и группы спец-назначения, авторитарные секты и культы разной степени паршивости - это все появилось несколько раньше тупой железки... Он не успел договорить. Ясон резко опрокинул его на постель, прижал всем телом, завел руки за голову, зафиксировал запястья. Тонкие ноздри трепетали, прерывисто втягивая воздух. - Монгрел! - прорычал он, а синий-синий взгляд потемнел. И Рики засмеялся. - И?.. Что ты собираешься со мной делать? - Хм… Не знаю, а что я могу с тобой сделать? - губы в губы, глаза в глаза. - Все, что хочешь, Ясон, - Рики сглотнул ком в горле, улыбка чуть дрогнула, глаза чуть сузились и закрылись. – Все, что хочешь... - Рики, - блонди легко подул на влажные стрелочки ресниц, и черные глаза медленно открылись. - Ты сможешь мне довериться? - Да. - Тогда, позволь мне... - Все что угодно. И ласки обрушились на смуглое тело бурным потоком. И Рики стонал и извивался, сцепив пальцы в замок над головой, отдаваясь в полную власть рук и губ. Рики почти уже ничего не соображал, когда Ясон оседлал его, пытаясь принять в себя... - Ты что творишь?!! - тонкие пальцы стальной хваткой вцепились в бедра блонди. Два тела, дрожащие от возбуждения и напряжения, блестящие от испарины замерли. - Ты меня не хочешь? - а это уже была обида. - Больно же! Ладно - растяжку, но смазку-то можно было... И вообще! Процесс протискивания верблюда через игольное ушко, знаешь ли, травматичен не только для игольного ушка! Ясон сдавлено заржал, уткнувшись ему в плечо. - Ты только не бей себя как вчера, ладно? - он всхлипнул от смеха, вжимаясь лицом в горячую кожу. - Много чести, - фыркнул Рики и прижал его к себе. - Блонди пустоголовый... Но, видимо, сама Судьба была не настроена позволить Ясону Минку лишиться последних остатков невинности в это утро, потому что... Вдруг с той стороны ущелья из леса раздался пронзительный залихватский свист, слышимый на все окрестности, заставивший вздрогнуть их обоих. - Твою ж... - лицо Рики перекосило от досады. - Надо же, как вовремя. - Это - что? - брови блонди взмыли вверх. - ЭТО - визит вежливости, - Рики сделал страшные глаза. - Ты будешь удостоен высочайшей чести быть представленным Спящему. У нас час. Плюс - минус. - Это обязательно? - Нет, конечно. Но я покажусь - все равно, он так просто не отстанет, - тяжелый вздох. - Уж лучше покончить с этим один раз и забыть. - Мне нечего надеть. - Боги, помогите мне! - засмеялся Рики, ужом выползая из под Ясона. – Иди, умывайся, я что-то придумаю! - А они есть? - Кто? - от удивления он даже вылез из сундука, в который уже успел наполовину залезть, и воззрился на застывшего посреди комнаты блонди. - Боги. - Лично я ни одного пока не видел, - осторожно ответил он, вперившись в блонди недоверчивым взглядом. - Но ты... веришь? - Иногда, - Рики нахмурился и пожал плечами. - Что значит иногда? - Иногда - значит иногда! - вспылил он, наконец. - Иди уже, мойся! - и ворчливо добавил, - У нас еще будет время на теологические беседы! Ясон надменно хмыкнул и с достоинством выплыл из комнаты. - По крайней мере, у тебя оно точно будет, - еле слышно прошептал Рики, глядя ему в след. *** Конечно, когда Ясон вернулся - влажный и расслабленный, в одном полотенце и с гладко расчесанными все еще мокрыми волосами, - Рики, помытый, побритый и одетый, присев на подоконник, курил уже вторую сигарету. Привычки, обретенные за времена службы в разных армиях, казалось, были больше им самим, чем что-либо еще. Даже несмотря на то, что армейскую жизнь и особенно дисциплину он ненавидел до глубины души. Наверное, именно поэтому сегодня он решил сменить имидж. Устроить себе самоволку. Все черное и обтягивающее - в контру правилам. Не кожа - тоже наперекор, но другим правилам. Не спортивный костюм - и то ладно. Он и сам не знал, чего хочет: произвести впечатление или наоборот. Как бы то ни было, джинсы, теннисные туфли и водолазка показались ему именно тем, что успокоит душу, хотя бы временно. Возможно потому, что прикид, не оставляя простора воображению, закрывал все до горла и кистей рук. Он бы нацепил и водительские перчатки, но, опять же, кожа, правила и чертов блонди. Ясон стянул с себя полотенце, изящным движением перебросил волосы через плечо, промокнул кончики и, позволив ему упасть на пол, уставился на Рики, не моргая, с нечитаемым выражением лица. Контраст выбивал из колеи, заставлял воздух между ними вибрировать от интенсивности флюидов. Смотреть и ощущать... Видеть, как под его взглядом по телу блонди пробегает еле заметная волна дрожи, как твердеют соски, как вздрагивает и приподнимается член... И чувствовать то же самое. Животный магнетизм... Рики нервно затянулся и отвел глаза. Он так вляпался, что вляпаться больше этого просто было нереально. Так, как никто кроме него не смог бы. Быть исключительным во всем - золотое правило. Какой абсурд... В голове не осталось ни единой мысли - только ощущение возбуждения и собственного идиотизма. Он криво усмехнулся, потушил сигарету и уставился в пепельницу, словно в ней мог таиться выход. - Почему ты ко мне не присоединился? - вопрос выдернул его из накатившей апатии. Выхода не было. - Потому что, - Рики фыркнул, окинул выразительным взглядом Ясона и снова отвел глаза, - мы бы не вылезли оттуда до вечера! - Что это? Он проследил за взглядом блонди и искренне удивился степени своего глубочайшего выпадения из реальности. На постели лежал им же лично выуженный из недр сундука прямоугольный кусок мягкой, чуть мерцающей белой материи с темно-золотистой окантовкой, немного больше метра шириной и чуть меньше двух метров длиной. - Хитон, - вздохнул он, вытаскивая новую сигарету из пачки. - Тебе, вероятно, больше подошла бы тога, но для нее нужна туника, а я слабоват в шитье. Ясон подошел, галантно щелкнул зажигалкой, чуть ли не выдернув ее из рук ошеломленного Рики, а потом отобрал и саму сигарету. - Гм... - он затянулся так нарочито непринужденно, что Рики с трудом подавил улыбку, и, переведя полный сомнения взгляд с него на ткань и обратно, спросил: - Ты уверен? Это подозрительно похоже на скатерть. Рики фыркнул, за что тут же получил струю дыма в лицо. - Зато пропорция идеальна, - скорчив рожицу, он помахал рукой, разгоняя окутавшее его облако. - Плюс! - тоном коммивояжера продолжил он, - Материал совершенно не мнется и почти не пачкается. И есть подшивка, что немаловажно. И цвет, - он игриво подвигал бровями, - и фибулы нашлись! И пояс. Даже шлепанцы, вполне приличные, из натуральной кожи! Не классические сандалии, конечно, но... - оживления в его голосе несколько поубавилось, и он с легким сомнением добавил: - Надеюсь, ты в них влезешь. Ясон в молчании выслушал его и спокойно поинтересовался: - А белье мне не положено? - У меня его нет, - пожал тот плечами. - Но если ты настаиваешь, я попытаюсь вспомнить, как делается э-э-э... набедренная повязка. - Думаю, не стоит, - последовал суховатый ответ. - Да, - с плохо скрытым облегчением покивал Рики, вставая. - Вообще-то жутко неудобная вещь. Он поднял ткань, обошел Ясона со спины и, приложив ее, отогнул ровно столько, сколько понадобилось, чтобы нижний край достиг до лодыжек. Потом сложил пополам по вертикали, натянул, поднял чуть над уровнем плеч блонди и велел: - Держи уголки. Ровно. Вот так, - отошел, еще раз посмотрел на длину. - Теперь отпусти вот здесь внешний и продолжай держать, - он развернул ткань, и, обойдя Ясона, втиснул ему в руку свободный уголок уже с противоположной стороны, отобрал стиснутую губами сигарету и бросил ее в пепельницу. - Теперь сколоть. Потяни чуть перед, - он осторожно вытащил еще влажные тяжелые волосы из-под ткани и, проколов материю над плечами, щелкнул двумя потемневшими от времени медными фибулами слева и справа. - Отпусти чуть вниз. Хорошо. Теперь подпоясываем. Рики поднял с постели широкий пояс из мягкой коричневой кожи, застегнул его на талии блонди, спросил: - Не жмет? – и, получив отрицательный ответ, сказал, - Все, отпускай. Он деловито обошел со всех сторон, подравнял напуск, расправил складки, удовлетворенно вздохнул и развернул Ясона за плечи к зеркалу: - Ну как? - Неожиданно, - Ясон встретился в зеркале взглядом с его восхищенными глазами и улыбнулся. - Впечатляюще. Зрелище действительно впечатляло: белый цвет удивительно шел блонди, золотистая окантовка красиво оттеняла волосы, а темные пятна фибул гармонировали с поясом. Ткань спадала тяжело и мягко, красиво драпируя идеальную фигуру, подчеркивая изящество и стать. Рики, не удержавшись, провел кончиками пальцев по влажным прядям и отошел. - Н-да... Вот что должно носить сынам Юпитера, - пробормотал он, словно сам себе. - Так и должны выглядеть жители Олимпа, - но, встретив вопросительный взгляд блонди, засмеялся, махнул рукой и быстро поправился, отступая еще на шаг. - Эос! Эос! - А если укоротить? - в синих глазах мелькнули сердитые тени обиды и вызова. - Отрезать снизу. - Ни в коем случае! - возведя очи горе, вполне искренне возмутился Рики. - Длина - символ статуса - раз. Ты же у нас жрец, пусть и бывший, а не воин, чтобы щеголять в мини, - он усмехнулся и подмигнул. - А низ обязан быть подшитым - два. - Зачем? - все еще упрямо поджав губы. - Ну, ты же не в трауре и не в рабстве! - воскликнул Рики с таким видом, будто правила ношения подобной одежды были общеизвестным фактом. Он не слишком надеялся, что это сработает, но... - О, - Ясон нахмурился и вздохнул. - Ясно. - Положение обязывает - тебе не привыкать. - Рики примирительно улыбнулся и, подтолкнув пару темно-коричневых шлепанцев к ногам блонди, попросил: - Примерь пожалуйста. На глаз мне показалось, что должны быть впору, но... - Удобно, - Ясон сделал пару пробных шагов и снова развернулся к зеркалу. - И почти вписываются в общую картину. - Во всяком случае, не слишком из нее выбиваются. Все остальное ведь тоже не совсем классика. - Удивительно, - блонди качнулся с носка на пятку и пошевелил пальцами, привыкая к ощущению от перемычки между большим и указательным. - У нас одинаковый размер? - Ну, предполагалось, что они мне должны быть чуть велики, - неопределенный взмах рукой. - Я их так никогда толком и не носил. - А из тебя бы вышел фурнитюр, - не отрывая взгляд от своего отражения, ехидно констатировал Ясон. Досада за невыясненный Олимп явно требовала выхода, но результат… Рики счастливо всплеснул руками и, прижав их груди, отвесил шутовской поклон: - Спасибо, господин! - запричитал он визгливо, сияя совершенно дебильной улыбкой. - Ты так добр, господин! - Пожалуй, я поторопился с выводами, - отозвался тот сухо, с наигранным разочарованием качая головой, но в глазах его блеснуло веселье. - Ну, - Рики беззаботно развел руками, - с кем не бывает... - Скажи мне, - взгляд блонди вдруг стал задумчиво-мрачным. - Да, господин! - угасшая было идиотская улыбка расцвела вновь. - Не паясничай, - он досадливо дернул плечом. - К слову о выводах. Как ты считаешь, могли, к примеру, федералы сделать выводы, подобные твоим? - Подобные моим? - Рики вернул себе относительно серьезный вид и теперь смотрел с легким недоумением. - То, что ты говорил, - Ясон на миг сжал зубы так, что у него на скулах проступили жевалки, но продолжил, - о Юпитер и о статусе элиты. - О том, что вы элитные петы сбрендившего монстра? - с самым невинным видом уточнил тот, но заметив нехороший блеск в глазах блонди, фыркнули и добавил, в притворном страхе отступая с поднятыми руками. - Фигурально выражаясь! - Да, - блонди чуть скривился, - фигурально выражаясь. - Не могли их не сделать, я считаю, - Рики пожал плечами. - Конечно, я могу ошибаться. Близорукость и даже слепота иногда в какой-то степени свойственны и политикам, и дипломатам. Но аж такая степень, думаю, маловероятна. С точки зрения любого, - он помотал головой, усмехнувшись, и продолжил, тщательно подбирая слова, - более или менее нормального человека, Амой - сплошная экзотика. Правда, на фоне общей эксцентричности поведение блонди... любого блонди, может, выделяется и не так контрастно. - Общей эксцентричности? - Ясон явно не слишком высоко оценил его попытки выражаться мягче: его взгляд заледенел, а голос, совершенно утратив свою выразительность, стал неуловимо угрожающим. - Издеваешься, да? - черные глаза полыхнули опасным огнем. Молчаливое противостояние длилось несколько долгих мгновений. Казалось, сам воздух между ними загустел и тихо гудел от напряжения. - Да, - блонди первый отвел взгляд. - Нет... Не знаю, - он тяжело вздохнул. Рики отвернулся. Осмотрелся в поисках сигарет. Прошелся по комнате, захлопнул крышку своего почти бездонного сундука, а потом, привычно умостившись сверху, закурил и прикрыл глаза. Напряжение медленно отступало, оставляя за собой чувство неловкости и досады. - К чему был вопрос, если не тайна? - поинтересовался он нейтральным тоном через какое-то время. - Порой, - Ясон замолк на секунду, пытался сформулировать точнее свою мысль, - в их глазах, мне казалось, я вижу презрение и жалость. - Вряд ли тебе казалось. Это нормальные чувства. Странно, что ты не замечал сочувствия. Хотя, - Рики хмыкнул и глубоко затянулся, - учитывая твои манеры, не так уж и странно. Что ж. Он никогда не умел затыкаться вовремя. И не стремился этому учиться, если уж быть честным до конца. Но. Но-но-но... Тишина тянулась и тянулась. Само время будто увязло, отяжелело и текло лениво и неохотно, как воды бесконечной мутной реки. Рики ощущал настойчивый взгляд Ясона почти так же, как когда-то - не так и давно - действие его же игр с кольцом. Сначала это было похоже на ласковое касание, потом ненавязчиво припекало, а дальше - тошнотворно и давяще, судорожно... Взбивая, как блендером, гнев и обреченность, удовольствие и боль, отвращение и восхищение, скручивая и разрывая все внутри. Упорно фиксировав свой собственный взгляд на тлеющем кончике сигареты, он вдруг как-то вяло удивился: а ведь кольцо-контролер отсутствовало на пальце блонди с самого их сюда... прибытия. Факт просто проплыл мимо сознания чем-то посторонним и ненужным. Заметил, но не подумал... Он нахмурил брови и ссутулился еще ниже. Бессмысленно. Он прекрасно понимал, что хватит одного прикосновения, чтобы пробить его защиту. Только ожидание сковывало все крепче. И мышцы натягивались все туже, как ремни, оплетающие кости почти до треска. Огонек подползал все ближе к фильтру, оставляя за собой хрупкий серый столбик пепла, грозясь обжечь пальцы. Он на полном серьезе уже опасался, что в тот момент, когда Ясон наконец-то его коснется, он закричит, что, впрочем, тоже было не ново , и - или ударит его, или рванет прочь. Но момент все не наступал, а нервы сплетались во все более жуткий узел. Каждый шорох бил как плетью, каждое мелькание тени, пойманное периферийным зрением, обжигало как вспышка. Напрасно. Ясону Минку, в сущности, никогда не было нужно кольцо, чтобы заставить его скулить. Вот прямо сейчас он был на волоске от этого, а к нему даже не притронулись. Дрожь зарождалась где-то невыносимо глубоко и медленно, но верно подбиралась все ближе к поверхности. Еще пару минут - и его выгнет и заколотит, как в эпилептическом припадке. Глупо. Не осталось сил не то, что на ярость, даже на простое недовольство. Самоконтроль таял, как снег под солнцем. Казалось, он сам, его броня, носорожья шкура, все его щиты и заслоны плавятся под этим взглядом, обнажая корчащееся нутро. Огонек таки добрался до пальцев и теперь немилосердно жег, но это было сущим пустяком по сравнению... - Рики, - шепот на грани слышимости, очень мягкий, почти нежный. Как перышком по обнаженным нервам - раскаленной иглой до самой сердцевины. Он вздрогнул и поднял глаза. Ясон стоял перед ним, прикусив губы, сложив руки на груди, как-то странно, зажав ладони подмышками. В его глазах пылала невообразимая смесь чувств. Словно там, внутри, под холодной мраморной оболочкой шла война, горел всепожирающий огонь. Он мучительно, медленно сглотнул и разомкнул губы: - Мне нужно, - и эти потемневшие губы, так резко выделяющиеся на бледном лице, чуть дрогнули. - Ты мне позволишь прикоснуться к тебе? - тем же почти несуществующим шепотом. Рики смог только резко кивнуть - горло перехватило так, что он почти не мог дышать. Очень плавно, словно под водой, Ясон расцепил руки и потянулся к нему. Ладонь - непривычно горячая и влажная - легла на щеку. Блонди рвано выдохнул и закрыл глаза. Слов не было. Никаких. Роняя потухший окурок, Рики резко встал и прильнул к застывшему напряженному телу. Без рук - просто вжимаясь изо всех сил. Дрожь последним толчком прорвалась наружу. Он бы заплакал, нет, разрыдался... Если бы знал, как. Руки скользили по его плечам, спине, бедрам, зарывались в волосы - неотрывно, плотно и жарко. Будто ощупью, прикосновениями метя территорию, тщательно и жадно, сжимая и лаская. Как бы отрицая все то, что могло межу ними двумя стоять. Так, что почти верилось. Почти. Потому что и это уже было. Он помнил - слишком много и слишком четко. "Не делай этого со мной!" - молил его разум, и он, должно быть, произнес это вслух, потому что услышал в ответ: "Не могу", - влажно и горячо куда-то в шею, через ткань и кожу. И он бы хотел отпрянуть, но... Что-то гораздо глубже и темнее восторженно завывало, заглушая этот тихий голос. Что-то заставило его поднять руки и обнять Ясона за шею, повиснуть дрожащей беспомощной массой. И это что-то, задыхаясь, смеялось, бессвязно выстанывая свое: "Я! Только я! Я - и причина, и повод! Я для него - ВСЕ!" - утаскивая разум на самое дно, к самому началу мира - в огонь и мрак. Это было, как удар прикладом - внезапно, больно и унизительно. Он оттолкнулся, и его не удерживали, просто отпустили. Он поднял на Ясона затравленный взгляд, ожидая увидеть знакомую холодную улыбку уголком рта, режущий ледяной взгляд. Но блонди просто стоял, закрыв глаза и опустив безвольно руки, словно уснул стоя. И в это можно было даже поверить, если бы не одна деталь - крайне выдающаяся подробность. - Иштар-царица, - Рики прыснул в кулак. Блонди зажмурился крепче, и его лицо приобрело совершенно непередаваемое выражение. - Я это заслужил, не так ли? - страдальческий излом бровей, кривоватая, но искренняя улыбка на губах и... призывно торчащая подробность, натягивающая невинно-белую ткань наподобие палатки. Хохот Рики больше походил на истерику. - Если сейчас ты посадишь там пятно, - выдавил он сквозь смех, - я тебя убью! - Ты же говорил, что материал почти не пачкается, - один осторожно приоткрытый глаз и выгнутая бровь над ним. - Почти, блонди! Почти - ключевое слово! - отсмеявшись, он шмыгнул носом, вытирая выступившие слезы. - Я прощен? - второй глаз тоже открылся, а брови изогнулись жалобным домиком. - За что мне тебя прощать? - фыркнул Рики. - Ты просто тот, кто ты есть. И не переигрывай! Для блонди сублимация должна быть естественнее дыхания. - Кошмар, - в суженных глазах - глумливая самоирония, поджатые губы спрятали очередную улыбку. - С кем я связался?! - И не говори, - сочувственный вздох. - А я с кем, - забавно сморщив нос, Рики бросил мечтательно-осуждающий взгляд в сторону стремительно опадающей "палатки". Он снова взобрался на крышку сундука, зажег сигарету и протянул ее Ясону, но тот только покачал головой и уселся рядом. - Сублимация, - протянул блонди после недолгого и вполне уютного молчания, словно смакуя слово, и насмешливо хмыкнул. - Ладно. Будем тратить время с пользой. Расскажи мне пока, что он за личность? - Спящий? - зачем-то уточнил Рики. - Угу. - Как тебе объяснить, - он задумчиво сдвинул брови. - Победитель. Архетип победителя. Вечный Воитель. Завоеватель. И, - кончик сигареты описал в воздухе замысловатую дымную закорючку, - Освободитель. - Рики скорчил рожицу, как бы сам удивляясь сочетанию несочетаемого, а в его голос просочился наигранный пафос. – Тот, кто объединяет людей под своими знаменами. Основатель государств и империй. Тот, во смерть кого не желают верить и возвращения кого ждут. - Ясно, - во взгляде Ясона хоть и плескалось целое море скепсиса, но не было недоверия. - А причем тут ты? Должна же быть какая-то причина такого соседства? - спросил он и почти извиняющимся тоном пояснил: - В этом чувствуется внутренняя логика, но она мне не совсем понятна. И почему Спящий? - Спящий - из-за древних террианских преданий. Спящий Герой, он же - Король под Горой*, - Рики тяжело вздохнул, помолчал. - А я, - попытался было продолжить он... Но тут давешний свист повторился, на этот раз словно над ухом, и мощный мужской голос, глубокий и низкий, пророкотал, будто под самым окном: - Вылезай, шут гороховый! Я знаю, что ты там! - обладатель голоса коротко хохотнул и великодушно-игриво добавил: - Так и быть, у тебя еще полчаса, а потом... - театральная пауза. - Я начну петь! - угрожающе закончил он. Рики хихикнул, в притворном ужасе хватаясь за голову. - А я вот - шут гороховый! - воскликнул он, обаятельно улыбаясь, словно то был комплимент, и насмешливо-многозначительно пошевелил бровями. - Ты связался с лузером, блонди, - заявил он кокетливо, спрыгивая со своего насеста. - Впрочем ты... - Постой! - прервал его Ясон и обвил рукой его талию, удерживая на месте. - Это не ответ. - Да? - он впился в лицо блонди внимательным и чуть настороженным взглядом, но не найдя там ничего такого, немного расслабился и вздохнул. - То есть, нет - не ответ. Ты прав. Я - противовес. Вечная оппозиция. Тот кто путает карты, - его губы скривились в ехидной ухмылке. - Таракан в тарелке. Ложка дегтя в бочке меда. Иногда даже тот самый камешек, который переворачивает повозку. Короче, я - неприятности, блонди. Сплошные неприятности, - подытожил он, гордо вскинув подбородок, и надменно сощурил глаза. - Ясно? Ясон чуть отодвинул его от себя, окинул строгим оценивающим взглядом с головы до ног и ответил: - О, да! Кристально ясно, - его тон стал ядовито-холодным, но глаза весело искрились. - Вот теперь все встало на свои места, - он со смешком дернул его обратно и усадил к себе на колени. - Что ж, - Рики недовольно поерзал, но не стал вырываться, - я рад. Но! - он деловито облокотился о плечо блонди, устанавливая как бы некую дистанцию. - Не пойми неправильно. Мы с ним не антагонисты. Случалось, я бывал на его стороне. Иногда мы с ним вообще "Там" не пересекались: у каждого были свои войны, свои победы и поражения, - его лицо приобрело отрешенно-задумчивое выражение. - На самом деле, мы не так уж и отличаемся друг от друга. Просто, помимо прочего, проигравшим тоже нужны герои. Некоторые, редко и недолго, помнят и ждут меня, - он опять вздохнул и пожал плечами. - А теперь - пошли. - Подожди, - Ясон прижал его к себе крепче, пресекая попытки к побегу. - Последний вопрос. - Ясон, бля! - Рики развернулся в его руках и, неуступчиво упираясь ладонями ему в грудь, возмущенно закатил глаза. - У тебя потрясающее чувство момента! - Последний! - блонди успокаивающе, мягко погладил его по спине, но его взгляд оставался пристально-настойчивым. - Ну! - Как ты стал, - он на миг запнулся, - тем, кем являешься? - Мироздание иногда, - в черных глазах вдруг будто что-то погасло, и тело Рики обмякло в его руках, - слышит наши слова - мольбы и клятвы, и проклятия... - Как это случилось? - Как-как, - он угрюмо опустил голову, - случилось, и все. - Рики! Пожалуйста. С минуту они напряженно сверлили друг друга глазами. Наконец Рики сжал зубы и ненадолго отвернулся. - Ладно, - процедил он, - без подробностей, без обсуждений, и мы больше к этому не возвращаемся. Ясно? Он прожигал Ясона мрачным взглядом, пока тот отрывисто не кивнул, потом снова отвел глаза и начал свой рассказ - резко и немного бессвязно: - Это была моя самая первая битва. Я был очень молод, взволнован и горд тем, что вот-вот стану настоящим мужчиной - в бою. И тот, кто нас вел... Я так стремился стать воином из-за него. Он был... Я им восхищался - его силой, доблестью, умом. И, наверное, был в него немного влюблен... В общем, пошел бы за ним на край света, сложил бы голову, - он усмехнулся с какой-то затаенной злостью и продолжил: - Официальный повод для войны был... - резкий жест, будто отмахиваясь от собственных мыслей. - Не важно. Важно, что мы победили - смели отряд защитников и к закату вошли в поселение. А там началось... - Рики тяжело вздохнул. – Разорение. Резня и палеж. Я, конечно, знал, что захваченная добыча - это знак и символ победы. Законные права победителей и так далее в том же духе... Но так же знал, что существует грань, за которой сбор трофеев заканчивается и начинается мародерство. А то, что творилось вокруг, не было даже разграблением - это был сущий ад. Он замолк на миг, весь напрягся, но как-то резко потом расслабился, а когда вновь заговорил, его голос стал тише и монотоннее: - Я искал его, он должен был это прекратить. Его обязанностью было вести: как разжигать в сердцах боевое пламя, так и остужать потом вскипевшие в пылу битвы мозги. Не позволять своим людям покрыть себя позором. И я его нашел, - его губы дрогнули и побледнели. - Вот так - лишь по воле слепого случая я узнал тогда, что было истинной причиной всего. Кулаки сжались, взгляд устремился к потолку, дыхание прервалось. - Женщина! Проклятая баба! - его голос дрожал от подавляемого напряжения. - Она осмелилась отвергнуть любовь нашего предводителя - любовь лучшего из наших воинов. Она, - зубы коротко царапнули нижнюю губу, - и правда была красавицей... Пока была жива. Ее тело лежало изувеченным и оскверненным на пороге ее собственного дома. Она сама перерезала себе горло. А он - наш великий воин - стоял над ней, раскачиваясь, как пьяный, - мотнув головой, он заговорил еще тише. - Я и сам был как пьяный, когда все понял. Полное осознание - не сиюминутное, нет - изначальное. Вот что было в его глазах. И он видел это в моих. Я тогда повернулся и ушел. Где-то долго бродил, как во сне... На пару мгновений он прикрыл глаза и его голос упал до шепота: - Мрак и огонь - вот что я запомнил. Смрад дыма и смерти. И то, что они были людьми - такими же как мы сами. А может и лучше... Когда все было кончено, меня поставили охранять кучку детей. Утром их должны были продать в рабство или принести в жертву богам, в честь великой победы... Я не помню. В тот момент я почти не соображал. Они были как скот в загоне... Сбились в кучку и скулили. А я все думал о своих младших братьях и сестричке. Я их отпустил. Выгнал из загона и велел бежать, а сам остался и смотрел, как догорают дома - человеческие жилища... Потухшие черные глаза снова закрылись, но, словно собравшись силами, Рики нервно потер лоб и заговорил снова: - В ту ночь я проклял его. И себя. И любовь, которая превращает людей в бешеных зверей. И эту победу. И молился за тех детей. Просил богов послать им надежду и утешение. И клялся... Всегда оставаться верным только себе. Поднимать оружие только за то, что сам считаю правильным, а не бросаться как пес на тех, на кого укажет рука хозяина. Еще один тяжелый вздох, и он продолжил: - А потом я пошел к его палатке и... Вот так. Был честный поединок. Я был в своем праве, и он это знал. Я видел его бесчестие, всю его глубину. Не было другого способа это смыть. С нас обоих. Я его убил, но и сам был смертельно ранен. С кривой усмешкой он уставился на свои ладони, будто читая что-то в извилистых линиях. - Утро для меня настало уже здесь. Я не встретил ни богов, ни демонов. Но, видимо, мои мольбы и клятвы чем-то или кем-то были услышаны. И со мной заключили своеобразный договор или что-то типа того... Вот и все. Рики медленно вдохнул, задержал воздух и резко выдохнул, словно сбрасывая груз воспоминаний, но внезапно, как спохватившись, вскинул на Ясона запылавший яростью взгляд и зашипел, как рассерженный кот, срывающимся от злости голосом: - И ни слова, блонди! Не смей! Ни единого чертова слова! Ты прекрасно умеешь слышать то, что за словами - мы оба это знаем. Но разрази меня гром, если я... - он словно захлебнулся словами, вцепился в его напряженные плечи ногтями и грубо тряхнул. - Одно только слово - и ты будешь жалеть вечность! Я клянусь!.. Теплая ладонь оборвала его пламенную тираду, мягко, но веско накрыв подрагивающие губы. Он возмущенно было отпрянул, но встретив нечитаемый синий взгляд, замер, пристально взираясь в ответ. - Тихо, - Ясон опустил руку, напоследок погладив сжатые губы кончиками пальцев. – Тихо, - повторил он подчеркнуто спокойно и даже ласково. - Не надо клятв. Я скажу только то, что ты явно переоцениваешь меня. Может, я смотрю, - он легко улыбнулся, - как-то не так, но... Я не вижу во всей этой истории ничего для тебя постыдного. - Не видишь?! - Рики дернулся, как от удара, но встретив встревоженное недоумение в чуть расширившихся глазах, весь как-то сник. - Ты не видишь... Все очень просто, Ясон, - стиснув зубы, он зажмурился и, резко втянув воздух носом, выпалил на выдохе: - Она! - его голос тут же упал до шепота, сдавленного и хриплого, каким делают самые трудные признания. - Первой, кого я проклял в ту ночь, первой, кого осудил, была она... Он перевел дыхание, помедлил, нерешительно поднял взгляд и отшатнулся. Выжженная пустыня, покрытая инеем. Именно это он увидел в глазах блонди. И понимание. И... - Прости меня... Слова Ясона были не громче отдаленного шелеста ветра в листве за окном. "Я не хотел... Я не знал", - словно говорил его взгляд, но Рики осознавал четко как никогда: он не мог "знать" и не мог "не хотеть". Этот блонди... Он просто был его палачом - глухим и слепым. Экзекутором и самим наказанием. Самым страшным кошмаром, самой сладкой пыткой. Его отравой. Хищное насекомое из самой преисподней - белое, блестящее, гладкое. Совершенное. Сегменты, гибкие сочленения... Острые челюсти, щипцы, жало... Как скорпион. Как скорпионы. Черный и белый. "Я привел тебя в круг огня. Я принес тебе яд. Я притащил тебя сюда, - шептало что-то в его душе. - Наверное, все же правильно, что погибли только мы двое..." Вопящие воспоминания. Иллюзии. Тягучие стоны. И глаза. Много-много глаз, смакующих, препарирующих его унижение. Медовый голос. Смертельный наркотик, клубящийся в крови. Слова. Слова... "Просто каприз..." "Твое слабое место..." "Не стоит так раскрываться..." "Ты был и остаешься моим..."(*) Крики... Страх и стыд. И боль, и наслаждение. И бессильная ярость, и отчаяние. Огонь и мрак... Порой, чтобы осознать всю глубину кошмара, нужно проснуться. - Мне не за что тебя прощать, - через силу произнес он и с легкой улыбкой погладил бледное золото мерцающих прядей. Он может улыбаться и смеяться, Но плакать... плакать больше он не может.* - Пойдем? - Да, - Ясон опустил глаза. Он не пытался удерживать Рики, когда тот встал, и теперь сидел, уставившись на свои руки, безвольно лежащие на бедрах. - Да. Ты иди, - он так и не поднял взгляд. - Я скоро присоединюсь. - Как хочешь, - Рики отстраненно пожал плечами и вышел наружу. *** Он застыл на краю и дышал глубоко и ровно. Вниз по крутому каменистому склону змеей извивались грубые ступеньки. У самой воды, из-под навеса, торчали водруженные на стол ноги в добротных трапперских сапогах. Но Рики не спешил туда. Этот вполне мог еще подождать. А вот Ясон... Интересно, понял ли блонди хоть что-то? Мог ли понять? Невинность и Жестокость всегда идут рука об руку. Терять невинность всегда больно - жестоко больно. Подняться над своей правдой, чтобы увидеть Истину... Невозможно. Но осознание и другой правды, не своей, и не менее настоящей, и не единственной... И того, что, по большому счету, каждый становится жертвой лишь самого себя... Может быть. Эрос и Танатос. Тяжесть и легкость. И... Не суди, да не судим будешь, ибо какой монетой оценишь... Доброта - шире. Милосердие - глубже. Жестокость – константа, столп мироздания, эфир, пятая стихия, всепроникающая среда. А Любовь... Он вернулся. Встал на пороге, прислонившись плечом к косяку. Ясон сидел, согнувшись: руки на коленях, лицо в ладонях. Но плечи не вздрагивали, а глаза - Рики был твердо уверен - были сухими. - Ясон. Резкое движение, стремительное. Лицо как мраморная маска. В глазах пустыня - обледеневшая, сухая и колючая. Так и есть... - Ты ничего не понял, блонди. Свобода воли и Судьба - две стороны одной медали. Выбор - штука такая, тонкая. Он как бы существует, и, в тоже время, его нет. И мы все - только те, кто мы есть. У каждого свой путь. И твой путь - он только твой, не важно, кто и зачем тебя по нему вел. Каждый виноват в итоге лишь в том, в чем винит себя сам. И истинное наказание терпит только за это. Вот так это работает. Он протянул руку. Ясон медленно встал, подошел и молча стиснул его пальцы в своих. - Не суди себя, блонди. Тот Ясон Минк, который был моим наказанием, умер. Его больше нет. Ты - уже не он. Пойми это. Отпусти его. И мой тебе совет: плачь, если можешь. И научись прощать. В первую очередь - себя. Конечно, пустыня не умылась дождем. Но пустое выхолощенное небо над ней потемнело. Затянулось тучами. От невинности обычно ведут две дороги – цинизма и мудрости. И Рики очень хотел надеяться, что эти тучи были предвестником дождя, а не пыльной бури. Тогда у Ясона Минка мог появиться шанс. И, может быть, тогда шанс появился бы и у самого Рики. Может быть. Он сжал сильнее изящные бледные пальцы в своей руке, поднес к губам и легко поцеловал, глядя неотрывно в темнеющие синие глаза. И отпустил. Развернулся и, больше не оборачиваясь, почти побежал прочь. *** Цепь черных альвов... Из шума кошачьих шагов и женской бороды, корней гор и медвежьих жил, рыбьего дыхания и птичьей слюны. Из всего, чего больше нет в мире. Глейпнир* - тонка и мягка, как шелк, но прочнее стали. Судьба его обвела вокруг пальца. Судьба не дала ему ни единого шанса сбежать, не испив свою чашу до дна. Голоса тех, кого нет... Тех, кто ушел раньше срока, кто растратил все и отказался от жизни, тех, для кого само существование потеряло смысл. Воспоминания о том, как они умирали, были захоронены в самых глубинах его сознания. "Прости, Рики, - измученный, изнуренный Гил цеплялся за него и плакал. - Я старался изо всех сил". Хит схватил его за руку: "Не хочу, чтобы и для тебя все закончилось так же. Обещай мне, Рики". "Я тоже выдохся..." - были последние слова Рейвена. Он уснул и больше не проснулся.(*) И Рики цеплялся, вырываясь из сил и повиновения, обламывая когти и себя, окруженный и загнанный. Он стал их проводником в покой. Он пытался быть им утешением и надеждой. Сдержать слово. Жить ради них. Но пришел миг, когда он больше не мог. Его Рагнарек. Он сомкнул зубы, и острие пронзило мозг. И цепь порвалась. И, уходя, он забрал с собой Солнце. Уж не сплел ли он из обрывков своих пут сеть для своего Солнца? Ведь ничто не держит так крепко, как то, чего больше нет в мире. Как то, что не сбылось. Как надежда. Прочь от мыслей, воспоминаний, сомнений. Прочь - время покажет. Он спускался так поспешно, что несколько раз чуть не поскользнулся. Почти у финиша носок туфли таки зацепился за камень, и ему пришлось перепрыгнуть последние несколько ступенек, чтобы окончательно не потерять равновесие. Сгруппировавшись в воздухе, он достаточно мягко приземлился на ноги, коснувшись земли рукой на миг лишь кончиками пальцев. Выход на сцену получился эффектнее, чем он рассчитывал, но, в любом случае, лучше, чем мог бы. Реакция на его прибытие была молниеносной и бурной - ноги резко оттолкнулись от столешницы, на которой до этого вольготно почивали, кресло с возмущенным скрипом встало на дыбы. Секунда - и Спящий уже был на ногах, стоял и ошалело хлопал круглыми голубыми глазками из-под кустистых бровей. Рассмотрев, наконец, кто перед ним, он со стоном плюхнулся обратно, тряхнул головой сбрасывая последние клочья дремоты и, опять водрузив ноги на стол, расплылся в обманчиво-добродушной улыбке. Кресло под ним снова жалобно заскрипело и опасно накренилось, балансируя на задних ножках. - Только не свались! - фыркнул Рики вместо приветствия и скривился. - Не переживу такого зрелища. - Ну наконец-то! Явился, не запылился! - протянул тот в ответ. Его улыбка стала ехидной. - Если кому-то и грозит свалиться, то уж точно не мне – твоя, гм, защита сползла на добрых три метра. Расширяем периметр? Нет? Ты не подумай, что я против. Так даже удобно! - Спящий поднял свои ручищи над головой и, оттолкнувшись от чего-то невидимого, но явно достаточно материального, вернул креслу нормальное положение. - Все ради вашего удобства, мой король! - произнес Рики, чуть нахмурив брови для пущей серьезности, и склонил голову в легком, преисполненном сарказма поклоне. - Твой, - Спящий выразительно хмыкнул. - Ага, как же... Они замолчали, меряя друг друга взглядами. Пауза стала затягиваться. Рики, пользуясь моментом, с любопытством разглядывал своего незваного гостя. В отличие от его собственной, внешность Спящего была весьма изменчива. Что, конечно, не мешало ему оставаться вполне узнаваемым. Во всяком случае, для Рики. Чем-то неуловимым и в то же время грубо-осязаемым. На этот раз это было... Самым Большим Мужиком, которого Рики видел. Когда-либо. Рыжеволосый и рыжебородый, с грубоватыми, но правильными чертами лица и в трапперской одежде. Король-лев и медведь-гризли в одном лице - на охоте. Смех и грех... Как ему удалось втиснутся в плетенное креслице, и как то под его весом не развалилось, оставалось загадкой. До несколько излишне шумного появления Рики он, судя по всему, дремал. Рядом валялся рюкзак с небрежно прислоненным к нему охотничьим ружьем. - Не буду лгать, что рад тебя видеть, - наконец проговорил Рики, лениво растягивая слова. - И кто тебя учил встречать так гостей, мальчишка?! Это полушутливое возмущение на первый взгляд могло показаться даже комичным, но Рики слишком хорошо знал своего собеседника, чтобы обманываться так глубоко на его счет. Он многозначительно покачал головой, усмехнулся и почти неприязненно обронил: - Я тебя не звал. - А я никак не могу перестать надеяться увидеть тебя однажды у себя, - добродушная улыбка вернулась - еще шире и теплее, чем раньше. - Твоя пустоголовость может сравниться только с твоей же назойливостью, джинджи*. - Эй! - на этот раз Спящий не пытался ничего изображать, а просто искренне рассмеялся. - Не обижай мою любимую масть! На этом официальную часть ритуала встречи можно было счесть законченной. Напряжение между ними заметно спало, и Рики тоже улыбнулся. - Веди себя прилично, Барбаросса*. Мы тут не одни. У меня компания. - Опять кто-то из щенков? - оживился Спящий и подался вперед, спустив ноги на землю, чуть ли не потирая руки в предвкушении. - Кто? Где ты его подвесил на этот раз? Рики мечтательно прикрыл глаза. О, это было сладким воспоминанием. Группа молодых дебилов из Своры как-то возжаждала общения: им не терпелось открыть ему, простачку, глаза на все его глубочайшие заблуждения. Рики тогда посвятил им день и километр веревки. И развесил их с дивной избирательностью по разным деревьям в лесу выше по реке. Спящий же потратил три дня на поиски своих потерявшихся щенят. Оба, как ни странно, остались тогда ужасно довольны друг другом и каждый собой. Спящий даже вернул ему потом веревки. - Нет, - с сожалением покачал он головой. - Не в этот раз. - О-о. Ты начал собирать свою команду? - Нет. - Вот оно как, - изрек Спящий с демонстративным издевательским сочувствием, но понимание в его взгляде было вполне настоящим. - Что, сходишь с трека, темная лошадка? - Видимо, пришло время, - пожал плечами Рики и легко улыбнулся. - Игра была хороша, хорошо бы ей закончиться. - Все так серьезно? - сочувствие как-то незаметно стало совсем искренним. - А теперь расскажи мне, как ты будешь скучать... - Ты всегда был хорошим партнером... Когда был им, - их ироничные ухмылки были словно отражениями друг друга. - Если мой гость придет к тебе, - с внезапной серьезностью начал Рики, но умолк, будто решая стоит ли продолжать. Наконец, он тряхнул головой и, встретившись с внимательным взглядом Спящего, все же договорил: - Позаботься, ладно? В память о старых добрых временах. - Так это он или она? - Спящий насмешливо вскинул брови. - Какая, к черту, разница? - черные глаза сердито сверкнули. - Ладно-ладно! - поднял тот примирительно руки и тоже нацепил на лицо серьезную мину. - Послушай, может... - Нет, Спящий, - оборвал его Рики, - не стоит. Оступился - не пеняй на землю за раскроенный лоб. Я лучше всех знаю чего стою, так что... Это только вопрос времени. - Все во вселенной вопрос времени. Кроме того, ты всегда можешь прийти ко мне. - Я. Тебя. Умоляю. - Рики со вздохом закатил глаза. - Сколько раз я это уже слышал? Какую часть в слове "нет" ты еще не понял? Молчаливое противостояние взглядов длилось недолго. Спящий недовольно фыркнул и отвернулся. - Тебя погубит твоя гордыня! - выпалил он раздраженно. - Уже не успеет, - Рики снова улыбнулся и пожал плечами. - Да и не хочется на старости лет становиться пешкой. - Мы все пешки, - тяжелый вздох. - В той или иной мере. - Ну, во-первых, не всегда. А во-вторых, порой это бывало и выгодно - начинать именно пешкой. Мы-то с тобой всегда помнили, что будет, если дойти до конца доски. Он не успел договорить, как внезапно оказался стиснутым в медвежьих объятиях. Спящий иногда мог двигаться неприятно быстро и совершенно сбивать с толку своими неожиданными порывами. Как, например, сейчас. - Мне будет тебя не хватать, - прогудело над его ухом. - Началось, - выдавил он полузадушено, не слишком успешно пытаясь вывернуться. - А ну перестань! Сентиментальность тебе не к лицу. Каменный захват чуть ослаб, и мощные руки, немного отодвинув его, встряхнули так, что клацнули зубы. - Глупый, строптивый волчонок. - Старый, надутый индюк. Они смотрели друг на друга, стараясь не ухмыляться, чуть ли не хмуро и едва ли не грустно. И, наверное, могли еще долго обмениваться подобными любезностями, но Спящий поднял глаза и вдруг словно оцепенел, уставившись на что-то за плечом Рики. - О, прекрасная валькирия, - его лицо расплылось в глупейшей улыбке. - Что за жестокий ветер зашвырнул тебя в сие недостойное твоей красоты место, небесное создание? Рики секунду таращился на него как на сумасшедшего, но затем... - Надеюсь, я вам не слишком помешал, - голос Ясона прозвучал холодно и сухо. - Я-не-могу, - Рики так и взвыл от смеха, уткнулся в необъятную грудь и, сжав в кулаке клок рыжих волос, задергал им туда-сюда, не в силах удержать избыток чувств. - Барбаросса, ты превзошел себя!!! - Оставь в покое мою бороду! - все видимые части лица Спящего приобрели неповторимый свекольный оттенок, а в его голосе возмущение мешалось со смущением в совершенно уникальном коктейле. - Прекрасная валькирия! Небесное создание!.. - пролепетал Рики, задыхаясь, в перерывах между взрывами хохота. - Ты сделал мой день! - Ты нас не представишь друг другу, Рики? - голос Ясона чуть потеплел, но оставался все таким же сухим. - Рики?! - Спящий в совершеннейшем ошеломлении округлил глаза. - С огромным удовольствием, небесное создание! - проигнорировав изумленное восклицание, Рики фыркнул, еще пару раз хихикнул, кое-как перевел дыхание и счастливо провозгласил, наконец-то вырвавшись из удушающих лап: – Знакомься, это Спящий! Величайший пройдоха всех времен и народов! - Не слушайте этого вздорного шута! - прогундосил тот, стыдливо потупив взор. - И простите мою оплошность, господин... - Минк. Рад знакомству. - Да, Спящий, позволь мне представить тебе: Ясон Минк. Просто блонди. - Блонди?! Настоящий амойский блонди?! - казалось, удивление Спящего в этот день побило все рекорды за многие годы вперед. - Разве бывают еще и фальшивые? - Я только слышал о вашем народе и никогда не имел честь... - так же как и его смущение. - Народе? - Вы просто, - Рики снова согнулся от смеха, - убийственны... Наступившая, когда он немного успокоился, тишина с каждым мигом становилась все более неловкой. Для всех, кроме него самого. Он искренне забавлялся. Мало того, он был почти счастлив, потому что... Во-первых, хотя он и не подал виду, но известие о переменах в защитном периметре его встревожило. Он бы провалился сквозь землю от стыда, если бы, после всех его "можешь катиться в любое время" оказалось, что блонди не может перейти еще одну невидимую границу. Во всяком случае, без посторонней помощи. Ведь в отличие от той, что вчера - неожиданно и недолго, но весьма удобно - охраняла от посягательств порог его дома, эта незримая преграда существовала здесь всегда, и никогда никак не менялась. До сегодняшнего дня. В общем, были у него опасения, но, к счастью, все прекрасно обошлось. А во-вторых... Ясон стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. И все было почти как всегда: величавая осанка, гордость и достоинство в каждой линии тела, спокойствие и привычная ледяная самоуверенность во взгляде, но... Он выглядел почти как после секса. Синие глаза блестели чуть ли не лихорадочно, губы слегка припухли, еле заметный румянец окрашивал щеки. И если Рики был прав в своих надеждах и подозрениях, если он мог все еще хоть что-то угадывать по этому почти всегда бесстрастному лицу, то это могло означать только... Их глаза встретились и все вокруг внезапно стало неважным. - Э-э-э... Гхм, - прокашлялся Спящий, напоминая о своем присутствии, и резко засобирался. - Так. Я, кажется, засиделся. Простите за вторжение, - он наклонился, чтобы выудить из-под стола ружье и ранец, но вдруг на миг замер и, опустившись на корточки потянулся рукой немного дальше. - А это что такое? - чуть неуклюже он поднялся, закинул свое имущество на плечо и, вертя в пальцах что-то металлически поблескивающее, заинтересованно хмыкнул. - Какая занятная, однако, вещица. - Гм, - Рики вытянув шею, с интересом взглянул на его находку. - Похоже на кольцо. - Оно твое? - Н-нет, - черные глаза лукаво сверкнули. - Ваше, господин Минк? - Нет, - ответил Ясон с ледяной категоричностью. - Странно. Как же тогда оно здесь оказалось? - Думаю, точно так же, как здесь оказалось и все остальное "Здесь" оказавшееся, - иронично усмехнулся Рики и пожал плечами. - Ха-ха, - Спящий оторвал взгляд от кольца и глянул на него с наигранным неодобрением. - Ты опять будешь ржать, но иногда просто трудно поверить, что некоторые тянут с собой "Оттуда"! - пожаловался он. - В замке уже дюжина автомобилей, танк, несколько флаеров, вертолет и два истребителя. Не говоря уже о ерунде помельче! - Ну, - протянул Рики, разводя руками, - у меня в подвале есть антигравный борд, и этот, как его? Дельтаплан. Все мы тащим за собой ненужное барахло. - Слушай, не пудри мне мозги! - воскликнул Спящий, впиваясь в его лицо недоверчиво-подозрительным взглядом. - Ты точно что-то знаешь об этом кольце. Черт! Не снимается... И действительно, кольцо, которое секундой ранее легко налезло на палец, теперь выглядело так, словно давным-давно обреталось именно там и уже успело стать неотъемлемой частью кожи. - О, да! - Рики принял хмуро-задумчивый вид. - Это... Это - КОЛЬЦО! - произнес он торжественно. - Э-э-э... - почесал в затылке, будто бы припоминая. - Кольцо... Всевластия! Нет! Нибелунгов! Вот! - довольный собой, он со значением поднял указательный палец, но, не удержавшись, в конце хихикнул, сведя на нет впечатление от пафосной тирады. - Шут гороховый! - покачал головой Спящий, вернув себе добродушный вид, и снова перевел взгляд на кольцо. - Оно тебе нравится? - с легкой улыбкой спросил его Рики. - Стильная вещица. - Ну, тогда оставь себе. Как сувенир, - улыбка стала шире и какой-то необъяснимо счастливой. - На память. - Ты уверен? - Абсолютно. - Ладно, - Спящий подошел и, поудобнее устроив свою поклажу, аккуратно хлопнул его по плечу. - Ты все же подумай над моим предложением, парень. - Спящий! - Все-все! - замахал тот руками. - Меня уже тут нет! Желаю хорошего дня, господин Минк! - он сердечно улыбнулся Ясону. - Был счастлив познакомиться. - Взаимно, - сдержано кивнул Ясон в ответ. - Бывай, Спящий! - Удачи тебе, волчонок, - с чуть грустной улыбкой он еще раз потрепал Рики по плечу и, спустившись немного ниже, где земля становилась ровнее, уверено и неторопливо зашагал вдоль реки. Они спокойно и молча смотрели ему вслед, пока он не скрылся за излучиной. Но как только Спящий пропал из виду, Рики шумно вздохнул, не скрывая облегчения. Ясон подошел к нему вплотную, словно утверждая свои права, властно обнял за талию и притянул к себе. - Волчонок? – блонди насмешливо и выжидающе заглянул ему глаза. - Ему всегда хотелось дать мне имя, - ответил Рики и тонко улыбнулся. - Назвать Фенрисом, к примеру. У каждого свои сдвиги. - Что ж, он опоздал, - прохладно констатировал блонди. - Нет. У него просто никогда не было шансов. - Смысл шутки от меня ускользает. - Немудрено, - Рики прикрыл глаза, прижимаясь плотнее. - Шутка действительно тонкая. И длинная. О волке, которого обманом посадили на цепь, - еще одна улыбочка - легкая, мимолетная. - Как-нибудь расскажу. - Обязательно расскажешь. - Пошли, - он хихикнул, - прекрасная валькирия. Они быстро поднялись по ступенькам и уже на ровной площадке перед домом, почти в дверях, Ясон, не утерпев, остановился и, поймав Рики за руку, повернул к себе. - Кстати, что за валькирия? - спросил он подозрительно, явно не совсем уверенный, стоит ли ему оскорбляться сейчас, или уже поздно. - Террианский фольклор, - Рики никак не мог придать лицу серьезное выражение, хотя и очень старался. - Крылатые девы-воительницы в сияющих доспехах, уносящие души погибших героев с поля боя. Согласно преданию выглядели, - он опять сдавленно захихикал, - примерно как ты. - Очень остроумно, - Ясон уязвленно поджал губы, синие глаза предупреждающе сузились. - Что ты на меня так смотришь? - Рики спародировал его мимику, - не я же это придумал! Все претензии к... Он осекся под странным, внезапно и неуловимо изменившимся взглядом блонди. Очень странным и каким-то опасным взглядом. - Я слышал ваш разговор, - тихо произнес тот, выдержав паузу. - Ну, и? - Рики невинно похлопал ресницами. - Он, в сущности, ни разу не назвал тебя каким-либо именем. Даже в шутку. Волчата и индюки, конечно же, не в счет. Почему? - Он не в праве. Возвращаясь "Оттуда", я всегда, - Рики замялся, подыскивая верное слово, - терял свое имя. Тогда как память ждала меня здесь. Это было частью договора, - он пожал плечами и выгнул бровь. - Что-то еще? - Да, - проговорил Ясон все так же ровно и тихо. - Ты блефовал. - Разве? - Рики спрятал накатившее волной беспокойство за маской ироничного удивления. - Ты сказал, что сможешь без меня. - Я и сейчас готов это повторить, - парировал он со спокойной улыбкой. - Но если я уйду, ты... Тебя не станет. - Ну да. Ни имени, ни памяти. И ровно то же самое случится, если от тебя уйду я. У всего есть цена. - Значит, ты все же зависишь от меня, - взгляд Ясона стал острым и хищным. - Нет, Ясон, - твердо и холодно произнес Рики, а в самой глубине его зрачков запылал темный огонь, - я от тебя не завишу. Я ни от кого не завишу. И никому не принадлежу. И так будет всегда. Он отвернулся и неторопливо зашел в дом. Оставшись стоять в дверном проеме, Ясон некоторое время молча следил за ним взглядом: как тот привычно осматривает комнату в поисках сигарет, наклоняется, ловко вытаскивает из пачки одну, щелкает зажигалкой, с наслаждением затягивается... - И что произойдет в таком случае со мной? - спросил он тихо, когда Рики, наконец, повернулся к нему. - С какой стати с тобой должно что-то произойти? - тот, нахмурившись, повел плечом. - Ты можешь вернуться сюда, и тогда, возможно, займешь мое место. Задатки у тебя есть. Но должен предупредить - работенка так себе. Можешь примкнуть к Спящему, как я тебе уже предлагал. Немного практики, и быть тебе Величайшим Инквизитором за все времена, - его губы саркастично скривились. - А можешь просто обо всем забыть. Покинуть этот дом навсегда и искать свое место, цель и роль. Что произойдет в этом случае, не может предсказать никто, тем более я. То есть, ты волен катиться на все четыре стороны. - Но как же ты? - блонди смотрел все так же пристально и остро, словно хотел достать взглядом до самого его нутра. - Я? Что за приступ альтруизма?! - Рики насмешливо фыркнул. - Какая тебе разница? Пока мы вместе - вот он я. А когда разбежимся... Ничто не вечно. Конец когда-то приходит всему. А я, - он пожал плечами, - если честно, устал. - Но разве ты не... - начал Ясон, но умолк, не закончив фразу, будто не был уверен, о чем конкретно собирался спрашивать. - Не - что? - Рики, чуть склонив голову набок, с интересом его разглядывал. - Не буду жалеть? Нет. Подозреваю, у меня на это не будет времени. Не буду просить? Нет. Это не в мой натуре, а меняться ради возможности еще какое-то время влачить жалкое существование бессмысленно, да и поздновато. Не буду испытывать боль и страх? Вероятно, буду. Но очень недолго. У меня есть в этом опыт - каждая моя смерть была вполне настоящей, а в чем-то и окончательной. Я видел, как уходят добровольно. Я и сам отсосал однажды своему боевому оружию. Кроме того, боль и страх - это тоже мой наркотик. Так что это было бы даже хорошо. Достойное завершение, - он коротко засмеялся. - В общем, можешь смело проваливать ко всем чертям собачьим, Ясон Минк, теперь уже действительно - просто блонди. - Наглость и заносчивость всегда были сильными сторонами твоей натуры, - Ясон медленно, крадущейся походкой стал сокращать разделяющее их расстояние. Рики осторожно отступил на шаг, глаза его загорелись опасным блеском. - Когда ты смотришь так, у меня возникает желание снова заставить тебя скулить, - губы Ясона изогнулись в улыбке. Он продолжал наступать - наряженный, как будто готовый в любой миг к броску. - Попробуй. А я позабочусь, чтобы у тебя потом до конца жизни не встал. Предупреждаю, чтоб ты не пожалел потом, - Рики произнес это медленно и спокойно, но его взгляд запылал диким огнем. - И как ты собираешься это сделать? "Здесь", - хищная ухмылка стала шире. - Мироздание вполне может оказать мне последнюю услугу. - Рики, - блонди остановился, отвел глаза и вздохнул. - Предупреждение остается в силе, Ясон. - Которое из них? - поинтересовался он иронично, и устало прикрыл глаза. - Все. - Монгрел, - одно стремительное, слитное движение, и Рики оказался прижатым спиной к стене, - глупый, гордый и своенравный... - Ясон, едва касаясь, заскользил губами с его подбородка по линии челюсти к мочке уха. - Ты сводишь меня с ума, - выдохнул он чувственно, посылая волну мурашек по всему наряженному телу Рики, и усмехнулся, почувствовав эту почти незаметную дрожь. - Порой мне действительно хочется вырвать твое сердце и прижать его бьющимся к груди, - он легко поцеловал чуть влажный висок, отстранился и заглянул в горящие черные глаза. Рики не сопротивлялся, не сделал ни одного движения, чтобы вырваться. Он просто ждал - впился взглядом в глаза блонди и застыл. - Я люблю тебя, - прошептал Ясон ему прямо в губы, прижимаясь теснее. - И подозреваю, что это - навсегда, - закончил он, обреченно вздыхая. - И - конечно! - надо было вымотать мне все нервы, чтобы наконец-то сказать это. Рики рассержено фыркнул, но его взгляд был взглядом тиумфатора. - А ты скажи еще, что тебе не нравится, - Ясон дразняще лизнул его сжатые губы и, обжигая их своим дыханием, еле слышно проговорил. - Ведь ты сам признал, что твой наркотик - это боль и страх... и я. Рики обмяк в его руках, прильнул еще ближе и шепнул ему на ухо, едва ли не промурлыкал: - Ненавижу тебя... - Лжец. - Да. - Ты мой. - Нет. - Лицемер. - Да. - Ты все равно колешься, - усмехнулся блонди и потерся щекой о его щеку. - А еще и царапаюсь, кусаюсь и пинаюсь, - Рики довольно хихикнул. - И вообще, я очень неудобный партнер. - Партнер? - Ясон отодвинулся и, вскинув брови, с почти настоящим удивлением посмотрел ему в глаза. - Ну, думаю, в этом качестве я наименее неудобен, - Рики прикусил губу в не очень старательной попытке спрятать улыбку. - Манипулятор. - Эй, хватит обзываться! Мне тоже есть, что сказать о тебе, - возмутился было он, но горячие губы властно накрыли его рот, высасывая все ненужные слова вместе с дыханием, мыслями и, казалось бы, самой его душой. Когда поцелуй закончился, и они оба снова могли дышать более или менее ровно, Ясон нежно приподнял пальцами его подбородок и внимательно всмотрелся в раскрасневшееся лицо. - Кстати. Зачем ты это сделал? - Сделал - что? - Рики мученически завел глаза к потолку. - Опять. - Отдал ему кольцо. - А, это, - протянул он. – Ну, во-первых, при чем тут я? - Рики дернул плечом и хмыкнул. - Он сам! А во-вторых, - его губы растянулись в очень нехорошей улыбке подозрительно похожей на оскал, - думаю, я только что подложил Юпитер просто гигантскую свинью! - Юпитер?!! - Ясон аж отпрянул от изумления. - Причем тут Юпитер?! - Гм, видишь ли, блонди, - замурлыкал он, прикрыв глаза от удовольствия, - парное-то колечко осталось там. По идее, между ними связь. А значит, Спящий обязательно завернет на огонек, - Рики как-то очень чувственно, плотоядно облизнулся. - На Амой, то есть. Рано или поздно. Но, скорее всего, в ближайшее время. Завоеватель и Освободитель - ты же помнишь, правда? - дождавшись ошарашенного кивка, он счастливо вздохнул. - Ну вот! - и впился в приоткрытые ошеломлением губы со всей страстью, на которую был только способен. *** *(с) А. Блок - из цикла "Заклятие огнем и мраком" *Король под горой или Спящий герой — традиционный мотив фольклора и мифологии, встречающийся в легендах многих народов, по преимуществу западноевропейских. Истории данного типа повествуют о легендарных героях, часто сопровождаемых вооруженным отрядом соратников, которые спят в земных недрах — горных пещерах, на удалённых островах или в потустороннем царстве, и проснутся, когда их родина будет испытывать трудности. Данный герой зачастую является исторической фигурой и военным лидером, оставившим след в истории той страны, где показывают данную гору, проигравшим свою последнюю битву и погибшим в ней, но любимым народным сознанием. (*) - Здесь и дальше - (с) из разных кусков перевода романа — ну, выборочно, приблизительно, частично, +/- . И тенденциозно. *(с) Н. Гумилев. Портрет мужчины. Картина в Лувре работы неизвестного. *Глейпнир — в германо-скандинавской мифологии, а именно в «Младшей Эдде», волшебная цепь, которой асы сковали волка-чудовище Фенрира (Фенриса). В некоторых переводах Глейпнир названа не цепью, а путами. Созданию Глейпнира предшествовали две неудачные попытки заковать Фенрира. Вначале асы изготовили цепь Лединг и предложили Фенриру её разорвать. Фенрир согласился и сумел это сделать. Затем они сделали цепь Дроми, вдвое крепче Лединга, но Фенрир разорвал и её. Тогда Один послал Скирнира, гонца Фейра, к гномам в страну чёрным альвов, которые сделали цепь из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил (в древности сухожилиям приписывали свойства нервов), рыбьего дыхания и птичьей слюны. Всего этого больше нет в мире. Глейпнир была тонка и мягка, как шёлк. На глазах Фенрира асы демонстративно пытались разорвать цепь, но безуспешно. Тогда они стали предлагать Фенриру разорвать цепь, уверяя, что он один сможет справиться с этим. Если же он не разорвёт цепь, то они обещали его отпустить. Фенрир согласился лишь при условии, что один из асов вложит руку ему в пасть в залог того, что все будет без обмана. Тюр вложил правую руку в пасть волка. Волк не смог разорвать Глейпнир: чем больше он рвался, тем сильнее цепь врезалась ему в тело. Так был связан Фенрир, а Тюр лишился правой руки. Конец цепи, названый Гельгья, продели через каменную плиту Гьёлль и привязали к камню Твити. Гьёлль закопали глубоко в землю, а Твити ещё глубже. Чтобы Фенрир никого не смог покусать, в его пасть вставили меч, остриё которого упирается в нёбо. По преданию она порвётся в день Рагнарёк. *Джинджи - рыжий и чокнутый - иврит. *Барбаросса - во первых - один из списка спящих героев, Император Фридрих Барбаросса. Спит под горой Киффхаузер в Тюрингии или под Унтерсбергом в Баварии (также под этой горой помещают императора Карла). Прозвище Барбаросса он получил в Италии из-за своей рыжеватой бороды (от итал. barba, «борода», и rossa, «рыжая» или «красная») Во-вторых - что важнее для текста - просто Рыжая-Борода))) ***