Решка

      Regina Spektor – Après Moi Broken Iris – A New Hope Бонни не видит выхода. Они завтракают так, как хочет Кай. Он с удовольствием уплетает приготовленные оладьи, иногда бросая какие-то фразы и громко стуча алюминиевой вилкой по фарфоровой тарелке, а Бонни сидит напротив, молчит и нервно сглатывает слюну. И не прикасается к еде, словно Каю действительно больше нечем заняться, кроме как травить ее. По сути, это по-другому назвать нельзя. Ему не приходится для этого добавлять яд в еду или воду. Он отравляет Бонни с того момента, как понял, что она никогда не поддастся ему. Самое удивительное то, что его имени достаточно просто появиться в ее мыслях, чтобы она почувствовала этот яд, уже давно впитавшийся в ее кожу и разносящийся по организму вместе с кровью. А самое страшное то, что он знает это. — Ты так ничего и не съела? — хмурит Кай брови, мельком бросив взгляд на стоящую перед Бонни тарелку. Бонни не находит, что ответить, и лишь зажимает обе слабо трясущиеся ладони между коленками. Возможно, отсутствие аппетита можно объяснить тем, что ей приходится сидеть рядом с трупом бывшего владельца этого дома. Вполне с такой же вероятностью это возможно из-за того, что аппетит и лицо Кая — два абсолютно несовместимых понятия. Вкупе это похоже на сводящий с ума кошмар. Бонни знала, что у Кая больная фантазия. Она знала, что он способен на что-то такое ужасное, что вряд ли кто-то сможет предугадать. В один момент он может улыбаться, а в другой уже вонзать тебе в живот нож по рукоять. Ему не кажется это ненормальным, но Бонни не та, кто разделяет эту точку зрения. И для нее не такой уж сюрприз, что Каю доставляет неимоверное удовольствие трапеза за одним столом с ней и изуродованным телом человека. Она чувствует, как ворчит ее желудок, но ничего не может с этим поделать. Ублюдок. Он сладко причмокивает губами и, окинув равнодушным взглядом мужчину, о чем-то задумывается. Бонни никоим образом не хочет, чтобы он подумал, что ей страшно, но она понятия не имеет, чего ожидать, а это… пугает. Наверное, нет ничего постыдного в страхе, и Бонни действительно боится этой неизвестности больше, чем самой смерти. Она не хочет проводить последнее время своей жизни, мучаясь в агонии, так и не имея права спокойно — да хотя бы как-то — покинуть этот мир. — Я старался, Бонни, — выдохнув и опустив взгляд на тарелку, произносит Кай таким тоном, что у Бонни по пояснице проходится волна мурашек. Этот тон она слышала уже пару раз. В те разы она не слушала его, а он не любил повторять дважды. — Или мне помочь тебе? — он легко вскидывает брови, берет стакан сока и, подняв на Бонни взгляд, выдерживает паузу в несколько секунд. — Только попроси. — Я откажусь, — сглатывает девушка, не решаясь заставлять Кая долго ждать, и подхватывает лежащую около тарелки вилку, осматривая приготовленный омлет. Уголки губ Кая слабо приподнимаются. Она знает, что сейчас ей лучше полностью удовлетворять его, и это в какой-то степени льстит ему. А еще она знает, что пытаться найти выход куда удобнее тогда, когда тебя не пытаются поджечь или порезать. Внезапный стук в дверь вводит в полное замешательство обоих. Только Бонни успевает коснуться кончиками вилки еды, как ее растерянный взгляд сразу поднимается к входной двери, за мутными стеклами которой видно чей-то размытый силуэт. Она косится на вздыхающего и довольно улыбающегося Кая, не понимая, что ее ожидает в этот раз. — Похоже, у нас гости, — не без наслаждения говорит он, бросив на Бонни игривый взгляд, и она успевает задуматься о том, что это кто-то из ее друзей, но эта мысль уходит куда-то далеко, когда ее замещает другая, более зловещая и, несомненно, пугающая. Неужели новые друзья Кая? Нет. Бонни также прогоняет эту мысль, когда боковым зрением замечает сидящего около нее мужчину. Должно быть, он живет в этом доме не один. Скорее всего, так оно и есть. И мысль о том, что у него есть семья, оказывается не менее пугающей, чем то, что их решили посетить еретики. Ключ проворачивается в дверной скважине, и в коридоре тут же разливается дневной свет. Кай улыбается Бонни, откладывает вилку и поворачивается лицом к вошедшей и тут же застывшей в замешательстве женщине. Паркер реагирует быстрее, чем она может закричать или выбежать из дома: он моментально настигает ее, захлопывает дверь и берет под локоть, проталкивая вперед себя к обеденному столу. Его наверняка восхищает то, что он имеет такое огромное влияние на всех, кто встретится ему на пути. — Наконец-то, — с истинным наслаждением произносит Кай, облизывая губы и выдыхая; он уже вот-вот начинал чувствовать, что ему становилось скучно, и вот — бинго! — Бонни Беннетт спасена от игры. Хотя, вероятно, она не спасена. Просто будет больше игроков. Женщина, словно рыба, немо открывает и закрывает рот, не имея сил выдавить хоть какой-то звук, словно не может поверить — или узнать — того человека, сидящего за столом, который на самом деле является ее мужем. Глаза ее наполняются слезами, а Кай окидывает ее довольным взглядом и, прикусив нижнюю губу, кивает. — Жена у тебя красавица, — вздернув брови, произносит Паркер, обращаясь к сидящему за столом трупу мужчины. — Посмотри на меня, милая, — нарочито мягко произносит он, погладив женщину подушечкой большого пальца по щеке. — Ты не будешь кричать или что-то произносить. Женщина слабо кивает. — Поразительно. Я обожаю эту штуку. — Кай указывает на послушную хозяйку дома указательным пальцем и усмехается. Бонни переводит взгляд с Кая на женщину, задерживает дыхание, и, как только с глаз второй безостановочно начинают течь слезы, вскакивает со стула, готовая, наконец, дать Паркеру отпор. Он поднимает на нее едва ли удивленный взгляд, и Бонни кажется, что за ним следует то, что ей беспрекословно нужно сесть на место и не рыпаться. Но Бонни сжимает руки в кулаки и стискивает зубы, гордо поднимая голову. Кай Паркер — не тот, перед кем она будет унижаться. Возможно, она не гордая. Возможно, она просто глупая, рискованная, беспечная, чересчур бесстрашная, когда находится в комнате с монстром, который убил множество людей и превратил ее жизнь в ад. Но она не собирается отступать. Раз уж он «даровал» ей жизнь — значит, так оно и нужно. Скорее всего, только ему. Но разве ли это не прекрасный подарок судьбы, которым она может воспользоваться, чтобы покончить с этим психопатом и обрести свободу? Свободу от всех. Мысли об этом кажутся такими сладкими и запредельными, что Бонни просто резким рывком подсознания сталкивает себя с небес на землю. Никогда этого не произойдет, и если она наконец-то получит свободу от Кая, она никогда не получит свободу от совести, которая будет терзать ее душу за повинность в том, что произошло вчера. Одна ноша все же легче, чем обе. Но Кай уже разрушил ее жизнь. И словно он не сможет сделать этого снова. Словно он не сможет провести ее через все девять кругов ада и вновь оставить умирать в одиночестве. По спине проходится холодок, но Бонни изо всех сил контролирует рвущиеся наружу эмоции, впериваясь в Кая уверенным взглядом. — Прекращай это, Кай, — наконец жестко произносит она. А он увлеченно смотрит на нее. Он смотрит на нее с заинтересованностью, пихает женщину, заставляя ее сесть за стол, а сам полностью разворачивается к Беннетт, прищуривая глаза и слабо улыбаясь. Его забавляет ее похвальная попытка запугать или заставить поверить в то, какая она бесстрашная и сильная. Сильная Бонни. Смешная и жалкая она. Не имеющая магических сил и бросающая вызов одним своим взглядом. Но бросающая вызов кому? Дьяволу. Не иначе. — Устрашающе, — надув губы, говорит Кай и ожидает продолжения, но Бонни все еще буравит его искренне ненавистным взглядом, ничего не произнося в ответ. — И это все? «Прекращай это, Кай»? — Ты думаешь, это смешно? — интересуется Бонни, озлобленно сжав губы. — Из тебя вышел бы неплохой комик, — пожимает плечами Паркер. Губы Бонни начинают дрожать от ненависти к нему. Ей хочется приложить его лицом к раскаленной сковороде, причинить столько боли, сколько он причинил всем людям вместе взятым. Уничтожить его. Стереть с лица Земли и из своих воспоминаний. — Ты закончила? — вскидывает он брови, забавляясь тому, как отчаянно она пытается противостоять. Зря стараешься. Максимум, что у нее выйдет — только навредить себе. А Кай уже говорил, что не хочет ей делать больно. До тех пор, пока она ведет себя хорошо. Проблема в том, что Кай Паркер — парень с весьма неустойчивой психикой. И Бонни это знает. Прекрасно знает на собственном опыте, что Каю легко забрать свое слово обратно и сделать ей больно. — Отпусти ее, — старается уверенно произнести она, но голос предательски дрожит где-то в середине этого жалкого приказа, из-за которого Кай прыскает от смеха. — Тебе не кажется, что ты сейчас не в том положении, чтобы показывать, какая ты бесстрашная? — Кай хмыкает, подхватывает сидящую около него женщину под руку и тянет на себя, заставляя подняться. Бонни закусывает нижнюю губу и сглатывает, не зная, что сказать, но когда Кай жесткой хваткой берется рукой за волосы женщины и дергает ее резким рывком на себя, она понимает, что все именно так плохо, как она себе представляла. Хуже быть просто не может. — Стой! — резко выкрикивает Бонни, сделав шаг вперед, прежде чем Кай вонзит вампирские клыки в шею жертвы. Неожиданно она ощущает тот самый прилив смелости, который Паркер обязательно не упустит возможности высмеять. — Не трогай ее. Паркер фыркает и устало выдыхает. Он чувствует, как раздражение разносится по всему телу, потому что в этот момент ему дико хочется заткнуть Бонни. Ему хочется, чтобы она поняла, что не имеет на него абсолютно никакого влияния. С каких-то пор. — Возьми мою кровь. Если раньше он догадывался о том, что Бонни Беннетт имеет какие-то странности, то теперь абсолютно убедился в том, что она — чертова шизофреничка. Смертница. И чего ж ей так не терпится отдать свою жизнь за кого-то другого? Кай поворачивается к ней в легком недоумении, хмурит брови и окидывает оценивающим взглядом, словно еще имея наглость раздумывать: принять ее предложение или нет. Даже если примет, не убьет. Какая ему радость от этого? — Не трогай ее, Кай, — со всей присущей ей строгостью говорит Бонни и чуть склоняет голову вправо, позволяя коротким волосам оголить ее шею. — Выпей моей чертовой крови и оставь ее в покое. Сказать честно, Кая это подкупает. Нет, конечно, у него не появляется неожиданное желание даровать хозяйке этого чересчур светлого дома жизнь, но оставить ее в покое — на некоторое время — почему бы и нет. Он отпускает женщину, разворачивается к Бонни и окидывает ее скептическим прищуром, словно пытаясь понять, что заставляет его сомневаться в ней. Ничего. Она все равно ничего не сделает. Потому что она жалкая и беспомощная, уж он об этом позаботился. Поэтому Кай берет ее за кисть жесткой хваткой и тянет на себя, заставляя испуганно вздрогнуть. Но Бонни тут же берет себя в руки и плотно сжимает губы, уверенно смотря на склонившегося к ее лицу… мужчину. — Ты ведь знаешь, что это не спасет ее от смерти, — шепчет он, осматривая лицо Бонни, и от этого ей становится как-то не по себе. Тебя тоже не спасет, думает она. И она не хочет, чтобы он был так близко к ней. Она не хочет чувствовать его щекочущее кожу дыхание, не хочет, чтобы он осматривал каждый миллиметр ее лица. Словно соскучился. Приветствие прямиком из 1903 года. Бонни Беннетт счастливица, каких поискать. — Я успею что-нибудь придумать, — едко бросает девушка, глядя на Кая точно таким взглядом, каким он, казалось, смотрит на нее: уверенным, едва ли наглым и насмешливым. Ему это все определенно кажется смешным. Ему она кажется смешной. Кай молчит, слабо изогнув губы в подобии ухмылки. Он продолжает осматривать ее лицо, прищуривает глаза и, подумав еще несколько томительных секунд, морщится. Бонни кажется, что эти секунды длились вечность, за которую сердце успевает разогнать свой бег и заставить ее глубоко выпускать из ноздрей воздух, чтобы, не дай бог, Кай не подумал, что она волнуется или боится. Но он все прекрасно знает. Он всегда все прекрасно знал и понимал, а сейчас, когда способен уловить ее нервное сердцебиение с другого конца дома — тем более. И Бонни непонятливо хмурит брови, осторожно поведя головой в сторону. Как это так? Почему он так долго думает? Хочет помучить ее? Что же, у него выходит на ура. Пей же. — Нет, — словно прочитав ее мысли, отвечает Кай, выразив все присущее ему спокойствие одним скучающим взглядом. — Я не хочу тебя. Он улыбается, уловив двойственный смысл своих слов, а Бонни настороженно замирает. Возможно, это не так плохо? Возможно… Каю просто нравится играть. Все было правдой: Бонни не выбыла на время из игры, она просто разделила место игроков с еще одной женщиной, невинной жертвой. Нет. К черту. К черту Кая, к черту его манипулирование, к черту страх. Она выберется и вытащит вместе с собой эту женщину. Кай окидывает Бонни чуть ли не брезгливым взглядом, хмыкает и разворачивается, а Бонни, ощутив прилив сил — и почему-то приятное чувство закипающей в крови ненависти — вытаскивает заранее спрятанный за ремнем джинс кухонный нож и, сделав резкий рывок вперед, вонзает его в шею Паркера по самую рукоять. Времени чертовски мало. На секунду ее голову заполняет паника и Беннетт попросту не знает, что делать, бросая растерянный взгляд на стоящую перед ней женщину. — Беги! Быстро! — вскрикивает Бонни, кинув взгляд на повалившееся на пол тело Паркера, и бежит следом за женщиной, пробегая через входную дверь. Тяжкий груз падает с плеч. Смерть Кая сняла заклинание. — В машину! Где ключи!? — женщина достает связку из кармана своих штанов и бросает их Бонни, и та, схватив хозяйку дома за руку, сломя голову бежит к стоящей недалеко машине. Только бы успеть добежать. Только бы. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Сердце буквально подпрыгивает до горла. Стучит, как ненормальное, норовя разорвать грудную клетку и выскочить наружу, но вот слышится победный звук разблокированных дверей, и Бонни едва ли преодолевает нервную дрожь, заставляя себя открыть машину и запрыгнуть на водительское сидение. Женщина садится рядом и даже не знает, как реагировать: она испуганно косится на Бонни, а та глубоко вдыхает и выдыхает, кивая головой, словно успокаивая не столько эту женщину, сколько себя. — Все в порядке. Мы выбрались, — произносит Бонни и сама не может поверить в то, что говорит. Она заводит машину и, не медля, выезжает на дорогу. Кай мертв. Бонни смогла сбежать, и теперь остается только доехать до Мистик-Фоллс. Стоп. Сердце вновь подпрыгивает, болезненно кольнув и заставив Бонни посмотреть в зеркало заднего вида, чуть ли не затормозив. Дура! Идиотка! Кретинка! Чертова дура! Она начинает ненавидеть себя за то, что поддалась панике. Какого черта она оставила его там, не убив окончательно!? Какого черта она забыла о том, что теперь убить его не так просто, как раньше!? Все из-за нервов и волнения. Из-за страха. Чертового страха, который окутывает ее разум с тех пор, как она увидела его тогда во сне, перед свадьбой Джо и Аларика. Нельзя. Нельзя поддаваться страху. И, тем более, Каю. Черт! Бонни не чувствует ног от сошедшего на нее озарения того, что Кай все еще жив и никогда в жизни не упустит ее, обязательно найдет и, вероятно… Прикончит. Беннетт злобно рычит и сдувает с лица прядку волос. Нужно успокоиться. Бонни насильно выдыхает и снова жадно заглатывает воздух в легкие. Она была бы умнее, если бы слушала его. Она могла бы быть покорной, но весь смысл в этом и состоит: Кай Паркер выбрал себе не ту жертву. Бонни Беннетт никогда не будет играть под его дудочку. И ей плевать, какое наказание ее ждет. Вероятнее всего, смерть. И самое страшное то, что Бонни это вполне устраивает.